Литературный сайт
для ценителей творчества
Литпричал - cтихи и проза

Аэродром


Аэродром
­Володьке было лет шесть, когда над его деревней пролетел самолёт, так называемый «кукурузник».
Володька первый из ребят его увидел, и замер, как зачарованный.
Пацаны в футбол играли, да бросили, подхватились, глядеть побежали, ведь он всё не улетал – кружил и кружил в воздухе. То поднимется, то на снижение пойдёт, и всё над шоссейкой Боровской, но от реки подальше, а к деревне поближе. Потом он вдруг развернулся и как-то аккуратно сел на поле между лесом и дорогой, прям за деревней.
Пацаны что есть духу – туда, и Володька с ними…
Новенький двухкрылый самолёт – биплан По-2 был тёмно-зелёного цвета, с красными звёздами на хвосте и крыльях. Из самолёта вылезли двое военных, в шлемах с очками, в кожаных куртках, в галифе и унтах, с оружием в кобурах, походили вокруг.
– Ближе не подходите, нельзя! – метров за десять скомандовал ребятам тот, который был постарше.
Пацаны запыхавшиеся встали и смотрели, ни слова не говоря, а лётчики – один из них, который помоложе, медленно закурил папиросу и деловито поглядывал по сторонам, а другой, который постарше, делал какие-то пометки в планшете, смотрел пристально куда-то то влево, то вправо, что-то бормоча себе, и вдруг громко, как будто обращаясь к аудитории, сказал:
– Нормально! Будем докладывать.
– А я не сомневался! – ответил молодой. Было видно по их лицам, что оба они довольны.
Старший легонько сощурился, посмотрев на молодого. А молодой вдруг улыбнулся и подмигнул Володьке, и Володька от неожиданности с удовольствием подмигнул в ответ.
Молодой тем временем докурил свою папироску.
– Ну что, домой?
– Домой!
И не успели ребята ничего сообразить, как молодой уже запрыгнул в заднюю кабину, а второй, который постарше, крутанул винт, вскочил в переднюю кабину, самолёт затарахтел, зажужжал, выпустил лёгкий дымок из мотора – мотор запел, плавно повышая ноту, и самолёт, неожиданно скрипнув тормозом, тронулся, и поехал, всё быстрее и быстрее. И вдруг оторвался от земли, и полетел, поднимаясь всё выше над деревьями леса, над деревенскими домами, над речкой и полем. Потом он развернулся, пролетел ещё раз над ребятами, и, удаляясь, покачал крыльями, как бы ненадолго прощаясь…
– Вот это да! – думал Володька, пока бежал домой, чтобы скорей рассказать семейству про увиденное.
Семейство (отец с матерью и старшие сёстры) было дома. Они только и спросили:
– Ну, видал самолёт-то?
И Володька кинулся рассказывать, что видал, самолёт такой-то, а пилоты такие-то, а летит он так-то… Мать и сёстры с улыбками потихоньку разошлись. Но отец переспросил ещё раз, и подтвердил Володька, как на духу, что, мол, лётчики – молодцы, а один возле самолёта просто стоял и курил папироску, а другой в планшете рисовал, и они будут докладывать.
– Ну, дела… – отец подумал кое-что, но ничего не сказал.
…А что говорить, если через день приехали две полуторки – прямо на место, где садился самолёт, и стали разгружаться, а потом ещё и ещё, а потом пришел взвод солдат со станции, поставили большую палатку, и этими же солдатами были построены недалеко от шоссе два одноэтажных коротких домика и одно длинное похожее на сарай помещение, вышка для часового, вкопаны в землю ёмкости для горючего, и сделаны прочие – разные работы, и обозначено короткими флажками лётное поле, и всякие белые фанерки для обозначения того-сего вбиты в землю.
За неделю все основные обеспечительные дела были завершены, и, видимо,  доложено, куда следует.
