Литературный сайт
для ценителей творчества
Литпричал - cтихи и проза

­Диалог глухонемого со слепцом


­Диалог глухонемого со слепцом
Наиболее строгим и веским доказательством всей правоты моих слов, прежде всего, послужит как раз-таки именно то, что я их вообще говорю.
Один очень претенциозный оратор
1
Истинно полнокровная человеческая сущность, по всем вполне издревле всегдашне ей так или иначе присущим — фактически каждодневным — стандартам, попросту никак не потерпит в самой глубине всех своих более чем искренних чувств, а тем паче в ее совсем вот почти незыблемом менталитете даже и признака невероятно безбрежной пустоты всем небезызвестного космического вакуума.
Причем всякое, то более чем безнадежно и впрямь-таки самое исподнее содержание буквально каждой той или иной человеческой души без каких-либо излишних прикрас всегда же составляют именно те вещи, что у каждого из нас в его личном детстве были в самой-то всецело как есть непосредственной и чисто, этак повседневной же близости.
Правда, конечно, и сама по себе все эта вовсе так никак до чего еще неуемная жизнь, беспорядочно и довольно-то на редкость весьма вот активно при этом созидает все те мыслительные процессы фактически уж именно что всякого на этом свете людского сознания.
Но это как раз-таки все детское бытие со временем и выковывает из зачатков личности ее более чем вполне подчас наглядные, и приметные, полностью уж совсем как есть нисколько недвусмысленно определенные контуры.
Однако сама этак по себе внешняя сторона души вовсе и не столь вездесуще принципиально донельзя важна.
Поскольку наиболее затаенный смысл более чем доподлинного содержания сосуда чьего-либо самого этак как есть исподнего нутра, безусловно, же до чего безукоризненно всегдашне скрыт за кромешным мраком всяческой той подспудной и обыденной повседневности…
И вот от того, чем это он вообще еще заполнен, и будет затем зависеть, бросится ли человек спасать чужого ребенка, на которого с бешеной скоростью несется автомобиль с сильно загулявшей веселой компанией, или наоборот — не пошлет ли он кого-либо, дабы с кем-то нисколько не тем, эффективно и бескомпромиссно разом разделаться…
Уж все более чем однозначно, при этом со всею многозначительностью разом списав на один лишь тот скверный несчастный случай.
Чужая душа — довольно-то частенько самой той еще беспросветно черной мглы потемки, и до чего нередко в ней более чем неизбежно имеется нечто же тщательно скрываемое, словно бы в некоем потайном кармане.
Даже и при самом близком контакте всегда остается нечто такое, что никак не будет раскрыто полностью нараспашку, а потому и окажется оно никак не доступно, а в том числе и наиболее пытливо-остроглазому взору.
Уж слишком надежно оно в самых далеких глубинах души было упрятано от всех тех нескромно любопытствующих, чужих глаз.
Человек — он собственно так оказывается весь, как он есть, полностью на ладони, только при самых же экстремальных обстоятельствах, которые при всем том подчас будут совсем ведь до чего ежесекундно крайне опасны для самого, так сказать, его физического существования.
И именно подобным образом, а вовсе-то никак и близко не иначе (в момент всей величайшей уж своей необычайной радости) почти всякий тот или иной индивидуум всецело и раскрывает все сокрытое в наиболее дальних уголках его души.
И вполне это как есть, собственно, и происходит до чего на редкость более чем весьма полновесно и крайне этак многозначительно до чего же всецело самым всеобъемлющим образом.
Но таковым тому быть разве что лишь в совершенно уж немыслимо страшное время и впрямь-то без тени сомнения действительно выпавших на чью-либо долю вовсе совсем и немыслимых во всей своей чудовищной суровости жизненных испытаний.
И это как раз-таки тогда какой-либо индивид сколь еще полноценно проявит всю свою самую настоящую суть, то есть то самое заветное, что до той поры было в нем более чем надежно сокрыто за всеми теми подспудными, внешними и, попросту говоря, крайне малозаметными факторами до чего неизменно одеревенелой и невзрачной обыденности.
2
А между тем довольно многие суровые передряги, если уж и вправду им вполне всерьез довелось сколь весьма и весьма до чего неприглядно выпасть на чью-либо изрядно прискорбную долю, и впрямь-то, полностью-то набело разом сотрут с человека все его, так называемое обыденное лицо…
Ему или ей быть ведь тогда теми, кто до самого дна порою испил совершенно бездонную чашу горя, а посему их сердцем и станет, затем заправлять именно тот внешний, попросту напрочь выедающий всяческую радость жизни тихий ужас.
Да и более чем вероятно, что в них тогда и разовьется сущая сиюминутная неуверенность во всяком своем грядущем завтрашнем дне.
Правда, не то чтобы с этим им действительно должно еще будет затем более чем удрученно жить всеми теми исключительно долгими, безмерно томительными годами, а тем более и вовсе вот нескончаемо длительными десятилетиями…
Однако до чего еще совсем же безукоризненно и безупречно многое будет зависеть как раз от того, а с кем это их вполне на редкость естественно и совсем безыдейно еще ведь сведет великая затейница и шалунья хромая судьба.
Она бывает зла, а бывает добра, да только нисколько не быть ей хоть сколько-то милостивой к тем, у кого за плечами было до чего немало лет самого так на удивление разноликого горя.
3
И именно это бы и надо фактически всем до конца твердо и до чего полноценно всецело же осознавать, глядя буквально на все в этом мире крайне этак невзрачно порою происходящее, откуда-то явно совсем и вправду со стороны.
И попросту нисколько вовсе нельзя взирать на все то, до чего и впрямь неправедно творящееся во всей этой жизни, разве что лишь со своей до чего невообразимо высоченной колокольни.
Однако вот те самые идеалисты-максималисты, эти яростные потребители чьего-либо разве что неизменно уж всегда лишь только чужого литературного творчества, ничего иного вокруг себя, кроме этих двух наиболее действительно явных цветов, даже и в самой непосредственной близости от себя нисколько и близко уж совершенно не различают.
Черное и белое — это все, что они хоть сколько-то вообще взвешенно и конструктивно способны более чем наглядно узреть во всей той весьма и весьма до чего многоплановой человеческой натуре.
Причем все, то довольно-таки искренне яркое, но никчемное, что всем своим пышным цветом до чего еще объективно кое-кому разом покажется чем-либо ни в едином своем глазу вовсе-то никак не белым…
Однако коли при всем его более чем низменном мраке оно сколь непременно пройдет перед их внутренним взором, как нечто нисколько и близко вовсе не черное — уж тогда, безусловно, в их-то здравом уме оно отныне далее будет совсем отчетливо вот заштриховано как нечто, без тени сомнения, сугубо как есть строго коричневое…
Прокрустово ложе чьих-то именно что совсем трафаретных воззрений обо всей окружающей жизни попросту никак не включает в себя ничего, кроме яркого света и нисколько непроглядной бездонной тьмы.
Ну, а также и извечной борьбы между ними, а потому счастье по их представлениям надо бы всеми силами отчаянно же смело завоевывать, а не идти к нему медленно, до чего тщательно выверяя при этом буквально каждый свой шаг.
Им-то вообще неизменно кажется, что человек — это попросту та еще бестия, а как раз потому его и надо бы именно силою безотлагательно принудить к духовному прогрессу, бесцеремонно навязав ему исконно доброе начало, а не пошагово и постепенно, а главное, и безо всяческих излишних рывков медленно и участливо всячески развивать его в нем…
4
А между тем каждый отдельный человек — это целая вселенная, а потому и подходить к нему со своей собственной меркой УБЕРЕГИ НАС ГОСПОДЬ.
Иные люди ведут себя по тем или иным канонам нравственности, кои им вполне уж знакомы и давно понятны, ну а чего-либо большего от них потребовать пока еще и в мыслях своих нисколько этак было бы и близко-то никак совершенно нельзя.
А чего это тогда, без тени сомнения, действительно еще было бы на деле вот можно от них ожидать?
Ну, так разве что одного лишь — куда более-менее самого же верного соблюдения всеобщих этических норм и законов уголовного кодекса…
Да только между тем всего этого дети радужных снов о том самом весьма же отдаленном идеалистическом грядущем (дай Бог, чтобы оно некогда действительно само собой наступило) не приемлют совсем ни под каким его видом…
5
Ну, а еще подобным баловням благой судьбы неизменно претит та сколь весьма невзрачная правда, до чего беспардонно свербящая в их глуховатое ухо о том, что все мы, в принципе, дети всей той так или иначе окружающей нас реальности, а книги ее лишь многозначительно обрамляют, причем никак и не более того.
Всех нас блаженных ведет под ручку барыня судьба по одному лишь ей заведомо ведомому пути?
Нет, это, конечно, полнейшая чушь!
А все-таки элемент чистой случайности, да и не столь редкой удачи порою является одним из самых наиважнейших весь наш внутренний мир более чем до чего однозначно этак всецело ведь формирующих факторов.
И пусть это далеко не каждому через какой-то час с небольшим и вправду предстоит сделать твердый выбор, который, между тем, за него никто и никогда вовсе вот не сумеет совершить, даже и при самых наилучших ко всему тому благих намерениях.
6
А выбор этот бывает довольно затруднителен, а к тому же порой он до сущего мучения весьма и весьма на редкость обременителен, а главное, еще и нисколько так он совсем непонятен всякому тому, кто смотрит на данного индивидуума откуда-то явно вовсе-то совершенно со стороны.
Уж, ясное дело, нисколько не сможет он взять себе в толк, как и почему ему более чем невыносимо и подчас даже физически трудно стать на тот и вправду истинно здравый путь, по которому сколь вот верной походкой весьма этак уверенно бредут все ему внешне на редкость подобные люди.
Тем более что делают они это исключительно так просто до чего же легко, весело и плавно…
Однако до чего многое из вполне этак состоявшегося в душе зрелого человека, несомненно, еще будет зависеть именно от его самого первоначального исходного начала, а вовсе не от того великого царства новых возможностей, что этак-то вдруг пред ним приоткрывают свои до чего же невероятно широченные двери.
Причем всех и каждого, кто в детскую пору прошел сквозь сущий ад нисколько не забываемой социальной клоаки, яркий свет чьей-либо чужой души может ведь в том числе и более чем нестерпимо же яростно обжигать.
Но это, правда, должно было быть относительно уж чисто сугубо временным явлением, главное — выдернуть самую конкретную персону из всего того быта, что довольно-таки давно практически полностью для кого-то определился, а потому и более чем незыблемо в его сознании он на редкость глубоко всячески устоялся как самая объективная и вездесущая данность.
А между тем подобного рода больших успехов вряд ли что хоть сколько-то еще вообще удастся совсем этак полноценно и безупречно достигнуть именно тем еще одним уж и только взмахом протянутой руки…
Ну а потому и надо бы срочно начать изыскивать какие-либо действительно того стоящие альтернативные пути.
Однако сам уж по себе при всем том разом еще тогда возникает сколь и впрямь вполне резонный вопрос, а почему это вообще надо бы хоть сколько-то пристально разглядывать все, то немыслимо наихудшее, когда вокруг полным-полно всего того безоблачно радостного, и сказочно прелестного?
Да вот, однако, все те всецело довольно общие параметры бесподобно ко всем и впрямь уж до чего еще несказанно так подчас радушной жизни вовсе-то и близко никак не всех сколь нежно и ласково всячески касаются.
Поскольку вместо чего-либо и впрямь вконец ласково и бесподобно доброго в кое-кого безудержно так отчаянно могут разом еще почти с рождения вцепиться железные лапищи суровых житейских неурядиц.
7
И если у кого-либо все в этой жизни на редкость благополучно сложилось, слава тебе Господи несколько иначе, чем у кого-либо другого, то разве и впрямь-таки можно будет то назвать знатным геройством, коли тот, имея полностью свободный доступ ко всем задушевным благам всего-то, что никак не преминул ими буднично же воспользоваться?
Жить-то себе по-людски, ни в чем том хорошем себе нисколько не отказывая — это ведь лишь простое удобство, и никак не более того.
Однако вовсе это никакой не подвиг, а скорее более чем элементарная заслуга целой череды чьих-либо предков, которые попросту загодя подготовили почву для эдакой светлой и благотворной жизни.
Да только коли вдруг совсем уж до чего еще вовсе незатейливо появляется нечто такое, что буквально в единый миг исключительно во всем беспрецедентно разом нарушит весь мир и покой чьей-либо и вправду весьма благородно воспитанной души…
Вот как раз именно тогда и выявляются чьи-то доселе совершенно скрытые черты, и надо же — все благие намерения по отношению ко всему тому разноликому миру куда-то сами собой при этом полностью растают в сущее небытие.
8
Вместо них непонятно откуда вдруг обнаруживаются черты весьма и весьма как есть неприкрыто же отъявленно скотские, только-то разве что еще изначально тщательно так прикрытые неким внешним лоском цивилизации.
Однако где-то сколь глубоко, глубоко внутри более чем наглядно до чего и впрямь явственно содержащие, ту самую до чего еще критически всецело сдавленную извне цивилизованной оболочкой, значительно лишь только-то поболее безоблачно здравствующую сущую дикость.
И все же это одни те события, что как есть и впрямь-таки сколь незамысловато и зловредно более чем до чего еще беспардонно и докучливо всячески так помешают чисто как есть повседневно житейскому умилению современного культурного человека, причем как оно и понятно, разве что лишь самим тем только собой…
И как вот безмерно легко будет чему-либо подобному, затем еще всецело пробудить в его светлом духовном облике черты и впрямь-таки на редкость до чего еще более чем незамысловато всепоглощающе лютой тьмы.
И подчас вследствие этого и образуются иссиня-черные чернильные кляксы весьма ведь отъявленно ретивого и отпетого нигилизма, причем появляются они именно из-за всего того наивно обманувшегося слепыми ожиданиями света, а между тем для верного и праведного выявления чего-либо светлого в кромешной тьме всегда же надо бы делать искусственное чисто временное затемнение…
Да только тот лучистый и чистый свет в той более чем искренне доброй душе прекраснодушного идеалиста каких-либо компромиссов вовсе этак никак совсем не приемлет, поскольку ему все именно надо бы разом и сразу…
И вот, собственно, только лишь, поэтому при всем том до чего еще явственно замечательном, что есть в таких душах, они более чем бессребренно тянут весь этот мир в пропасть грядущего всеобщего небытия.
И уж как это вообще может, собственно, выглядеть одному только Богу известно.
А все, потому что чья-то отчаянно светлая сущность вовсе-то никак не имеет никакой твердой основы в вязкой грязи, пока еще, безусловно, во многом отъявленно дикого настоящего…
9
А как раз-таки именно потому до чего и впрямь-таки весьма конкретно столкнувшись со всеми теми донельзя темными сторонами, всей этой нашей и по сей день полностью вот безраздельно общей общественной жизни, кое-кто буквально весь из себя безупречно сияющее-светлый…
Причем, ясное дело, всем тем духовным ликом своим, а также и нисколько и близко совсем никак небезгрешною плотью…
Нет, далее никак не станет он хоть сколько-то вообще стесняться и до чего еще тщательно ведь вдумчиво разбираться в средствах по достижению всех своих более чем благих, а порой и блажных целей.
Но разве все дело в том, что внутри некоторых излишне прилизанных культурой и цивилизацией людей действительно как есть, таится некое свирепое чудовище?
А этого, между тем, вовсе уж нет, да и быть его, кстати, и близко нисколько не может.
Однако вся ведь беда как раз в том, что до чего непременно есть в подобных людях некая явная искусственность, происходящая от сущего до чего и впрямь аморфно книжного восприятия, всей той как она вообще только есть обыденной жизни…
Добру попросту должно поистине радостно вскоре восторжествовать, ну а зло должно быть повержено и наказано, вот уж и все!
Все остальное — попросту гнуснейшая и полностью несуразнейшая чепуха!
Те, кто мыслят, собственно, как раз именно подобным образом, неистово так слепо бредут за всецело общим для буквально всех их стадным инстинктом, одни лишь разве что средства серьезно видоизменились: вместо топчущих ног столь же яростно втаптывающие в грязь слова…
И ярая смелость при подобном роде более чем «доблестного» претворения в жизнь эдакого рода действий всецело обеспечивается именно той дьявольски во всем беспечной и совершенно этак истово безупречной чьей-либо крайней же отдаленностью от каких-либо вообще сугубо конкретных весомых дел.
Двигать людьми-фигурками — это и есть тот самый великий блеск всей этой нашей новой до чего и впрямь чрезвычайно просвещенной эпохи.
10
Да только жизнь одного ли человека или всего человечества в целом всегдашне может зависеть и от всей полноты амбиций малой кучки недалеких людей, попросту никак неспособных внимать светлому и большому разуму, а разве что надменно лелеять свои широкие и изящные, да и весьма как есть до чего изощренные…
Однако вот между тем самые что ни на есть более чем повседневные мысли и чувства.
И, кстати, всего того весьма и весьма многое более чем до чего беспечно вседозволяющего недопонимания в них как раз-таки поболее ведь всего именно от того, что слишком-то всегдашне они полностью так слепо закрыты буквально для всякого и каждого, в ком вовсе нет их собственной «искры Божьей».
Они могут быть до чего еще холодны и упрямы во всех своих и вправду беспечно же безбожных полуискренних заблуждениях относительно чьего-либо всецело чужого им недобра.
Да вот, однако, при всем том им только лишь и окажется свойственно быть, как есть до самой чрезвычайности снисходительными к своим собственным сколь подчас излишне так на редкость необычайно же до неприличия беспечным слабостям.
И ведь все это поскольку им недоступно простое и ясное понимание принципиально далеких от них, да и совершенно искренне им непонятных бед и несчастий чрезвычайно одинокого человека, а он, между тем, совсем не в том сходу нуждается, чтобы его тут же, не сходя с места, с нежною ласкою трепетно отогрели.
11
А между тем при определенного рода тяжких коллизиях самого уж полного и сколь нарочито на редкость многозначительного недопонимания было бы и впрямь куда более значительно поважнее попросту разом как есть тогда повести самую так откровенную беседу, и, ясное дело, чего только ради…
А именно — дабы, в первую очередь, более чем совсем этак безбоязненно и сурово разом еще обнажить все чье-либо истинно вот доподлинное людское начало.
Причем оно и впрямь может уж оказаться донельзя исподним и с самого детства безобразно загаженным…
Но разве как раз в том вся же проблема…
Нет, вся беда, прежде всего в том весьма и весьма до чего полностью безнадежном (а в особенности, если оно и крайне вот отчаянно настойчивое) самом же бездумном ковырянии в чьих-либо так и оставшихся детскими дырявых подштанниках…
Поскольку то, что там внутри, может разве что чьи-либо руки довольно же надолго серьезно испачкать.
Ну а действительно выгрести все тамошнее содержимое…
Нет, ни у кого и близко не будет к тому буквально-то ни малейшей вообще уж возможности.
Однако если разве что совсем этак немного копнуть, причем действуя при этом нисколько никак вовсе-то небрезгливо, то, как раз именно тогда и будет возможность до чего глубоко заглянуть в самую глубь чьей-либо совсем этак невзрачной души.
И ведь от всего этого и впрямь надолго и близко в чужих задушевных нечистотах нисколько и не замараешься.
Надо бы только разве что при этом быть истинно вот смиренно готовыми безо всякого же насилия стерпеть весь тот гниловатый афронт, что еще непременно из кого-либо явно этак и польется наружу…
Однако его более чем подлинное всеобилие ничего хорошего о человеке буквально этак сразу совсем уж нисколько не скажет.
12
И главное, мало-помалу посильно изменять весь окружающий мир к чему-либо вполне основательно лучшему или до чего безнадежно и безосновательно сетуя на все то неправое настоящее, сладостно щебетать о чем-либо чистом и безоблачно благостном — разве уж нечто подобное можно хоть в чем-либо даже и издали сравнивать в каком-либо весьма позитивном смысле?
А в особенности, коли вот кто-либо вполне этак паразитически при всем том еще и всласть ведь питается некими теми чужими светлыми думами и безудержно возвышенными эмоциями…
Нет — это совсем никак не одно и то же.
Вои имя лучшего и более светлого жития-бытия следует всячески добиваться судьбоносных изменений, что и впрямь окажутся способны насадить семена культуры и просвещения.
А именно как-раз-таки это и вправду со временем, в конце концов, еще приведет именно к настоящей, а не липовой прополке всех тех чудовищных сорняков прошлого.
Однако российские интеллигенты явно этак, похоже, и по сей день предпочитают жить излишне изысканными, восторженными фантазиями, гнездящимися где-то в самой глубине довольно-то многих из их сердец.
Причем некоторые из больших писателей во всю силу своего таланта немыслимо так изощренно всячески преображают весь белый свет во что-то, ему никак пока и близко не в едином так глазу нисколько не свойственное, а потому на данный момент совсем этак нигде и не существующее вовсе…
А между тем надо бы безукоризненно осознавать всю разницу меж проглянувших в крайне острой ситуации в чьем-либо светлом лике черт откровенного зла и тем человеком, что попросту весь более чем безбожно совсем потускнел всем уж обликом своим, однако разве что вследствие самых так еще тяжких внешних условий.
И ведь случилось это все как раз-таки, поскольку был он совсем этак ежечасно весьма сурово отягощен всеми теми тяжелейшими бытовыми веригами, а потому и судить его надо бы во всем относительно как есть абсолютно этак вовсе иначе.
Раз основною причиною нравственного оскудения всей его души стало как раз-таки то, что ему всю его жизнь чего-либо никак вовсе-то не хватало, но и совсем вот и близко не более того…
Внешняя чистота — это, в принципе, дело явно уж со временем наживное, а если и нет, то ведь относительно быстро от кого-либо более чем поспешно разом отпрянув, чужой нечистоты духа во всем его крайнем переизбытке и близко так сразу вовсе не наберешься…
Ну а тот даже подчас и чрезмерно чуткий такт, как и всякая та славная житейская задушевность, попросту неизменно должны были весьма и весьма сколь еще на редкость многозначительно при всем том явно сочетаться и с самым доподлинным никак не напускным пониманием донельзя внятных требований всегдашне сколь этак нарочито навязчивой реальности…
13
Грязь — она совершенно ведь неотъемлемо вездесуща, и ее можно разве что лишь только вот везде углядеть, да и, собственно, до чего еще старательно затем переделать все ее свойства однозначно этак на самую вящую пользу всякого того истинно светлого разума…
В том же случае, когда с нею до чего многозначительно и весьма этак расторопно, со всем тем ранее и небывалым энтузиазмом до чего и впрямь поистине вот старательно расстараются попросту нигде и никогда нисколько далее вовсе не соприкоснуться всею своею светлой душой…
То уж как раз-таки тогда сам собой и возникнет тот до чего иллюзорно-чистый мир, который, между тем, на редкость безутешно окажется, полностью вот немыслимо грязен буквально-то везде, где (по всеобщему молчаливому согласию) того отныне и впрямь еще попросту станет совсем уж неприлично хоть сколько-то вообще стояще действительно примечать.
А между тем вовсе этак и близко нисколько нельзя до чего уж зорко глядеть поверх черноты ночи всего общественного невежества, видя при этом одни лишь те неотвратимо надвигающиеся дни более светлого завтра вполне на редкость добротных идей.
