Литературный сайт
для ценителей творчества
Литпричал - cтихи и проза

Клетка


Клетка
­­
  1. Клетка
    ...я подхожу к прутьям клетки и напряжённо вглядываюсь в темноту. Чтобы увидеть его, сидящего там внутри, мне нужно прислониться лицом к самому железу, продавить его внутрь, будто бы я хочу просочиться сквозь решётку. Но я не хочу этого, зато очень хочу увидеть его. Увидеть, как он сидит там, обезвреженный, подавленный.
    И вот наконец я начинаю смутно различать его силуэт. Мерзкая, скрюченная фигура сидит на полу, прислонившись к склизкой стене. Он жалок и отвратителен, его силуэт бесформенный, как студень. Кажется, у него нет позвоночника, как у кальмара. Вообще нет ничего твёрдого, прямого, достойного внимания. Только аморфное, отталкивающе безвольное. Внутри него будто зловонная жидкость, которая, чуть нажми на него, хлынет наружу как из губки. 
    Он сидит неподвижно. Совершенно нельзя понять, осталась ли ещё энергия в его теле, или же она полностью покинула его. Но я знал, на что он способен, и потому не обольщался. 
    Я всё ещё не вижу его лица, а мне хочется, очень хочется посмотреть на него. И потому я всматриваюсь в него, ни на секунду не отрывая взгляда, не расслабляясь, не моргая. 
    Мне нужно в очередной раз убедиться, что это он. Что он здесь, в клетке. Наконец, наконец за решёткой, и отныне останется здесь навсегда.
    – Эй! – говорю я, подавив приступ тошноты.
    Мой голос ровный, не выражающий никаких эмоций. Будто бы всё это меня не касается и я могу относиться ко всему беспристрастно, будто бы я, как говорят, наблюдаю всё это «со стороны». 
    – Эй, – повторяю я, и возникает пауза - я подбираю нужное обращение, будто бы я не знаю, кто он. – Товарищ... господин... мужчина...
    Он не реагирует. Кажется, что он и в самом деле мёртв. Он похож на восковую фигуру, которая начинает таять. Но ты меня не обманешь! Я прекрасно знаю, что ты слышишь мой голос. Внутри тебя бушует энергия – энергия распада, как в атомном реакторе. Внутри тебя всегда что-то гниёт, всегда что-то разглагается – вот в чём твой секрет. Потому в тебе всегда столько много энергии. Нет, ты не умер. Ты издеваешься.
    – Эй! Убийца!
    Только теперь он медленно поднимает голову и поворачивает её в мою сторону.
    – П-простите, это в-вы мне? – спрашивает он дрожащим голосом.
    – А кому же ещё?
    Я всё ещё не вижу его глаз, зато теперь тусклый свет падает на его смешные усы – такие не станет носить ни один серьёзный человек.
    – В чём вы м-меня об-бвиняете? – мямлит он так, будто бы его рот полон маленьких скользких камешков. 
    – А то ты сам не знаешь? – Я стараюсь придать своему голосу торжественность. Я могу судить его. Я могу сколько угодно раз выносить ему приговор – никуда он не денется. Он ответит за всё.
    – Это какое-то недоразумение, – говорит он уже жёстче. Его поза становится напряжённой, в голосе слышно раздражение. – Это досадная ошибка! Вы пожалеете, что вот так, без суда и следствия, сажаете ни в чём не повинного человека в клетку. Вам должно быть стыдно!
    – Стыдно? Мне ни чуточки не стыдно.
    – Что я вам сделал?
    – Мне лично – ничего. Но ты убил многих ни в чём не повинных людей. Они хотели жить. Они могли бы сейчас жить. У них всё было впереди – простые радости, счастье, любовь...
    Я зачитываю приговор, но слышу, как он омерзительно громко проглотил густую слюну. Тусклый луч света ползёт по его голове вверх. Теперь я вижу, что у него нет усов. Зато забавно отсвечивает лысый череп, похожий на черепаший панцирь. Глаз убийцы всё ещё не видно – они скрыты за толстыми линзами очков в массивной оправе, которые тоже блестят на свету.
    – Разве пострадал кто-то из ваших близких? – спрашивает он заискивающим тоном.
    – Нет. Но вполне мог бы пострадать. 
    – Понимаю. Это очень неприятно. Но согласитесь, у вас нет повода мне мстить.
    – У них было всё впереди... – продолжаю я, не обращая внимания на его реплики. – Но лишь по твоей прихоти их жизни оборвались. Ты возомнил себя вершителем судеб, ты упивался своим могуществом, ничтожество, считал себя в праве разрушать то, что не создавал. Тот ад, что бушует внутри тебя, ты решил распространить на других, на беззащитных!
    – Согласитесь, хорошо это, или плохо, зависит от точки зрения. С вашей позиции всё это действительно так жутко, но допустим, что вы ошибаетесь, и я избавил их от гораздо более мучительных последствий? 
    – Им было больно, нечеловечески больно! Ты мучил их, ты убивал медленно, ради собственного удовольствия.
    – ...больно... – повторил он, смакуя это слово. – Увы, это издержки производства. Вы слышали, что волков называют санитарами леса? Они пожирают слабых и больных особей. Так и я убивал лишь слабых. Вы в курсе последних достижений психологической науки? Давно открыт «синдром жертвы» – бессознательно они сами хотят быть убитыми мной, ибо боль, причиняемая мной, гораздо менее больна, чем боль крушения их иллюзий. Жизнь – это вообще одно сплошное мучение, так что я...
