Бей клакера.


В одну из суббот, встав пораньше, мы с Шуриком Измайловым, моим товарищем
по службе в батальоне разведки N-ской отдельной бригады спецназначения, начисто выбри-
лись, оделись в цивильные шмотки и направились на железнодорожную станцию с целью
добраться на электричке до Санкт-Петербурга, где намеревались полновесно провести пару
выходных дней, которые любезно предоставил нам папа-командир. Мы, молодые лейтенанты
затурканные службой, крайне редко выползали куда-нибудь повеселиться, потому как време-
ни для досуга перепадало нам крайне мало. Ни у Шурика, ни у меня семей еще не было, поэ-
тому все свободное и несвободное время мы проводили под неусыпным взором начальства,
считающего, что для офицеров спецназа нет предела совершенству в овладении профессией.
Тем не менее, когда в пятницу вечером подполковник Кречет разрешил нам убыть из рас-
положения части на целых два дня, мы с Шуриком настолько обрадовались, что готовы были
на полном серъезе качать благодетеля на руках. Сразу было решено с пользой провести вре-
мя и приобщиться к культурным ценностям Северной столицы, раз уж судьба подарила нам
возможность жить от нее совсем неподалеку.

Пока шли на станцию, обсуждали куда направимся отдыхать в городе. Нам хоте-
лось вкусно покушать в одном из хороших ресторанов в центре города и сходить на спектакль в
каком-нибудь из театров, если, конечно, удастся достать билеты. Шурик, как наиболее опытный
театрал, убеждал меня в том,что даже в самом крутом театре всегда можно купить билеты с рук, поскольку обязательно кто-нибудь да их там сдает. В любом случае,говорил он,сначала надо подкрепиться, а там уже и будет видно куда идти окультуриваться. Я полностью доверял
другу,потому что он знал Санкт-Петербург неплохо в силу того,что там жила его родная тетя и он частенько там бывал и в школьные времена, и в период учебы в училище. По крайней мере, пока мы ехали в электричке,Шурик рассказал мне о заведениях,где можно прилично отд
охнуть и расслабиться,а заодно и познакомиться с какими-нибудь нормальными девчонками для скрашивания досуга. Он даже достал из кармана свой видавший виды блокнот и нашел в нем пару
телефонов,которые давали ему какие-то давние пассии. Я подначил его и спросил не осталось ли у него телефонов девочек, с которыми он ходил в детский садик? Шура обиделся и убрав
блокнот обратно в карман, процедил :
- Слушай ты, юморист-одиночка! Такого парня как я, дамы запоминают раз и навсегда,
заруби это на носу! Стоит позвонить любой, и она примчится на другой конец города,что-
бы только посмотреть на меня. Вот так-то, мизантроп! Я тебе это еще продемонстрирую при случае, - он посмотрел в окно и увидев там набегающие столбы перрона, хлопнул меня по колену:
- Всё, прибыли, наконец! Встаём, и вперед, к новым победам!

Через полчаса мы были уже на Невском проспекте и неспеша пошли в сторону
сияющего шпиля Адмиралтейства,лавируя в многоцветной и разнородной людской толчее. Шу-
рик как ледокол прокладывал нам путь своими широкими плечами. Так мы прошли километра
два, как вдруг он остановился возле какого-то заведения с затемнёнными стеклами и, открыв
красивую массивную дверь, пихнул меня внутрь помещения, где в паре метров от входа сто-
ял добрый молодец в темно-синем костюме и белоснежной рубашке с красным галстуком. На
вид ему было лет двадцать пять - тридцать,но физия выглядела потасканной. Он бросил на
нас быстрый оценивающий взгляд и лениво прожжужал :
- Свободных мест нет.
Шурик обошел меня сзади и почти вплотную приблизился к охраннику, присталь-
но посмотрел в глаза и широко улыбнувшись, положил свою медвежью длань ему на плечо:
- Для таких парней не найдется пары мест? - он несильно надавил хлопцу на
область ключицы. - А если хорошо поискать? Если очень хорошо поискать?
Охранник слегка сморщил лицо и взгляд его стал еще более колючим.
- Ты руку-то убери с меня, прыткий. Сказано – мест нет! Это что, грибы в лесу, чтоб
их искать?
- Слушай, пацан! Если я сейчас пройду в зал и увижу там свободные места – зака-
зывай панихиду! - Шура продолжал держать руку на плече охранника. - Согласен с таким раскладом?
