Любовь и Благодарность


Гюрза и Хан впервые встретились на лекции по математике. Лекцию монотонно читал профессор Гендельман. Он сидел за столом, выставив вперед негнущуюся ногу и положив обе ладони на рукоятку трости. Иногда он с трудом поднимался, хромая и громко стуча своей палкой, подходил к доске и писал наиболее важные на его взгляд формулы. Это была первая лекция их потока в первом семестре на первом курсе.
Гюрза, девочка не то что старательная, но по новизне легко заставляющая себя делать то, что надо, внимательно слушала профессора и строчила конспект. Она машинально постреливала живыми глазками по сторонам, сея сдавленные вздохи среди мужской половины аудитории. Первая любовь осталась в Томске и начала постепенно забываться. Новизна и ритм столичной жизни уже пленили ее активную натуру.
Непроизвольно, не отвлекаясь от лекции, Гюрза классифицировала сокурсников, прикидывая, кто из умненьких поможет с заданиями, с кем из красавцев стоит флиртануть в первую очередь, а кто, на первый взгляд, совершенно безнадежен. Она приметила крупного парня, с несколько самодовольным, высокомерным видом. Парень сидел явно скучая. После спецшколы с математическим уклоном лекция для него была скучновата. Он, как и Гюрза занимался изучением сокурсниц, делая мысленные пометки о симпатиях и антипатиях. Это был Хан. Видная девчонка с ногами от ушей, по-видимому, дружная со спортом, возможно излишне худая, но с роскошными длинными волосами была отнесена к симпатиям.
Тем не менее, за все годы учебы они не сблизились, продолжая только издали, отмечать существование друг друга. Несколько лет после окончания института они вовсе не виделись. Встретились совершенно случайно. Гюрза шла по улице в центре города, погруженная в свои мысли, а рядом ехала какая-то машина и назойливо сигналила. Гюрза уже готова была обматерить надоедливого приставалу, но увидела улыбающегося Хана. Они поехали пообедать, поболтали про жизнь, и довольные друг другом договорились встретиться как-нибудь вечерком.
За то время, что они не виделись, Гюрза успела выйти замуж и развестись. Текущие романы были в вялом состоянии, так что она была рада этой встрече, тем более, что Хан выглядел преуспевающим, довольным жизнью человеком со средствами, чего ей категорически не хватало. Кроме того, его сердце как раз было свободно. Очередная связь вяло завершилась около полугода назад, и Хан уже соскучился по женскому общению. Вспыхнул скоротечный роман, полный взаимной страсти и нежности.
Это было самое счастливое время их совместной жизни, когда недолгая разлука составляла горе, продолжительная - беду, а встреча после разлуки расплескивала океан взаимности. По Москве гуляло предзимье с промозглой погодой, холодными дождями пополам со снегом, пронизывающим ветром и низкими серыми тучами. Хан, отправляясь на три дня на переговоры в Сочи, взял с собой Гюрзу.
До этого она никогда не была в Сочи и вид настоящих пальм, которые росли у ограды аэропорта, несмотря на пасмурную погоду, привел ее в совершеннейший восторг. Всего час назад леденящая Москва и вдруг настоящие пальмы. Переговоры у Хана завершились быстро и успешно. Так что почти два дня они провели наедине друг с другом в пустынном приморском городе, по особенному обаятельному красотой поздней осени. Опустевшие улицы и гостиницы, безлюдные кафе на набережной, неспокойное море, даже паутинка дождя не портили, а скорее дополняли общее настроение покоя, нарушаемое только бурной весной, которую оба чувствовали в сердцах, глядя друг на друга.
Ночью был настоящий шторм, и они бегали смотреть на то, как густые черные волны набегают на мол, и вспыхивают сотнями белых искр в свете прожектора. У стены мола море как живое тянулось своей черной бездной к их ногам, стоявшим у самого края. Хан сзади обнял Гюрзу. Она вздрагивала и визжала всякий раз, когда очередная большая волна из ночного мрака вдруг появлялась у их ног, а потом как бы нехотя отступала, так и не получив желанной добычи. Но, даже отступая, черная морская вода пугающе приковывала взор, и как бы тянула за собой, завлекая в глубину. Словно это был дикий зверь, пятящийся в берлогу. Хан уговорил Гюрзу погладить этого зверя. Они присели на корточки и подставили морю ладошки. На ощупь оно оказалось совсем не страшным, а теплым и ласковым. Даже спустя много лет, то осеннее море так и осталось для Гюрзы самым теплым в жизни, ведь его согревала сама ЛЮБОВЬ.
Они просто решили жить вместе, тем более, что у Хана была возможность обеспечить самостоятельное жилье. Гюрза и Хан, поглощенные друг другом, упивались своей любовью. Как-то раз Хан по делам отсутствовал целую неделю, а когда дела были сделаны, терпеть разлуку лишние сутки в поезде, не было никакой мочи, и, не смотря на неудобный полночный рейс, он рванул домой самолетом. До города добрался под утро. Первые лучи спрятанного еще солнца робко подсвечивали горизонт. Силуэты домов медленно проступали сквозь черноту ночи, приобретая законченные очертания. Начинали появляться желтые прямоугольники окон – это ранние городские пташки поднимаясь, стряхивали остатки сна, перед погружением в пучину повседневной суеты.
