Литературный сайт
для ценителей творчества
Литпричал - cтихи и проза

Изменение 52. Глава 6, она же эпилог. Горцы на марше.


Изменение 52. Глава 6, она же эпилог. Горцы на марше.

­­Наша надежда на бессмертие не порождена ни одной из существующих религий; наоборот, почти все религии порождены этой надеждой.
Роберт Ингерсолл.

Для меня убежденность в вечной жизни вытекает из понятия деятельности. Поскольку я действую неустанно до самого конца, природа обязана предоставить иную форму существования, ежели нынешней дольше не удержать моего духа.
И. Гёте

Ранее утро пасмурное и холодное, не радовало ничем особенным, холмистая местность в холодных горах запада Серповидного континента, серые с лёгкой прозеленью камни, ветер. Но камни на этой холмистой, открытой всем ледяным ветрам равнины образуют словно подушки, и некоторые из них явно шевелятся под ветром. Камни ли это?

И правда, из-под основания такого «камня», крайнего на берегу бурного ручья, берущего начало в Гибралтарских горах и впадающего в не менее бурную реку, вылезает пятнистое небольшое животное. Оно осматривается большими сероватыми глазами, обнюхав воздух без особой надежды учуять что-то стоящее, ведь холодный воздух глушит почти все запахи. Но то что оно искало, было найдено, и зверь немедленно засвистел, в результате уже пятеро зверьков размером с кошку стали приподнимать основание «камня», как палатку и тянуть в сторону ручья. Вскоре стало ясно, что камень – это растущий подобием шипастой с густыми листьями палатки куст, а учуял зверёк относительно рыхлую землю и позвал сородичей укрепить «палатку» на новой земле. Вскоре торчащие крупные шипы снизу вонзились в сероватый грунт у реки, а зверьки после водопоя с посменным чутким дежурством бросились обратно под защиту растения и скрылись, словно их никогда тут не было. А вытянутые ветки, прежде завитые спиралькой, стали прямее, и их зазубренные шипы крепко сцепились между собой вновь.

Дело в том, что куст-палатка (Rubus campus), потомок ежевичного куста голоцена, выработал несколько адаптаций для выживания в суровом ледниковье неоцена. Первое, он стал расти «палаткой», чтобы внутри неё был относительно тёплый воздух, и основные корни не промерзали насквозь в зимний период. Второе, серая листва и скрытые ей же обильные шипы маскировали куст-палатку на дальней дистанции и кололи любопытных травоядных, решивших проверить «камень» на съедобность.

И третья, самая главная – симбиоз с маусами-садовниками (Maus rubupretorianus). Именно они при интенсивной вегетации вытягивают куст, чтобы ветки не спутывались при интенсивном росте, а расширяли свою территорию. И полости-обогреватели куста – их дом, как и питательные чёрные ароматные плоды размером с вишню – их основная пища наряду с птицами и мелкими маусами, решившими попировать за счёт славной бывшей ежевики. Куст кормит их и делает проживание внутри себя удобнее специально, ведь более яростной охраны в истории Земли нет ни у одного растения, и даже тристакилограммовый пёстрый и с жёсткой, как проволока, шерстью и ороговевшими участками на морде и груди, агрессивный маус-травогрыз (Maus mustierus) отступает, если слишком долго задержался на одном месте при общипывании его листвы. Поскольку они чистоплотны, то убирать остатки трапезы они выходят наружу раз в день, а семена, удобренные их помётом, прорастают, расширяя ареал самого куста-симбионта.

Вопрос опыления куст решил просто: для недопустимости инбридинга маусы-садовники покидают один куст и навещают другой с известной целью. Сезонного размножения у них нет, как и куста-палатки, потому растение реагирует по-новаторски. Когда у маусов охота спариваться, их феромоны запускают цветение куста, и они переносят пыльцу от куста к кусту, давая генетическое разнообразие растениям. Но откуда тогда ягоды? Большая их часть не даёт всходов, они бесплодны, их цель – кормить маусов, и всё.