Лицо парня после этих слов враз изменилось. Он снял своей правой рукой шури-
кину десницу с плеча и довольно спокойно ответил :
- Постойте пока здесь. Пойду посмотрю места, - развернулся и исчез за стеклян-
ной непрозрачной дверью в ресторанный зал. Буквально через минуту вернулся и жестом руки
пригласил нас внутрь, указав на столик у самого окна с видом прямо на проспект. Мы се-
ли на указанные места и я, оглядевшись по сторонам, к изумлению своему увидел, что почти
четверть зала была свободна от посетителей. Шурик узрел мое удивленное лицо и хитро улыб-
нулся:
- И вот такая х..ня, Арк, здесь повсеместно. Одни понты!! Ну не понимаю я этого!
Стоит обезьяна на входе, строит из себя крутизну, а на деле ведь хуже дырявой калоши!
Ну да ладно. Давай закажем чего-нибудь для себя, любимых. Кухня здесь вполне пристойная.

Мы изучили меню, выбрали несколько оригинальных блюд и заказали к столу до-
рогой водки. Когда все это принесли, оказалось что Шурик был прав: всё было очень вкусным.
Просидели в заведении довольно долго и когда гарсон принес нам счет, пришлось выложить
вполне круглую сумму за свое чревоугодие. Впрочем, мы были к этому готовы и с купюрами расстались без сожаления: всё же удовольствие получили отменное. При выходе вновь столкну-
лись с тем добрым молодцем и Шурик, в знак прощания,поднял левую руку, как бы давая понять,
что зла на него не держит,но тот демонстративно отвернулся, не желая смотреть в нашу сто-
рону.
- Вишь какой обидчивый, - приятель мой саркастически ухмыльнулся. - Такой
лось здоровый, а работать-то нормально не хочет. Стой целый день столбом да посетителей отгоняй. Что за страна дурная у нас? Одна сплошная халява везде. Ладно,пошли отсюда
на свежий воздух.

Вновь выбрались на Невский, но вместо кислорода вдохнули тяжелую смесь гари и
бензиновых выхлопов от длинного стада автомобилей, двигающихся по проспекту со скоростью
пешехода. Шура повертел головой по сторонам и, подумав несколько секунд, сказал мне:
- Надо сваливать с этой артерии, а то и поплохеть может с непривычки. Ну и ду-
шок здесь! И как люди в этих домах живут? Давай-ка, Аркаша, свернем на Мойку и двинем до
Театральной,а там видно будет.
В головах изрядно шумело,но настоение было приподнятым и хотелось получить
порцию духовной пищи в корреляции к пище, съеденной нами в ресторане. Мы вышли к набе-
режной реки Мойки и неспеша почапали в сторону Новой Голландии. По пути зашли в кофейню
и выпили по чашечке крепкого кофе с конъяком, после чего наши души вошли в полный резо-
нанс с окружающим миром. Дурачась и подначивая друг друга мы минут через сорок дошли до
Мариинского театра, у которого толпились красиво одетые люди и пахло смесью дорогоих пар-
фюмов.
- Бомонд, бля! - Шурик неспеша оглядел разноцветную публику. - Посмотри,
Аркадий, на этих любителей оперы-балета. Все они торопятся на встречу с прекрасным, пушис-
тые ценители высокого искусства. А мы с тобой невежды дремучие и билетика нам никто не
продаст. Мы чужие на этом празднике жизни. Хотя подожди. Вон, видишь ту дамочку в очках?
Наверняка у нее есть то, что нам нужно! С этими словами он двинул к полненькой жен-
щине, одиноко стоящей с краю от входа и, казалось,внимательно наблюдавшей за людь-
ми, суетящимися у парадных дверей. Я не знаю почему Шурик обратил внимание именно на нее,
но после недолгого диалога и нескольких телодвижений он возвратился ко мне, держа в руке
два билета на спектакль и победным блеском в глазах.
- Учись, братан! - он зажал билеты между ладоней. Теперь мы тоже приобщим-
ся. Токма я не знаю, что сегодня идет. Давай посмотрим на афишу. Итак, нынче дают.. Бо-
же мой! Арк! Нам повезло! Будем смотреть «Дон Кихота». Это круто, Аркаша, на самом деле.
Если честно, я этот спектакль ни разу не видел, а значит имею черную дыру в личном куль-
турном образовании. Надо ее ликвидировать, как считаешь?