Поймав попутку, Хан торопил шофера, который и так летел по пустым городским улицам. Вот и их дом. Темные окна квартиры – конечно, Гюрза еще спит. Он не стал ждать медленный допотопный лифт, а рванул пешком вверх по лестнице. Добежав до нужного этажа, Хан осторожно позвонил. За дверью тишина. Ему показалось, что прошла вечность, а ничего не изменилось. Он позвонил снова на этот раз громче и дольше. Через минуту он услышал за дверью шаги. Сонный голос спросил кто там. Звук родного голоса заставил Хана на мгновение застыть. Я, сказал он сдавленно. В ответ нетерпеливо заскрежетали замки, и дверь распахнулась.
На пороге стояла Гюрза в ночной рубашке, только из постели. Сонное тепло маняще струилось от всей ее фигуры. Нежная, трогательная и беззащитная, она до конца еще не проснувшись, тянула к нему руки, складывая губы для поцелуя. Он нырнул под эти белые раскинутые крылья, нашел губами теплые мягкие, подставленные для поцелуя губы и припал к ним. Они с минуту простояли, слившись друг с другом на пороге. Потом Хан приподнял Гюрзу, сделал несколько шагов внутрь прихожей и ногой захлопнул дверь.
Гюрза обмякла в его руках, с наслаждением отдаваясь долгому поцелую. Они все никак не могли разъединить губ, читая в этом прикосновении все, что накопилось друг в друге за время разлуки. Наконец Хан чуть отстранился и, гладя Гюрзу по волосам, заглянул ей в лицо. Гюрза нехотя открыла глаза, почувствовав, что их губы, потеряли друг друга. Здравствуй, я вернулся, шепнул Хан, наклоняясь к ее уху и теребя мочку губами. Она не ответила, а только сильнее к нему прильнула.
Покрывая ее плечи поцелуями, стараясь не выпускать гибкого тела из объятий, Хан, сбрасывая с себя одежду, подталкивал Гюрзу к спальне. Она, обхватив руками его шею, покорно пятилась, время, от времени повисая на нем, касаясь губами и осторожно вдыхая аромат его кожи.
Они не поженились, даже когда родился сын. Фетиш номинальной свободы был для Гюрзы сильнее неудачно испытанных уз брака. Хан со своей стороны не проявил должной настойчивости. У него был сын, и он считал это главным, хотя самолюбие подтачивал червячок обиды на отказ Гюрзы выйти за него замуж. Да и многочисленные родственники Хана попиливали его за такое легкомыслие и отсутствие мужской настойчивости.
Гюрза была непреклонна. Ее прошлый семейный опыт и душевный склад подсказывали, что лучше оставаться «невестой», не сдаваясь, и постоянно поддразнивая «жениха». Тогда, как ей казалось, любовь будет длиться гораздо дольше. Не смотря на эти меры, взаимная страсть, переполнявшая их в первые годы совместной жизни, потихоньку угасала. У Хана появился серьезный соперник – собственный сын. Он отнимал у Гюрзы массу времени, взамен доставляя ей совершенно новые ощущения и эмоции, недоступные пониманию и восприятию Хана.
Чувствуя, что Гюрза сильно изменилась и, не понимая причин, Хан начинал злиться. Ему казалось, он создал все, что необходимо для счастливой семейной жизни, как он ее понимал. Достаток, который он обеспечивал семье, по его мнению, давал ему права требовать от Гюрзы повиновения и покорности. Но от гордячки Гюрзы именно этого требовать было нельзя. Не смотря на природный ум, Хан не смог почувствовать в ее характере те струнки, которые позволили бы ему продолжить играть их любовную песню дальше.
Гюрза отвечала тем же. Незаметные раньше самолюбивые черточки их характеров теперь высекали такие искры, что в пору вызывать пожарных. Поглощенные друг другом посреди своего счастья, они отдалились от друзей, и только близкие родственники вносили разнообразие в их жизнь, вдруг оказавшуюся такой замкнутой. Мнения родственников, как правило, бывают весьма субъективны, но сторонами воспринимаются как аргументы в пользу каждого, еще больше загоняя отношения в тупик безысходности. Хан стал замыкаться на работу, Гюрза на сына.
Карьера Хана складывалась успешно, материальных трудностей они не испытывали. Но это делало их совместную жизнь еще боле невыносимой. Все чаще пустяшные ссоры, уже не заканчивались примирительными поцелуями, а стреляли хлопающими дверями. Хана уже не тянуло, как раньше скорее придти домой, любой повод задержаться или вовсе не приходить теперь им с радостью использовался. В ответ Гюрза злилась, но поделать с этим ничего не могла. Время от времени то один, то другой предпринимали попытки сблизиться. Иногда эти попытки совпадали, тогда взаимные компромиссы, казалось, навсегда оставляли позади черную полосу раздора но, только - только сблизившись, каждый начинал тянуть «общее одеяло» в свою сторону, и все рушилось вновь. Наконец они решили жить врозь.
Хан по-прежнему содержал Гюрзу и сына. Труднее всего ему было не вмешиваться в ее жизнь. Обида за потерянное счастье, за отказ Гюрзы выйти за него замуж, в чем он видел причину разрыва их отношений, больно били по самолюбию. Для самоутверждения он не пропускал ни одной смазливой юбки. Личное обаяние и свободные средства помогали быстро найти взаимопонимание, но это тешило его лишь отчасти. Фанфары легких побед звучат не долго. И они никак не помогали Хану освободиться от власти его любви к Гюрзе.
Клин клином вышибай. Я вышеб.
Осталась пустота. Мне б выше
взлететь. Разлуки разорвать туман,
нагаданный судьбою,
коснувшись губ в свидании с тобою…