Поскольку этим разве что лишь только явно отравишь колодезь людской мудрости исключительно вот отвлеченными от всякой действительности безмерно этак совсем уж немыслимо благостными ожиданиями.
Ну а коли в свое время и была слепая и самодостаточная толпа заискивающе расторопно раскрепощена всеми теми бестрепетно благими, суровыми воззваниями, то уж тот наспех оседланный народ только-то и оказался способен на одно никем ранее и не слыханное насилие над всем тем будто бы вчерашним и впрямь-таки отвратительно несуразным прошлым.
14
И люди при подобном раскладе более чем безотчетно и впрямь-таки могут всем же сердцем своим разом возненавидеть друг друга.
А как то еще вообще могло быть хоть сколько-то явно иначе, коли толпа, отчаянно возлюбив воспламеняющие души идеи, стала черства и полностью равнодушна буквально ко всяческому вообще чужому горю.
Все старые мысли и чувства были теперь, казалось бы, навсегда так мертвы.
И произошло это нынче от одного лишь попросту вовсе совсем уж безбожного отсутствия всяческого взаимопонимания промеж людьми на почве их нынешней более чем явной истинно вездесущей отныне фракционности.
И это именно она и разрушила всегдашне ранее жившую в людях самую что ни на есть ключевую основу для обоюдной и весьма довольно-то как есть всецело существенной взаимоподдержки…
Причем речь тут идет как раз о факторах, до чего жизненно необходимых для всякого нормального функционирования и впрямь этак нисколько совсем уж непростых механизмов всего того общественного бытия.
Суровое одиночество народа, как и постоянное его обкармливание сладкой патокой восторженных лозунгов, вовсе-то ни в чем и близко не поспособствовало того самому еще изначально чисто так призрачному возникновению царства сладких и волшебных снов.
И совершенно зря о нем до чего только трепетно и бойко во сне и наяву грезили люди, попросту совсем же отшатнувшиеся от всей той кучи житейского навоза, что, в принципе, и должна была всецело вот послужить наиболее подходящим исходным материалом для… истинного светлого будущего.
15
Над интеллигентным обществом дореволюционной России всегда ведь крайне неправо и неотъемлемо полностью уж царило явное незнание самых элементарных законов общественной природы.
И незнание это было принципиальным, последовательным и до самого конца во всем бестрепетно донельзя так вдумчивым и пунктуальным.
А между тем именно это, в конечном итоге, и повлекло за собой совсем уж полностью на редкость никчемную, неуемную и отчаянно кичливую риторику, напыщенно и громогласно призывающую к самому скорейшему распутыванию до чего не в меру громоздкого гордиева узла немыслимо долгими веками нисколько так никак совсем не решаемых российских проблем.
16
А между тем двигать вперед всеобщий духовный прогресс сколь и вправду совсем вот настойчиво следовало как раз-таки безо всяческой до чего еще более чем необычайно над всем и вся необычайно возвышенной сущей же суровой упоенности.
Поскольку как раз-таки на данной почве и возникла затем та социальная философия, что более чем искренне и весело взяла себе за труд во всем том дальнейшем обеспечить фактически полное более чем удручающее усреднение всего того повседневно окружающего нас мира, оставив ему одну плохо и чисто формально кое-кем усвоенную «природную» целесообразность.
А между тем мать природа мыслит (и именно мыслит) миллионолетними промежутками, а не жалкими годами, и как раз потому ее совсем и нельзя для себя брать в тот хоть сколько-то еще существенный образец, до чего наспех устраивая всяческие те большие общественные преобразования.
17
И это именно в свете вполне здравого осознания полной невозможности в один радостный миг преобразовать весь этот мир к чему-либо несказанно лучшему в довольно многие сердца украдкой и закралась ненависть буквально ко всему, что, по их воинственно прекраснодушным представлениям, и вправду мешало их необычайно доблестным устремлениям к невообразимо лучшей жизни.
Да и сколь незаметно она затем и заняла же место, ранее занимаемое любовью, честью, а также и вообще всяческим тем еще самым простым человеческим достоинством.
И обо всем этом исключительно верно, более чем взвешенно и славно некогда высказался большой писатель Алексей Толстой, причем случилось это задолго еще до того самого дня, когда он со всеми своими доселе контрреволюционными потрохами более чем безутешно и прискорбно продался бесноватому большевизму, который он доселе зычно и отъявленно всячески проклинал.
18
Разок-другой оно явно было вовсе еще нисколько совсем этак никак пока и впрямь-то нисколько еще недостаточно.
Пришлось ему в то время весьма вот серьезно и деятельно над собою, именно что всесторонне и всеобъемлюще более чем вдумчиво потрудиться, дабы продаться, так продаться безукоризненно полностью, да и главное всею душой и телом.
«Хождение по мукам», том первый (первое эмигрантское издание):
«Романтические постановления Гаагской Конференции, — как нравственно и как безнравственно убивать, — были просто разорваны. И вместе с этим клочком бумаги разлетелись последние пережитки никому уже более не нужных моральных законов. Отныне был один закон, равный для людей и машин, — полезность.
Так в несколько месяцев война завершила работу целого века. До этого времени еще очень многим казалось, что в жизни каждый может найти важнейшую цель, либо ту, которая увеличит счастье, либо ту, которая возвышенна; вероятно, это были пережитки средневековья; они расслабляли волю и тормозили ход цивилизации.
Теперь с войной стало очевидно, что человечество — лишь муравьиная куча. В ней все равноценны. Нет ни добра, ни зла, и нет даже счастья для того, кто понял тяжкий и унылый закон жизни — построение вечного кладбища.
Это было время, когда человеческое счастье законом и принуждением было отведено в разряд понятий, не имеющих никакого смысла и значения, когда цивилизация стала служить не добру и счастью, а злу и истреблению, когда наука делала изумительные открытия, равные чудесам, когда становилось ясным — сколько злой воли в чистом человеческом разуме, освобожденном от моральных стеснений.
Механическая цивилизация торжествовала, — война была завершением ее века.
Во всем мире теперь был один закон — полезность, и одно чувство — ненависть».
19
И попросту как раз-таки подобным образом оно само собою нынче вот и повелось…
Ну а началось все это именно с тех под самый корень подчас вырванных из общего потока жизни несметных благ великого и светлого добра.
И то, кстати, явно ведь более чем действительно как есть жизненно важное, чего и вправду совсем никак и недоставало всем тем безумно же искренне восторженным устремлениям, так это разве что той самой более чем обычной житейской практики…
Для правильной примерки светлых книжных истин ко всем реалиям века надобно было обладать вполне праведно до конца проникновенно ясным и практическим умом.
А иначе все те исключительно наилучшие благие намерения будут вскоре всеми теми лютыми прохиндеями на самую скорую руку сколь полновластно разом еще вскоре превращены в некое чисто до чего именно вот слепое орудие воинствующе осатанелого гуманизма.
Ну а весь этот широкий плуг для сеяния грядущей общемировой справедливости был безо всякого так промедления попросту именно призван разом еще стереть с лица земли весь прах минувших дней — дней темных суеверий и средневековых рыцарских воззрений…
Ну а те, кто всесильно управляет всем этим миром, довольно уж быстро осознали все те немалые прибыли от подобного рода утопически бесславных мировоззрений.
А кроме того, им действительно было и впрямь еще необходимо раз за разом навсегда и навеки разбить вдребезги все то, что так или иначе только-то осталось от того исключительно стародавнего галантного прошлого.
Нынче в моде стали имперские интриги, грязные помои, отъявленный обман, посулы и все прочие прелести до чего этак отъявленно степенной нынешней цивилизованности.
Ну а предсказать даже и самое ближайшее будущее тех держав, что придерживались старомодных принципов, было и впрямь-таки неимоверно тяжким делом и сколь непременно чем-либо явственно затруднительным.
Ну а потому для кое-кого из европейских правителей именно война отчаянно стравленных друг с другом России и Германии и было самым великолепным решением вопроса устранения ужасной угрозы их грядущего военного альянса.
Да и вообще, то коек-кому казалось чисто исторически ясным: им было никак отныне не место на новой политической карте мира и вполне этак сытого благоденствия.
Причем это как раз-таки на почве того, что обе армии, как российская, да так и немецкая, были существенно лучше всех прочих армий Европы, мысль об их возможном объедении в единую силу и доставляла массу беспокойств кое-кому из нисколько никак не миролюбивых ее напыщенно цивилизованных правителей.
Однако вот та донельзя простая война, объявленная старому рыцарству (Первая мировая) никак не принесла никаких должных успехов.
Ну а поскольку данная кровавая бойня, что явно была некогда затеяна как раз во имя взаимного разрушения России и Германии, имела лишь тот достаточно частичный и временный успех, то и возникла затем потребность во Второй мировой, что и была, собственно, призвана начисто загладить все те довольно существенные ошибки Первой.
Однако Вторая мировая война разве что сколь безмерно их все всячески преумножила и, кстати, это как раз-таки СТРАНЫ ВАРШАВСКОГО ДОГОВОРА И ПРЕДСТАВЛЯЛИ ДЛЯ ЗАПАДА ТУ УГРОЗУ, ЧТО НИКАК НЕ МОГЛА БЫ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ИЗ СЕБЯ ДАЖЕ И БЕЗМЕРНО ВО ВСЕ СТОРОНЫ РАЗРОСШАЯСЯ ЦАРСКАЯ РОССИЯ.
И это как раз те самые слащаво надменные державы бульдожьей деловой хватки и сделали буквально все от них только зависящее, дабы Германия и Россия взаимно самоуничтожились во времена той еще первой общемировой бойни.
Раз вот должны были эти два государства попросту именно сгинуть с политической карты этого мира (или значительно, ужаться во всех своих грядущих размерах).
Причем вовсе, то и близко так совсем уж безнравственно оно не иначе, а всему этому с ними должно было произойти как раз в свете всей той на наш сегодняшний день всеобъемлюще и близко непристойной и сколь вязкой так их принадлежности к стезе существования нынче-то весьма далекого прошлого.
20
Но это и близко при этом никак не все те люди - жители западных стран действительно вконец очерствели душой, да и на редкость уж всецело переродились в лютых и самовлюбленных снобов.
Нет, если вот что-либо подобное и случилось, то только лишь с теми наиболее важными и солидными представителями самых влиятельных кланов.
А потому и стали они сколь невозмутимо вовсе уж полностью совсем безразличными к судьбам миллионов и миллионов себе подобных (в своих собственных глазах) невероятно ведь огромными сверхчеловеками со всем тем раз и навсегда навеки притупившимся чувством всей той подчас помимо нас существующей объективной реальности.
Ну а вполне долженствующей первопричиной для их и вправду наиболее грандиознейшего во всем этом деле успеха и послужило самое так наглядное и сколь неприглядное перерождение средневековых надежд на Господа Бога в нечто отныне вовсе иное по всем его внутренним, а не сугубо внешним житейским атрибутам.
Да и вообще: излишне самонадеянная вера в себя сколь безнадежно порождает всяческие бредовые теории, как правило, до чего еще «искрометно праведного» преображения всех тех ныне вовсе ведь нисколько совсем невзрачных реалий века во что-либо как есть празднично уж только лишь самое еще наилучшее.
Раз вот теперича всему тому изощренно и необычайно благостному и впрямь-таки попросту было, как есть именно всецело же положено раз и навсегда полностью встать на то самое чисто свое безупречно законное место.
И главное, должно было всему тому, уж непременно произойти как раз-таки именно в связи со всем тем истинно на редкость более чем исключительно этак раскрепощающе духовным и восхитительно внезапным полнейшим переоформлением всех тех от века сколь еще незыблемо и одинаково существующих общественных взаимоотношений.
Дабы далее полностью ведь раз и навсегда исчезли даже и сами следы былого рабства, угнетения, да и до чего нестерпимо томительной несвободы.
И все эти ослепительно яркие всполохи лихорадочно лютого и чудовищно же радикального мировоззрения, собственно, и несли на самом кончике своего пера неминуемую смерть всему тому до чего ярому первозданному злу.
Вот будто бы та дикая и ничтожная нечисть и впрямь-таки, всему же нынешнему поколению именно что вконец на веки вечные до чего еще безнадежно совсем этак явно полностью опостылела.
И были те люди, что безотчетно томились где-то в самой глубокой тени нынешней серой и пасторальной обыденности, и сердце их пламенно трепетало, пока они сколь прискорбно выжидая своего часа, не единой секунды не раздумывая разом, взвалили на себя строгую обязанность внести кардинальные перемены во все обычаи донельзя застарелой житейской практики.
И было оно так именно поскольку чьи-либо думы подчас на редкость ласково греет самое ясное осознание всего того, что буквально всякого на этом свете разумного и доброго будет вполне как есть на деле, возможно, добиться по одному уж тому самому ведь всесильному повелению наконец-то более чем радостно прозревшего времени.
Раз сколь непременно окажется более чем для того и вправду вот предостаточным и столь неистово чего-либо подобного искренне и впрямь-таки радостно от всей души захотеть.
И вся та блажная лирическая фантазия до сих самых пор никак и не может покинуть благие умы тех людей, что попросту видят весь этот мир сквозь пелену тумана радужных грез о чем-либо более чем пока совершенно вовсе несбыточном.
21
И это уж действительно именно так!
Причем даже и при столкновении только-то с одной конкретнейшей, колоритной личностью эдакие деятели чересчур необычайно ведь возвышенного добра, прежде всего, смотрят никак не на самого человека со всеми его бедами и горестями, а глядят они во все глаза как раз-таки на его до чего изначально же благие, исконные качества.
И главное, всего того и вправду более чем элементарного им и близко ведь никак совсем не понять…
А между тем на любую самую благородную душу более чем до чего еще реально мог быть совсем этак конкретно оказаться наложен тот самый неимоверно тяжкий крест буквально-то испепеляющего душу безмерно трудного социального несуществования…
Вот как раз-таки этого понять они даже и приблизительно уж совсем и близко подчас вовсе нисколько не в состоянии…
И все, что им и вправду окажется вполне полноценно на деле доступно, так это разве что именно как есть наскоро вывернуть все те свои некогда чисто же изначальные, отныне всецело полностью прежние отжившие свое представления разве что совсем еще прямиком полностью наизнанку.
Ну а чего-либо иного от них и ожидать и близко было нисколько так вовсе совершенно нельзя.
22
И главное, то чего им никак и близко вообще не свойственно хоть сколько-то принимать во внимание так это именно то, что любые люди обязательно проявят себя, вполне на деле до конца выявив все свои интеллектуальные свойства и качества, в одних лишь весьма ограниченных рамках, преподанных им самой этой жизнью уроков.
И раз те более чем всецело весьма уж действенно поспособствовали, как раз-таки именно их совершенно единоличному выживанию…
То есть, поскольку те внешние подчас на редкость неблаговидные обстоятельства и вправду неизменно потребовали от кое-кого самого верного умения вполне успешно и последовательно во всем соответствующе окружающей среде сколь мимолетно мимикрировать, дабы посильно сохранить в доподлинной целости всю свою исконно внутреннюю духовную суть, то, именно этак тому быть и впредь.
И как-либо хоть сколько-то совсем иначе тому и не бывать попросту вообще и никогда.
Ну а кроме всего того остального прочего подобного рода человек, пройдя через отвратительно дикое и более чем для него фактически же совсем неизбежное одиночество, безотрадное и безрадостное непонимание, гнусные социальные отношения, до чего однозначно затем замыкается в некий тот прочнейший свой кокон.
Причем именно таковой, из которого ему окажется вовсе и близко никак этак вовсе непросто, когда-нибудь затем еще выбраться куда-либо наружу ко всей той совсем же безупречно на редкость радостной и светлой жизни…
…а в особенности именно что в некий тот единый миг и близко у него никак не выйдет сколь этак сразу более чем незамедлительно оказаться до чего вот безукоризненно чистеньким, да еще и просвещенным духовно.
23
А из всего того само собой вполне же неизбежно следует, что поскольку вся та респектабельная и степенная цивилизованность есть один лишь и только сколь многозначительно внешний облик, но никак, однако вовсе вот не сама суть той донельзя пресыщенной всеми благами цивилизации нынешней-то современной интеллигенции…
Правда, во всех тех восхитительно ярких розовых снах может быть то ей и впрямь-таки видится несколько иначе, но все это при этом имеет самое прямое, а никак не косвенное отношение разве что к весьма и весьма необычайно широченной области всех тех сколь чистейших ее и благих безнадежно праздных фантазий.
Ну, а коли все это так, то уж поневоле оно никак иначе совсем и не выходит — вся эта жертвенная (истинная) духовность и близко не является той и впрямь-таки до чего откровенно неотъемлемой частью всякого того еще изначально как есть окрыленного большой литературой праздного сознания…
24
А раз все то происходит именно как раз чисто подобным вот образом, а никак и близко совсем не иначе, то и не является она неким тем полностью уж единственно верным состоянием чьей-либо самою природой весьма изначально облагороженной души…
Довольно многое в нас, несомненно, определяется чем-либо разве что полностью внешним и для всех нас во всем до чего бескрыло обыденным, а вовсе не неким экстрактом, без всяких швов сотканным из более чем самого утонченного мира возвышенной духовной фантазии.
А посему и ожидать от человека доброго света в очах после того, как он провел всю свою сознательную жизнь в самых глубоких потемках, — дело явно гибельное и, кстати, более чем совершенно по-житейски напрасное.
25
Но при этом далеко не всякая недостойная, едва семенящая по пути к зрелости жизнь действительно является более чем выпуклым образцом сущего отрицания всего того наиболее уж во всей этой жизни достойного, и то совсем не важно, до какой именно степени она и впрямь может еще кому-либо показаться нестерпимо противна…
Причем как бы это ни была, собственно, горестна вся ее суть всей-то своей скорбной ношей до чего вот отчаянно крайне уж жгуче неприглядной никчемности, да и вовсе никак нисколько не реализованного и неосуществленного добра…
…а кроме того в ней действительно может проглядывать и самая так безусловная апатичность ко всякому тому чужому более чем безмерно светлому началу…
Однако чего-либо подобное и близко уж никак нисколько не способно хоть сколько-то на деле послужить совсем вот откровенно более чем неопровержимым всему тому весьма этак надежнейшим и верным подтверждением…
Совершенно ведь и близко никак не стоит вводить в рамки определения и впрямь-таки самого уж безупречного факта чего-либо, что попросту как есть, именно напрочь всецело выпадает из всяческой вообще общей схемы.
И никак попросту совсем не должно было ничему подобному лечь еще затем в основу всего того во всем и впрямь на редкость безутешного вывода, что речь, мол, и вправду идет о некоей до чего этак истово мглистой жуткой темени.
Сколь, несомненно, исключительно вот прискорбно скрывающейся под маской всем своим внешним ликом бестолково простодушной, как и однозначно же всецело полностью-то бездушной безответственности.
И, кстати, нисколько не обязательно, чтобы весь тот так и рвущийся наружу поток депрессии вполне уж полностью всерьез под собою подразумевал до чего и впрямь более чем самое надежно скрытое ликование сколь истомившейся от долгого ожидания, как и понятно единственно что сатанинской сущности.
И вовсе этак и близко никак не стоило весьма чеканно и многозначительно разом приходить к тем истинно на редкость весомым и самым же окончательным выводам, а заодно еще и вознося при этом руки высоко к небу…
А то некоторые безгрешно же ораторствуя этаким немыслимо вздорным речитативом, разом вот попросту вычитают все хоть сколько-то человеческое из людей, что были тягостно отягощены убогой судьбой.
Причем и делается все это еще и строго разве что только за спиной, у того кому и впрямь-таки надо было влепить все те накопившиеся претензии четко и ясно прямиком в лоб.
И его реакция в данном случае может вполне же явственно более чем красноречиво тогда подсказать о чем это именно тут вообще идет речь, причем гораздо поболее нежели чем все те весьма умозрительные умозаключения вместе взятые.
Нельзя судить о людях исходя из неких общих клише - это когда налицо более чем откровенная подлость, ей и впрямь довольно-таки мало чего можно будет еще найти в то самое настоящее и полноценное оправдание.
Ну а чего-либо как есть, весьма этак необычное неизменно еще потребует своего крайне еще внимательного рассмотрения с тех самых именно что точно также совсем необычных сторон.
И вовсе незачем необычайно вот торопиться с диким и неоправданно жестоким осуждением.
И самое главное — что все это может быть сделано еще и на той исключительно так крайне скользкой основе одних лишь тех весьма и весьма веских и до чего донельзя самых так разнообразных предположений.
А надо было, между тем, и несколько обождать, прежде чем сколь еще весело и находчиво всею душой приходить именно что ко всему тому более чем безвозвратно вполне этак строго определенному заключению.
А именно, сколь же окончательно этак в том полностью раз и навсегда удостоверившись, что кто-то, мол, всего-то навсего сходу еще захотел на деле со всем ем подобающим толком воспользоваться тем крайне вот исключительно удобным для всего того случаем.
Поскольку он лишь во имя того вообще живет и дышит, дабы при малейшей к тому возможности обязательно как можно так посильнее бы досадить всякому встреченному им на его жизненном пути ближнему своему…
26
Но нет, ничто внешнее и исключительно поведенческое, никакое не то до чего и вправду самое вот что ни на есть неопровержимое свидетельство верной смерти всего того более чем естественно еще изначально же доброго, что кем-то в кого-то было нисколько не наспех всецело заложено.
А уж Господом Богом или слепой матушкой природой — то ведь вовсе и близко было совсем этак никак далее оно неважно.
Внешние проявления зачастую формируются и впрямь-таки только лишь той еще неотъемлемо и повседневно окружающей человека средой и полностью же всецело усваиваются человеческой психологией разве что тогда, когда он и сам и вправду является до чего надежной и неотъемлемой частью всего того чисто житейски сколь весьма неприметно существующего бытия.
И совсем, то при всем том навряд ли, что кто-либо на редкость беспроигрышно явно еще сумеет именно с той величайшей же легкостью до чего наскоро, затем избавиться от всего того, что с ним вовсе ненароком именно невольно сроднилось.
Нет, никак будет не вырваться из всех тех тенет, что состоят из целой сети безобразно невзрачных свойств той вполне однозначно сколь невесело взрастившей его среды.
А все ж таки нисколько и не более всего того.
27
Однако добиться чего-либо путного, и впрямь-то сколь беспрестанно расталкивая некоего довольно уж невозмутимо простецки мыслящего индивидуума, так и пытаясь заставить его спешно повернуться в ту единственно верную и во всем до конца полностью правильную сторону…
Нет — это окажется истинно полезным в одном лишь разве что виде весьма и весьма до чего еще простодушно проявленного задушевного тепла и дружеского участия.
Причем даже если и будет все это длиться не более чем самое же относительно короткое время, то как раз-таки именно в этом и может быть заложен тот самый действительно стоящий того ключ к настоящему и большому взаимопониманию.
Ну а на редкость непримиримо жестко и агрессивно воздействовать на чью-либо весьма и весьма злосчастно загубленную еще в детстве психику тем самым отъявленным словесным насилием никак и никому и близко так вовсе нисколько не подобает, а главное — толку от всего этого будет ровным счетом ну совсем ни на грош.