- Я считаю, что сначала люди узнают, что в театре идет, а потом покупают биле-
ты, а не наоборот. Так как мы делают только идиоты!
- Ну ты и отблагодарил меня, дружбан! Вот и делай людям добро! Какая тебе
лично разница, что смотреть, а? Это же Мариинка, понимаешь? Театральная Мекка города!
Я за билеты двойную цену заплатил, чтобы тебя, невежду,искусством редким побаловать! А
ты меня оскорбил в лучших чувствах! Еще другом считаешься.
Шурик был конечно прав в своем гневе. Мне было абсолютно все равно что
смотреть. Более того, к балету я был равнодушен, как,впрочем, и к опере. Никто и ни-
когда меня на такие вот спектакли не водил и любовь к данному виду искусства не прививал.
Отец – потомственный сталевар, а мама – многодетная домохозяйка, родом из вологодской
глубинки. Самой популярной музыкой в семье всегда считалась протяжная народная песня под
громкое стенание баяна вечно поддатого соседа по подьезду Василия. Изредка, конечно, я
наблюдал балетные постановки на экране ящика, но они вызывали у меня откровенную ску-
ку и смотреть их я конкретно считал потерей драгоценного времени. Более того, вид ба-
лерунов с откровенно торчащими сквозь прозрачные трико мудями вызывал во мне какие-то не
совсем добрые чувства. Грешен, пару раз, глядя на это сущее безобразие, мне хотелось взять
снайперскую винтовку и хлестануть этим напудренным дядям аккурат в причинное место. А
может быть, согласно гнусной теории Фрейда, я просто подсознательно завидовал им за то,
что они имеют такой первоклассный гарем из тонких и изящных прелестниц. Хотя в роли
артиста балета я не мог увидеть себя даже в кошмарном сне. Так или иначе, с Шуриком
ссориться мне не хотелось, поэтому переведя все в шутку, я убедил его, что буду внимать музыке и танцу. Он простил меня и минут через пятнадцать, в последних рядах зрителей, мы очутились во чреве знаменитого театра. Пока толпа жужжала в фойе, разыскали буфет и, выстояв небольшую очередь, приняли по двести коньячку.
Возможно, делать этого не следовало, поскольку мы и так были нафаршированы спиртным пре-
достаточно, но пили уже скорее по инерции, чтобы продолжить праздник и сделать еще нес-
колько мощных аккордов на струнах парящих в блаженстве душ. К тому моменту, когда мы
вновь спустились в фойе, я уже с трудом воспринимал окружающую действительность,однако
чувствовал себя замечательно. Друг мой был в комплекции потяжелее,поэтому и после послед-
него возлияния бодрости не потерял и даже пытался познакомиться с какими-то мамзелями
с библиотекарскими физиономиями, но я его вовремя от них оттащил, тем более что прозвучал
звонок, приглашающий занять места в зале.
После суеты и бесконечного толкания жопами в междукресельных рядах,
мы пробрались к своим креслам и к удивлению обнаружили, что сидим очень близко к сцене,
да еще и почти по центру. Места были супер! Правда рядом с нами по одну сторону сидела
пожилая пара, похожая на перезревшие сморчки, а по другую две экзальтированные да-
мы в бархатных платьях с веерами и театральными биноклями. Соседи нам с Шуриком не
понравились, но их,как известно, не выбирают. Мы перестали крутить головами и стали смот-
реть на расшитый золотом синий занавес, отделяющий зрительный зал от закулисных ку-
луаров. Через несколько минут свет в зале стал затухать и откуда-то снизу полилась тихая,
почти волшебная музыка. Для моих ушей она звучала как колыбельная из далекого детства,
поэтому вскоре я погрузился в сладкий сон и проснулся только тогда, когда получил ощути-
мый толчок локтем под ребро.
- Ты что, спать сюда пришел? - прошипел мне Шурик в самое ухо. - Хватит
храпеть, чудовище! Посмотри какая тётенька на сцене! Сказка, не женщина! Ее Дульсинея зовут.
Я тупо посмотрел на товарища и никак не мог понять,з ачем он разбудил меня.
Через пару секунд я врубился в тему разговора и туго соображая, спросил :
- А ты откуда знаешь как ее зовут? И имя какое-то странное у неё.
- Ты, Аркаша, самый настоящий Перестукин! - Шурик навалился на меня сбоку
и уже достаточно громко атаковал мое левое ухо.- Да не её так зовут, а ту, кого она играет.