И главное, что ещё через неделю прилетели самолёты: два «кукурузника»  По-2, и остались на ночь, и на другой день, и на третий, и теперь уже навсегда! На радость всей деревенской ребятне у них за деревней теперь был свой военный аэродром.
Об этом можно было только мечтать, и вдруг – на тебе!
Деревенские жители глазели поначалу с нескрываемым удивлением на новые белые домики, зелёные самолёты, строгих военных, да понемногу вернулись к своим бесконечным крестьянским делам.
Аэродром зажил своей авиационной жизнью по военным законам, а жизнь в деревне неспешно покатила дальше, и даже на разные вопросы окружающих про это всё дело деревенским жителям скоро стало неохота отвечать: «Ну, сумалёты… Ну, лятають… …Еродром, мать яво …», «А не мешают? Стрекочут, поди…», «Хто?»,  «Ну, еропланы-то…», «Да ты сам застрекотал уж!…»
И всё. К зиме уже никто из местных особо и внимания не обращал на происходящие чудеса.
А чудес было множество великое – то парашютисты прыгают, то самолётов полтора десятка в круг выстроятся и садятся по одному, а потом один улетит, а остальные останутся, и ночью моторы гудят, а утром глядь – пара самолётов стоит, а других и след простыл! Но ко всему привыкли местные по-немногу.
Только не Володька. Запал ему в душу тот первый «кукурузник», и особенно лётчик молодой – детское восхищение не проходило. И даже ещё в школу его пока не определили, а он уже мечтал, как будет лётчиком! Но все говорили, что сначала надо хорошо в школе учиться!
Зима прошла, опять лето наступило (а осенью Володьке уже в школу – скорее бы, скорее бы вырасти!).
Аэродром и самолёты стали обычным делом для мужиков и бабенок деревенских, парней и девок, и детей…
Но пришёл как-то с фабрики отец, хмурый, будто пыльным мешком ударенный, и с матерью  и сёстрами долго говорил, и бабы заплакали аж…
– Что такое?
– Война!
Война. С немцами. Ничего не сделаешь…
Деревню как пришибло… Мужиков на фронт призывать начали.
Но жизнь Володькина всё крутила по-своему.
Он дождался-таки 1-го сентября и пошёл в 1-й класс. И, как-то идя из школы по полю мимо аэродрома, он с удивлением обнаружил, что ни одного самолёта на поле нет, и здания аэродромные вроде как пустые.
И вдруг в небе он услышал звуки моторов и увидел, как несколько самолётов друг с другом схватились и бьются насмерть, только пулемёты долбят! Ах ты! Это ж наши с немцами на самолётах дрались, и где кто – не поймёшь, и только рёв моторов и «тра-та-та-та» (мимо!) да «тра-та-та-та-та…» – ух, звери…
Володька зачарованно смотрел на завязавшуюся в небе баталию и не сразу заметил, что за ним прибежала старшая сестра:
– Ты что стоишь? Домой быстро, пока не убили!
Эх, посмотреть не дала!
А потом, к зиме ближе, в деревню вошли немцы.
И пробовали они что-то сделать на нашем аэродроме, даже свои самолёты иногда сажали, но не в коня корм – им вскоре не до аэродрома стало.
Врезали им наши под Москвой крепко, и по морде, и по заднице, и погнали их прямиком в обратную сторону, т.е. в сторону ихней Германии – бежали они оголтело, практически без боя бросив и деревню, и шоссе, и аэродром.
Наши войска шли в контрнаступление, фронт на 200-400 км сдвинулся на Запад, а потом и дальше!
Отец Володькин вместе с оставшимися мужиками ушёл на фронт воевать, а деревня-то с бабами и детьми как были, так и остались.
И аэродром тоже. И вскоре наши солдаты там опять что-то стали делать, и самолёты новые появились, и полёты начались.