Любому из нас более чем вполне неотъемлемо свойственно всячески же отчаянно восставать супротив внешних насильственных действий, а потому сухие и жесткие нотации, как правило, вызывают у человека одну лишь полнейшую «дремучую отрыжку».
Ну а во имя вполне успешных мер воздействия на принципиально чуждую вам психику всегда более чем толково и вправду потребно бы постараться еще отыскать некий весьма существенный модус вивенди в каждом конкретном случае, а не неотступно следовать одним тем чрезвычайно сконцентрированным и надежно раз и навсегда законсервированным понятиям книжно-картонного формата!
28
Правда, к людям, опустившимся на самое дно, а некогда ранее действительно знавшим чего-либо в корне иное, ничто подобное никак и никоим боком вовсе-то не относится.
Да только людей, в нем изначально выросших… разве можно их до чего этак бескомпромиссно и сразу всеми силами отравлять удивительно искренне суровым негодованием?
Даже если это и есть производное кем-либо втихомолку пролитых слез, все равно от всего того никому будет нисколько не легче.
Этак разве что лишь куда поболее разом затравишь человека, и без того донельзя измученного всем его бесконечно несветлым прошлым.
А тем паче этого вовсе-то никак и близко вот нельзя еще и потому, что данное проявление слепых эмоций, несомненно, вызывает одну лишь ни на йоту не менее слепую и более чем закономерную реакцию.
Причем вовсе-то не следует ничто подобное прямо этак сходу разом рассматривать именно как некий тот еще самый изначальный природный элемент чьего-либо и впрямь до чего отвратительно гнусного звериного нутра…
29
И ведь все свои собственные немалые просчеты при этом и близко в какой-либо тот серьезный расчет далее уж никак совсем не берутся, поскольку буквально все тут на деле осуществлялось с одними разве что вполне однозначно до чего еще меркантильно-добродушными намерениями.
Ну а из всего этого само собой более чем безоговорочно следует, что «мы попросту никак и не могли оказаться, хоть в чем-либо на деле и вправду неправы».
Или может статься и совсем еще, наоборот, в том самом истинно критическом смысле, когда влекомые чьим-либо мишурным светом люди попросту разом снизойдут в самую гиблую тьму — только бы им и вправду остаться с кем-либо, безусловно, прямо-то рядом.
Ну а именно как раз подобным образом и разрушились, внутренне разложившись, сколь немалое число изначально светлых, но изрядно при этом поникших душ.
Любовь — она бывает до чего и впрямь-таки явно немилостива, а порой даже неистово зла…
30
Однако никого того другого это, безусловно, вовсе и близко никак не оправдывает!
А потому и все, что вообще могло быть, так или иначе, хоть как-либо только вполне вот оказаться касаемо тех до чего еще более чем запутанных и непонятных жизненных ситуаций…
Да и сама по себе мерзкая грязь бесконечных и нескончаемых интриг, а также и сколь еще беспрерывных нападок на одного, как и понятно, за всех ведь сразу и впрямь-таки даже и без всякой вины виноватого недочеловека…
И вовсе-то никак оно и близко совсем не иначе, а все это была одна лишь та кем-либо сколь еще беспардонно выпестованная кривда, безотчетно зачатая именно в пламени яркими искрами так и взметнувшихся к небу злосчастно суровых амбиций.
Причем все попытки на редкость невозмутимо толкового раз за разом их весьма вот верного практического применения во имя чьего-либо до чего жесточайшего наказания более чем однозначно указывают на практически полное отсутствие той самой истинно же духовной благости, которая, без тени сомнения, явно присутствовала у тех давным-давно канувших в лету людей.
31
Современная интеллигенция, ничтоже сумняшеся, более чем благополучно освоила весьма этак ныне чисто до чего еще своевременную замену всей той уж «давно ныне полностью раз и навсегда устарелой» человеческой терпимости ко всякому ближнему своему, которая сколь зачастую имела религиозную почву, что бы там ни говорили о слепом и осатанелом фанатизме.
В дни нашей «исключительно гуманной» современности подобная довольно же быстро сближающая сердца благость приобрела во всем законченную, да даже и полностью закостенелую социальную форму, и зиждется она теперь именно на тех до чего и впрямь-таки чисто ведь эстетически внешне обобщенных принципах.
Все у кого есть разум и чувства хотят добра, но вовсе не каждый при этом считает, что этот мир к нему именно что заранее всецело уже подготовлен и следует только до чего мимолетно дернуть за веревочку и дверь в лучшее завтра сама собой разом тогда и откроется…
Но может все и вправду давным-давно практически готово как раз к тому, дабы наша жизнь сказочно так еще преобразилась и только лишь всякие совсем не сказочные злодеи тому виной, что мы еще и по сей день живем в диком и отчаянном мраке?
И неужели все этак оно действительно на редкость же просто?
Мол, вот достаточно будет разом еще только разрушить бастионы былого угнетения и все: радость и яркий свет разом тогда станут достоянием ликующих народных масс.
А может и вправду изумительно светлое будущее — его и вправду вполне будет возможно создать уже прямо сейчас?
Конечно, в принципе, можно, но это разве что лишь только отдалит его настоящее более чем истинное приближение.
32
Мир иллюзий, сотканный из благих надежд, разом еще сколь этак празднично становясь в чьих-либо глазах призрачно блаженной реальностью, именно в единый миг затем и превращает в ад всякое, то чисто же простецки обыденное существование всего того более чем инородного, беззастенчиво оригинального, всем своим цветом нисколько не серого…
Правда, надо бы сразу сказать, что все это, в первую очередь, касалось именно тех, у кого глаза действительно были открыты, а не всех тех, кто загодя от всего того непристойного и несветлого попросту до чего еще надежно отгородились каменной стеной буквально всякого на всем этом белом свете художественного вымысла.
Поскольку это как раз последние имели значительно уж большие шансы действительно уцелеть в том самом новом мире, в котором любое ярко выраженное здравомыслие подчас сразу этак тогда и становилось пропуском на тот свет.
Ну а люди отвлеченно праздного ума головой рисковали значительно менее…
Они ведь ту до чего ярко праздничную сторону всей революционной действительности подчас именно так и принимали за совершенно чистую же монету.
Их воображение всегда рисовало для них несколько так до чего еще очаровательно иной мир, в котором злу более чем авторитетно всегда предоставлялась роль отвратительно карикатурная и полностью наглядно вычурная.
И надо же — именно посредством данного контекста они и вымысливают все эти свои и впрямь-таки сколь нарочито «объективные» суждения обо всех тех, так или иначе, практически каждого из нас окружающих реалиях.
33
Но нечто подобное никак не яростная атака против хоть какой-либо части весьма мудрых людей, что всем же сердцем любят и почитают самую так разнообразную художественную литературу.
Нет уж вполне сурового порицания коли и окажется хоть чего-либо вполне еще достойно, то ведь будет это разве что очаровательно чарующее души чисто слащавое понимание всех тех беспримерно огромных духовных богатств, что находятся в довольно-то узких рамках того самого холщового переплета за которым истинные реалии жизни подчас становятся весьма малозаметны.
Правда, кто это на деле будет и впрямь-таки о том сколь же едко и совсем безответственно спорить, несомненно, было бы всецело так явно полезнее, кабы наилучшие книги несколько существеннее и значительнее всячески влияли на эту нашу серую и обыденную жизнь.
Однако для всей той доподлинно настоящей полноты эффекта им уж как есть еще должно было и впрямь-таки полностью стать чем-либо для всех нас сколь многозначительно поболее осязаемым, или, по меньшей мере, хоть как-либо наглядно видимым, а попросту говоря, явственно воплощенным в фактически каждодневном и совсем никак не мимолетном его отображении…
Хорошие длительные экранизации, показанные детям на уроках в школе, должно быть, с этим как-нибудь все-таки действительно некогда справятся…
Правда, им непременно должно будет при всем том еще и сопровождаться жаркой и никем никому нисколько и близко не навязываемой полемикой по поводу всего-то в них действительно понятого и увиденного.
Однако все ведь тут едино одним лишь удивительно же ярким и сочным миром благой фантазии в этот обыденно блеклый мир ничего того по-настоящему ценного нисколько так вовсе и близко не привнесешь.
Нет, уж во всех тех нечестивых реалиях обыденной жизни ничему вот к лучшему никогда не перемениться, а в особенности это касается всех тех донельзя неприглядно грубых ее черт.
Причем наибольшую неудачу всяческие недалекие реформаторы потерпят именно в том случае коли напрочь они откажутся хоть как-либо вообще якшаться со всяческого рода житейской грязью, ну а живя в мире одних только слащавых грез так и подавно.
34
То есть кому-то может и вправду хотелось бы весь этот мир светом добра и любви искрометно разом всячески осветить, да только «насильно мил не будешь», а потому и нечто подобное окажется возможным, разве что коли действовать одним тем никому не навязываемым добром и ничем, собственно, более.
И должно же человеку искать в других именно свет, но вовсе не там, где его попросту нет, и никогда не было, а также (что важно) не требовать от других дать им все то, чем может обладать разве что тот, у кого все этого было буквально-то во всем его изобилии.
Однако уж люди находящееся в плену невообразимо красочных миражей, а также еще и вдоволь объевшихся всяческих сладостных иллюзий, безусловно, блистательного, однако полностью этак при этом мнимого бытия, будут и вправду способны наскоро переродиться в нечто ужасное из-за одного только столкновения с неописуемо черствым и бездушным бытом серой реальности.
35
А это, собственно, и есть тот почти уж полностью неизбежный конец всякого того сколь и впрямь совсем не в меру восторженного идеализма.
Уж того-то самого, при котором буквально всякую более чем естественную реальность до чего еще безответственно разом заменяют очень даже на редкость удобной ширмой, полностью скрывающей за собой все ее совсем ведь откровенно грязные и донельзя темные стороны.
Причем с этаким чисто уж умозрительно всеблагим видением мира всенепременно еще будет и вправду возможно до чего этак преспокойно прожить буквально всю свою счастливую жизнь.
Однако не дай только Бог кому-либо из всех этих прекраснодушных деятелей добра и на самом-то деле и вправду столкнуться с той самой вполне осознанно отчужденной от всякого их праздного мировоззрения, очень этак во всем бескрайне суровой действительностью…
Весьма ведь преотличным примером, чего это именно из всего этого еще уж действительно может, собственно, выйти, явно бы должно послужить как раз-таки именно судьбе добрейшего человека Николая Гавриловича Чернышевского.
Оказавшись сугубо временно за решеткой, он и написал свой откровенно демонический роман «Что делать», а он и был, кстати, именно той книгой, которую тот еще молодой Ульянов затем усердно штудировал в течение двух долгих недель, после чего ему, безо всякой тени сомнения, и вправду все стало уж окончательно неотъемлемо ясно.
36
Но и без подобного поэта в прозе тех еще самых «истинно задушевных исторических реалий» вполне ведь хватало тогда и многих других авторов…
И сколь немало в те времена было тех несчастных, что разом повернулись всем своим возвышенным духовным ликом совсем уж прямиком ко всему тому до чего липкому и однозначно этак более чем беспредельно подлому злу.
Причем произошло это именно как раз потому, что светлое добро в их душах было крайне этак искусственно на редкость извращено тщетными поисками чрезвычайно чистых идеалов, а потому и оказалось оно во всем до чего и впрямь немыслимо зверски же прекраснодушно.
Поскольку те люди явно черпали все свои духовные истоки именно из ослепительно ярчайшего отрицания простых и вовсе-то безрадостных реалий, уж как есть возникшего именно на почве дичайшего несоответствия низменности и простоты всего этого физического мира и всяческих и всевозможных о нем литературных сказаний, в которых зачастую великородно царствовала излишествующая вычурность…
Ну а если кое-кто весьма стоически рассматривает буквально всю нынче имающуюся действительность только через кривое зеркало литературы, мир в его глазах точно ведь тогда станет полностью двухмерным, а не трехмерным и такие люди будут жить в плену иллюзий и совершенно напрасных и слепых надежд.
И вот как раз-таки на этой почве при том самом весьма и весьма яростном столкновении со всеми теми дикими жизненными казусами с ними подчас и происходит именно то, что до чего непременно еще случается со всяким же лососем, идущим на нерест через речные пороги.
К концу пути его и узнать нисколько нельзя, до того его и впрямь расплющивают все те встреченные им в пути препятствия, которые ему между тем явно этак волей-неволей приходится таранить именно головой.
37
Со свободолюбивыми людьми XIX столетия, безусловно, происходили в точности те донельзя трагические перемены, причем именно во всей той наиболее до чего еще самой ведь заглавной их задушевной сути.
А как раз, поэтому вся их духовность и потеряла все свои исконные, самые еще изначальные свойства, обращая добродушных, да только чересчур наивных идеалистов в лютых корифеев теоретически весьма же «верно и праведно» выверенного злодейства.
И, главное, еще ведь всецело и таковых, что, будучи окрылены идеями всеобщего и вездесущего равенства, были именно к тому до чего уж всегдашне совсем этак более чем непоправимо готовы…
То есть, сколь неизменно были они именно вот всемогуще до чего еще прямодушно на редкость всецело настроены — умертвить миллионы и миллионы во имя одних только тех безумно дряхлых от всей их самой же естественной и явной фактически первоначальной несвежести, изрядно ведь донельзя подгнивших идеек-прохиндеек.
38
Эти бесславные, бессмысленные и беспочвенные отбросы мыслительной жизнедеятельности попросту весьма этак надежно приняли, в чьем-либо совершенно уж напрочь омертвело пламенном воображении истово так прямолинейную форму ярой борьбы за святое и до чего искрометно правое дело.
Да вот, однако, сам по себе довольно-то неблизкий путь к нему более чем непременно отныне разве что только и мог оказаться проложен по одним лишь бренным телам ближних своих, зачастую до чего беспощадно и массово мобилизованных и попросту ведь совсем без счета «гибнущих за некое донельзя пресловутое народное счастье»…
Однако все те донельзя простодушные, всем-то умом своим серые массы вовсе и не могли взять себе в толк, что уж и вправду существует полностью как есть исключительно так неотложная необходимость более чем на редкость самого долгожданного их совсем незамедлительного освобождения от всех тех до чего подлых вериг навеки проклятого прошлого.
39
Но их резво же подтолкнули к самому неожиданному пониманию данного факта безумно суровой силой воинственно демагогического убеждения…
Мир всего того нового бытия кое-кто попросту до чего смело и впрямь-таки тогда решил построить именно что на тех и впрямь уж в том самом суровом отчаянии начисто сломанных и непримиримо вот спешно раздробленных костях мира старого.
Причем борьба за новую жизнь более чем нелепо тогда предстала именно в виде факела, сжигающего все былое в крематории безвестности и забвения, безо всякой так связи с тем, было ли оно плохо или хорошо.
Главное было — освободить место для всего того, что никак не было запятнано тенью прошлых барских времен.
Да и вообще — это весьма странное устремление к свету сколь еще неизменно вкривь и вкось шло одной лишь строгой дорогой возврата во времена древнейшего средневековья.
Ну, а это, в конечном итоге, и обернулось более чем полновесным возвращением к общественным ценностям того самого исключительно зловещего иезуитского мракобесья.
Запутанность данного парадокса, собственно, и объясняется простой и общеизвестной народной поговоркой «За что боролись, на то и напоролись».
И это более чем обычная история всякой пальбы-борьбы, ведущейся насильственными методами внутри всякого совершенно же полностью единоутробного общественного организма.
40
И, разумеется, что данные слова были бы совсем никак нисколько необоснованными, если не сказать хуже оскорбительной ложью, кабы в подобном ключе кому-либо и впрямь довелось сколь недальновидно коснуться даже и самым краешком своего нечестивого и рабского сознания всех-то на всем этом белом свете тех или иных случаев какой-либо ярой борьбы.
А между тем есть и вполне предостаточно более чем достойных примеров самого неподдельного геройства и самопожертвования во имя светлого грядущего, что, непременно, когда-нибудь затем действительно еще наступит, скажем, так, без засилья бесчинствующих австрийцев на землях благословенной солнечной Италии.
Борьба за свою любимую родину, если она, прежде всего, направлена против интервентов и их предателей, прислужников, — это всегда самая что ни на есть святая борьба.
Нечто совершенно иное — это та сколь яростная битва во имя «доблестного осуществления» каких-либо чисто абстрактных идеалов лучшей жизни, которой явно полагалось именно что самой по себе ко всем нам спешно прийти после бескомпромиссно испепеляющего всякую несправедливость изощренно последовательного изничтожения буквально-то всего, что сковывало народ веригами безумно ужасающей праведные души несвободы.
И главное, тут, прежде всего то, что все это разом всецело уж подлежало на редкость до чего еще обезличенно ожесточенной суровой ликвидации, причем как раз ведь этак разве что вместе со всем неизменно всегдашне его сопровождающим холуйством и до чего уж никак неправо сытой «святой» праздностью.
41
Попросту крайне уж необходимо сколь еще полновесно разом отобразить всю ту, между тем, и другим до чего еще однозначно бескрылую, но зато никак этак вовсе не обезглавленную… наиболее главную разницу.
Всякий воюющий за свободу своей родины — герой (если, конечно, он воюет против солдат).
Ну а террорист, убивающий неугодных ему господ — прежде всего, кровожадный фанатик.
И это так еще и потому, что вместе с господами он, нисколько себя тем и близко совсем не стесняя, направо и налево убивает довольно немалое число людей из совершенно ведь простого народа.
То есть явно приносит он на алтарь того самого грядущего всеобщего и неминуемого счастья кое-кого из той необъятно широкой и простоволосой когорты неимущих людей, во имя которых он вроде бы со всею старательностью и устраивал то и впрямь леденящее душу смертоубийство, яростно при этом всячески уничтожая наиболее лютых классовых врагов.
А между тем сколь невообразимо же безразлично, словно мух убивая рядом с царскими вельможами всех тех простых граждан, революционеры никак не несли над собою знамя грядущего всеобщего благоденствия, а даже в своих бесноватых речах уж выше всяких небес то и дело превозносили одно, знамо дело, разве что лютое пламя анархии.
Причем чудовищно страшную стихийную силу все эти яростные поползновения приобрели как раз-таки потому, что кое-кому из тогдашней довольно упитанной и благовоспитанной интеллигенции и вправду было нисколько невтерпеж буквально-то поскорее бы радостно освободить слепые массы от всех тех еще застарелых прежних оков.
А между тем их славные сны наяву попросту разом тогда превратились в сущий же кровавый кошмар совершенно ведь невозможной реальности, и совсем этак вовсе беспрестанную свару и неразбериху всеобщего гражданского неповиновения.
Люди, невежество которых попросту уж никак вообще не имело никаких границ стали тогда временными царьками, ну а потом вся та чудовищная анархия разом так всецело слилась воедино в одном том нахрапистом грузинском уголовнике Сталине.
Но многие его сегодня, пусть и ласково поругивают, но при этом никак не забывают похвалить за все те успехи, что при нем явно сделала вся та страна.
Вот будто бы то и есть именно как раз его единоличная, персональная заслуга.
Да и вообще все те репрессии это только лишь для кое-кого одни лишь временные издержки модернизации общества железною и твердую рукой ведомого к той самой замечательной и наилучшей жизни.
И вовсе так не стоит себя затруднять в тщательном выборе всех тех спешно сопутствующих делу средств раз та светлая цель и всяческие благородные идеалы нисколько не иначе, а сами собой, в конце концов, все буквально вот набело выбелят и подчистую раз и навсегда полностью оправдают.
42
И довелось уж всем тем бесовским идеям более чем явственно и всевластно разом консолидироваться в некий тот единый узел, а как раз-таки потому и предстали они затем в виде отъявленно всесильной идеологии, яростно карающей отступников и более чем незабвенно вдохновляющей народ на «светлый подвиг» медленного, но верного самопорабощения.
А именно это и дозволило большевикам фактически уж более чем неизменно брать всегда вверх над всяческим, и впрямь-таки дико во всем до полного еще явного неприличия естественным здравым смыслом.
А как раз-таки потому чего это вообще кому-либо следовало хоть сколько-то удивляться, что, совершенно же подчас невольно сталкиваясь со всем тем на редкость более чем откровенным неприятием всех тех новоявленных таинств промозгло казарменного большевистского бытия, простоватые и глуповатые люди подчас частенько брали на себя роль той еще карающей немезиды.
Причем основано, то было вовсе не на клокочущем, словно сельский самовар, беззастенчиво кичливом невежестве.
Нет, уж некогда вполне ведь первоначально все это так и вздымалось ко всем тем на редкость бескрайне отныне вовсе-то пустым небесам именно в виде самого еще явного следствия славных мыслей и чувств тех неимоверно же высоких во всех своих душевных устремлениях до чего только добрых и чрезвычайно ласковых господ идеалистов.
И это как раз именно им и суждено сколь безмерно почитать всякую книгу за нечто чрезвычайно так чувственно утонченное, великое и святое, раз уж по всем их вполне искренне необычайно «светлым воззрениям» буквально-то все разнообразие жизни должно было рассматриваться только лишь через эту до чего между тем неизбежно узкую призму.
А потому о какой-либо правде и кривде, дружбе и недружбе со здравым смыслом (в его доподлинно естественном виде) тут и говорить нисколько уж вообще, собственно, и не приходится.
И при всех тех своих довольно редких столкновениях со всею той порою безумно ужасной и бесконечно суровой действительностью (во вполне естественной обыденности они от нее чураются, словно черт от ладана), такие люди зачастую и приобретают черты осатанелой жестокости, вовсе-то никак не свойственной каким-либо донельзя примитивным дикарям.
43
И происходит нечто подобное как раз-таки в свете той истинно на редкость безобразно дичайшей их перенасыщенности всяческими теми и впрямь-таки совсем неземными благами тех самых до чего необычайно светлых розовых мечтаний.
А именно — самого этак явного и более чем весьма конкретного переизбытка во всем их сознании всяческого рода штампов и готовых клише, вживленных в него как раз-таки благодаря срастанию их души с миром литературы до самого так потолка переполнившего их жилища целым ворохом твердолобо веских самоубеждений…
А как иначе?
И только ведь поэтому совсем вот непосредственно столкнувшись со всеми теми подчас немыслимо суровыми жизненными реалиями, подобного рода люди частенько сколь явственно затем претерпевают внутри всей своей наиболее искренне глубочайшей задушевности исключительно и впрямь-таки самые ужасающие, по всей своей чудовищной сути, неимоверно тяжкие чисто палаческие преобразования…
Правда, одним для того, в принципе, вполне еще хватит и самого так малейшего казуса в их более чем вполне однозначно на редкость респектабельной и благополучной жизни…
Зато у тех других все это может оказаться самым так и вправду более чем многозначительным следствием беспрерывно длительного и неутомимого воздействия всей той уж совсем ведь беспрестанно их всегдашне окружающей жестокости.
И она, кстати, более чем наглядно и вправду была вполне делово на редкость действительно способна, как есть до чего всецело трансформировать человека в нечто вовсе иное, нежели чем был тот отныне разве что именно прежний (оставшийся где-то в том более-менее счастливом прошлом) совсем ведь почти до конца поникший духом индивидуум.