Невеста она для Дон Кихота этого, понял? Этот идальго - лопух конкретный, рыцарь умалишен-
ный. Он ей подвиги посвящает, а ей это по-барабану. Она хочет мужика нормального, а он
мельницы рушиит и всякой хернёй страдает. Но это не суть. Я думаю, надо мне эту Дульсинею
после спектакля закадрить. Как думаешь?
- Да зачем ты ей нужен, дуб неотёсанный?! - я повернул голову в сторону друга
и явно ощутил облако жуткого перегара. - Она всю жизнь в искусстве, а ты только и можешь,
что кирпичи рукой разбивать да ножи в дерево втыкать. Отдохни от этой мысли!

Наша беседа, видимо, стала раздражать соседей, поскольку я заметил колючие
укоризненные взгляды особ в бархатных платьях, которые обмахивали лица веерами, будто
бы пытаясь отогнать от себя аромат коньячных паров, вырывавшихся из недров наших орга-
низмов. Я понял, что мы ведем себя неприлично и приложив палец к губам Шурика, взглядом
дал понять, что разговор следует прекратить, после чего вновь уютно устроился в кресле и
вновь прикемарил под льющуюся из оркестровой ямы мелодию и топанье артистов на сцене.
Друг мой тоже успокоился и больше меня не дёргал, поэтому я мирно проспал почти всю поста-
новку вместе с антрактами и взбодрился лишь тогда, когда слева и справа от нас несколько
человек стали кричать: - Браво Водолеева, браво! Браво! Браво! Мало того, что они орали,
так еще и кидали цветы на сцену, прямо в артистов, цепочкой выстроившихся перед зрителями.
- Чувашевичу браво! Браво! Браво! - не унимались крикуны. В ушах у меня стало звенеть и
я, толкнув Шурика в плечо, громко спросил его:
- А чо это они так разорались? Сумасшедшие какие-то!
- Это клака, Аркаша! - почти прокричал мне в ухо приятель.
- Что, что? Какая клоака?
- Да не клоака, а клака! Они на каждый спектакль ходят и орут в самом конце.
Работа у них такая.
- И что, хорошо платят за эту клаку? Вот бы мне такую работу.
- Да не хрена им никто не платит, в том-то и дело! Это добровольцы, типа.
Фетишисты, одним словом. Культурный мусор, отруби искусства. Посмотри на их рожи и все станет ясным. Идиотов везде хватает и театры не исключение. Да и плюнь на них, ведь
спектакль уже закончился. Ты, значится, давай к выходу пробирайся потихоньку и подожди ме-
ня на улице, а я покуда к Дульсинее наведаюсь. Надо телефончик у нее надыбать. Дюже она
мне понравилась, - Шурик похлопал меня по плечу и без особого труда двинулся наперерез
толпе зрителей, направлявшихся к выходу. Через несколько секунд я потерял его из виду и, зная, что его может остановить только пуля, да и то не каждая, обреченно стал протиски-
ваться вместе с интеллигентными зрителями в направлении фойе. Я честно прождал его минут двадцать и даже успел сбегать по нужде, но друг не появлялся. Мне стало обидно, потому что
больше всего в жизни я не любил ждать и стоять в очередях. Прождав друга еще пять минут, я
решил разузнать, где он тормознулся и при помощи любезной работницы из администрации
был почти тайно сопровожден в ту часть театра, куда посторонним вход всегда заказан. Пере-
до мною открылся длинный коридор с полутора десятком красивых резных дверей по обе сто-
роны и латунными табличками на каждой из них. Возле одной из дверей я заметил человек
семь мужиков с богатыми букетами достаточно дорогих цветов. Я подошел поближе и в одном из них признал бесноватого чудака, который громче всех кричал «Браво!» полчаса назад в пар-
тере. Увидев меня, беседующие враз замолкли, а крикливый,с ехидством в голосе сказал:
- А это, видать, второй воздыхатель по Катенькину душу прибыл.