И такая тактика оправдала себя: все Гибралтарские горы и горы неоцена в высоких широтах на высоте до 2 километров покрыты кустом-палаткой полностью, где есть вода. А число моногамных социальных маусов-садовников всех мастей и подвидов с помётом в пять-есть отпрысков три-четыре раза в год составляет на каждом континенте многие миллиарды, а леса и тайна ушла в прошлое навсегда в высоких широтах, теперь «подушки» покрывают всю влажную сушу холодных широт неоцена, а холодные теперь – выше уровня Сахеля и Конго людской поры.

Но в этой идиллии есть и разнообразие, и борьба: среди «подушек» кустов-палаток есть кусты более привычного вида для жителя неоцена, но их физиология и экология отличается от голоценовых растений больше, чем кажется. Куст-пирамида (Rubus amonus), пятиметровый захватчик и злейший враг куста-палатки, своего прямого предка, пошёл в симбиозе с позвоночными-охранниками намного дальше: у него в партнёрах и распространителях семян – крупные, размером с сыча ярко-чёрные агрессивные птицы-стражники (Passer pretorius), а нижние участки научились расти с помощью на порядок более специализированного вида симбионтов, чем маус-садовник. Мышь-смертоносец (Mus tanatophorus), пёстрое умное животное размером с половину пасюка голоцена, живёт стаями по 100-200 особей моногамными парами со слодной социальной организацией в нижней части куста-пирамиды и не покидает её. Дело в том, что корни и ветки внизу растут шипами наружу – даже на вторичных внешних корнях есть сложные зазубренные шипы с отделяющимися смолистыми кончиками для усиления повреждений агрессора! – и вместе образуют как бы крепкие плетёные цилиндры-коридоры с полостями и камерами. Мыши живут именно в них, и при удалении отходов жизнедеятельность они идут именно в самые дальние уголки своего живого дома, самые длинные корни подальше от жилых гнёзд, что помогает им быстрее расти с помощью такого дополнительного удобрения.

Тактика оправдывает себя тем, что мыши отгрызают корни, растущие «по старинке» внутрь и потому бесполезные, а выделяющаяся смола дополнительно кормит их, благо у них одних есть иммунитет к её токсинам. Основной пищей грызунов является бесплодная масса ягод, а награда растению за такое обеспечение в том, что при прорыве корней маусами-садовниками или травогрызами мыши-смертоносцы яростно кидаются, как муравьи, на более крупное животное и не дают ему мешать растению-хозяину расти. Для распространения ягод и опыления используются птицы-стражники, они гнездятся на манер общественного ткача по 50-60 пар на одном огромном кусте. Моногамны, различаются более высокими голосами и маневренностью мелких самок с большей басовитостью и скоростью, силой самцов. Птицы-стражники размножаются без сезонов, лишь суровая зима останавливает их, как и всех прочих обитателей неоцена. Но мясной рацион у них имеется – пасущийся стадами по 200-300 голов маус-травогрыз и часто выходящий наружу маус-садовник. Нередко летом птицы, как и маусы, лакомятся дохлой и живой рыбой, пойманной в реке. С мышами-смертоносцами они не пересекаются почти никогда.

Но хитросплетения ускорившейся в сравнении с прошлым эволюции неоцена изменили и птиц, и мышей так, как ранее – немногих. Вирусы вымерли, - как и онкологические недуги, ушли в прошлое, - став органоидами клеток, но часть вирусов превратились в органеллу, которой нет в голоцене ни у кого. Эта органелла размером с рибосому и находится около неё, она полностью «сбивает» все так называемые биологические часы возраста, заставляя бешено регенерировать любую ткань, за что названа делетомой. Клетки с ней куда более активны и более требовательны к пище, но организм с ними не стареет. Да-да биологическое бессмертие, мечта всех и каждого, реализовалось в неоцене, мыши-смертоносцы и птицы стражники не стареют, бессмертны! Правда, их ещё можно убить, что часто и происходит в сражениях за территорию и со стихией, но бессмертие дало эволюции «пинка под зад» ещё больше, чем просто естественный отбор. Дело в том, что в природе до возраста репродукции не доживает 90-95 % всего живого на Земле голоцена, так что старость как процесс естественному отбору не помогает, а бессмертного зайца может съесть бессмертный же волк, так что говорящие о старости как о методе прореживания популяции не знают, о чём говорят. Старость – это всего лишь износ организма, и только.