Однако при этом та самая суровая жизнь непременно может почти что ни в чем и не затронуть внешние черты его исключительно, между тем, самого что ни на есть обыденного лица.
44
Вот потому и никак нельзя рассматривать лицо человека как всецело и впрямь вполне же естественный и доподлинно верный его духовный лик, и даже выражение красивых глаз и вправду способно оказаться порой до чего непременно на редкость совсем явно обманчивым.
Причем вовсе не обязательно, чтобы подобные вещи были до чего во всем неразрывно связаны как раз-таки с сущим перерождением чьей-либо души, поскольку нечто подобное может случиться, в том числе и от самой элементарной духовной немощи.
Обратим этот процесс или нет, можно будет понять только лишь разве что при более близком знакомстве, однако то еще нисколько не повод, чтобы светить, издалека ожидая в точности такого ответного света.
Поскольку это разве что лишь отнимает у человека его самые последние силы, которые крайне между тем ему самому до чего же более чем исключительно так крайне необходимы, а именно — для той самой день за днем истощающей его душу борьбы со всею той столь бессердечно недоброй к нему судьбой.
45
Чей-то, в принципе, светлый путь с тем самым, однако, на редкость вот чрезвычайным при этом засильем тьмы вокруг и, кстати, еще и безо всяческой вполне серьезной внешней подпитки будет уж как есть всецело способен создать довольно с виду целый, но где-то изнутри весьма и весьма более чем серьезно подпорченный лик…
И он и вправду способен откуда-то издали манить всею той своей сокрытой сокровенной сутью, да вот беда так беда…
Раз на все те чьи-то до чего исконно наилучшие человеческие качества внутри подобного более чем нескладного человека был явно самою непосильною ношей наложен тяжкий крест чьего-либо в целом чрезвычайно же невзрачного, а по временам и крайне так всецело более чем опасного существования.
46
И главное все ведь, в конечном итоге стремятся к одному и тому же, да вот, однако на редкость злокозненное недопонимание промеж тех людей, что выросли вовсе совсем на редкость по-разному, несомненно, может достигать буквально ни с чем нисколько не соразмерных ничему другому пределов!
Они попросту говорят на абсолютно разных языках, а потому и понять друг друга, когда речь пойдет о каких-либо действительно сложных понятиях, им будет куда, пожалуй, весьма посложнее, нежели чем это окажется в случае общения тех двух говорящих на абсолютно различных наречиях каких-нибудь отчаянно примитивных дикарей.
Причем все это будет именно так и никак не иначе, в том числе и при том раскладе, если уж доведется этим двум донельзя примитивным людям вступить в сколь жаркую дискуссию в почти этак полнейшей кромешной темноте.
Раз вот даже и при подобных условиях они как-нибудь до чего-нибудь обязательно еще действительно договорятся…
Ну, а люди исключительно по-разному мыслящие — пожалуй, что нисколько вовсе и нет.
47
Можно, конечно, сказать, что это куда в большей степени проблема одиночек, чем больших и вполне этак верно образованных сообществ, где все друг друга прекрасно полностью почти всегда понимают.
Однако этакого рода конфликты подчас и близко никак не являются конфликтом личности и общества.
И все, то чье-либо на редкость полнейшее и явное несоответствие словно бы сам белый свет обыденным нравственным нормам, может быть, и впрямь вполне еще всерьез тогда расценена именно как та самая более чем весьма и весьма расчетливая и сознательная подлость.
А между тем буквально всякий человек вовсе-то никак не смог бы действительно вырасти сам по себе один именно таковым, каковым он и вправду бы вырос в том полностью родственном его душе социуме, то есть посреди во всем ему подобных людей, и это самый обыденный и, безусловно, более чем непреложный факт!
48
И, кстати, буквально каждый человек сколь неизменно весьма старательно лишь то более чем повседневно же делает, что всячески приспосабливается как раз к тому, что совсем непосредственно было у него всегдашне вокруг, а именно это между тем и создает в нем все те нисколько незыблемые стереотипы мышления, и поведения в обществе.
Но все это, разумеется, одно лишь мелкотравчатое перечисление всяческих мелких и до чего ничтожных частностей!
А все-таки в целом каждый полностью только сам за себя порою решает — укорачивать ли ему все концы как есть вдоволь же еще изначально в нем вполне вот имеющейся природной дикости, или, наоборот, а не постарается ли он именно что искусственно и изощренно их культивировать на несколько иной изысканно культурной почве.
И зачастую все это будет зависеть разве что лишь оттого, а чего это именно поселилось в душе какого-либо сугубо так отдельно взятого индивидуума.
А то и впрямь неизменно будет на редкость прочным узлом всецело увязано совсем этак не с тем до чего еще абсолютным большинством всех тех самых изначальных его природных задатков, а прежде всего с тем, где он живет и в каких, так сказать, сферах он довольно-то повседневно вообще ведь вращается.
49
Что, однако, никак не делает людей хуже или лучше, а разве что вполне однозначно стискивает их в рамках всего того им более чем доподлинно известного, поскольку было оно ими полностью изведано на своей собственной шкуре, а не вычитано из некой книжной проекции полусонно-мечтательного восприятия всяческого каждодневного бытия.
И неужели никому и впрямь нисколько непонятно, что бытие именно так на деле формирует, хотя и нисколько не обязательно, во всем до чего еще неизменно совсем этак до конца определяет чье-либо сознание?
Наш ежечасный быт всецело довлеет над всем нашим менталитетом и совсем не только из-за одной извечной его суеты, но и в связи с самой истинно простейшей его наглядностью, ни в чем, однако, и близко не отменяемой никакими бликами светлого ума, всецело сосредоточенного в узком переплете кем-либо попросту вымученно надуманных реалий.
50
Причем если уж великих гениев общемировой литературы подобные слова более чем несправедливо бы оскорбили, то вот всякому честному труженику, медленно взрыхляющему почву на ее ниве, непременно бы еще пристало поставить под ними свою до чего сколь широкую размашистую подпись.
Да, правда, свет хороших книг действительно рассеивает тьму в наших душах, он даже способен послужить довольно же серьезной первопричиной для куда более благовидных поступков в той или иной самой конкретной житейской ситуации.
И нечто подобное явно этак действительно еще затем вполне полноценно на деле произойдет, но только уж ясное дело именно как раз-таки тогда, когда человеку и впрямь-то, в принципе, будет достаточно вот легко во всем разобраться, поняв всю суть дела во всех тех самых разнообразных его аспектах.
51
С другой стороны, внешний облик человека, его образ мыслей, а также и его культура — это ведь зачастую одно то, что он и впрямь-таки сумел уловить в виде путеводной нити в его судьбе из всей той самой повседневно нами обжитой, крайне обыденной и при этом всецело донельзя для него насущной действительности.
Причем, как правило, люди незаурядные и действительно достойные к себе истинно уж наибольшего уважения попросту и близко никак не смогут всецело переиначить все свое внутреннее естество в том самом наиболее полноценном и более чем самом вот неотъемлемом соответствии со всей той так или иначе окружающей их обстановкой.
Что, однако, вовсе не является хоть сколько-то стоящей обсуждения проблемой для всевозможных «длинноязыких хамелеонов».
И это как раз подобного рода хитроватые людишки вполне уж и впрямь окажутся способны действительно всякий раз полностью переиначивать весь свой душевный настрой на тот самый именно в данный момент времени наиболее нужный им лад, причем делают они это порой по два, а то и по три раза на дню!
Вот они-то и будут вечером с невестой из интеллигентной семьи разговаривать о композиторах классической музыки и о балете, а ночью — с шалавами о совсем уж других, куда явно поболее прозаичных вещах.
52
Ну а люди, нисколько не владеющие эдакой прыткой способностью быстро и, главное, всецело до чего легко разом так скидывать со всего себя всю внешнюю шелуху их сколь безотрадно и наглядно простоватого кругозора, дабы тут же напялить на себя совершенно иное… другое лицо.
И это как раз вот они затем и окажутся в той самой до чего незавидной роли грязных калек всего своего навечно оставшегося в памяти и вправду так совсем безотрадно трудного детства.
И все тут дело вовсе не в том до чего тщательном пережевывании всех тех былых жутких сцен и кошмаров, некогда кем-то пережитых и порядочно уж давно вроде бы полузабытых.
Нет, скорее именно в том самом начале всего бытия, создавшего человека как раз уж таковым, каков он и вправду, в сущности, есть.
А это и отягощает существование души, как на грех еще изначально так (словно бы к чертям на жаровню) попросту сразу попавшей в крайне неудобную для нее обстановку, и при подобных злосчастных обстоятельствах над человеком весьма тяжко довлеет ее или его и впрямь-то уж чисто вплотную тяжко обступавший быт.
Причем нависает он именно словно нож гильотины, но зачастую он исключительно туп, не слишком остер, а потому и куда явно почаще разве что изранит он чью-либо высокую душу, нежели чем попросту нелепо сгубит ее.
И если человек действительно бойко и храбро выбрал жизнь, то ведь обязан он при этом был под нее хоть сколько-то еще непременно как есть всецело подстроиться?
53
Ну а сама по себе довольно-таки существенная необходимость приобретать все внешние признаки всей той окружающей среды есть самая неотъемлемая часть буквально всякого сознания, а не только лишь разве что тех, кто всецело ниже по всему своему духу и образу мысли.
Это явление совершенно ведь объективно и легко полностью объяснимо при помощи той еще самой элементарной логики.
И оно фактически намертво полностью увязано со всем тем донельзя так как есть вовсе вот до чего непреложным для всех нас обстоятельством, без коего всякая высшая мозговая деятельность была бы исключительно попросту нисколько и невозможна.
54
А между тем речь тут идет как раз-таки о том, что буквально всем людям с самого зарождения их жизни вовсе вот ничего иного совсем и не остается, кроме как сколь медленно и постепенно всячески постараться весьма же деятельно акклиматизироваться внутри всей той день и ночь беспрестанно их окружающей житейской атмосферы.
Причем какой-либо существенной альтернативы всему тому попросту нет, да и быть ее, собственно, нисколько не может.
И все тут дело было совсем никак не в некоем том до чего и впрямь совсем неприемлемо маленьком, а не вполне же долженствующе большом задушевном уюте (а куда точнее о самом полнейшем его безысходном отсутствии).
Нет, куда точнее тут идет речь о самом этак что ни на есть повседневном бытии в сущей грязи, как суровой данности беспросветно серой жизни.
Что, однако, совсем нисколько не нивелирует чью-либо личность, а лишь значительнее усугубляет все его или ее до чего и впрямь явно внешне наглядно видимые недостатки.
Сознание многих людей всецело же формируют те самые чисто внешние обстоятельства…
И это, кстати, только поэтому всяческие и всевозможные буквоеды-моралисты, будучи именно этак кем-либо и впрямь на редкость уж дико воспитаны, ели бы тогда за обе щеки плоть своих ближних, да и пальчики при этом себе (в конце трапезы) непременно, сколь еще тщательно сладко облизывали.
Папуасы Соломоновых островов попросту разве что те давние представители первобытной культуры, и если бы они усыновили белого младенца, то он бы, подросши, вовсе-то и близко затем не спросил:
— Папа, а почему это ты ешь людей?
Ну, уж нет, разве что лишь тем он и впрямь обязательно бы поинтересовался, «а почему это я белый, а не черный, как все».
Хотя, по правде говоря, все это, конечно, самого крайнего рода полнейшее исключение из всех обыденных правил.
Ведь, как правило, общество всецело же представляет человеку на редкость яркую альтернативу всему тому, что он мог совсем еще ненароком лицезреть около самого так себя, попросту родившись и близко не там, где ему самому, собственно, и вправду того как есть вот на деле действительно бы хотелось.
55
А все же тот человек, что до чего медленно, но верно взрослел в тех вполне так определенных условиях, как правило, полностью и впрямь самое еще объективно до чего только естественное продолжение всей той каждодневно окружавшей его среды…
Поскольку в самом-то принципе, крайне на редкость весьма еще самого обыденного житейского существования и вправду заложена более чем наиболее естественная схожесть потребностей и желаний, как у детей, да так и у их взрослых родителей.
И всегда она явно есть, та самая нить, которая и впрямь более чем прочно увязывает воедино оба эти порою с одного разве что может быть виду донельзя этак вовсе различные поколения…
То есть их внешняя довольно существенная неидентичность зачастую вполне может послужить весьма и весьма существенной первопричиной для существенного и крайне воинственного антагонизма, да только не столь и сильно она порою разводит те не так чтобы и впрямь до конца различные по всему их быту поколения в те диаметрально противоположные стороны.
Новому поколению, в принципе, свойственно искать себе ранее нисколько никем не изведанные, новые пути, однако, во всем при этом разве что лишь след в след только и повторяя кем-то давно пройденный маршрут.
И хуже всего достается как раз-таки тем, у кого вся их личная в этой жизни дорога никем ранее (из их семьи) еще вообще не была, собственно, пройдена.
Раз и вправду они хотят пустить всю свою жизнь по некоему вовсе иному потоку, нежели чем она протекала у всех их пращуров и прародителей.
Однако поскольку они буквально-то мертвым узлом всесторонне привязаны к их беспросветно несветлому прошлому, им и приходится тянуть за собой весь скарб ими некогда пережитого, и избавиться от него многим из них явно окажется никак не под силу.
56
Во многом сколь крайне праведному сближению со всем тем и впрямь-таки совсем необъятно широким внешним миром весьма действенно и надежно еще поспособствует именно та медленная и неспешная, правда, и тогда не столь до конца на редкость уж непременно вполне затем всецело так полностью успешная адаптация…
Поскольку процесс этот будет ни в чем никак не труден, да и не долог разве что лишь для тех, у кого внешняя среда более чем довольно уж ярко во всем компонирует со всем их чисто внутренним сокровенным настроем.
И то будет совсем не так в том необычайно суровом и до чего на редкость неприглядном случае, когда более чем явственно наблюдается значительное несоответствие между сторонними факторами, всецело формирующими повседневные навыки, и тем глубоко затаенным и сокровенным, что можно по-свойски назвать душой, или как то кому угодно окажется вовсе иначе.
57
Суть души — от признания ее истинной частью некоего нематериального мира или полнейшего и сколь этак многозначительно амбициозного отрицания всякого ее существования — все равно останется совсем безо всяческих более чем существенных изменений.
В полном и идеальном соответствии с той до чего только и впрямь неизбежной определенностью, что вовсе оно нисколько никак неважно, сотворен ли этот мир Богом или нет, поскольку сам факт его существования абсолютно же исключительно непреложен.
И буквально всякая добрая или злая душа, совершенно не важно, кто это именно ее создал — Господь Бог или мать всего сущего, природа, — все равно обладает практически теми же оригинальными свойствами, никак не имеющими каких-либо явных аналогов во всем этом и впрямь неимоверно многоликом, как и весьма бескрайне разнообразном мире!
И то, что из всего этого сколь еще однозначно само собой весьма и весьма безукоризненно следует, так это ведь именно то, что нет ничего поважнее, нежели чем попросту дать ей самой обрести как раз-таки свой оригинальный, а не общий для всех и каждого кем-либо досконально еще заранее верно выверенный путь.
58
А то, кстати, и есть нечто наиболее действительно важное в деле сколь существенного выражения чьей-либо самой сокровенной сути, однако при этом также необходимо соблюсти честь и права всех остальных людей.
А потому, исходя из всего вышеизложенного, всякая отдельно взятая личность должна была оказаться, по мере возможности, всецело ограждена от всякого внешнего диктата абстрактных и красочных нравственных догм.
Раз уж те только-то и всего, что безрадостно захламляют чье-либо сознание безо всякого видимого положительного эффекта, как и весьма до чего только существенной пользы для всего того как оно вообще ныне есть остального общества в целом.
59
Настоящий толк бывает не от самих по себе ветхозаветных моралистических уложений, а именно от их исключительно ведь самого конкретного и весьма уж на деле веского переложения на саму как она есть житейски обыденную реальность в буквально той каждой конкретной семье.
Для чего и надо бы нисколько не заставлять детей самым тщательнейшим образом заучивать наизусть бесконечные параграфы чопорных правил сколь многозначительно правильного поведения в обществе, а как есть неукоснительно весьма подобающе добросовестно следовать им самим.
Вот хотя бы тем самым более чем истинно основным их параметрам.
Дети — они буквально во всем копируют взрослых, делая это более чем неосознанно и почти бессознательно, никак над этим нисколько и не призадумываясь.
А потому и одергивать за явную близость к природе, надо бы относительно так сдержанно и во всем умерено.
Поскольку всякая сегодняшняя цивилизация попросту откровенно плодит именно так свой на редкость же замкнутый всецело искусственный мирок за этакой яркой занавесочкой из всевозможных культурно сказочных ценностей.
Ну а действительно здравомысляще реальными они окажутся лишь в самом относительно пока на редкость отдаленном от нас грядущем.
Однако дабы через то большое увеличительное стекло восторженного идеализма довольно этак отчетливо обозначить все его, несомненно, и впрямь-то пригоже и наглядно прочерчивавшиеся контуры…
Уж чего-чего, а для всего этого сегодняшней интеллигенции, несомненно, вполне еще полностью хватит как желания, да так и всего того чрезвычайно весьма и весьма более чем невероятно радостно, БУРНОГО воображения.
Да только не слишком ли то будет совсем уж недальновидно сколь наглядно в одночасье узреть воочию все то, что надо бы кирпичик за кирпичиком достаточно долго и продолжительно строить?
Причем для того, чтобы выстроить чистое и светлое здание далекого будущего, надо бы снять белые перчатки и натянуть на себя болотные сапоги.
Ну а поскольку делать чего-либо подобное явно этак окажется слишком уж донельзя неприятно и для душевного покоя крайне сколь безумно же тяжело, то ведь именно поэтому и окажется наиболее практичным воинственно призывать на голову ныне царствующей когорты все те бесчисленные беды и козни египетские.
А между тем подобного рода проклятия всем тем нищим и вечно кем-либо обворовываемым народом будут сколь непременно, до чего благочестиво вполне еще всерьез и вправду затем услышаны.
И он действительно проснется и пошлет ко всем чертям все те старорежимные нормы всяческой общественной морали…
Раз совсем оно не иначе, а это только каменный век посредством разнузданного раскрепощения трудовых масс тут же и возвращается во всякую людскую бытность, вновь как есть, становясь самой той еще обыденной частью всякого новоявленного общественного бытия.
И отчего это оно только вот именно так?
60
А между тем сколь на деле оно просто и понятно для буквально всеобщего достойного же понимания.
Если совсем уж нельзя совсем этак запросто с кондачка довольно спешно добраться до некоего безбрежно прекрасного идеалистического будущего, то вот наскоро так возродить покрытое мраком схоластики идеалистическое средневековое прошлое — это ведь нам всенепременно раз плюнуть.
Ну а, собственно, происходит нечто подобное именно из-за тех сколь и впрямь самых неприглядных вывихов сознания у некоторых донельзя недальновидных людей, что явно уж тщатся применить ко всей насущной реальности всю, как она есть приторно-светлую чисто книжную действительность.
А между тем сколь настойчиво (как оно и надлежит) следуя за действительно стоящими того нисколько не призрачными идеалами, крайне этак важно будет совсем ни в чем не перегибать еще уж действительно палку.
Ведь всякая истина, будучи сухо и бессердечно вывернута фактически наизнанку тем самым до чего еще буквоедским ей следованием, плавно и без рывков превращается в свою абсолютную и очень даже «ехидную» противоположность.
61
И это именно те так и «мутящие воду в тихом омуте» слепые, хотя и светоносные догмы и отравляют некоторым людям их бесподобно наивные души, а также вот вящей и всеобщей благости жаждущие сердца.
Ну а потому они совершенно этак вовсе беспричинно и идут войной на всякое дикое зло, буквально-то сметая при этом абсолютно все на своем безмерно недобром пути.
А главное, и мысли притом никак не допуская, что кто-то и сам был немало еще виноват во всех тех нежданно-негаданно по его душу до чего и впрямь этак внезапно нахлынувших бедах.
А потому и совсем же незачем ему было более чем сколь однозначно винить кого-либо другого во всех тех, так сказать, жгучей горечью снедающих его сердце жутких несчастьях.
А между тем о чем-либо насущном на деле, а не на словах и впрямь-таки вполне вот всерьез действительно призадумываться кое-кому было никак этак совсем вовсе и не с руки, поскольку иначе не дай-то Бог уж явно пришлось бы на редкость невольно искать и свою вину…
А ее более чем принципиально и не могло быть, собственно, вообще, раз по тому всегдашне под рукой имеющемуся шаблону те самые предпринятые действия были во всем безукоризненно правильными.
Ну а если кто-либо, как оно более чем внезапно разом оказывается, несомненно, уж нисколько и близко не свой, ну так срочно бы надо что есть силы навешать на него всех тех дохлых собак, как и лапшу на уши весьма старательно поразвесить полностью сторонним ко всему тому делу людям.
И они во все это с радостью блаженно поверят, поскольку свои и чужие — что еще может быть древнее во всем этом нашем подлунном мире.
И, кстати, вовсе не зря древнеримский философ Сенека некогда изрек:
«Чем несправедливее наша ненависть, тем она упорнее».
Можно ведь в том совершенно же нисколько не сомневаться — он имел в виду во всем явно этак весьма определенные жизненные казусы.
62
Люди иногда всецело так до чего еще с охотой последуют как раз уж именно тому их извечно уж беспечно подслеповатому принципу, что кому-то и впрямь непременно бы надо безо всякого промедления воздать за все им бессовестно содеянное сторицей.
Как то в свое время сколь тонко и правильно подметил американский писатель Майн Рид в его наилучшем романе «Всадник без головы»…
«Это было нелогично, но люди, которые ищут преступника, редко рассуждают логично. Они думают только о том, чтобы наказать его».
И то подчас более чем бесспорно, что нисколько при этом они никак и близко не обсуждают и не обдумывают все составные элементы совсем невзначай закравшегося в их сердца страстного чувства обиды на то, например, что их чувства так и не нашли в некоей чужой душе более чем обыденно должный отклик…
63
А между тем раз уж человек (а как то должно быть иначе?), попросту никак не идет дорогою светлого добра или действительно во всем подчас до конца осознаваемого им зла по одному лишь своему хорошо продуманному выбору…
Нет, довольно-то многое может быть совершено человеком более чем необдуманно, полностью случайно и спонтанно.
Зло и добро, никак не вылущенно праздные понятия, а их сколь грязное и потное переложение на самую обыденную жизнь, — порою темный, запутанный лес.
Ну, а потому и до чего частенько поиски кого-либо крайнего — это всего лишь очистка своей до самых чертиков исключительно болезненной совести от всех тех вовсе и ненужных примесей крайне неприятной кое-кому правды и истинной справедливости.
Настоящее добро вовсе не выделяет самое себя для подавления зла, а лишь вынужденно отбивается от всех его подчас и вовсе-то беспощадных же нападок.
Ну а без и впрямь-таки самой насущной необходимости (рефлекторно) становясь агрессивным, оно до чего еще неизменно более чем явно преступает законы всякой нравственности и морали.