***

А весной кто-то громко постучался в дверь Володькиного дома. Мать открыла, а там – в военной форме человек стоит, да не мужик даже, а парень молодой, улыбается и говорит:
– Хозяйка! Я – лётчик, фамилия – Рябченков, зовут Иван Иванович, служу у вас на аэродроме. Может, комнатка найдётся – дом у тебя большой…
И стал лётчик Иван Иванович Рябченков у Володьки дома жить. «На квартире» по-нынешнему. Все пацаны завидовали.
А был он лётчик-истребитель.
…Никогда про свои воздушные бои он не рассказывал Володьке, всегда разговор переводил на особенности конструкции самолётов, на отличия наших истребителей от немецких, на эксплуатацию в различных погодных (как он говорил – «метеорологических») услових… (Володька только много позже понял, что Рябченков таким образом посвящал его в азы военной авиатехники…)
Уйдёт утром Рябченков на аэродром – и нет его до вечера. Только когда погода нелётная, он дома бывал, и то не всегда…
– Как дела, Иван Иванович? – спросит мать иногда.
– Дела идут… Спать надо, завтра  полёты…
И видел Володька не раз – уйдёт Рябченков на аэродром, а через некоторое время за деревней два истребителя заводят моторы, отделяются от других стоящих самолётов, выкатываются на взлётную полосу и начинают разбег, и, взлетев, делают круг над деревней, прежде чем лечь на боевой курс. И знал Володька, что в первом истребителе – Рябченков, а во втором – его ведомый. Так они парой и летали. Весь 42-й год.
У Володьки – на всю оставшуюся жизнь – вошло в привычку при звуках мотора поднимать голову и взглядом отыскивать летящий в небе самолёт. Пусть даже не Рябченкова. Но всё-таки…
В начале 43-го, весной, Иван Иванович, возвращаясь с боевого задания, получил радиограмму: «На нашем аэродроме сильный туман, уходите с ведомым на запасной аэродром, о принятом решении доложите». И Рябченков велел ведомому лететь на запасной аэродром, на Кубинку, а сам полетел-таки домой, о чём и доложил.
Земля приняла доклад, и стала напряженно ждать.
Вскоре ведомый доложил о благополучном приземлении на запасном аэродроме, а Рябченков уже готовился к посадке у себя. Его истребитель прошёл над ВПП, было слышно, как он разворачивается и – вот уже, судя по звуку мотора, осторожно пошёл к земле.
– Он, наверное, видит полосу – в тумане с земли, может, не видно, а с воздуха, может, видно… – гадали на аэродроме на командном пункте.
И внезапно из тумана вместе с моторным рёвом показались очертания истребителя – самолёт шёл точно на ВПП, как в учебнике. Вот он уже прошёл над шоссе, шасси выпущены, до ВПП совсем немного…
– Ну, молодец! Вот это да! – послышались возгласы в командном пункте.
Но истребитель вдруг резко, неожиданно и бесповоротно «скапотировал», мгновенно ткнулся винтом в землю и с грохотом завалился на спину…
В наступившей внезапно тишине люди с командного пункта выскочили и побежали к покорёженному перевёрнутому самолёту…
– Не взорвись… Рябченков, Рябченков, Рябченков! Не взорвись! – бормотал на бегу командир полка, не веря в происходящее и надеясь на чудо.
– Откуда здесь столб? Откуда провода? Связь? Какая на х…связь! Начальник связи! Я тебя под трибунал не буду отдавать – я тебя сам…
Командира полка еле удерживали двое здоровых молодцев, каким-то чудом выбив из его рук пистолет…
…После, когда приехал следователь, выяснилось следующее. В этот день, сразу после вылета Рябченкова с ведомым на боевое задание, начальник связи полка дал команду срочно протянуть на командный пункт новый кабель электросвязи, а чтоб он не намокал на земле и дольше служил – приказал повесить кабель на три столба, которые тут же мигом и врыли: один возле КП, другой метров за 50 от КП, а третий – ещё подальше метров на 50. И кабель тут же повесили! Не подключили пока, но уже считай готово. А то что третий столб оказался прямёхонько по курсу на ВПП – ну и что, до ВПП ещё метров 200, самолёты при взлёте-посадке выше пролетают, не опасно это… Ну, не согласовали этот вопрос с комполка – так он приехал позже… Хотели-то, как быстрее и лучше…
Так погиб геройский лётчик-истребитель Иван Иванович Рябченков. Похоронили его возле шоссе Боровск-Балабаново, недалеко от КП, с воинскими почестями, вечная ему память. А начальника связи за не согласованные с командиром полка действия перевели в другую часть. Оставшиеся два столба вырыли и куда-то увезли.
Жалко было Рябченкова Ивана Ивановича.
Володька с матерью плакали и не стыдились…
Через три дня пришли солдатики из штаба, забрали его личные вещи (в его же чемодан всё и уместилось).
Война, одним словом, будь она неладна…