Гюрза быстро освоилась со своим новым положением и не преминула извлечь из него выгоду. Продолжая основное время посвящать сыну, она как человек деятельный и общительный бросалась в разные творческие соблазны, то ее увлекал театр, то дизайн, то спортивная гимнастика и танцы, то плавание и акробатика, а то литература, поэзия и бог весть еще что. Хан финансировал и эти ее увлечения. Хитрая Гюрза, когда было нужно, умела подлизаться, и выманить у Хана дополнительные средства и на свои увлечения, и на образование, и формирование увлечений сына. Танцы, плавание, гимнастика, иностранные языки, горные лыжи, помимо обычной учебы составляли его напряженное детство.
Природные способности помогали смышленому мальчишке без особого труда отвечать требованиям, которые предъявляло его суматошное детство. Единственное, что беспокоило Гюрзу, это отсутствие у него явных склонностей и жизненных приоритетов. Хотя как раз это легко объяснялось – все необходимое и желаемое доставалось ему почти мгновенно, чего было по этому поводу напрягаться. Гюрза попробовала поделиться своими опасениями по поводу формирования характера сына с Ханом, но он, не смотря на то, что очень дорожил сыном, их не воспринял, и все продолжалось по-прежнему.
Со временем нанесенные друг другу раны не то, чтобы затянулись, но не так саднили. Обоих более-менее устраивали сложившиеся отношения. Они даже прекратили пытаться что-либо в них изменить. Каждый, если не согласился, то притерпелся к границам чужой личной жизни, и на этом, хотя и шатком равновесии относительно спокойно они продержались несколько следующих лет.
Хан уже почти год жил с одной из своих молодых пассий, и, похоже, старательно формировал семейную жизнь по своему усмотрению. Они поженились, родилась дочь. Гюрза забеспокоилась, что рождение нового ребенка и семейные заботы Хана отстранят его от их сына. Но ничего поделать с этим не могла, да и переживания ее были напрасны. Хан ничуть не изменился по отношению к подросшему уже сыну. А вот с Гюрзой они почти перестали общаться даже по телефону.
Гюрза тоже предприняла несколько попыток наладить свою личную жизнь, но злой рок подсовывал ей каких то недотеп, иногда весьма обеспеченных, но жить с ними полноценной, в понимании Гюрзы жизнью, было невозможно. Она печально отмечала прибавляемые в талии граммы, изводила себя бегом, плаванием и гимнастикой, и в глубине души уже начинал копошиться страх, что проходит то время, когда где бы она ни появлялась, мужские глаза как приклеенные тянулись за ее подтянутой фигурой.
Прошло еще несколько лет. Сын повзрослел. Формирование его собственной личности требовало оценок окружающего, в том числе и отношений отца и матери. Встречаясь с отцом только по выходным, и чувствуя взаимную обиду родителей он, будучи ближе к матери, и испытывая дефицит мужского общения, невольно формировал негативный образ отца.
Гюрзу сначала тешило такое положение, подпитывая сладким ядом ее самолюбие. И она не то что бы поощряла такое отношение сына к отцу, но и не пыталась ему что-либо противопоставить. Например, показать, что комфортную жизнь и ей и сыну обеспечивает именно его отец, а кроме того, что родителей не выбирают, правильные или не правильные поступки они творят, это самые близкие на земле люди, с которыми на вечно связывают нас кровные узы.
Внезапно сын объявил, что вовсе не хочет видится с отцом. Перед Гюрзой встала нешуточная проблема. Ей тогда стоило не малого труда убедить сына отказаться от такого решения. Волей-неволей пришлось раскрывать перед ним положительные черты отца, и делится собственной неправотой. Это заставило ее саму многое в их отношениях с Ханом переосмыслить, переступить через обиды, вспомнить ту радость, которую им довелось когда-то, уже казалось, страшно давно испытать. Только искренность, с которой она раскрывала перед сыном характер и положительные черты Хана, позволили ей восстановить равновесие отношений отца и сына.