Мир жесток и порою нисколько и близко непредсказуем, но некоторые более чем вкрадчиво требуют от него именно так всего того общего блага, любви и вполне осознанной эмоционально до конца сколь этак еще глубоко во всем прочувственной сознательности…
А заодно еще и делают, они это сколь зачастую пребывая в самой яростной конфронтации со всяким более чем элементарным здравым смыслом, что сколь незыблемо как есть, основан совсем не на необычайно высоких и ослепительно чистых материях, а на той вполне между тем житейской логике совсем ведь подчас несладкого общественного бытия.
А реальная действительность совершенно никак вовсе и не приемлет подобной вот предобрейшей, да и самой что ни на есть наимудрейшей безоблачно оптимистической концепции.
Причем это все было впитано из культуры преображающей окружающий мир, дабы он стал несколько светлей….
А впрочем, некие чисто общие понятия о добре и зле одинаково заложены в нас еще от сотворения, или, как кому то будет угодно, зачатия.
64
А все-таки очень даже многие наши общечеловеческие проявления отображают, прежде всего, один лишь дух времени, в котором мы все сегодня живем, а также и те социальные взаимоотношения, которые мы могли лицезреть посреди еще изначально наиболее уж близких нам людей.
Причем нравы, царящие в родительском доме, и вправду являются вполне во всем до чего основополагающим фактором в развитии буквально-то всякого детского сознания, да, кстати, и к слову говоря, сколь во многом взрослого подсознания.
И, конечно, вовсе не во всем это хоть в чем-то да перекликается со всем тем самым же великим множеством весьма до чего этак на редкость самых разнообразных аспектов нравственности и морали.
Однако весь тот и впрямь-таки удивительно застарелый детский конфликт со всем, тем вовсе-то совсем на редкость более чем до чего вот непосредственно окружающим человека миром тянется затем как минимум не одно десятилетие после вроде бы как полнейшего уж окончания всех физиологических процессов взросления.
Причем поболее всего это наблюдается именно как раз тогда, когда внешнее и стороннее влияние сталкивается под самым острым углом со всем тем, чем был буквально доверху заполнен внутренний мир разве что лишь именно вот постепенно так формирующегося духовного естества совершенно еще пока во всем незрелой личности.
65
И сколь непоправимо тяжкой ценой, истинным же производным всей той несносно затяжной психологической конфронтации, что беспрестанно шла и шла длиннющим шлейфом в течение и впрямь донельзя нелегкого чьего-либо детства со временем еще и станет тот до чего немыслимо тяжкий внутренний дискомфорт длиною в целую последующую жизнь.
И довольно-то веских ко всему тому первопричин может и вправду еще отыскаться никак не менее, нежели чем всяческих и всевозможных несхожестей характера у самых между тем различных типов людей.
И все это как раз-таки на фоне невозмутимо полного и безнадежного отсутствия у обеих так или иначе причастных к делу сторон хоть сколько-то весьма существенного желания тщательно обдуманного осуществления хоть каких-либо вообще попыток сближения, что в действительности еще могли бы привести хоть к какому-либо весьма существенному компромиссу.
66
Но разве лишь в этом и кроется вся та и близко вот вовсе совсем неподъемно тяжелая уж как есть весьма на редкость фатальная до чего еще животрепещуще конкретная проблема?
А между тем даже и при том самом явном отсутствии больших «батальных» сцен на глазах у ребенка, довольно серьезную угрозу для всей его психики вполне могут представлять, в том числе и донельзя слащавые внешне, однако слишком уж горькие изнутри всевозможные ведь наставительные нравоучения.
И та доподлинно стоящая того житейская мораль заключена, прежде всего, именно в том, что рожденное где-либо существо всегдашне нуждается в одной лишь беспрестанной и постоянной защите от вредных проявлений суровой действительности.
Ну а также и от всех тех происков неистово злых людей, да и просто крайне порочных факторов, что и будут уж способны погубить, как и духовно отравить неопытное, никак не оперившееся создание, да вот ведь, однако, нисколько и не более того…
67
Да и сам тот сколь и вправду долгоиграющий эффект от прививания добра при помощи стеганья хворостиной морализмов был разве что действительно как есть еще способен явно уж оказаться почти что всецело донельзя обратным чьим-либо безмерно возвышенным и высокоморальным чаяниям.
Причем это в более чем определенной мере полностью уж соотносится также и к нисколько и близко совсем неправому исключительно так насильственному кормлению с ложечки всевозможными благими догмами.
Ну а они между тем вполне могут безо всякой тени сомнения оказаться и близко этак никак вовсе-то совсем неприемлемыми для данного юного человечка.
Однако сама по себе относительно существенная разница во взглядах на жизнь и мировоззрении нисколько еще никак не подразумевает под собою некое, то истинно полнейшее отсутствие всяческой вообще настоящей морали.
Нет, всего-то, что это и впрямь означает разве одно лишь и только наличие именно так чисто разве что своего собственного на нее взгляда.
Уж, пожалуй, как есть и вправду на редкость всецело отличного от тех сколь невообразимо строгих родительских воззрений на всю суть ныне, так или иначе, еще уж только вообще существующего бытия.
А оно и вправду подчас может видоизмениться почти до неузнаваемости и прошлые железобетонно верные принципы жизни могут запросто ныне уйти раз и навсегда полностью так в утиль.
Но все это разве что одни чисто же внешние изменения, а само по себе человеческое сердце во все эпохи бьется только лишь полностью на редкость вполне одинаково…
68
А семейные страсти так и будут, наверное, и далее всегда разгораться по мере постепенного взросления всего того как есть вовсе этак нерадивого и каждый раз совсем уж полностью нового поколения, что перебунтовавшись по молодости затем вот тоже пойдет в точности той прежнею дорогой.
Молодости свойственно рваться с цепей опостылевшего и серого всеобщего прозябания в той на редкость еще грязной луже житейского быта.
Ну а то, что это просто такая жизнь - душа молодого поколения явно этак совсем вовсе вот нисколько никак не приемлет.
А старшее поколение видит в подобном поведении один только сущий разгул бессмысленной анархии…
Причем уж весьма существенные различия в нравственном осмыслении всей сущности общественного бытия, несколько иное видение в точности тех проблем явно еще долго всецело послужат поводом для немыслимо ярых противопоставлений самых разных людских характеров.
Хоть вот между тем до чего четко следуя самой элементарной логике бытия в восприятии подрастающего поколения, всегда еще следовало бы поставить во главу угла, саму же, как она только есть, довольно-то резко и быстро изменяющуюся жизнь, раз она никак не стоит на одном том же месте.
Но кое-кому буквально все сколь удобнее будет весьма явно списывать как раз-таки на вполне очевидную чисто нынешнюю моральную деградацию, в том самом небывало ярком и широком противопоставлении всего того нового жалкого племени со всем тем предыдущим поколением, что уж никак и нисколько при этом не было, собственно, лучше.
Вот как о подобных вещах здраво толкует Антон Палыч Чехов в его повести «Скучная история».
«Мне обидно, что обвинения огульны и строятся на таких давно избитых общих местах, таких жупелах, как измельчание, отсутствие идеалов или ссылка на прекрасное прошлое.
Всякое обвинение, даже если оно высказывается в дамском обществе, должно быть формулировано с возможною определенностью, иначе оно не обвинение, а пустое злословие, недостойное порядочных людей.
Я старик, служу уже 30 лет, но не замечаю ни измельчания, ни отсутствия идеалов и не нахожу, чтобы теперь было хуже, чем прежде. Мой швейцар, Николай, опыт которого в данном случае имеет свою цену, говорит, что нынешние студенты не лучше и не хуже прежних».
69
То же самое, в принципе, более чем однозначно касаемо и всех людей, как они вообще где-либо, собственно, ныне есть.
И уж до чего только многие люди любят злословить, осуждая всех своих ближних вовсе не потому, что они им и близко не милы и противны, а только-то оттого, что, уж замарав скверной злобных словопрений всех окружающих людей, обязательно почувствуешь самого себя, их, куда выше, весомей, да и донельзя значительнее.
Да и надо бы между тем и то сколь безоговорочно более чем разом весьма еще откровенно заметить, что про всех тех в доску искренне своих обычно принято говорить с самым явственным придыханием, а все их жуткие подлости до чего ведь старательно «забеливать» колкими хитростями всяческого восторженно задушевного самообмана.
Но то было бы разве что лишь полбеды…
70
Главное, что в интеллигентном человеке на сегодняшний день и вправду не в меру двояко и аморфно, — так это его сущим «маятником бесподобно этак вполне подвижно качающаяся совесть».
У нее вовсе уж нет каких-либо постоянных ориентиров, поскольку все тут зависит от веяний времени и политических сил, именно сегодня правящих бал в той или иной сугубо отдельной стране.
А точно также и более чем беспардонно властвует над всем его духом и плотью тот со всяким вышестоящим начальством весьма и весьма любезный конформизм, что был неизменно попросту очарован величием всей пирамиды государственной власти.
Причем наиболее откровенно примиренчески он себя проявляет как раз-таки по отношению ко всему тому до чего подчас более чем немыслимо так всеобъемлюще всесильному социальному злу.
И уж, ясное дело, никак оно не иначе, а как раз-таки ему и доводиться более чем надежно всячески так скрывать всю свою лютую суть под некою той с виду весьма и весьма на редкость благовидной личиной.
Да и сколь прекрасно ощущается в душе современного интеллигента то еще самое более чем многозначительно явное и крайне ведь самое незамысловато прискорбное нежелание именно что даже уж немного разом приоткрыть свои дивные очи, дабы действительно хоть сколько-то всерьез углядеть ту отчаянно постылую и отвратительно суровую действительность.
Отрицание всякой ее подавляющей роли в том до чего еще этак конкретно самом вот вполне насущном формировании каждой той отдельной человеческой личности и есть основа основ буквально всесторонней отрешенности российской интеллигенции от всех-то своих сколь и впрямь максимально естественных для нее корней.
71
И все тут дело было именно в том, что «здраво и чисто же поверхностно мыслить и рассуждать» оно, куда явно этак только окажется значительно легче и всецело до чего еще несоизмеримо вот явственно проще.
Однако сколь то и вправду будет весьма неприглядно и донельзя прискорбно для всей этой нашей общественной жизни, коли возвышенные умом и чувствами интеллектуалы продуманно и бесповоротно разом еще попросту совсем этак нелепо всячески отвернутся от всех тех нисколько совсем неприлично невзрачных реалий этого нашего нынешнего столетия…
И уж что как не это наряду с исключительно многими прочими тяготами безлико же серого общественного бытия и является признаком века, когда люди умственного труда в погоне за призраками бесславных идей и занялись самыми яростными поисками всяческих чисто мифических паразитов на всем вот том непомерно широком общественном теле.
Ну а как раз на этой почве и возникают затем в превеликом множестве до чего еще только более чем бескрайне же разноликие ужаснейшие социальные драмы и конфликты.
Ну а сами как они есть всему тому причины именно в том, что все, то истинно так пресловутое новое было более чем искусно всячески растравлено и фактически спущено прямо-таки разом с короткой цепи…
А старое, между тем, кроме пут окаянного рабства, еще и являло собой силу, явственно сдерживающую всякую ту совершенно этак подчас вовсе безудержную людскую анархию.
Ну а эта отчаянно бурлящая в крови многих простых граждан именно что как есть чудовищная субстанция и впрямь-то буквально мигом убивает совесть и мораль, даря свободу только лишь разве что во имя убийства и вездесущего разрушения.
Причем все это до чего еще весьма прозаично началось именно с той самой явной этак полной оторванности привилегированных классов ото всех тех вполне на редкость доподлинных и простецки настоящих самых обыденных реалий века всей той необычайно широкой общественной жизни.
Причем возникло все это как раз-таки на почве сколь небезосновательно многозначительного внушения истых принципов сладостно же упоенного отторжения от всего того, что явно вот и близко никак совсем не является плодом старательно выпестованного воображением яркого и блистательного мира светлых, художественных образов.
72
Причем та совсем неоправданно ярая на них полнейшая зацикленность всецело создает внутри сознания заранее готовые к буквально-то всякому затем употреблению весьма удобные клише, а между тем этот мир значительно разнообразнее всего своего зеркала, пусть даже в нем и были на редкость ярко подчеркнуты все его главные плюсы и минусы.
Художественная литература имеет огромную тень осатанело величественного духом зла, но она разве что всею своею черной сутью уж нисколько этак неласково единственное, что обрамляет все ее совершенно этак вовсе до чего еще несметное духовное величие.
Да только никак и близко вовсе не замечая ту тьму тьмущую, что порождает собой яркое солнце художественной литературы, вполне еще будет возможно создать все те «благие условия», дабы именно она затем и накрыла собой весь этот бренный, но вечно же затем заново возрождающейся мир.
Отчаянно фаталистический фанатизм явственное порождение никак уж нисколько не тех темных ответвлений всех тех общеизвестных религий, а скорее все-таки того черного как уголь нигилизма, что был яростно заложен в самые различные произведения искусства их отнюдь вовсе подчас сколь откровенно никак уж нечистоплотными авторами.
Ну а их ярые почитатели доброе от худого отличать вовсе-то и близко попросту не захотели, а потому и проглатывали они все разом и целиком, да еще и со всеми теми вполне вот тому соответствующими острыми специями.
Причем именно как раз-таки в результате всего того и появились на большой политической сцене главные заправилы, отъявленные горлопаны взявшие себе за труд истинно на редкость незамедлительное исправление «к самому наилучшему» всех тех неимоверно больших общественных дел, что без их совсем нескромного участия до чего давно же находились в сущем застое.
Причем речь тут идет именно о тех великих злодеях для которых мысли об общественном благе стали чем-то навроде простой математической задачи, где все слагаемые и вычитаемые суммы никак не имеют хоть какого-либо вообще человеческого лица.
У них все истинно человеческое было, как есть полностью поглощено более чем вполне стоическим разумением постепенного создания должных условий для некоего того наилучшего грядущего всей их и впрямь-таки весьма вот жадной до жизни клики…
А между тем сама та нисколько нелегкая смерть практичного и простодушно светлого разума разом еще насаждает всеобщую гиблую, словно болотная топь тьму…
Но все это, однако, никак не проблема для тех, кто был буквально по горло занят процессом самого уж более чем и впрямь самозабвенного самолюбования.
А между тем все тут явно вполне естественно начинается именно так с создания самых же мощнейших блоков, начисто так всяческой духовной роскошью во всем еще всецело закрепощенного сознания.
Ну а точно также некоторых людей с самого еще малолетства всецело вот приучают к утилитарной узколобости имперского мышления.
Причем если ребенок от него имеет наглость хоть как-либо серьезно отбрыкиваться, то усилия подчас только еще лишь затем удесятерятся.
Ну а результатом отсутствия буквально всяческого уважения к чужому видению мира не так уж и редко становится именно тот абсолютнейший эгоцентризм тех самых людей, коим их догматические воззрения были вбиты в голову при помощи молоточка (не того, что у невропатолога).
Автор вообще в том уверен, что именно этот фактор и сформировал весьма устойчивое мировоззрение большинства отъявленных экстремистов.
Фанатичная, а к тому же и крайне педантичная, лишь самой себе преданная подобного рода вполне так искренняя привязанность к какой-либо на редкость изысканной, абстрактной идее вообще до чего еще нередко превращает людей, по всей своей исконной природе искренне добрых, в лютых и жестокосердных злодеев.
73
Ну а вящей первопричиной всей этой их доблестной увлеченности чем-либо «космического масштаба и космической же глупости»» (по словам Булгакова) вполне может оказаться именно то, что неудачи в жизни или любви попросту донельзя изменяют весь их внутренний и первоначально более чем чрезмерно так никак не в меру благодушный настрой.
И всем этим людям и впрямь-таки было свойственно всею душою желать совсем ведь незамедлительно разом осуществить сколь так всеобъемлющие перемены, а еще и безо всякого чудовищно же нелепого промедления.
То есть им и вправду было свойственно весь этот мир во мгновения ока более чем воинственно, но только уж чисто мысленно преображать к одному тому разве что попросту изумительно самому вот всецело так наилучшему.
Да и более чем до чего однозначно, что до самого же изумления как есть искрометно и бесповоротно фактически с ног прямо на голову.
И главное, все это делается совсем никак не иначе, а разве что во имя более чем исключительно так явственно надлежащего торжества самой вот доподлинной справедливости, как и донельзя абстрактного блага народа.
Да, то и впрямь-таки на деле бесподобно безукоризненная правда, вся та докучливо и повседневно их окружающая убогая действительность совсем уж неизменно всячески растравливает им души всею своей исключительно немой мольбой о как есть неизбежном во всем том еще дальнейшем, самом полнейшем и скорейшем весьма ведь необычайно положительном своем видоизменении…
И это именно вследствие всех тех уж крайне вот болезненно перенесенных ими душевных страданий затем еще и становились сущими антагонистами, буквально все то прежнее разом желающими смыть кровью тех, кто буквально за все то безобразие в этом бескрайне широком мире совсем этак единолично, значит, и был всецело в ответе.
И мысли эти разом высекут из искры высокое пламя, начисто сжигающее все то минувшее и некогда полностью и впрямь до чего вот безыдейно барствующе бывшее в том самом насквозь так отчаянно уж безумно проклятом прошлом.
Нынче само собой попросту ставшим нисколько непотребным и более чем радостно и безыскусно так всецело попросту лишним.
А ведь все это пришло вовсе не с низов, а разом уж спустилось оно с небес той самой возвышенной правды, так и рвущей души буквально-то на самые мелкие куски.
74
Причем вся эта так называемая чистая «правда» — не более чем низкая и подлая ложь в одежке безудержно и неимоверно острой на язык социальной демагогии.
Она, подняв черную бурю в обществе, разве что только и создает одни только миражи, превращая совершенно этак безрадостное существование живых масс народа в одно лишь пока вот никем толком не организованное и бесцельное блуждание в безводной и знойной пустыне.
Однако никак уж совсем нельзя забывать, и о том, что цепи самодержавного тиранства были перетерты толпой взбешенных масс именно потому, что был они ими донельзя издревле стеснены.
И ведь их тем еще царским указом из них совсем так нисколько не освободили, а разве что вывели из прежних давно устоявшихся рамок, но свободы от всего этого у них почти же нисколько никак не прибавилось.
Народ продолжили держать в точности в той жесткой узде.
Причем исключительно то же самое вполне вот касалось, в том числе и всех тех нерадивых (с точки зрения власти) студентов царских времен, коих порой после довольно-таки весьма незначительного участия в каких-либо митингах с великим позором без стеснения вышвыривали за ворота их собственных университетов…
А раз кого-то сколь и впрямь бедолагу сильно обидели, ни за что ни про что разом отчислили из родного ему университета, то, как раз потому тот и станет затем под флагом идеи, что елейно и сладкоречиво всем и каждому в три короба сколь многое явно наобещает.
А дабы всего того на редкость безмерно хорошего и впрямь-таки вскоре более чем полноценно возможно было добиться, собственно, и следует весь этот мир с ног на голову сколь еще посильно и строго буквально в единый миг всеми силами разом перевернуть.
И уж сделано это будет именно ради того более чем и впрямь-таки сколь этак еще благодатного его избавления от абсолютно всякой в нем до чего еще на редкость смертельно въедливой несправедливости.
75
Ну а, кроме того, эдакого рода рьяные деятели фальшивые народники, как Нечаев, совершенно сознательно никак не давали наскоро перебродить соку молодости, ну а впоследствии раз и навсегда попросту уж насовсем уйти в зыбучие пески времени.
И дело тут, собственно вот еще в чем: страдания народа всецело близки интеллигенции лишь тогда, когда она чувствует себя в чем-то более чем несправедливо ущемленной в правах, скажем, во всем ее так сказать социально-экономическом состоянии.
Ну а если всего того и близко уж нет, или она ко всему тому чисто загодя давно ведь, болезная, более чем неизменно была на редкость безропотно привычной, как говориться, в связи со всем тем до чего безмерно немалым печальным опытом той уж самой постыло обыденной повседневности…
Нет, тут дело ясное нисколько вот бунтовать она тогда и в мыслях своих и близко-то вовсе не станет.
А тем более пройдя через нескончаемо мучительную неволю и хлебнув там вдоволь лиха, она и окажется безупречно послушным инструментом в руках ярых последышей тех беспечно мечтательных наивных фанатиков, что использовали террор для накаления страстей в обществе, до чего искренне ожидая непомерно большого грядущего счастья, причем буквально для всех и каждого.
А между тем чем-либо подобным они разве что весьма и весьма поспособствовали одному тому явному созданию вполне полноценной базы для всей-то последующей антинародной диктатуры.
76
Ну а наиболее существенная первопричина всех бед и несчастий уж никак нисколько не в наличии безмерно отягощающих всеобщую судьбу отъявленно разжиревших на народных харчах сущих негодяев…
Хотя надо бы и то более чем непременно весьма вот конкретно бы еще и еще подчеркнуть…
А именно как раз-таки то, что люди в точности того грубого помола, каковыми и вправду подчас были, некоторые из тех отныне раз и навсегда полностью бывших господ буквально-то сразу вовсе не преминули воспользоваться той самой исключительно безвозмездной услугой всех тех бедолаг — праздных мечтателей.
А те самые «добросердечные благодетели серых людских масс ради немыслимо так поспешного затем воплощения той сомнительно уж светлой своей идеи сколь еще запросто были всегдашне готовы точно также и далее безвозмездно проливать море крови мнимых угнетателей всего того трудового народа и главное буквально-то на всей этой матушке земле.
Хотя, конечно, дело было не только в них одних, поскольку, прежде всего, вся беда заключалась в самом явном отсутствии истинных истоков милосердия, еще издревле никак не насаждаемых ни религией, ни чересчур вот порою никак невпопад (совсем не к тем, кому то и впрямь было надобно) милостивым тогдашним государством.
А как раз-таки с точностью до наоборот, в России закон палки и кнута он от века и до века всенепременно являлся наиболее основным каноном общественного бытия и в 19 веке, он претерпел лишь одно то наглядно так заметное и довольно существенное изменение.
77
Раз своих бить по-старому стало и близко никак отныне совсем уж далее не с руки, то давай, значится, за чужих всенепременно весело разом так ныне примемся…
А именно потому еврейские погромы и стали для простого народа как раз-таки той отчаянно же зверской отдушиной, кроваво-красным просветом в весьма темном царстве самого вот абсолютнейшего и всегдашнего его векового бесправия…
Вот как описывает это великое зло (и для душ погромщиков тоже) великий еврейский писатель Шалом Алейхем в одной из наилучших его книг «Мальчик Мотл».
«— Не знаешь, что такое погром? — удивляется Копл. — Эге! Стало быть, ты совсем еще сосунок! Погром — это такая штука, которая теперь бывает повсюду. Начинается это с пустяков, но уж если начнется, что тянется дня три подряд…
— Но что ж это такое? Ярмарка?
— Ярмарка! Хороша ярмарка! Вышибают стекла! Ломают мебель! Вспарывают подушки! Пух летит, как снег!
— А зачем это?
— Вот те и здравствуй! Зачем? Громят не только дома, — громят и лавки. Выбрасывают на улицу товар, топчут, грабят, рассыпают, потом обливают керосином и жгут.
— Да брось ты!