Я ничего не понял, но тон и слова чудака мне не понравились,тем более
что выпитый коньяк наконец усвоился полностью, превратив меня в человека-быка. Не став
ничего отвечать, я раздвинул плечами собравшихся и приоткрыл дверь. Там, перед красивым
длинным столиком с кучей какой-то парфюмерии и огромным овальным зеркалом на стене,
сидела вполне симпатичная, молодая, очень худая девушка и громко хохотала, а перед нею,
как петух в курятнике, распушил хвост мой друг Шурик. Он видимо рассказывал ей последние
свежие армейские анекдоты, иначе чтобы ей так смеяться? Ржевский, блин! Уж я знал КАКИЕ
анекдоты мог рассказывать Шурик, особливо после хорошей дозы горячительного. Но она ведь
смеялась же?! Но каков наглец! Я жду его почти целый час, а он тут байки рассказывает смеш-
ливой балерине.
- Измайлов, на выход! - выпалил я казарменным голосом и увидел, как вздрог-
нул-таки мой ненаглядный кореш и повернул голову к двери в гримерку. Он явно не ожидал та-
кого иезуитского приема и когда увидел мою негодующую физиономию, погрозил мне кулачи-
щем. Ну не фига себе! Я окончательно разозлился.
- Ты можешь здесь хоть ночевать остаться, а мне здесь нехрен парится! Балето-
ман, бля! - нарочито громко сказал я. - Гуд бай, Казанова!!!
- Аркадий! Не горячись! Сейчас Катенька мне свой номерочек запишет – и мы
отчаливаем. Кстати, познакомьтесь, - он протянул свою десницу в мою сторону. - Это мой
самый лучший друг Аркаша, а это самая очаровательная балерина в мире Екатерина Водоле-
ева.
При этих словах, балерина внимательно посмотрела на меня и, с тенью откро-
венного кокетства на лице, широко улыбнулась:
- Что же Вы, Аркадий, в дверях стоите. Прошу Вас, заходите сюда. Мы так
мило беседуем с Вашим другом. Мне давно не было так смешно, поверьте. А Вы что же, балет
совсем не любите?
Я решил пройти внутрь и, сделав шаг, закрыл за собой дверь. Покидать театр
без Шурика мне не хотелось, а спешить особо было некуда. И потом: когда еще придётся с
настоящей балериной пообщаться, да не с простой, а почти что с примой. Надо было ответить
на её вопрос, но голова была пуста как воздушный шарик. Однако я нашелся:
- Прошу прощения, но и к балету, и к операм просто равнодушен. Таким вот
невеждой уродился. Меня в жизни другие игры увлекают. А Вы мне тоже понравились. Я всегда
знал, что у Шурика звериный нюх на хорошеньких дам. Вы даром что балерина, а человек ве-сёлый. Только вот я в толк не возьму: зачем Вам нужна эта свора, которая около дверей с букета-ми околачивается? Им что, делать больше нечего?
- Аркадий! - балерина вновь засмеялась. - Я их не прикармливаю, поверьте.
Они просто любят меня бескорыстно. А может и не меня вовсе, а мой образ сценический. Бог
знает. Они дарят цветы, и я чувствую, что мое искусство кому-то нужно, понимаете? Артист
не может жить без обожания. Я люблю парить на волнах зрительской любви.
- А зачем они в зале орут как умалишенные? У меня враз голова распухла от
этих лозунгов. Да и лица у них, извините,с нездоровым оттенком. Неправильные они какие-то.
- Ой, какие вы интересные! - прима три раза хлопнула своими узкими, почти
игрушечными, ладошками. - Надо же! Неправильные! Ха,ха,ха!!!! Ой, держите меня! Я лопну
от смеха! Но у меня завтра спектакль! Боже мой! Мне нельзя так смеяться. Товарищи военные,
вы наносите непоправимый вред моему здоровью и это не есть хорошо. Ну надо же так про сыров сказать! Надо бы записать это в книжку балетных афоризмов.
Шурик вдруг почесал выбритый затылок и вкрадчиво спросил:
- Катенька! А может по шампусику за знакомство? Выпьем и за Ваше, в пол-
ном смысле, драгоценное здоровье. Сбегать?
- Нет, Саша! Алкоголь даже в виде безобидного шампанского мне сейчас не
дозволяется, хотя с удовольствием хлобыстнула бы и коньячку вместе с вами. Клянусь! Может
быть как-нибудь попозже Вы, Саша, пригласите меня в приличный ресторан и тогда..
- Да я Вас! Да я Вас в такой ресторанище приглашу, мало не покажется!
«Мадам Клико» будем пить, а может быть «Камю»! Я ведь гусар в душе! Искупаю в вине, Ка-
тенька, и глазом не моргнёте! - Шурик вошел в раж. - Для Вас – все что хотите, драгоценная!