Гюрза не посвящала Хана в эту проблему, и испытала чувство гордости, когда ей самой удалось с ней справится. Нельзя сказать, что их отношения после этого сильно улучшились, но Хан, видимо, почувствовав изменение отношения Гюрзы к себе, сделал новую попытку сближения. Он пригласил их с сыном в совместную поездку в горы. Гюрза долго сомневалась, но потом решила поехать.
Все начиналось на удивление мило. Хан был обходителен, заботлив и щедр. Останавливались в самых дорогих отелях, предлагалось только самое лучшее. Великолепная погода дополняла ощущение восхитительного отпуска. И вдруг, под ноги Гюрзе попались старые грабли феминизма, на которые она тут же наступила. Как и прежде какое-то пустяшное, с точки зрения Гюрзы, замечание завело Хана. И так прекрасно начавшийся совместный отдых превратился во взаимное вытерпливание общества друг друга.
Тем не менее, Гюрза отметила про себя, что Хан сильно изменился, нет в нем уже былой непробиваемой категоричности, от которой в прошлые времена у нее просто опускались руки. У Хана от этой поездки, не смотря на то, что они снова почти разругались, осталось ощущение, что не будь Гюрза так ядовита, как счастливо они могли бы жить вместе.
Казалось бы, уходишь, ну и пусть…
Не первый раз мне давит душу грусть-
прощания унылая пора,
воспоминаний черствая игра…
Судьбой назначен этот старый путь.
Укрыться негде, некуда свернуть.
Осталось лишь разок обнять, прильнуть
к губам, в глаза нырнуть,
и раствориться на виду толпы
направив, прочь упрямые стопы.
Прошло еще несколько ничем не примечательных лет. Отношения Гюрзы и Хана не претерпели никаких изменений, если не считать еще большего их отдаления друг от друга. Семейная жизнь Хана складывалась вполне удачно. Он добился того, чего искал, и чего не смогла, или не захотела создавать с ним Гюрза. В новой семье его боготворили и беспрекословно слушались и жена и дочь. Или, по крайней мере, открыто это демонстрировали. А что может сильнее потешить мужское самолюбие. Хан был вполне доволен.
Гюрза, будучи в материальной зависимости от Хана, постоянно чувствовала неуверенность в связи с удачно сложившейся у него семейной жизнью. Не смотря на то, что Хан, как и прежде, продолжал содержать и ее и сына, Гюрзу беспокоило, что это может в любой момент прекратиться. Она попыталась найти работу, но после многолетнего перерыва, разбалованная Ханом, она так и не смогла найти себе «достойную работу». С другой стороны пока Хан продолжал их содержать, и особой надобности, а тем более желания нудно, ежедневно работать у нее, конечно же, не было.
Тем не менее, зловредный червячок беспокойства за сохранение обеспеченной жизни ни как не давал ей покоя. Широта увлечений, обаяние и коммуникабельность Гюрзы позволяли ей заводить массу полезных и бесполезных знакомств. Будучи по натуре человеком открытым она смело делилась со всеми подряд и своими проблемами, своими радостями и своими опасениями. Насущная проблема, где взять денег стала одной из главных тем ее разговоров. Советчиков как тут поступить, из числа ее знакомых, естественно находилась масса. Но Гюрза не торопилась следовать советам.
Наслушавшись от друзей и приятелей рассуждений о зарабатывании денег, о приемах организации бизнеса, Гюрза, наконец, решилась с парой знакомых принять участие в создании собственного дела. Ее воодушевило то, что подавляющее большинство знакомых поддержало и одобрило эту идею. Только один ядовитый рифмоплет в ответ на рассказ Гюрзы о решении начать собственный бизнес прислал такую SMS-ку: «За смыслом жизни в бизнес не ходи, Молох упрячет истины иголку. А суеты стоглавый осьминог утащит в омут бытия без толку...». Мне сейчас деньги нужны, а истину мы попозже поищем, буркнула Гюрза, и нырнула в пучину деловой жизни.