— А ты как думал? Что же я выдумывать, что ли, стану? А потом, когда грабить уже нечего, ходят по домам с топорами, ломами и дубинами. А полиция ходит следом. Поют, свистят, кричат: «Эй, ребята, бей жидов!» Бьют, убивают, режут, штыками колют…
— Кого?
— Что значит «кого»? Евреев!»
78
Надо ли говорить, что все эти бесчинства нисколько не были спонтанной агрессивностью русского народа против евреев, а всегда этак наглядно они являлись весьма тщательно спланированным науськиванием антисемитской державы, бездумно и планомерно использующей двойные стандарты для самых различных национальных групп, еще ведь издревле проживающих на территории гигантской империи.
Инородцев жестко прищучивая, тогдашняя власть всегда стремилась как раз к тому, чтобы свои холопы нисколько не разбредались и с цепей своих лишь в строго дозволенных ею (властью) рамках, да и то явно уж только совсем ненадолго срывались.
И это именно те извне подогретые, беспричинные и немыслимо бесчисленные погромы и могли, всецело поспособствовать сугубо временному забвению русского народа, «выходу из него пара», порядком же поднакопившегося в нем из-за извечных горестей, прочной нитью связанных со всеми на редкость тяжкими тогдашними условиями непомерно угнетенного состояния его-то вполне однозначно повседневной жизни…
79
Царская власть подобным откровенно бесславным путем — на час — даровала русскому мужику полнейшую свободу…
То есть как раз уж этак и давали ему полностью позабыть обо всех тех его бесчисленных душевных мытарствах.
А они, между тем, извечно уж, как есть, и впрямь-таки изводили его нутро в свете вековой униженности и кабалы, более чем до чего только неприглядно берущих свое чудовищное начало именно от той истинно всегдашней и безвременной скудности всего его бытия.
Ну а последнее было всецело так порождено самым явным и до чего поголовным закабалением масс в путах чиновничьего и помещичьего разбоя и разврата.
Вот как пишет обо всем этом Вадим Александрович Прокофьев в его публицистической книге «Желябов» серия ЖЗЛ:
«Еврейский писатель Бен-Ами во всем обвинял темную стихию толпы, которой подсказали объект нападения. Желябов спорил с ним, считая, что виной всему бесправное гражданское положение еврейства — частный факт общерусского бесправия. Погром — это только линия наименьшего сопротивления, по которой направилось недовольство существующим политическим и экономическим строем».
И каков всему тому был и впрямь-таки наиболее конечный же итог?
Наспех избавляясь от безвременных и мучительно тяжких трудностей проистекающих от полной невозможности хоть как-либо вообще совладать с той так и прущей из всех щелей агрессией со стороны своего собственного рассвирепевшего народа, царское правительство, пожалуй, разом и клало свою голову под топор грядущей революции.
Евреи, наслышанные от родителей и родственников о погромах, а также прекрасно ведь знающие обо всех их истинных первопричинах, вполне естественно затем становились ярыми врагами всего уж на этом свете чудовищного самодержавия, и ничего в том удивительного вовсе-то попросту нет.
Однако вот, между тем, надо бы и то сколь и впрямь-таки до чего еще как есть именно что сходу так разом принципиально заметить, что уж становились подобного рода яростными вершителями чужих судеб вовсе-то никак не все, а лишь некоторая сыромятная выжимка…
Но теперь кое-кто воинственно и огульно со всею страстью темной души обвиняет, во всем том всех евреев попросту до единого, причем за одну разве что явную чью-либо более чем во все эпохи и века истинно бесправную национальную принадлежность.
80
Ну а на самом-то деле всех национальностей там буквально всегда и вправду совсем безучастно неизменно так разом вполне же хватало.
И было их, можно сказать, впрямь-таки хоть отбавляй!
Поскольку люди, безо всякой меры безумно обиженные на всю ту совсем уж неслыханно гнетущую им душу общественную несправедливость, сколь вездесуще некогда царившую в том самом тогдашнем дореволюционном обществе, как и начисто так ослепленные лично их неотступно преследующим роком всей той злосчастной своей судьбы…
И это вот именно подобного рода деятели вселенского добра и захотели весь этот мир себе в угоду раз и навсегда одним тем до чего неимоверным усилием воли буквально с ходу всесильно переиначить.
Ну а потому и вполне еще следовало уж буквально каждому бедствующему члену общества до чего яростно нахлобучив низко кепку стоически и впрямь-таки сколь незамедлительно разом и начать разом экспроприировать все, то за века до того у него более чем нагло кем-либо доселе награбленное.
И все, то весьма ведь немалое барское барахло вполне и вправду как есть еще надлежало сколь наскоро весьма уж справедливее именно что мигом довольно-таки весело и бессребренно промеж всех поровну еще, затем при общем дележе перераспределить.
Причем дело то совсем этак по-свойски понятное, что уж до самого еще распоследнего при этом вот навек чисто физически изничтожив всех тех до последнего злющих врагов грядущей, славной и светлой своей судьбы.
И уж, прежде всего, ясное дело, вполне еще всерьез озаботясь как раз о великом счастье именно что еврейского народа.
А между тем были все те господа большевики до самого уж исподне гнусного своего нутра нисколько так совсем и непомнящими своих корней до чего во всем более чем как есть блистательно праведными интернационалистами!!!
Им-то было и впрямь-таки на редкость без разницы, какую это именно контру сколь и впрямь до чего беспощадно совсем бессмысленно как есть чисто в единый миг разом ведь еще уничтожать.
Ну а, кроме того, очень даже многие истинно на редкость угнетенные всем тем российским чиновничьим бездушием народы были чисто во многом исключительно по-своему в чем-либо на деле явно причастны к совершенно так именно что вовсе-то чудовищному разрушению всей той великой российской империи…
К примеру, динамит, которым частенько там и сям взрывали царских министров и полицмейстеров почти в открытую некогда, изготовлялся на территории тогдашней Финляндии.
81
А финнам тоже более чем искренне и «праведно» некогда совсем уж безумно и впрямь-таки остро тогда захотелось на редкость полноценной дальнейшей уж так сказать своей независимости, а потому они и были кровно заинтересованы в том самом на редкость максимальном ослаблении тогдашней российской империи.
Да и поляки тоже во многом довольно-то резво в то время весьма вот еще значительно отличились.
И никто ведь, кроме разве что какого-нибудь ярого и лютого юдофоба, безусловно, способного различить семитские черты даже и на лице первого российского президента Бориса Ельцина, не припишет Феликсу Дзержинскому еврейские корни, поскольку он самый типичнейший поляк.
А полякам, кстати, было, за что возненавидеть всю Россию, так же, впрочем, как и самого еще разного рода племени кавказцам.
А потому вовсе так не все профессиональные революционеры того времени были только евреи!
Совсем уж не были те вовсе вот несносные дикие выродки в хоть сколько-то явном гордом одиночестве, как, то и впрямь теперь видится некоторым сторонникам беспардонного национального заговора против всей России и русских людей.
К тому же до чего украдкой отведенное в безопасное русло «общественное зло» все равно прекрасно осознает главные корни самых еще изначальных своих бед и несчастий.
А потому хитроумно укрощенная народная стихия затихает лишь разве что только на время, но совсем этак нисколько вовсе при этом не исчезает.
А все, потому что простой мужик — совсем не дурак, а посему и преотлично ему известно, что уж дают ему вволю ненароком набедокурить разве что лишь затем, дабы впоследствии он в том самом полнейшем спокойствии как есть невозмутимо вернулся бы именно к своему всегдашне до чего исключительно изнурительному для него ярму.
82
Нет, и не было на Руси никакого национального восстания или заговора против самодержавия — просто люди, многие гонения, в этой-то жизни безвинно претерпевшие, частенько живут одной слабой надеждой на великое чудо и начисто при этом полностью отметают все объективные критерии того, что, в сущности, и есть светлое добро и темное зло.
Их довольно-таки легко будет весьма ласково заманить в иго нового сколь окаянного рабства, поскольку для того надо было разве что, сладкую дрему им на очи залихватски вычурными словами строго наведя, сколь еще многое им весьма многозначительно наобещать, сказки разные порассказав про житье-бытье в некоем более чем абстрактном, совершенно неопределенном грядущем.
Светлое завтра — оно именно уж, словно мираж в пустыне, запросто еще может вести вовсе-то никак не одно то крайне так заблудшее поколение аппетитно хрустящей, несуществующей (абстрактной) морковкой, хотя вместо нее на зубах и будет хрустеть разве что тот столь ведь горячий песок.
83
Причем, как то и впрямь-таки было полностью заранее ясно и понятно, до чего необычайно великое во всей своей самой непоколебимой тупости зло, каковое было припасено (выродками рода людского) для нищего народа под видом святого добра, на деле является разве что сущим экстрактом во все века уж неизменного весьма стародавнего невежества.
И этот гиблый туман бездумных и сказочных грез обманул не одних только тех, к кому он явственно протянулся рябью и зыбью довольно-таки сомнительного спасения из трясины векового рабства, нет, и те, кто его нагнетали, подчас пострадали никак и близко вовсе не меньше.
И, разумеется, что все те самые отъявленные непристойности всяческих революционных бредней были истинно уж загодя чисто как есть, насильно вживлены в российское общество, причем разве что исключительно ведь кем-либо вовсе этак извне.
Наверное, прочим членам Антанты виделось в том еще безупречно розовом свете до чего и впрямь-таки самое значительное послевоенное усиление влияния российской государственности на той самой до чего еще необъятно большой международной арене…
84
Ну а главные заправилы всеобщего осатанелого энтузиазма сеяли одни лишь на удивление быстро всходящие семена всенепременно нового лютого разобщения…
Они вовсе и близко никак не выкорчевывали корни всего того стародавнего векового рабства, а этак-то заново со всей же основательностью их еще и еще идеологически верно всячески укрепляли, да и в самых истинно на редкость до чего многозначительно суровых и жестких рамках всей той ныне новоиспеченной лютой несвободы.
А заодно и было оно как раз-таки именно тем, что уж совсем однозначно и впрямь-то в конце концов попросту ведь всецело оказалось истинно во многом на редкость еще несоизмеримо хуже всякого того прежнего крепостничества.
Поскольку рабство перед ослепительно светлым ликом беспощадной идеи — в любом случае, куда явно этак значительно поболее лютое (и не только вследствие непослушания) сущее рабство, нежели чем была та исключительно до чего еще неприглядная надобность держать же ответ пред самым глухим ко всем людским мольбам, осатанело злым барином…
Кто-то, быть может, чего-то на данную тему глухо и верещал, однако народ свой он этим нисколько никак вовсе не застращал.
Раз вот был он крайне так во всем более чем немыслимо далек от ума и сердца почти ведь поголовно неграмотного общества, а именно уж как есть того, коему и близко никак не давали ни ученья, ни живительного кислорода каких-либо тех истинных человеческих свобод.
85
А между тем та до чего беспечная вера в великое чудо свойственна практически всякой серой и недалекой именно что простецки почти уж по-детски наивной необразованности.
И это она подчас совсем этак беспечно и беспочвенно попросту всецело нивелирует все скучные и крайне нелицеприятные логические выводы самого и впрямь до чего еще никак непритязательного житейского ума.
Главное — это, значит, как следует, сколь неистощимо (в смысле великого энтузиазма) как можно и впрямь-таки весьма уж еще только задушевнее подготовиться ко всему тому разве что некогда затем истинно грядущему великолепию на диком западе лучами заоблачного солнца, так и восходящих искрометных идей добрейшего гуманизма.
Ну, а пока суд да дело, явно этак можно будет сколь еще весьма достойно совершить во его светлое имя хоть сколько-нибудь на редкость должный подвиг, пускай и чисто на своем личном фронте.
А вот ежели того светлого чуда и близко-то никак совсем не произошло, то это разве что одно явное следствие исключительно так бездушно чуждой всякому тому праведному духу злобной воли, ну а тогда одна лишь та черная, сгустившаяся кровь и смоет нанесенное оскорбление до чего безмерно опостылевшим, тупым бездействием.
86
Ну, или в некоем ином смысле действиями, сколь до конца полностью из ряда вон выходящими за узкие рамки чьих-либо довольно ограниченных представлений обо всем этом нас и впрямь до чего ныне как есть тесно обступающем мире.
А между тем обрамленная золотыми рамками вера в лучшее и светлое — не более чем до чего и впрямь сладостно ощущаемый внутри груз пережитых впечатлений от всего того, чего на самом-то деле в этом мире пока никак, собственно, вовсе и нет.
Ну а его едва-едва малозаметные блики, безусловно, касаются всем своим ярким мишурным блеском разве что той относительно малой части от всего того совершенно как-никак необъятно же широко имеющегося народонаселения.
Хотя и явно тут есть чего-то, чему попросту должно было более чем конкретно и всеобъемлюще совсем уж объективно и вправду на деле оказаться понятно, а именно, что некогда нечто подобное всенепременно еще себя проявит разве что посреди самых простых житейских реалий, однако далеко не сразу и не везде полностью единовременно…
87
Вот коли сходу разом взять и подобного рода наиболее элементарный житейской пример; то для того, чтобы ярко горели все лампочки на новогодней елке, должна была оказаться цела вся же электрическая цепь, а не какая-либо сугубо разве что только самая отдельная ее часть.
Ну а иначе после той сгоревшей лампочки ток далее никак не пойдет.
И этак действительно буквально все начинается, а затем и завершается внутри каждой той конкретной и отдельной нашей собственной индивидуальности.
Однако никому бы при этом вовсе-то никак и близко не следовало именно этак чисто самого себя всесильно обожествлять, причем только за то, что он или она, будучи еще с детства к тому стойко приучены, сумели же приобрести внешний облик сочной и яркой высокой духовности.
А между тем будь обстановка в чьей-либо семье несколько так явно вовсе иной — и уж тогда вполне вероятно, что от всего этого их совершенно вот попросту безбрежного богатства чувств остались бы одни лишь жалкие, ничтожные ошметки.
88
Так что вовсе незачем кому-либо и впрямь до чего еще бестолково и бесцеремонно совсем на редкость откровенно уж более чем бессмысленно демонизировать людей, не получивших даже и самых элементарных знаний о хоть сколько-то правильном поведении в высококультурном обществе.
И то ведь, кстати, исключительно зловредная и совсем неприглядная неправда, что истинная чистота возвышенных помыслов всецело удесятеряет силы по достижению каких-либо благих и высоких целей, поскольку в более чем наглядно очищенном «от всяких примесей житейского ума» виде, она их разве что на редкость отравляет жесточайшей жестокостью, причем ранее никогда невиданной…
А между тем для доподлинных, а не липовых перемен в области духовности в гору вполне еще однозначно следует подниматься буквально-то вместе со всеми, никого при этом, не таща за собой одной лишь силою, яростно руководя всем этим процессом железной рукой…
А к тому же еще поначалу туда вот явно бы надо со всею той доподлинно твердой основательностью, как есть и вправду всячески постараться действительно взойти истинно самому и не в одних лишь своих более чем безмерно наилучших и близко этак никак нисколько не житейских помыслах.
Причем для всего того окажется и близко никак вовсе еще не достаточно до чего попросту наспех всецело изменить всю свою душу, дабы ее чисто внешняя сторона и вправду ведь стала на редкость так полностью чистой и доброй.
Поскольку крайне при всем том еще окажется важным вовсе-то никак и близко не утратить самую доподлинную связь с грязной и болотистой почвой, что всегда располагается у нас под ногами, и пренебрегать ею вовсе-то никому и близко уж как есть, явно этак нисколько не следует.
89
Однако когда те широко образованные люди чересчур ведь буквально всею душою разом склоняются над страницами ни с чем иным и близко никак несопоставимо светлых книг…
Нет уж совсем не иначе, а от подобного рода занятий внешний мир в их весьма благонравном сознании сам по себе более чем внезапно становится одной лишь трафаретной заготовкой мира подлинного и грядущего, до которого как оказывается и впрямь-то рукой подать, только и надо вериги прошлого оземь обрушить — и всего делов.
А между тем, коли чего при всем том и вправду на деле, а не на словах уж действительно вот разом измениться, так это только-то вся та и впрямь до чего на редкость незатейливая геометрия всякого общечеловеческого бытия.
А как раз-таки потому все ведь то, что до сих самых пор было одним уж естественно только разве что полом, ни с того ни сего в единый миг еще оборачивается тем самым до чего высоченно мрачным потолком.
Причем ему и вправду всецело отныне надлежало уж стать тем самым с ног на голову полностью этак злокозненно же смело и слепо раз и навсегда перевернутым чисто большевистским житием-бытием.
Причем, кстати, нисколько и близко, то не иначе, а все это некогда произошло разве что исключительно во имя тех навеки вечные всем тем простым человеческим разумом и сердцем истово как есть ядрено же проклинаемых «краснознаменных идеалов».
А между тем то еще вполне может остаться и близко никак совсем незамеченным для всех тех великих специалистов в области самого же чудовищного раскабаления извечною и тяжкою своею юдолью забитых и невежественных масс…
И тут непременно бы надо тем еще самым недобрым словом разом-то вспомнить всех тех господ прекраснодушных фанатиков, попросту взявших себе на щит все те изящно так внешне позолоченные принципы слащаво возвышенного книжного идеализирования, всей той сколь беспардонно уж только разве что самой вот по себе и существующей внешней действительности…
А именно этак и вполне реальное зло посеять будет нисколько и близко никак уж совершенно не долго…
И ведь всем им подобным именно на яву сколь многозначительно попросту грезится, что сама та чистота высоких духовных помыслов и изумительно светлых чувств попросту вот заранее предрешает нисколько неотложную величайшую грядущую победу вселенского добра над тем, пусть и необъятным, однако разве что по всяческим темным углам, злосчастно прячущимся злом.
90
А между тем всякое, то на редкость зловредное социальное зло можно разве что вполне уж разумно и крайне так постепенно до чего всецело затем изжить, однако как есть всеми силами его искоренить совершенно ведь ни у кого и никак вовсе-то нисколько, затем уж вовсе не выйдет.
И все, то и близко никак не злонамеренно невежественное собственничество чего-либо путное когда-нибудь, в конце концов, уж обязательно сколь еще сердечно и ласково все-таки породит.
Да только тем до чего как есть неимоверно чудовищным порывом полностью его истребить никак не вместе со всеми его и впрямь-таки подчас совсем же безвинно наивными носителями практически нисколько-то вовсе совсем и невозможно.
А между тем всем тем невозмутимо самовлюбленным нигилистам Базаровым, да и вообще всяческого и совсем уж иного рода идеалистам самым этак доблестным потребителям плодов духовности, сколь и впрямь-то верно чудится в той-то самой неимоверно далекой дали…
А чего это именно им там более чем и впрямь-таки зримо же видится?
Да вот ведь то самое великое светопреставление, что раз и навсегда довольно вскоре положит конец всему тому темному прошлому, послужив при этом наиболее безупречно верным путем всего того невозмутимо последовательного изведения всех тех крыс, что сколь беззаботно ныне копошатся в буквально этак попросту никак уж необъятной общественной клоаке.
91
И, главное, все те, кто этаким небезызвестно благим делом и вправду еще вскоре займутся, всенепременно окажутся явно превыше всякого правого или неправого правосудия.
И произойдет это все подобным образом разве что потому, что эти считай ангелоподобно суровые деятели вселенского добра до чего, безусловно, осуществят тот самый «наивысший суд» над донельзя гадким и омерзительно скотским недобром, именно по самому исключительно суровому наущению всей своей на редкость кровоточащей пролетарской совести.
А между тем где-то глубоко, глубоко внутри их душ явно имелось как есть еще самое так более чем на редкость очевидное сходство со всеми теми наиболее наихудшими из всех тех былых и раз и навсегда как есть канувших в лету повелителей серых масс.
Зрелища стали совсем другими, но титул императора никак не был при этом упразднен, а только лишь разве что совсем этак по-иному ныне переименован.
И вместо арены римского амфитеатра в большевистской России некогда более чем откровенно проводились всякие открытые политические процессы, но все это была разве что одна лишь дань новому времени и никак не более того.
Однако до чего многие простые люди во всех тех чудовищных веяниях нового времени были вовсе ведь и близко нисколько не виноваты, раз жили они именно той чисто своей житейской жизнью, а той краснознаменной политикой их разве что оплели, словно бы все ближние и дальние периметры существующих границ колючкой.
И, кстати, наиболее стоящая первопричина почти уж всякого (не хитроумного) злодейства зачастую всецело заключена в одном лишь немыслимо до чего и поныне самом так беспредельном невежестве всех тех, кто подчас именно до чего еще подневольно принимают в нем все, то исключительно на редкость непосредственное и прямое участие.
И поскольку все это так, а никак не иначе, то это как раз именно невежество и надо бы всячески и повсеместно всеми путями искоренять, прибегая к насилию разве что там, где слова совершенно бессильны или никак и ничем они вовсе вот не помогут хоть сколько-то смыть нанесенное кому-либо чудовищное оскорбление.
92
Ну а сколь безответственно вообразить весь этот мир в качестве немыслимо грубой заготовки, что и впрямь-таки вскоре сумеет на редкость толково, затем оказаться верной рукою уж единым так духом раз и навсегда быть без году неделя обточена…
И главное, все это полагалось, осуществить нисколько никак и близко вовсе-то не раздумывая, а именно разве что только лишь исключительно до чего же всецело сколь явно так наобум.
Да и прийти ко всему тому, как оказывается, было возможно, разве что только при всем том самом этак непосредственном посредстве всего того, как есть на редкость ведь неистово же клокочущего благосердечно радостного житейского хотения.
Причем сколь и впрямь-таки все это было до чего еще однозначно полностью и во всем самой неразрывной нитью связано как раз-таки именно с процессом мысли великих мудрецов, что на редкость яростно абстрагировались от всяческой скверны, донельзя же опостыло для них повседневной общественной действительности.
Да и вообще среди всяческих праздных философов всегда уж хватало и таких, что, создавая свои трактаты, попросту сами и выдумывали весь тот чисто их «внешний» подлунный мир.
Ну а их весьма всесторонне просвещенные почитатели уж сколь изумительно как есть, всею душой на редкость так немыслимо во всем расстарались истинно верно и на совесть полностью ведь более чем ответственно подогнать все те реалии жизни к чьим-либо личным совершенно блажным о них иллюзиям и фантазиям.
И они и вправду были сколь изумительно готовы неким тем оглушительно мощным залпом сразу из всего того, что только вообще хоть как-либо смогло бы, неистово выпалить холостой дым в сторону всего общественного зла именно в единый миг с ним сколь безвременно и сурово раз и навсегда попросту совсем ведь покончить.
А между тем подобного рода всецело утопических взглядов могут придерживаться одни лишь те люди, что и впрямь-таки в упор во все глаза так и глядят на крутой серпантин, ведущий почти вертикально вверх в то самое никак совсем ни для кого из нас вовсе-то пока нисколько и близко неведомое грядущее…
А между тем вовсе вот никак оно не обязательно, что нам действительно явно еще некогда действительно предстоят как раз-таки именно те сколь же необычайно светлые дни.
93
Хотя уж на самом-то деле на наш сегодняшний день, безусловно, этак полностью ясно стало разве что именно то одно.