В этот момент я почувствовал спиною,что дверь сзади меня открылась и послы-
шалось бубнение и шуршание. Я повернулся и увидел две вытянутые рожи ошивавшихся да-
веча у гримерной букетчиков. Один из них, сделав несколько шагов вперед, оби-
женным голосом обратился к балерине:
- Катерина Владимировна! Помилуйте! Мы уже больше часу здесь дежурим,
а эти двое прямо внаглёж к Вам пробралися. Нельзя же так людей игнорировать! С нами и
иностранцы ожидают-с. Прямо с Чехии прибыли к Вашей ручке приложиться. Вы уж дозволь-
те принять нас на аудиенцию. Право, некрасиво получается.
Шурик медленно повернулся вокруг собственной оси и с интересом уставился
на объект словоизречения. Это был взгляд Акелы. Это был взгляд самца, которого оторвали от
вожделенной цели. Это был взгляд удава на кролика. Сделав несколько движений своей квад-
ратной челюстью, Шурик изрёк:
- И хто здесь вякаеть? Это ты, бледнолицый? Ты сто и один раз неправ, а поэ-
тому испарись немедля во избежание. Андерстенд?
Кролик, видать, никогда в жизни не встречал удавов и не знал насколько они
бывают опасны для жизни. Он даже не вжал голову в плечи, а имел храбрость оппонировать:
- Я не вякаю, уважаемый, а говорю. И не с Вами, а с Катериной Владимировной.
Вы мне безынтересны. Научитесь людей уважать сперва, а потом рот открывайте. Здесь театр,
а не балаган.
- И не лазарет, бледнолицый! - Шурик в момент схватил клакера за лацканы
пиджака и приподнял над полом сантиметров на тридцать. - Я щас объясню вам всем с какой
стороны здеся выход!! - Он пронес мужика на весу до самой двери и с силой прижал к косяку.
- У тебя, и у всей пиз…братии есть одна минута для покидания храма искусства. И чтобы
духу вашего здесь больше не было! Иди на завод работать, чувырла!! Тунеядцы, мать вашу! Эс-
корт козлиный! Проехать бы по вам на БТРе! А еще лучшей вместо мишеней на стрельбище! Хоть какой-то толк был ба! Сыры вонючие! Дошло?
Клакер, похоже, совсем не испугался моего грозного друга. Он только встряхнул
плечами и с каким-то вызовом, ответил:
- А ты кто такой, чтобы всем указывать? Не много на себя берешь? Тоже мне,
деловой. Мало того,что грубиян, так еще и хам. Наел бычью шею и думаешь, что круче
всех здесь? Хотя ничего удивительного, когда вместо серого вещества мышечная масса в голове!

Измайлов был крайне удивлён. До такой степени, что отпустил клакера и неко-
торое время смотрел в его невозмутимый фэйс.Было видно, что в его мозгу работала линия
задержки, то есть входной сигнал доходил внутрь с опозданием. Секунд через пять нейро-
ны связались в нужную конфигурацию и лицо храброго клакера столкнулось с булыжнообраз-
ным кулаком Шурика. Полезная энергия удара была такова, что бедолага вышиб дверь спиной
и приземлился у противоположной стены коридора, протаранив всю ожидающую у гримёрной
группу фетишистов как мяч, снёсший фигуры в кегельбане. Однако Шурик никогда не ограни-
чивался одним ударом. Ну учили его так! Как минимум тройка-комбинация для завершения
контакта, поэтому он сделал пару шагов вперед, вновь поднял тело героя-кролика, похожее
уже на тряпичную куклу и врезал жёстким левым в область сочленения скулы с черепом. Мне
стало ясным, что если будет третий завершающий, то всё может закончится печально,посему
прыгнул в коридор и схватил дружбана за обе руки, рывком отвел их за спину и применив
боевой переворот, положил на пол. Потом приподнял голову пострадавшего и убедился, что тот жив, хотя геометрия лица была заметно нарушена. Тут меня обступили приятели пострадав-
шего и, галдя как стая ворон, стали выражать свои эмоции, а один из них, самый длинный
по росту,вдруг размахнулся и врезал ногой в остром стильном ботинке прямо в пах лежавшему
пока еще на полу коридора Шурику. Это было непоправимой ошибкой! Остановить Измайлова
даже я бы не смог. Через пару секунд в коридоре возникла куча-мала из разбросанных букетов,
разбитых в кровь лиц,россыпи бело-желтых зубов и клочьев разорванной одежды. И на все это
взирала испуганная до икоты балерина Катя. Она с изумлением смотрела как среди повержен-
ных врагов возвышался новоявленный Робин Гуд по фамилии Измайлов, с удовлетворением по-
тирающий руками в следах крови на костяшках кистей.