***

…Однообразные серые дни проходили незаметно. Володька с матерью успокоились немного, но переживали всё равно.
И опять вдруг неожиданно кто-то постучал в дверь.
Мать опять пошла открывать – глядь, опять на пороге лётчик!
– Я – Ломакин, лётчик с нашего аэродрома. Пустите на постой?
И стал жить у них лётчик-истребитель Ломакин.
Он был почти такой же, как Рябченков. Такой же молодой, может, чуть-чуть постарше, такой же серьёзный не по годам, и не очень-то разговорчивый.
Но он научил Володьку делать маленькие игрушечные самолёты из глины и щепок!
Немного объяснил, немного показал.
В смысле, из тонкой плоской дощечки побольше – крылья, поменьше – стабилизатор, фюзеляж – глиняный, и хвост из щепочки воткнуть вертикально! Морда острая, сам длинный – это «Як», морда тупая, сам короткий – это «Ишак». Похоже? Конечно! …
Жил Ломакин у Володьки долго. Даже дольше, чем Рябченков.
Но однажды самолёт Ломакина просто не вернулся на аэродром. И через три дня из штаба пришли за его вещами…
Мать смотрела вслед уходящему штабному солдату, и уже не плакала. Извещение на своего мужа – Володькиного отца – она получила почти полгода назад…
…Потом ещё несколько раз приходили в дом на постой молодые лётчики, но они не остались в Володькиной памяти из-за скоропостижности происходящих событий: пришёл лётчик – несколько дней пожил – и вещи унесли…
А фронт отодвигался всё дальше на Запад, и аэродром всё по-прежнему гудел и жил полной жизнью – постепенно все самолёты были заменены на английские «Спитфайры», воинская часть перешла в подчинение авиации ПВО Москвы.
Володька летел по деревне на глиняном «Спитфайре» с крылышками из дощечки и вблизи соседних домов вдруг увидел одинокого незнакомого мальчишку, который сидел на лавочке.
– Ты кто?– спросил мальчишка.
– Я – Володька! – ответил владелец «Спитфайра». – А ты?
– Я – Женька! Что это у тебя?
– «Спитфайр!».
– Ух ты! Ну, будем знакомы!
…Так они и познакомились.
Женька оказался сыном командира полка, вновь назначенного на аэродром.
Ох, ребята и дружили! Это было даже нечто большее, чем дружба – две души нашли друг друга! «Спитфайры», «Лавочкины», «Яки», «Аэрокобры», взлёты, посадки, воздушные бои, рейды в тыл…