Но у бессмертных животных есть и особенности поведения: колоссальный опыт вечно молодых стариков и постоянная экспансия, вызванная отсутствием «прореживания» в популяции.

Всё это дало привычным только к холодам мышам-смертоносцам новую волну адаптации в разных средах обитания, пока это кусты-пирамиды и горы. Некоторые мыши-смертоносцы покинули кусты и стали жить в горах, охотясь на мелких маусов и птиц, поедая ягоды и листья, пользуясь колоссальным опытом в века и тысячи лет. Вид маус-горняк (Maus yangus) произошёл от мыши-смертоносца, теперь это пёстрый под цвет камней и пыли шустрый и цепколапый маус размером с кота, плетёт сложные гнёзда из растений и обкладывает их камнями всех форм, но небольшими, всеяден, моногамен, зрелость наступает в пять лет, бессмертие сохранилось вкупе с колоссальным опытом в века и миллениумы, многие маусы помнили, как появилась та или иная гора, если не погибли под завалами или в зазубренном клюве более крупной горной версии-подвида птицы-стражника, не менее опытной по той же причине.

Все горы высоких широт заселены этими двумя видами, и прочие – их пища.

Но бессмертным стало не только животное царство. Так же потенциальными «горцами» в прямом и переносном смысле стал потомок иван-чая, подвид авларового дерева, Авлар мерхеульский (Avlari merkheulus). С виду – обычное авларовое дерево, только его соцветия и листья плотнее и обильнее. Ведь горная птица-стражник – его прямая охрана и опылитель, за что промежутки между ветвями стали удобными площадками для витья гнёзд, а вечная жизнь и агрессивный рост вытесняет все прочие растения, как и поразительная способность расти в трёх жизненных формах. Вначале или на относительно бедной почве – травянистое растение, пища маусов, на почве побогаче или в середине роста – кустарник, пища и дом для птиц и маусов, источник аромата, ощущаемого во всех горах неоцена. Ну, и на относительно богатой почве – 15-метровое дерево, раскидистое и яркое, сочное. Засиженное крикливыми птицами с гнёздами, сплетёнными из отмершей листвы и веток самого авларового дерева.

Но растение не стареет, а растёт всю жизнь до смерти от массы. Авлар решил эту проблему иначе, чем кто-то иной: по достижению возраста зрелости древесной формы, 50 лет, ствол разрушает свою внутреннюю часть, а внешняя занимает её место, вытесняемая более молодой тканью снаружи. Рост вовнутрь, а не только наружу, как у растений всего без исключения прошлого.

Исключительно молодость и привычка этих видов к холоду не позволила бессмертным видам – пока что, это сугубо временно, не навсегда, - захватить низкие широты.

Но сюда пришли по берегам рек Странники, кочевые маусы, и тут они нашли себе поживу, благо бессмертие местных видов даёт обильную поживу. Сами Странники живут по срокам, как человек, и интеллект на уровне 3-5 лет людского ребёнка, но разум уже даёт им преимущества. В частности, в отличие от кочующих по берегам море и океанов в поисках рыбы с морскими обитателями и птицами, они куда крупнее и темнее равнинных предков под цвет гор и растительности, а ещё умеют пользоваться огнём, чтобы выкуривать из нор много кого. Также это помогает освобождать гнёзда от птиц и доставать птенцов с яйцами, но готовить на огне они пока не умеют. Разуму пока ещё нудно время занять положенное ему место.

Таков мир неоцена на высокой широте и высоте. Мир горцев во всех смыслах. И мир неоцена.
­



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Остросюжетная литература
Ключевые слова: вариант будущего, грызуны, дальнее будущее, постчеловеческий мир, развитие жизни, спекулятивная биология,
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 16
Рейтинг произведения: 335
Свидетельство о публикации: №1220917480807
@ Copyright: Старый Ирвин Эллисон, 17.09.2022г.

Отзывы

Добавить сообщение можно после авторизации или регистрации

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1