Собственное дело поглотило почти все время и силы Гюрзы. На нее вдруг навалилась тяжкой ношей ответственность. Практически все былые увлечения пришлось забросить. Ей временами удавалось «оторваться» в бассейне, и тогда она плавала до полного изнеможения. Если раньше физическая усталость доставляла удовольствие и давала отдых, отключая от всех проблем, то теперь после тяжелой тренировки она безрадостно проваливалась в небытие, возвращаясь утром к тем же нерешенным накануне проблемам.
При этом денег так и не прибавлялось, а зависимость от собственного дела продолжала расти, не уступая зависимости от Хана. Вот уж по истине клин клином. Гюрзе казалось, что вот, еще чуть-чуть, и все получится, заработает само собой, но это чуть-чуть так и продолжало висеть клочком сена, который все маячил впереди, не позволяя, к себе приблизится. Временами Гюрза стала впадать в депрессии. Все навязчивее было желание бросить все и жить подальше от всякого бизнеса, но неумолимый клочок сена так просто не отпускал, страх остаться вовсе без средств подгонял, и Гюрза продолжала нарезать все ускоряющиеся и сужающиеся круги своего нового образа жизни.
Хану позвонил сын. Он сказал, что ему страшно. Маме плохо, он вызвал скорую помощь. Хан бросил все и тут же примчался. Гюрза лежала бледная без признаков жизни. Над ней уже хлопотали врачи скорой помощи. Сердечный приступ, надо в больницу. Возможен рецидив, тогда можем не успеть, констатировал доктор. Понятно, сказал Хан. Он тут же позвонил, какому то знакомому, поблагодарил врачей, и велел пришедшей в себя после уколов Гюрзе быстро собраться. Хан сам обо всем договорился и отвез ее в лучшую в городе больницу.
Пока Гюрза лежала в больнице она постоянно чувствовала заботу, которая исходила от Хана. Каждый день он приезжал к ней. Сначала они просто болтали у нее в палате, потом, когда это стало возможно, подолгу гуляли по больничному лесу. В какой то момент Гюрзе показалось, что все те прежние чувства, которые в свое время подарили им несколько лет счастья, вернулись, ни чуть не затуманенные поздними обидами, настолько заботлив и нежен был Хан.
Хан тоже привязался к Гюрзе. Ее беспомощность и беззащитность, покорность с которой она принимала его заботу, казалось, навсегда стерли ту невидимую черту отчуждения, которую они старательно рисовали, перешагивая через собственную любовь. Каждый из них преодолевал ее по-своему. Непонимание, бессилие и отчаяние, ярость и ненависть сменялись, состраданием и прощением, загоняя не дающее покоя, чувство в глубокие тайники души. Искорка, оставшаяся от когда-то ярко полыхавшего чувства, продолжала там свою жизнь, робким светлячком. Гюрза и Хан даже не заметили, что переступили очередной порог своих отношений.
Принятие самостоятельной личной жизни друг друга, такой, какая она есть, и прощение нанесенных, когда-то обид спасло их от непримиримой вражды. Каждый испытывал уже не прежнюю любовь, а что-то новое. Это новое чувство было не похоже на обжигающее пламя страстной любви первых лет их совместной жизни. В отличие от темной, леденящей бездны бурного, осеннего моря отчуждения, перед ними вдруг открылось спокойное могучее море, ласковые прозрачные волны которого покорно подкатывались к их ногам, и, отдавая свою нежность, возвращались в безбрежную бесконечность. Именно так перед ними предстала БЛАГОДАРНОСТЬ.
Благодарность друг к другу за то, что тот, другой, есть на свете. Благодарность за счастливые мгновения, которые им удалось друг другу доставить. Благодарность за то, что есть на земле хотя бы один человек, плечо которого окажется рядом в трудную минуту, благодарность за то, что есть человек, которому ты, именно ты нужен, не смотря ни на что.
Так в жизни Гюрзы и Хана появились два главных слова – Любовь и Благодарность