- Ну что, пидормоты, достукалися?! - голос Шурика дрожал от негодования.
- Всех на мясокомбинат! На корм собачкам! Хотя они, наверняка,жрать такое дерьмо и не
будут. От вас не потом, а парфюмерией воняет! - он провел по стонущей гурьбе взглядом и
высмотрел того длинного, который так неосторожно ударил его ногой в живот. Потом он схватил
его за щикололтку и, сняв со стопы ботинок, острым концом сунул его тому аккурат в разбитый
рот, как будто забивал пробку в пивную бочку.
- Господи! Да что же это происходит?!!! Ну вызовите же кто-нибудь милицию! -
почти прокричала балерина. - Он же всех здесь сейчас поубивает!! Аркадий! Остановите же
его, наконец! Боже мой! Что теперь будет-то?! Какой позор! Царица небесная! Спаси и сохрани! Она закрыла ладонями глаза и присела на корточки у двери гримерной. Глядя на нее,
я вдруг ощутил все происходящее как нечто нереальное, как эпизод из кошмарного сна. Будто
в замедленной съемке побитые клакеры поднимались с пола, поправляли одежду, вытирали
кровь, текущую из разбитых носов и ртов. Среди русских слов отчетливо слышалась и какая-то
иностранная речь. Прислушавшись,я заметил, что не по-нашему гутарят двое чудаков с причес-
ками в виде лошадиных хвостов и в дорогих фирменных костюмах, которые стали похожи на
одежку клошаров, живущих в картонных коробках под набережной Сены. Видать это те чехи,о которых говорил полуубитый кролик. Теперь разбор точно будет! С нашими еще туда-сюда,
а с этими просто так не договориться. Значит есть один путь: линять немедленно, чтобы не
загребли в комендатуру. Наверняка уже позвонили в ментовку и возьмут нас здесь тёпленькими.
Оценив обстановку, я крикнул Шурику:
- Отходим! Ты вперед, я – замыкающий! Сейчас здесь цветные будут. У нас три
минуты. Только три минуты! Понял?!
Измайлов кивнул головой и кинув мимолетный взгляд на плачущую балерину,
рванул вперед по коридору. Я кинулся за ним. Когда мы очутились на лестничном проёме, уви-
дели, как снизу поднимается милицейская группа с составе трёх человек, один из которых был
с автоматом. От встречи с ними нас разделяли несколько секунд. Мы поднялись на один пролёт выше и подождали, пока они пройдут в коридор, а потом ринулись вниз по ступеням и вскоре
оказались в подвальном цоколе. Навстречу нам попался пожилой мужичок с мотком электричес-
кого кабеля на плече. Он показал дорогу к служебному выходу и через минуту беготни по лаби-
ринту подземных чертогов, мы нашли заветную дверь. Но чёрт побери! Она была заперта!
- Ломай, идиот! – заорал я Шурику прямо в лицо. - Заметут!!!!
- Банзай!!!! - боевой разворот вокруг оси и… крепкая дверь, сработанная еще
в Х1Х веке, с неимоверным треском распахивается и выпускает нас на свободу. На улице уже
темно и нам удается пробраться вдоль Крюкова канала в сторону Никольского собора и дальше на Садовую, с которой мы свернули в гущи деревьев Юсуповского сада. Когда мы приземлились
на одной из парковых скамеек, я отдышавшись, выдал дружку по полной!
- Ну ты и мудак, Измайлов! Ты хоть понял, что наделал-то? За это, ежели
судья нормальный попадется, можно не меньше пятака заполучить! Это же уголовщина на
самом деле! Бычара неотесанный! Скажи спасибо, что я вовремя сориентировался,а то бы уже
у ментов в наручниках парились. Ненавижу урода!
- Аркаша, не бухти! - Шурик виновато моргал ресницами и вытирал платком
разбитый о чью-то челюсть кулак. - Ничего там страшного не было абсолютно. Классический
махач. Да на Руси кулачные бои покруче этого бывали. Подумаешь! Жаль только, что теперь на-
крылась моя любовь медным тазом. Вот это действительно беда.