***

Война закончилась, когда Володьке и Женьке было по 12 лет. Время мчалось, но самолёты по-прежнему занимали их, причём всё больше и больше.
Они видели много тренировочных полётов на истребителях с их аэродрома – сначала на винтовых, а вскоре уже и на реактивных.
Множество было аварий, примеров и безрассудства, и героизма среди молодых лётчиков!
Никогда ребята не могли забыть, как уже после войны над рекой, двигаясь медленно и низко, странно воя, с лёгким и каким-то «неправильным» дымком из сопла, прошёл к аэродрому учебный истребитель, но не хватило ему высоты и врезался он с размаху в левый берег Протвы так, что земля дрогнула! Или когда «мёртвую петлю» неподалёку от аэродрома выполняя, пилот вытягивал-вытягивал машину вверх, а она по инерции всё равно вниз шла, даже морду задрав, и хвостом - по лесным деревьям, и взрыв!..
И конечно они запомнили, как однажды вечером к летнему кинотеатру подъехал роскошный чёрный автомобиль ЗиС-111, и из него вышел молодой генерал Василий Сталин, в кителе с расстёгнутой верхней пуговкой, улыбающийся (слегка навеселе), и две его подруги, хохотавшие бесперебойно… Василий  парой слов перекинулся с дежурным офицером, и пошёл назад к машине, и одна подруга за ним успела в машину прыгнуть, а вторая нет, и вскочила на подножку. Смеясь, она нарочно громко спрашивала:
– Ну, Вася, ну за что же мне держаться?
– А вот, за х.. держись! – немедленно последовал логичный ответ.
– Ха-ха-ха!
ЗиС с весёлой компанией тронулся и медленно поехал в сторону фабричного посёлка, где были по вечерам танцы…
Эти происшествия были из ряда вон выходящими, но они только укрепили у ребят веру в свои собственные нерастраченные жизненные силы и в то, что отныне их жизни будут связаны с авиацией!

***

Они решили, что по окончании школы будут поступать в военные авиационные училища, не будут встречаться, но после – обязательно встретятся, где бы они ни служили!
Воодушевлённые этой идеей, ребята расстались. Женька уехал в Москву на квартиру к родителям. Его отец уже воевал в Корее, стал генералом.
Они действительно поступили каждый в своё военное авиационное училище (Женька – в Москве, Володька – в Серпухове).
И Володьку всё больше стала интересовать техническая сторона вопроса (может, Рябченков и Ломакин заронили в него эту тягу к технике?), поэтому в училище он, пройдя начальный курс самолётовождения, переквалифицировался для учёбы на технического специалиста, а потом ещё и метеорологию прихватил.
И как-то ночью в училище  объявили боевую тревогу. Ребята, молодые курсанты, в течение 5-ти минут поднялись, получили оружие, и построились на плацу возле казармы.
Их командир, одетый по форме и тоже с оружием, в напряжённой тишине оглядел строй своих курсантов и громко, медленно и чётко произнёс:
– Товарищи! Умер товарищ Сталин!.. Товарищ Сталин Иосиф Виссарионович умер!.. Нам приказано следовать в район железнодорожного вокзала! За мной шагом марш!
До вокзала они не дошли… Вестовой на мотоцикле подъехал посреди города к их командиру и вручил ему пакет. Командир вскрыл пакет, прочитал его содержимое и скомандовал:
– Отбой. В училище шагом марш!
Они пришли в училище, и ещё долго гадали – что теперь будет?
Но ничего особенного не было, не произошло, не случилось в ближайшем времени ни с ними, ни со страной, которую они учились профессионально защищать…