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 2
Количество просмотров: 552
Опубликовано: 01.09.2010 в 22:08
© Copyright: Странник ( Александр Смирнов)
Просмотреть профиль автора

Владимир Никитюк     (12.09.2010 в 17:26)
Рассказ очень понравился.
Только конец какоё-то не совсем определённый.
Ведь ситуация, в сущности, ещё не стабилизировалась.

Теперь замечания по технике.

К сожалению, довольно много ошибок из серии "слитно / раздельно".

И еще: во фразе "стала одной из ее главных тем ее разговоров" первое "её" - лишнее.

Странник ( Александр Смирнов)     (14.09.2010 в 07:43)
Спасибо за Ваше внимание. Развитие сюжета дальше все зависит от фантазии читателя, жизнь продолжается... С редакцией согласен. Спасибо. Исправил. Про слитно - раздельно - верю Word

Инна Димитрова     (02.09.2010 в 01:28)
А как же жена?
Интересный сюжет! И чтение увлекает.

Предлагаю вам бесплатную публикацию в журнале, ответьте на veremye@yandex.ru - вышлю подробности

Странник ( Александр Смирнов)     (02.09.2010 в 06:33)
Спасибо. А про чью жену Вы спрашиваете.

Инна Димитрова     (03.09.2010 в 04:02)
Разумеется, главного героя - Хана, уже заведшего официальную жену.

Странник ( Александр Смирнов)     (03.09.2010 в 06:38)
Он же Хан, а Хану положен гарем...






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1