- Какие кулачные бои, дегенерат!? Ты же в театре драку учинил, в культурном
учреждении, нанеся между прочим, тяжкие телесные. Избил своих соотечественников ни за что.
Да мало того, еще и двух чехов отоварил. Теперь скандал дипломатический будет. Говоришь
любовь накрылась? Ты что, издеваешься надо мною? Шурик, у тебя и вправду в башке вместо мозгов одни мышцы! Ну разве можно тебя поставить на одну ступень с изящной танцовщицей?
Если ты обнимешь её хоть один раз она испустит дух из за сломанной грудной клетки. У тебя в
руках даже чайные ложки гнутся сами собой. Тебе только какая-нибудь Нюра сгодится, из рель-
соукладочной бригады, ну,на крайняк из лыжной сборной. А то балерину он закадрил! Очнись!!
- Ну, с чехами промашка вышла, однако кто их там разберёт, когда рубишься.
А с другой стороны, нефиг к нашим бабцам примазываться. Они нам самим нужны. Мы ведь к
ним в Чехию не ездим и ихних дамочек не факаем.
- Да тебя дальше Конотопа и пускать-то нельзя! Ты бы там таких дров нало-
мал, что и представить невозможно. Уж лучше подумай о том, могут ли нас теперь вычислить. Вспоминай, придурок, говорил что-нибудь лишнее балерине этой? Она ведь точно ментам все
расскажет.

Шурик на несколько секунд замер в позе пингвина и задумчиво устремил
свой взгляд в одну точку. Мой вопрос его явно озадачил. Ведь если он сболтнул ненужную ин-
формацию, любой хороший опер спокойно сможет нас найти. Свидетелей было предостаточно,
потому за доказательствами дело не станет. Надо было вспомнить всё, что он говорил балери-
не,но учитывая дозу спирта в крови, сделать это в данный момент было неимоверно труд-
но. Тем не менее, пауза не была продолжительной:
- Ничего я ей не говорил такого. Только имя назвал, но это естественно в та-
ких случаях. Да, сказал, что военный, но и всё. Тебя тоже представил по имени, но имена-то
ничего не значат. Мало ли Аркадиев с Александрами служат! Не,в ряд ли они нас обна-
ружат. Никакой информации у них нет. Менты-то дуроплясы конкретные.

Я слушал Шурика и вдруг ощутил в груди толчок, вспомнив одну маленькую
деталь. Когда я открыл дверь в гримёрную балерины, то выкрикнул фразу «Измайлов на выход!».
Вот когда меня прошиб холодный пот!! Если она это вспомнит – нам хана! По имени и фамилии
уже возможно найти человека. У дружбана-то вряд ли что-то отпечатолось, а мне призна-
ваться сейчас в этом не хотелось. А потом: откуда мне было знать, что дело примет такой оборот?
Единственная надежда на то, что прима все же этот эпизод вряд ли зафиксировала в своей памяти. Прикинув, что все в руках божьих, я положил руку на плечо товарища и постарался
разрядить напряжение :- Ладно,что случилось,то случилось. Всё равно уже изменить ничего
не можем, посему сейчас топим до Балтийского вокзала и едем домой, пока последняя электрич-
ка не ушла. И стараемся не привлекать лишнего внимания. Если что, скажем что в Петер-
гоф ездили на фонтаны. Короче, в городе нас не было! Понял?
Шурик согласно кивнул головой и слегка улыбнулся мне. Ему, как впрочем и
мне, совершенно не хотелось думать о плохом в этот вобщем-то не самый худший день в нашей
не очень-то легкой жизни, и, когда через тридцать минут мы запрыгнули в последний вагон
уходящей из под самого носа электрички, он вдруг обнял меня своими медвежьими ручищами
и голосом вполне счастливого человека сказал :
- А все-таки здорово мы этих клакеров отделали, Аркаша! Ну грех было их
не отоварить! Мы с тобой санитары общества, и оно должно сказать нам за это спасибо.
Я не стал ему возражать. Может,потому что был в чем-то согласен с другом,
а может потому, что возражать уже не было никаких сил. Вот так, обнявшись, мы стояли
в грязном прокуренном тамбуре вагона и смотрели как плывут мимо нас рыжие огни боль-
шого города,в котором и смех,и грех заплетаются в такие клубки, в которых даже таким дос-
тойным людям как мы, оказывается можно очень легко запутаться.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 268
Опубликовано: 15.09.2011 в 00:03
© Copyright: Евгений Форт
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1