***

Володька почти через четыре года (с учётом всех переучиваний из лётчика в техника, а затем в метеоролога) закончил Серпуховское авиационное училище.
По дороге к новому месту службы по специальности «военный специалист-метеоролог» он решил заехать к своему давнему другу Женьке – ведь договаривались, и благо ехать всё равно через Москву.
Адрес был записан ещё четыре года назад, и вот теперь – пора!
Телефона Володька не знал, да и зачем он!
С Курского вокзала – на метро, и вот она – улица вдоль реки, одетой в гранит, а вот и дом (огромный восьмиэтажный), и подъезд с вахтёром («Здравствуйте, Вы к кому?» - «Здравствуйте, я в квартиру №…» - «Этаж …-ой. Проходите, пожалуйста, к лифту, товарищ лейтенант!»). Вот это да!
Володька в новенькой парадной форме стоял у двери незнакомой квартиры, а улыбка с его лица так и не слезала, пока он звонил в звонок, и за дверью послышались шаги.
Дверь открыла строгая горничная, пожилая, в клетчатом халате и аккуратном белом фартуке.
– Здравствуйте!
– Здравствуйте.
– Я – лейтенант М…ов, к Евгению!
Горничную повело, она схватилась руками за косяк двери и заплакала…
– Ой, Вы не знаете… а Женя… Его нет… Он умер…
Володька не сразу поверил в происходящее.
…Немного позже горничная совладала с собой и провела Володьку на кухню. Напоив его чаем, она рассказала, что в прошлом году Женька, видимо простудившись, заболел воспалением мозга и умер через три дня в госпитале, так и не успев стать лейтенантом – лётчиком…
Володька не помнил, как вышел из квартиры, как покидал дом, и шёл в задумчивости по набережной…
Детство и время войны давно прошли, курсантская юность закончилась. Ему оставалось одно – ехать к месту службы, чтобы служить в рядах авиационных специалистов.
Да, конечно, после училища у него осталось много друзей, но такого, как Женька, не было уже никогда.
Правда, было ещё дело всей его жизни – это авиационная метеорология…

***

…Он немного позже закончит военную академию имени Можайского по своей трудной специальности и поменяет много мест службы и родов войск, дослужится до полковника в Центральном Аппарате Министерства обороны.
При этом он всю свою жизнь будет профессионально заниматься своим любимым делом – оказалось, что и в авиации, и в ракетных войсках, и в артиллерии метеорология – уважаемая наука, она важна и почитаема.
Приезжая изредка в отпуск к одинокой и старой матери, он будет иногда поглядывать на аэродромные самолёты – их станет совсем немного: Ил-14, Ли-2, два Ан-2, да ещё два вертолёта Ми-4. Изредка они будут подниматься в небо.
Но потом вдруг в конце 70-х – начале 80-х опять закипела работа на аэродроме, и в короткий срок там сделали бетонную ВПП длиной около пяти километров. Полоса стала интересная: с какой стороны на неё ни посмотришь – она легонько в гору идёт до половины, а середина её – наивысшая точка. Поговаривали даже, что эта ВПП специально сделана для экстренных посадок многоразовых космических кораблей типа «Буран».
Возле шоссе вырос большой военный городок.
Володька к тому времени уже закончил по возрасту военную службу. А на аэродроме появилось множество различных больших и маленьких военно-транспортных самолётов и вертолётов.
Аны, Илы, Тушки, Мишки – летать он стали почти каждый день. Как же интересно было за ними понаблюдать!

***

Однажды, во время конфликта в Дагестане, прилетели 8 штук огромных Ан-22! Они выполнили тренировочные полёты, на следующий день взяли на борт солдат и технику и тяжело взлетели друг за другом. Сделав над аэродромом круг, самолёты колонной ушли в южном направлении. Через три дня по телевизору объявили, что боевики в Дагестане уничтожены федеральными войсками…
Он видел эти самолёты и всё происходящее своими глазами, и ему не надо было ничего объяснять.
И до конца своей жизни он, как мальчик, непременно будет смотреть в небо, услышав звук пролетающего воздушного корабля… Привычка при звуках мотора поднимать голову и взглядом отыскивать летящий в небе самолёт осталась с ним на всю жизнь…

***



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ История
Ключевые слова: История, фольклор, драма, реальные события,
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 36
Свидетельство о публикации: №1220311460910
@ Copyright: Валентин Махров, 11.03.2022г.

Отзывы

Добавить сообщение можно после авторизации или регистрации

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1