Никаким тем вовсе не в меру донельзя абстрактным теоретическим выкладкам вообще ведь и близко нельзя доверять, по крайней мере, пока не были они вполне полноценно и всерьез проверены на обыденной житейской практике, которая между тем и должна была стать тем еще неизменным мерилом буквально-то всему на всем этом белом свете.
И, само собой, то, как есть уж никак оно вовсе-то совсем неотъемлемо, что та самая трехмерно реальная жизнь всегда еще всецело потребует всяческих тех исключительно же верно и сколь на редкость четко и ясно во всем обдуманных и полностью взвешенных решений.
Причем как раз-таки только вот потому, что народы мира совсем не чьи-то лабораторные крысы, а тот, кто разницу между тем и другим нисколько носом не чует, тем более одних лишь великих бед совсем этак несуразно, затем еще сотворит.
И ведь ясно как Божий день, что когда в воздухе беспрестанно и омерзительно запахнет дымом и порохом, все те блистательные либеральные мыслители сколь еще пламенно всею гурьбой разом и устремятся «к спасательным лодкам до чего беспрецедентно «сматывая удочки» с Титаника всего своего как есть навеки отныне безвременно прежнего, былого безрассудства.
94
А именно это как раз-таки и случилось в то самое время, когда их огромный пароход светлых мечтаний вдруг в два же счета разом так налетел на огромный айсберг кровавой российской смуты.
Ну а до всего этого они разве что только и соизволили мирно и упоенно почивать на лаврах грядущих светлых времен, а уж спали они как раз-таки тем крепким сном, вовсе-то никак не примечая, как на их совершенно беззащитную страну медленно, но верно надвигается ледяная гора абсолютной анархии и полнейшего беззакония.
Тем самым истинно достопочтенным дореволюционным интеллектуалам всегда ведь был вовсе же безупречно до чего еще наглядно полностью приметен один лишь тот розовый туман буквально-то неминуемого грядущего блаженства, а потому и витали они в облаках всего своего совсем же нисколько не в меру очаровательно искрящегося дивным светом сияюще-восторженного оптимизма.
Причем этот их сургучно ликующий взгляд на жизнь и близко-то никому из деспотически слепо предержащих кнут тогдашних сатрапов вовсе так никак попросту не мешал, да и ни в чем он и близко совсем не тревожил все то, как есть донельзя казенное бездушие абсолютно безнравственных, всласть упивающихся всей своей властью чинуш.
95
И вот наступили они… — те самые сколь этак весьма долгожданные перемены во всем том доселе крайне затхлом политическом климате…
Да только обещанного потепления, ласки, вящей заботы о народе и близко никак вовсе-то тогда совсем не последовало, а, скорее, наоборот, на многих уж никак и близко совсем невоздержанных в своих возмутительно гневных словах умников так и подули в те времена ледяные ветры сурового заполярья.
Зато с некоей наружной стороны все тогда выглядело именно так чисто на загляденье вовсе вот попросту именно замечательно!
Однако все это была одна лишь та донельзя суровая мгла сколь этак плотно сомкнутых век, тем самым блестяще и вправду ведь на деле создающая всяческие совсем же ничтожные блики всяческих тех восторженно слащавых иллюзий…
Сначала люди вовсе уж на редкость безоговорочно обязывались верить во все, то истинно хорошее и светлое, что этак-то само к ним до чего еще вскоре и впрямь всенепременно разом нагрянет.
Ну а затем со всем тем попутным течением жизни и самым конкретнейшим знакомством со всеми ее вольными прихотями, они, в конце концов, до чего и впрямь-таки всецело изменяли все свое кредо на ретроградность и несусветную косность.
96
Фактически между молодой порослью российской интеллигенции и всем тем старшим, вдоволь уж пожившим свое поколением, неизменно имелась безнадежно гулкая разноголосица в плане и вправду самого еще «доподлинно верного и до конца во всем, как есть более-менее полноценно разностороннего понимания всех тех беспросветно от века еще пасторально обыденных российских реалий».
Да и вообще в умах тех более чем деконструктивно левых, дореволюционных молодых людей неизменно так всегдашне присутствовала именно та совершенно вот слепая, доморощенная убежденность в изумительно светлом грядущем родной отчизны.
Причем сами условия по осуществлению на житейской практике всего того, что на редкость ярко и чисто неземным светом всячески сияло из некой исключительно абстрактной книжной проекции, должны были сложиться — как раз-таки на почве истинно же сурового торжества всяческих благих идей.
Ну а эти самые на редкость прочные идеологические цепи «рая социализма» были некогда выкованы теми, кто жил заветными мечтами о великом грядущем ПРЕОБРАЗОВАНИИ ВСЕГО КАК ОН ТОЛЬКО ЕСТЬ РОДА ЛЮДСКОГО…
Причем, ясное дело, именно тем из их числа, кто и были сколь еще беззаветно же преданы всем тем неистово всеблагим принципам, где-то впереди сколь явно этак вполне отчетливо грезилась гиблая яма с осиновым колом для всего того прежнего общественного зла.
Поскольку всякое, то некогда ведь доселе бывшее людское существование фактически полностью только-то и являлось достаточно на редкость жалким подобием чего-либо доподлинно настоящего человеческого, а именно поэтому кое-кому и пришло в голову сколь основательно еще позаботиться о том самом исключительно ревностном насаждении саженцев будто бы и впрямь-таки весьма значительно лучшего грядущего.
97
Ну а в те до самого вот печального отчаяния темные времена сказочно лютого революционного просветления плоских и мелких душ крайне ведь на редкость совсем уж пустоголовых народных масс…
Причем первейшим образом как раз-таки в черном мраке на редкость верной отмены тех навеки ныне минувших в небытие некогда ранее бывших серых будней все нынешнее революционное настоящее яростно засветилось нетленным пламенем внутри остекленевших и бесслезных очей денно и нощно нашпиливающих живых людей на булавки чудовищных серийных убийц – сталинских диких невежд.
Они со всею страстью духа без сна и отдыха, пыхтя при всем том, словно тот еще паровоз, посменно сменяя друг друга, тяжко работали, именно дабы всему тому прежнему, непременно было сподручно разом и в единый миг навеки вечные вскоре, затем еще разом низвергнуться в тихую заводь самого так безнадежного небытия.
Ну или в качестве донельзя суровой альтернативы ему и самому от чистого сердца тогда предлагалось куда-либо сколь же неприметно и незамедлительно разом еще попросту рухнуть, а именно как раз-таки в ту более чем необъятно глубокую пропасть сущего забвения всего того как есть безрадостно разом вот ныне отмершего и былого.
И главное, как то само собой будет сколь вполне прозаически на редкость именно что полностью ясно - всему тому честному народу, было бы сколь этак спешно и безотлагательно вполне же и вправду вскоре суждено, мельком перекрестясь, с самой величайшей легкостью разом затем еще спрыгнуть в озеро величайшего и всеобщего райского блаженства.
Да только был там именно тот один лишь разве что сухой котлован, а самого ведь того озера не было и в помине…
А впрочем, довольно как есть малых размеров водоем там все-таки явно, что столь неотъемлемо действительно был.
Однако был он, как есть всецело предназначен как раз-таки для одних лишь тех и впрямь-таки ранее вовсе-то и немыслимых палачей, а также и всех тех пустоголовых трепачей, а всем остальным — кому кайло и лопату, а кому в лучшем случае закуток в большой общей квартире.
98
Ну а началось это все именно с тех до чего на редкость совсем отчаянно бесконечных прений о том, что такое-сякое самодержавное царство-государство у нас (как оказывается) совсем этак не более чем безнадежно обветшалое старье и буквально все в нем одна разве что до самой чрезвычайности никак этак нисколько непотребная скверна…
Ну а всему своему родному народу та вконец уж насквозь прогнившая власть попросту и близко совсем никак значится, не дает той еще изначально уж, словно бы как есть на блюдечке ему от века положенной свободы.
Но ныне-то, ей сколь безумно и впрямь-таки радостно довелось, как есть совсем вот разом причалить и к нашему и вправду на редкость до чего только относительно дальнему берегу…
Ну а началось все это как и понятно с того самого престольного града на Неве.
И какие это на редкость уж до чего вовсе необычайные чаяния и восторги и вправду в том самом начале имели место по ее исключительно так великому случаю — то была более чем победа…
…то был яркий свет после столетий глубокой подвальной тьмы…
Вот как описывает писатель Марк Алданов те события, что имели место в Москве после того, как трижды несчастливого монарха, и впрямь же вконец раздавив всю его волю, именно что заставили отречься от престола целых 300 лет до того правившей Россией царственной династии.
А ведь ему, между прочим, попросту никак вот совсем не повезло с женой, сыном и отцом…
Марк Алданов, «Самоубийство»:
«Февральскую революцию почти вся московская интеллигенция приняла с восторгом: отцы и деды мечтали, наконец, сбылось! Простой же народ обрадовался гораздо искреннее, чем за три года до того войне».
99
Однако тот отчаянно горький по всем плодам своим, а все-таки для кое-кого никак не в меру сладостный день победы над давно будто бы отжившим свое царизмом был на редкость осмысленно, и четко всячески подготавливаем в течение довольно долгих десятилетий и не какими-то одиночками, а почти всем образованным обществом старой России.
Вот еще одно свидетельство Алданова на этот счет.
И речь тут идет как раз-таки об организации знаменитого ограбления Тифлисского банка, с истинно же воровской смекалкой на редкость умело обделанного до чего верно политически подкованной бандой Кобы Джугашвили.
Алданов, «Самоубийство»:
«Чиновник едва ли был подкуплен или запуган террористами, — они этим не занимались, никому денег не обещали, да и в свой карман, в отличие от многих других экспроприаторов, не брали: все отдали партии. Вероятно, чиновник тоже ей сочувствовал или же ненавидел правительство, как большинство населения России».
Вот только разве что именно тут в самом конце большой писатель явно так несколько привирает, а впрочем, если он и лукавит, то ведь делает он это почти бессознательно, вполне возможно, про то нисколько вообще никак и не ведая.
Он-то, в сущности, тот же интеллигент старого дореволюционного закала, что и все другие люди его времени.
100
Большинство жителей той России были людьми необычайно наивными и невежественными, в вопросах политики почти ничего или тем паче совсем уж никак ничего и близко вовсе ведь нисколько не смыслящими…
Сущую непросвещенность простого народа до чего еще отчетливо и точно отобразила Евгения Гинзбург в ее великого мужества романе «Крутой маршрут»:
« — Так-так… Вот и про меня, вишь ты, наговорили. И прописали: трахтистка. А ведь я — веришь, доченька, вот как перед истинным — к ему, к окаянному трактору, и не подходила вовсе. И чего выдумали -"трахтистка"… Да старух и не ставят на трактор-то…»
101
А большую политику товарищи большевики уж до чего явно, фактически разом превратили в то совсем на редкость единственное средство вполне ведь полностью надежного порабощения до чего как есть необычайно так разноликих народных масс.
А самое, то, крайне на редкость и вправду уж вполне еще наглядное производное подобного рода самого так необычайно большого успеха и оказалась до чего безнадежно крайняя политизированность всей той никак немалой прослойки общества, что и по сию пору все также живет точно теми имперскими иллюзиями…
А та, еще дореволюционная интеллигенция истинные интересы своего народа вообще понимала, куда только значительно хуже, нежели чем даже нынешние и сегодняшние мудрые интеллектуалы, а как раз потому она, уж так и, обливаясь слюной восторженности, сколь вот приторно и сладостно о нем разглагольствуя, довольно-то частенько принимала саму себя за него.
Ну а в тот самый момент, когда безрадостно и тоскливо целый век до того бесцельно выжидаемое чудо совсем ведь внезапно и вправду на деле все-таки разом уж приключилось по всю эту нашу донельзя грешную душу…
Вдруг ни с того ни сего разом и оказалось, что подлинное лицо народа — оно-то на деле беспощадно и неприглядно вовсе еще совсем никак непривычно совсем иное…
И столь оно и впрямь-таки отвратительно, гадко и безобразно (в момент до чего лютой и самой еще отчаянной своей осатанелости), что на него и смотреть было вовсе никак нельзя без сущей окоченелости до самого уж исподнего своего нутра.
Совсем этак вовсе нетрудно себе представить реакцию человека, живущего принципами, догмами, идеалами, при том самом вполне однозначно и вправду так самом-то более чем нечаянном своем столкновении с тупой и напрочь обессмыслившейся толпой, вполне однозначно жаждущей разве что лишь того одного…
А именно — разорвать бы кого-нибудь на самые мелкие куски, ну а кого, им то уж было не так ведь действительно хоть сколько-то на деле и важно.
102
Однако все те самые наиболее конкретные свои очертания этакое сколь отчаянно бесчеловечное устремление приобрело, как раз-таки от всех тех патетических возгласов всяческого рода любителей несносно покивать на необычайно «высоченные стены Бастилии», которые всем нам всенепременно уж точно бы надо более чем обстоятельно и впрямь-то единым ударом навек ныне полностью разрушить…
А между тем все те исключительно ведь самые непосредственные события имели место разве что из-за той весьма и весьма на редкость исконной безыдейности серых масс, вовсе-то никак не возглавляемых никем иным, кроме тех еще серых подпольных крыс.
Из той самой откровенно серой породы, которой, если и было вообще чего только в охоту, так это разве что совсем уж безумно и весело досыта как есть разом натрескаться всем, тем чисто даровым общественным сыром.
103
И где это вообще была та умственно развитая и житейски сметливая интеллигенция, когда ей и вправду было именно, как штык до чего и вправду всецело еще надобно сколь уж значительнее и обстоятельнее всецело начать просвещать народ знаниями, да и всячески всею душой бестрепетно поспособствовать именно его, куда относительно большей грамотности?
Ну да она как есть, более чем бесподобно на редкость уж ласково всегдашне ведь стремилась его просветить всеми теми сколь донельзя многозначительно суровыми воззваниями, дабы хоть сколько-то затем его приподнять на борьбу за все, то светлое и всецело исключительно уж и вправду более чем невообразимо так абстрактно хорошее.
А между тем жила она тогда в том самом чисто своем собственном доподлинно ею как свои пять пальцев изведанном мире радужных грез, а потому и радела она лишь за то, что в действительности по-настоящему до конца понимала, мол, дальше так жить нельзя, и все тут!
Должны были именно что сами собой сколь незамедлительно разом нагрянуть все те великой отрады славные перемены в том истинно навеки вечные и впрямь-то крайне кое-кому отныне полностью ведь на редкость совсем опостылевшем облике, всего того как он ныне есть исключительно же весьма стародавнего патриархального общества.
Ну а поскольку нечто подобное было ему вовсе-то и близко никак не по силам, да и нисколько критически совсем не по нраву, то, чего это там вообще греха таить, мы его попросту силком взнуздаем, да и ко всему тому смело так радостно принудим.
А коли, кто всею силой духа вполне всерьез еще тому воспротивится, то вот пусть он именно уж сам на себя тогда и пеняет.
104
Да даже и промеж собою по уму обо всем том действительно вполне здраво договориться, куда это вообще ныне путь свой держать и вправду, собственно, далее будем…
Нет уж, всем тем большим интеллектуалам того времени было как есть нечто подобное вовсе-то никак совсем не по силам.
А между тем сущая разобщенность интеллектуальных вождей нации в смутное время — это ведь все равно, что во время пожара на судне до чего еще безнадежно вовсю обрекать пассажиров на пассивное выслушивание бесконечных дебатов команды — кому и чего надобно бы разом незамедлительно делать, да и куда только вообще затем идти…
И достанет ли у них вообще сил действительно вдумчиво отреагировать на совершенно бессмысленные теоретизирования о самих, так сказать, наилучших принципах тушения пожара?
Пассажиры горящего судна обязательно встанут на сторону и будут отчаянно всеми силами жестоко поддерживать, ясное дело, как раз уж того, кто на деле окажется, более чем немыслимо яростен, а еще и крайне во всем отчаянно демагогичен.
105
Поскольку именно подобного рода деятели и сумеют максимально же истерично, а также и более чем утопично сколь этак запросто более чем на редкость невозмутимо и радостно именно ведь во всеуслышание наобещать до чего, несомненно, лишь разве что намного поболее всех тех прочих прагматичных и трезвых.
И сколь неизменно все те яростные ревнители ядовито серой демагогии искрометно ликующе весьма и весьма до чего еще пренебрежительно при этом относятся буквально ко всякому вовсе-то уж явно совсем этак полностью стороннему им здравому уму.
Попросту сколь и впрямь на редкость вовсе безоглядно и безапелляционно навязывая как раз-таки чисто свою собственную оценку всего того катастрофически происходящего на палубе объятого пламенем корабля.
И ведь никак и ничем не поможет, всем тем сколь уж откровенно трезвомыслящим людям все, то истинно неизменное более чем строго прагматичное их следование практической сметке, а не одному тому самому отчаянному — а также, в конечном итоге, попросту как есть более чем отъявленно паническому — инстинкту.
Ибо люди в припадке жажды спасения именно только лишь своего собственного бренного существования очень даже быстро порою довольно-таки заметно теряют всяческий всецело свойственный им в обыденной и житейской обстановке здравый и светлый ум.
И главным, тут будет еще и то, что все те на редкость озлобленно ощетинившиеся завзятые горлопаны, сколь и впрямь-таки совсем же непременно весьма ответственно разом во весь свой зычный голос тогда загалдят со всею той совершенно обезумевшей от страха толпой на одном и том на редкость развязно скотском языке.
106
И вот как более-менее четко и ясно описывает предреволюционные годы Пьер Жильяр; и очень на то весьма ведь похоже, что довелось ему быть не только превосходным учителем царских детей, но и простую Россию этот человек понимал, в отличие от абсолютного большинства интеллигентов, на ее земле разве что ненароком случайно родившихся.
Поскольку всем своим духом все эти люди явно сжились со всею той ей некогда более чем совсем редкость полностью чужеродной культурой.
Пьер Жильяр, «Император Николай II и его семья»:
«Положение Царя было чрезвычайно трудно. Для крайних правых, видевших свое спасение в соглашении с Германией, он был непреодолимым препятствием, которое нужно было устранить, чтобы заменить его другим монархом. Для крайних левых, хотевших победы, но победы без Царя, он был препятствием, которое надо было уничтожить посредством революции.
И в то время как эти последние, усиленной пропагандой в тылу и на фронте, старались подточить основы монархии, бессознательно играя, таким образом, в руку Германии, умеренные партии заняли положение самое опасное, но наиболее свойственное русскому характеру, тому славянскому фатализму, который заключается в ожидании событий и в надежде, что сила Провидения направит их на общее благо. Они заняли позицию бездействия. Они ограничивались пассивным сопротивлением, не понимая, что, действуя так, парализуют страну.
Что касается широкой публики, то, не отдавая себе в том отчета, она стала послушным проводником германских происков. Самые удручающие слухи воспринимались и разносились ею, создавая в тылу противомонархическое и пораженческое настроение и атмосферу недоверия и подозрения, которая не замедлила отразиться на фронте. Каждый наносил свой удар топора, подрубая главное стропило здания, которое шаталось, и никто не подумал вовремя подставить подпорки, которые помешали бы ему рухнуть.
Было сделано все, чтобы вызвать революцию, и ничего, чтобы предупредить ее последствия. Забыли, что Россия состоит не только из пятнадцати-двадцати миллионов людей, созревших для парламентарного строя, но заключает в себе также от ста двадцати до ста тридцати миллионов крестьян, по большей части необразованных и несознательных, для которых Царь оставался Помазанником Божиим, тем, кого Господь избрал, для направления судеб великой России. Привыкнув с самого раннего детства слышать поминание Царя на ектеньях и в самые торжественные минуты литургии, мужик естественно приписывал ему в своей мистически настроенной душе почти божественные свойства».
107
Да только кто это он такой?
И кем это он, собственно, был вообще всесильно назначен?
Да и по какому именно принципу был тот нынешний властитель действительно возведен в то наиболее наивысшее начальство…
Нет про то ведь простые люди в России и думать не думали, поскольку издревле были они, именно к тому и впрямь-таки всею непримиримо суровой силой как есть, более чем беспросветно приучены.
Никак не рассуждать о чьих-либо суверенных и незыблемых правах на престол, а всегдашне разве что всею душою боготворить надежу царя-батюшку…
И, кстати, всякому тому среднестатистическому обывателю в большую политику было лезть и близко уж никак вовсе ведь совсем не резон, да и вообще она ему, собственно говоря, была попросту явно так незачем.
Поскольку на кой это ляд она могла ему хоть на что-либо путное когда-либо еще, так или иначе, вообще уж сгодиться?
Тем более коли речь пойдет о чем-то до чего и впрямь-таки утробно внутреннем, но нисколько никак вовсе и близко при этом не элементарном.
108
Те люди, что во времена дикой и чудовищной смуты сколь же разом отчаянно исторгают из всего своего на редкость исподнего нутра безумно черной ненависти истины про весь свой горемычный народ, и близко подчас не понимают, что зарвавшаяся чернь — это попросту явный сброд, из всех тех наиболее темных углов враз повылезший.
А мирные граждане в подобные времена по всяким темным закоулкам разом еще до лучших времен все как один попрячутся.
И это как раз именно там и будут они тихо и в сущем оцепенении настороженно выжидать, пока все то беспутство само уж собой никак не пройдет и жуткое безвластие для них сирых, быть может, разом и навсегда тогда канет в небытие необычайно безумного прошлого.
Хотя с той еще неотъемлемо великой горечью учитывая все же ужасы сталинской зловещей эпохи, оно лишь разве что только-то тогда собственно вообще и началось.
Первые его дни — они тут совершенно никак и близко нисколько не в счет!
Да вот ведь про то многим представителям российской интеллигенции было попросту так совсем невдомек, поскольку жили они в своем собственном мирке, где в той уж до чего еще безупречно простой нереволюционной обыденности никаких острых углов попросту не было и в помине, впрочем, как и хорошо изведанных на практике горьких истин.
И именно в тот наиболее ответственный момент, когда надо было до чего еще жестко и беспощадно действовать, дабы никак не дать пустобрехам и горлопанам более чем скорехонько оседлать истинно многоликое народное движение, у господ либералов просто-напросто сами собой вниз опускались до того момента на редкость яростно вздымавшиеся к верху руки.
Поскольку они всего того как есть и знать никак абсолютно не знали и, главное, ни сном ни духом обо всем том вообще этак совсем принципиально уж вовсе и не ведали…
А впрочем, с какой это именно более-менее верной стороны им и вправду поистине ведь надобно было разом-то еще и впрямь сколь незамедлительно преступить к той самой процедуре, весьма и весьма до чего на редкость исключительно неотложного овладения всей той как она ныне есть глобальной ситуацией в целом?
Причем вполне твердой рукой это делать при всем том еще и надлежало, всецело этак разве что только и руководствуясь именно теми чисто ведь до конца полностью разумными принципами лечения всего того вконец же донельзя завшивленного, а потому и тифозного общественного организма.
109
При этом сколь вполне, то должно и естественно, что свой (из их же рядов) человек писатель Алданов ничего подобного явно этак никак и никогда совсем не напишет.