    – Ну хватит! – Мне омерзительна вся его безумная казуистика. – Ты людоед! Ты пил кровь невинных девушек, пожирал сердца убитых юношей!
    Я слышу, что теперь не похож на судью. В голосе нет твёрдости и величия, теперь не до этого. Меня трясёт, голос дрожит и постоянно срывается на крик. Я прекращаю делать вид, что сохраняю хладнокровие, моя фальшивая отстранённость полностью отстраняется. 
    – Ты впивался клыками им в горло, как зверь! Терзал их ещё живые тела когтями, перегрызал и ломал кости...
    – ...они кричали, звали на помощь, но никто не мог им помочь – это я всегда предусматривал заранее... человечья кровь горячая, пьянящая, любое вино – это водичка по сравнению с ней... а всё потому, что они кричат... и никто не может им помочь. Даже если вокруг есть люди, они всё равно будут думать, что ничего страшного не происходит. Если из моего дома доносятся крики, значит, это шутка, или же я развлекаюсь с кем-нибудь из моих друзей. Я же благонадёжный гражданин, у меня солидный доход, дорогая машина, я могу позволить себе всё, что угодно. Их не касается то, как я провожу свободное время, я имею право на свои причуды, верно? 
    А даже если они и заподозрят, что я маньяк... им даже хочется, чтобы я был им. Их жизнь слишком скучна, и ложась спать, они фантазируют, как я пожираю человечье мясо и насилую девственниц. Даже если они убедятся, что их фантазии реальны, они никогда не предпримут ничего против меня. Я их устраиваю. У меня можно одолжить пару косарей до зарплаты, со мной можно бабахнуть пивка по субботам, разумеется, за мой счёт, я всегда на позитиве и знаю много «прикольных» анекдотов. Ну и что, что я людоед? Просто нужно держать их детей от меня подальше, вот и всё. Но я когда-нибудь доберусь и до их драгоценных детушек... 
    Казалось бы, в пору заткнуть уши, чтобы не слышать эти мерзкие откровения, но я ловлю каждое слово, неотрывно смотрю на его рот, изрыгающий их.
    – Люди – дерьмо, и ты сам прекрасно знаешь это. Они достойны того, что я делал с ними.
    – Замолчи! – Я бью ладонями по решётке, но он и не думает останавливаться. 
    – Люди – это мясной скот. Всю жизнь они пасутся и жрут, чтобы набрать вес и нагулять больше жира, сбиваются в стада, для защиты от волка, но это их не спасает. А меня просто не интересуют старые невкусные хряки, мне подавай молодое, нежное мясо!
    – Дерьмо ты! – кричу я.
    – Да, не спорю. Тогда убей меня. 
    Он вскакивает на ноги и медленно подходит к прутьям решётки.
    – Сделай со мной то, что я делал с ними! Ведь я в твоей власти. Убей меня, если считаешь, что ты лучше, чем я. Схвати меня за волосы и ударь об пол, проломи мне череп, как я проделывал сотни раз с теми девушками. Вырви мой кадык, сломай хребет, как я ломал его тем парням. Преврати меня в месиво, как я их... бей, терзай, рви, пинай! Вышиби мозги, выпусти всю кровь без остатка, как я это делал. Вырви все волосы, как я им... пока они кричали, кричали, звали на помощь, когда на помощь никто не придёт...
    Я кричу и пытаюсь схватить его за волосы, но он уворачивается, злорадно смеётся и всё бормочет:
    – ...выпусти всю кровь, как я... а они кричат, зовут на помощь... давай, давай. Я тоже буду кричать и звать на помощь, как они.
    Я понимаю, что не могу до него добраться, но не могу себя контролировать. Мне хочется поймать его и хотя бы просто заставить замолчать... хотя кто знает, смог бы я удержаться от того, чтобы не сделать всё то, о чём он говорит. Но что об этом говорить – всё равно усилия тщетны. 
    – Ненавижу тебя! – кричу я. – Сдохни, сдохни, тварь!
    Он останавливается и снимает очки. Он смотрит на меня едва ли не с нежностью.
    – Значит, ты и в правду сделал бы это, – говорит он мне с гордостью.
    Теперь я вижу, что его лицо – один в один моё собственное.
    И теперь я ненавижу его ещё больше. 
    – Ненавижу! Ненавижу! Постой, я доберусь до тебя. И тогда...
    – Что тогда?
    И что тогда? Сделаю с ним это. Много раз. 
    – У меня ведь тоже есть дети. И у детей будут дети. В их жилах течёт моя кровь. У меня есть верные поклонники. Нас много. 
    – Ненавижу вас всех! Сдохните все!
    – Тогда чем ты лучше меня? 
    Он улыбнулся и поднял руку, будто бы прощаясь. А затем и в самом деле направился к выходу. Потому что в клетке сидел я.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
Свидетельство о публикации: №1220114454542
@ Copyright: Давид Павельев, 14.01.2022г.

Отзывы

Добавить сообщение можно после авторизации или регистрации

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1