Нет, он только лишь довольно мягко подметил в своей книге «Самоубийство», что во время революции 1905 года интеллигенция как-то несколько «подрастерялась», хотя на самом-то деле она попросту никак не нашла себе место в этаком адовом круговороте событий.
Алданов, «Самоубийство»:
«Московская интеллигенция растерялась. Происходили если не бои, то что-то на бои очень похожее. На окраинах города трещали пулеметы, везде стреляли из револьверов. Улицы стали пустеть. По ним ходили, крадучись, странного вида люди, в большинстве в кожаных куртках, надолго ставших революционным мундиром».
А те, кто буквально из кожи вон лез, дабы создать все те надлежащие условия, чтобы тот вконец обездоленный и нищий духом народ во власть никак вовсе неосмысленно и полностью мнимо полез, — шкурников в чужой шкуре вообще этак нисколько совсем не понимал.
И даже начисто раскусив всю наглую лживость большевиков, их абсолютную под один карандаш заточенную демагогичность, он ведь все равно был никак ни в состоянии вполне осмысленно осознать, как это ему со всей той осатанело сумасбродной тарабарщиной на деле-то, а не на праздных словах и вправду надо будет максимально ещеумело бороться.
110
Марк Алданов в книге «Чертов мост» весьма же отчетливо обрисовывает и очерчивает весь ход своих неприглядно привязчивых мыслей, вовсе-то невесело рассуждая о сколь безалаберно духовном облике буквально всех тех извечных соискателей некоей абстрактной наивысшей справедливости.
Причем весь тот их внешний облик — ничего уж тут и близко нисколько не попишешь — при всем том своем более чем на редкость весьма различном национальном колорите практически всегда неизменно схож, если вообще не одинаков.
И вот они слова Алданова.
«Деятелей Неаполитанской революции Руффо хорошо знал и не относился к ним серьезно: все эти легкомысленные либеральные аристократы и богатые адвокаты-честолюбцы, по его мнению, ничего не понимали в жизни.
Они расшатывали государственность, не зная цены ее. Они шутили с огнем и наконец дошутились до пожара, не имея представления о том народе, которому якобы хотели служить: на самом деле, по мнению Руффо, люди эти никому служить не хотели, а просто плохо подражали чему-то, никогда нигде не существовавшему, тешились либеральными и революционными словами — приобрели к ним неискоренимую привычку с юношеского возраста, и особенно за десятилетие с 1789 года; они обманывали не только других — это Руффо мог и понять и простить, — они себя обманывали по природной умственной лени. Вся их жизнь была сплошная внутренняя ложь, не тот государственный обман, который лежал в основе его собственного мрачного понимания жизни, а ложь наивная, бессознательная, детская, противная ему во взрослых людях».
Они были совершенно чужими своему народу и действительно как есть и впрямь-таки беспочвенно верили во всякие дешевые и утопические сказки обо всем том грядущем бесклассовом рае…
111
А уж для крайне-то извечно беспечного и простоватого народа всяческие гаврики, облаченные по-первобытному в шкуры, и были до чего еще вполне во всем однозначно полностью ведь в доску (крышку гроба старого режима) именно так во всем явно свои.
Ну а потому и принимал он их никак не за чужих, а как раз-таки за тех долгожданных, фактически кровно ему родных освободителей из всех тех до чего еще липких тенет прежнего тысячелетнего рабства.
А между тем в том истинно так бесконечно далеком пещерном прошлом нисколько не было ничего такого более чем однозначно действительно же хорошего.
Эпос про счастливую первобытность — это всего лишь сама по себе сущая воплощенность истой идеализации всех тех давно ушедших времен, и нисколько того совсем вовсе-то и не более.
Но зато нисколько тогда не было всего того бескрайнего и всецело удручающего либеральные души всеобъемлющего угнетения весьма этак несчастливых народных масс, а это между тем и есть самая неотъемлемая часть мышления всякого восторженного либерала — взять, да ничтоже сумняшеся полностью ликвидировать то самое до чего еще беспримерно злющее угнетение народных масс.
112
Хотя на самом-то деле его во всей той и поныне до чего на редкость суровой всеобщей действительности и вправду возможно будет вполне надежно ликвидировать разве что лишь вместе со всеми теми самими же массами, поскольку издревле они неизменно были покорны буквально всякой своей грядущей судьбе.
Во всяком случае, именно этак оно всегда и было, и вовсе неважно по чьей это, собственно, воле — законных монархов или тех еще самопровозглашенных и самозваных лидеров…
Причем даже и на необитаемом острове, где совсем этак не по своей воле вдруг явно окажутся разве что лишь три человека, всенепременно вскоре отыщется место и тому самому донельзя беспринципно подлому угнетению.
Нет, конечно, в том самом, безусловно, вот довольно-таки пока далеком и весьма во многом относительно, как есть более-менее чистом и светлом ином грядущем, у всего того нового человечества обязательно еще всенепременно найдутся вполне должные силы, дабы посильно создать принципиально иную систему межличностных взаимоотношений.
Но главное, выглядеть все это тогда будет исключительно ведь совсем иначе, нежели чем та кривой молнией в грозовом небе революции яростно промелькнувшая, чудовищно прекрасная и гибельная абстракция…
Этот огненный пунктир разве что сурово опалил всю ту долгими веками безвременно же одинаково существующую действительность, однако сжечь все мировое зло был он при этом совсем ни в какую не в состоянии, раз довелось ему оказаться на самом-то деле всецело составленным именно из всего того в нем наиболее демонически наихудшего.
113
Да и вообще разве, хоть сколько-то кому-либо некогда сподобится действительно же значительно улучшить всю общественную жизнь в том-то самом и вправду до чего еще объективно обозримом из нашего сегодняшнего дня ближайшем грядущем?
Однако сколь неуемно хотят всяческие либеральничающие буржуи (а в глазах черни всякий человек, более-менее прилично одетый, — уже буржуй) именно так и впрямь до чего еще немедля буквально все на этом белом свете уж в единый миг всеми силами более чем непременно полностью и всецело разом переменить.
Ну а главное, нечто подобное им уж и вправду желается осуществить исключительно на редкость вовсе незамедлительно, а то, видите ли, кусок жирной баранины им нисколько-то в горло совершенно не лезет.
Ну, а про то, что вскоре явно еще затем наступят времена сущего людоедства, причем как эмпирического, да так, между тем, и самого что ни на есть полностью буквального…
Нет, уж им про все, то именно загодя, и не могло быть хоть сколько-то до чего верно, как есть и впрямь-то оказаться, более чем совсем этак доподлинно ведомо.
114
И ведь буквально все дикое неприятие серых дореволюционных реалий было целиком и полностью построено на одной лишь ласково пресыщенной удобствами чьей-то вот чисто личной жизни, которой только разве что и не хватало всего того необычайно яркого света тех вовсе несоизмеримо ни с чем прошлым сладких новых времен.
Ну а всему тому треклятому отчаянно злосчастному самодержавию и впрямь-таки ныне предстояло в чьих-то глазах вполне еще всерьез держать ответ за то самое и поныне никак не исчезнувшее темное царство вековых и застарелых пороков.
Да только между тем они в чьих-то глазах, ясное дело, были той еще неразрывной нитью всецело увязаны с одним лишь и только сколь на редкость более чем беспросветно тягостным существованием в те самые исключительно бесславные времена вконец донельзя раз и навсегда прогнившего былого строя.
Ну а в том самом-то как есть истинно конечном своем итоге, именно в результате всех этих благих мечтаний в ореоле величия абсолютной власти и оказался человек, вполне уж на деле полностью консолидировавший в самом себе все старое хрестоматийное зло всех тех былых и прошлых времен.
Святослав Рыбас, «Сталин» (серия ЖЗЛ).
«Свой изумительный талант революционера доказал всем своим руководством революцией, лишь по видимости основанном на учении о классовой борьбе, на самом деле проистекавшим из понимания исконной, хоть и дремотной, вражды русского народа не столько к кулаку и толстосуму, сколько к барину, то есть человеку, быть может, и небогатому, но носящему пиджак и воротничок, читающему книжки, живущему непонятной и ненужной народу жизнью».
Вот оно, значится, для чего это только и надо было всеми-то силами, и впрямь-таки расстараться сколь необъятно же вдохновляясь благороднейшим духом светлой идеи?
Однако может, все это было сделано разве что лишь только затем, дабы на овощной базе гниющий картофель сортировали именно так представители всяческих интеллектуальных профессий?
Знамо дело, в советской стране и интеллигенция будет вполне еще однозначно разве что лишь во всем только своя — доподлинно чисто же пролетарская…
Вот она, частушка, взятая из книги Алданова «Самоубийство».
«В Европе сапожник, чтоб барином стать,
Бунтует, понятное дело.
У нас революцию сделала знать,
В сапожники, что ль, захотела».
115
И то уж точно та самая на редкость как есть всецело вот самая чистейшая житейская правда!
Да только далеко еще вовсе нисколько не вся!
Поскольку речь тут шла совсем не только об откровенно явной поддержке революционеров со стороны всяческих либеральных кругов высших классов и интеллигенции.
Нет и люди очень даже зажиточные (а в особенности старообрядцы) тоже были нисколько не против той еще истинно щедрою рукой раз за разом сколь еще прилично отстегнуть денег на важные нужды грядущей революции.
Хотя, на деле малообразованные толстосумы, наверное, всего-то чего захотели — так это разве что на всякий случай откупиться, тем самым, очевидно, надеясь снискать к себе в будущем хоть какое-либо снисхождение со стороны грядущих правителей России, если те все-таки исхитрятся прибрать к своим обагренным кровью ладоням буквально всю в стране номинальную власть.
Вот чего именно про все это пишет большой писатель Марк Алданов в книге «Самоубийство»:
«Никогда никакие революционеры подобными делами не занимались и не могли заниматься, да и не в их интересах было бы убивать Савву Тимофеевича, который их поддерживал. И полиция давным-давно знала, что он дает деньги на революционное движение, и его не трогала, как не трогает и других богачей, тоже дававших на него деньги, хотя и гораздо меньше».
Но меньше — это тоже не рубли и не тысячи, а сотни тысяч, пусть и не единовременно.
Правда надо бы тут снова еще и еще повторить, что у таких богачей как Савва Морозов были чисто уж сугубо свои и очень даже на редкость весьма серьезные причины всячески помогать революционерам, будучи старообрядцем он всею душой люто ненавидел московскую власть.
Ну а как раз-таки в связи с тем на редкость ведь верно еще поспособствовать ее грядущему свержению, этот крупный промышленник и впрямь-то, пожалуй, на деле считал тем самым всецело истинным долгом всей своей и близко нисколько никак нелегкой же жизни.
И был он разве что именно тем наиболее богатым старообрядцем, да только кроме его самого и людей его круга были и многие другие тоже явно дававшие деньги из тех или иных побуждений.
116
А что в результате?
Из того же, вышеуказанного источника:
«Рассказал анекдот о другом либеральном богаче, дававшем деньги на революцию и ставшем в 1917 году министром:
…Мне говорили недавно, что, когда он после октябрьского переворота был посажен в Петропавловскую крепость, то его встретил сидевший там бывший царский министр юстиции Щегловитов и сказал ему: "Очень рад вас тут видеть. Я слышал, что вы истратили несколько миллионов на революционное движение? Но я вас сюда посадил бы и бесплатно”».
Но все это было, конечно, вовсе-то и близко совсем уж нисколько вовсе не так!
При царе батюшке бесплатно давали разве что одну ту на редкость и впрямь-таки до чего еще весьма вот относительно легкую ссылку в село Шушенское и кормили там вполне по-царски — можно даже сказать, совсем на убой.
117
Однако нечто подобное, ясное дело, если и вправду кого и касалось, то разве что именно тех никак и близко вовсе не в меру до чего воинственно либеральных интеллектуалов, с которыми в царской России очень уж изысканно и никак этак нездраво сколь навскидку удивительно так нежно тогда действительно цацкались.
И, наверное, все тут дело было именно в том донельзя как есть весьма предосудительном намерении царской власти, всегдашне в пол так и, отбивая при этом поклоны всячески же расшаркиваться пред всем тем просвещенным миром, до чего и впрямь-таки весьма этак сколь навязчиво ему, демонстрируя весь свой безмерно великий либерализм.
И это как есть совсем несмотря на явное сохранение всех тех до чего же весьма и весьма стародавних и эпохальных традиций того самого до сих самых пор вовсе-то и близко никак не отмершего в России Средневековья.
Что вот касаемо всяческих инородцев, а в частности евреев, то тут все более чем однозначно и вправду выглядело полностью так именно что совсем наоборот — царское правительство со всей ведь очевидностью считало своим долгом со всем неистовством весьма деятельно натравливать весь честной народ…
И в том ему со всею милостью Божьей более чем однозначно вполне еще представлялась истинная сила великого разума, безмерно подавляющего всеобъемлющее могущество вековой тьмы…
И наиболее отвратительным всему тому, как есть более чем до чего закономерным итогом, и стало самое откровенное разобщение в обществе, а точно также и сколь на редкость и впрямь-таки самое безусловное его отравление идеями вовсе этак совсем несносного и донельзя же отъявленного социалистического толка.
Ну а, кроме того, всякая бессмысленная травля довольно-таки быстро обращает ее донельзя злокозненных адептов в тех вполне полностью соответственно всему их нынешнему тяжкому и надрывному усердию исключительно обессмыслившихся скотов, попросту не умеющих ни почувствовать, ни хоть сколько-то вовремя остановить правильными словами пока лишь самыми-то отдельными искрами зачинающееся пламя кровавого бунта.
118
Ну а с другой, многозначительно левой стороны им будет сколь еще безотчетно и яростно противостоять та самая никак не в меру говорливая и безумно же слепо преданная всяческим красивым словесам братия чудных фанатиков, неизменно жаждущих самых скорейших и невпример всему тому ранее имевшемуся гиблому прошлому истинно радостных перемен.
Причем надо бы тут истинно разом заметить, что взаимное обострение ненависти промеж этих двух не так уж и противоположных, а куда вернее — взаимно игнорирующих друг друга сил явно произошла на почве яростных и бесчеловечных погромов, которые никогда бы не стали частью действительности, кабы, конечно, не откровенное науськивание царского полицейского аппарата.
И вот уж на редкость до чего только и впрямь правдивое всему тому явное свидетельство со стороны видного царского министра Витте Сергея Юльевича («Царствование Николая Второго»):
«"Погромщик по убеждению" — это уже не совсем точно. Трепов не был погромщик по любви к сему искусству, но он не исключал сего средства из своего политического репертуара и по убеждению прибегал к нему, или вернее, был не прочь к нему прибегать, когда считал cиe необходимым для защиты основ государственности, так как основы эти ему представлялись, как "вахмистру по воспитанию". С легким сердцем он относился только к погромам "жидов"; а разве он один так относился к сей кровавой политической забаве? А Плеве разве был против того, чтобы в Кишиневе, Гомеле и вообще хорошо проучили жидов? А графы Игнатьевы разве не питали те же чувства? А разве вся черносотенная организация, так называемый союз русских людей, не проповедует открыто избиение жидов, а ведь Государь призывал нас всех стать под знамена этой партии бешеных юродивых!!..
Когда мне самому приходилось Государю указывать на недопустимость подобных действий, Государь или молчал, или говорил: "Но ведь они, т. е. жиды, сами виноваты". Это течение шло не снизу-вверх, а наоборот, но только, конечно, по мере нисхождения принимало другие формы и другой объем.
Урусов, а затем Лопухин, разоблачили травлю евреев посредством прокламаций из департамента полиции.
Их рассказы немного преувеличены, но, в сущности, верны. Организация эта была сделана, во всяком случае, с ведома Трепова, и когда я, будучи председателем совета министров, узнавши о ней, ее уничтожил, доложив обо всем Государю, то не могу сказать, чтобы Его Величество этим открытием сколько бы то ни было удивился и возмутился».
119
А с чего бы это ему было вообще, собственно, возмущаться, а уж тем более до чего воинственно выступать сугубо так супротив?
Раз он и сам был на редкость ревностным сторонником режима всенепременного благоприятствования всем тем, кому безумно же радостно и светло и вправду вполне этак всерьез некогда возжелалось всецело же отравить все, то давным-давно назревшее новое — ядом старого, как и сам этот мир государственного деспотизма.
И надо бы именно то сколь еще безоговорочно при всем том буквально-то разом и вправду на самом ведь деле вполне полноценно разом заметить, что в том самом немыслимо яростном всему тому сопротивлении и зарождалась та безмерная жажда самых скорых и более чем на деле истинно бесславных перемен.
Причем нисколько никак совсем не к лучшему, а только лишь, безусловно, к самому разве что всецело наихудшему.
120
Словесное обличение и бичевание всей той на редкость и близко и впрямь уж совсем до чего этак нисколько «невзрачной» дореволюционной действительности кой-кому явно показалось сколь откровенно самой так беспроигрышной картой, несомненно, как есть наиболее наилучшим орудием построения новой, якобы и впрямь до чего еще значительно более светлой жизни.
А сам уж тот «светлый путь» к тому и близко никак пока неведомому, но сколь долгожданному счастью должен был, как оказывается, проходить через то самое безнадежно дикое насилие над всею той от века более чем беспросветно малопросвещенной массой простого народа…
Н а, кроме того, разом сколь многозначительно смыть кровью тиранов долгий позор веков — вот чего, собственно, и жаждало почти ведь все то тогдашнее просвещенное общество.
121
И ясное дело, что все это было на редкость так безотрадно замешано именно на одном том невозмутимо суровом агностическом неприятии всей той совсем допотопной действительности со всеми ее более чем многозначительно выпирающими наружу ребрами всего того и по сей день и близко-то никак не издохшего всею своею естественной смертью язычества.
И это как раз-таки оно и переменило суровый образ великих сил природы на некий тот весьма и весьма до чего всеобъемлющий лик, всех как они только ныне есть самых неотъемлемо благородных деяний рода человеческого.
Жалко только, что вышел он весь из себя эдакий на редкость сусальный, прямо-таки сахарный безо всякой тени всех тех тяжких еще адамовых грехов.
На фоне на редкость радужного восприятия тех наивысших благ, что уж и впрямь, непременно, сам себе вскоре подарит тот человек, что сухо и делово отвернулся от никогда не существовавшего Бога, безнадежно сам собой потерялся первобытный вандал с дубиной, что вполне этак являл безнадежно блеклый идеал истинного величия диких дохристианских времен.
122
Однако, между тем, и тогда его точно также более чем бессердечно угнетали — и никак, по сути, вовсе не менее всякого того нынешнего и сегодняшнего дня.
Разве что попросту, то были несколько иные факторы, совсем не те, что теперешние.
Да и нельзя, кстати, новую веру в добро и свет сколь и впрямь-таки до чего только опрометчиво выпестовать, как-либо заново попросту слепо окунувшись в то более чем неимоверно далекое прошлое.
А еще и близко при этом совсем не ведая того безупречно простого факта, а именно что довольно наспех лишившись всякого прежнего своего «НЕПРАВОГО» уклада, толпа до чего РЕЗВО повернет безоглядно вспять, а вовсе не вперед — и это также естественно, как и то, что вода неизменно выбирает себе наиболее легчайший маршрут.
Оклеветан тот прежний до чего же недобрый строй,
А вместо него разом так вскоре в единый миг появится — сатанинский другой.
И как тут, собственно, оно может быть хоть сколько-то вообще совсем уж иначе?
123
Клопы коммунизма, да и нацизма в придачу, — в общественном диване они-то как раз от беспрестанной и неуемной жажды общественной справедливости некогда, собственно, разом уж еще и завелись.
И именно эта бескрайне ведь беспочвенная вера во все те благие принципы спешного, а главное, более чем неизбежно (в теории) довольно-таки никак совсем небезуспешного переустройства всего того общественного бытия, и низвела до самых палаческих черт весьма и весьма многих людей, мечтавших превратить красивую сказку в истинный рай на этой земле.
Да и тем еще нелюдям с осатанело злой волей и более чем беспринципным, слепым желанием власти, было бы истинно во грех никак уж совсем не воспользоваться этакого рода неистово прекраснодушными праздными мечтаниями.
Тем более что были они полностью раз и навсегда именно так сколь напрочь всею же силой оторваны от всякой той всецело так наглядно и объективно существующей реальной жизни.
Ну а пристроиться у кого-либо весьма и весьма сколь колоритно и благоразумно строго за спиной, да и всецело более чем невозмутимо подхватив же флаги праздных мечтателей затем до чего яростно всеми так силами разом став во главе всего и вся…
Уж все это как есть до чего еще основательно и вправду во всем исключительно соответствовало тому самому крайне ведь важному и ключевому историческому моменту, а потому и было оно жизненно необходимым для всякого того дальнейшего духовного роста всего населения страны…
Да только может, все это было вовсе-то и близко уж совершенно не так?
Поскольку вместо того чтобы сколь неспешно в развалку и в разнобой и вправду ведь идти в то самое на редкость никак этак никому вовсе заранее неведомое буржуйское светлое будущее вся страна именно что попросту разом скатилась назад в эпоху серости и мглы давно на редкость ныне минувшего средневековья.
И до чего неисчислимо многие отчаянно лицемерные люди с черствой и черной душой довольно уж сразу влили свою нечестивую струю во все то немыслимо и нелепо разгорающееся пламя бесовской революции.
А впрочем, они вполне искренне весьма сокровенно вещали о том удивительно светлом и добром уж сразу так им всецело на редкость аляповато родном краснознаменном грядущем к коему буквально-то всем ныне, и надлежало с бравыми песнями отменно вышагивать, радостно шлепая босыми ногами в славные дни неких тех призрачно наилучших новых времен.
И почему бы им было никак вообще этого вовсе-то нисколько не делать раз вот именно наобещать всевозможные золотые горы — это и есть один из древнейших, словно сам этот мир, трюков всех тех липких к лохам, словно смола, кидал.
Да только нигде и никогда ранее не бывало настолько уж долгого по продолжительности и бессрочности яростного лицедейства, самого этак до чего гнуснейшего обмана, а в том числе и самообмана.
124
Ну а поводом для всего того невероятно длительного в историческом смысле сосуществования совершенно невообразимого по всем своим неописуемым масштабам террора, да и той безмерно безалаберной наивной веры в светлый завтрашний день, можно смело назвать донельзя затхлую духовную атмосферу всеобщей зачастую наращиваемой извне враждебности, что еще испокон веков главенствует на Руси.
И это именно она и послужила предтечей к тому совсем уж безумно чудовищному нагромождению лжи, а также фактически как есть более чем узаконено плановому уничтожению граждан, попавших на заметку к доблестным органам охраны власти от того до чего доблестно как есть именно так самого-то себя некогда и победившего простого народа.
И та революция нисколько не вырвала с корнем вовсе-то ничего из тех доселе бывших некогда, прошлых недостатков всего того еще дореволюционного общества.
Как то когда-либо было оно только прежде — вот этак и поныне то, собственно, и везде осталось.
Изменились одни лишь те презрительно и невозмутимо строгие начальствующие лица, и уж теперь в них действительно стало, разве что, куда поболее самой же отрешенной непринужденности и свободы, но никак не истинно так здравого и чисто житейского ума.
Причем внутренне совсем ничего не изменились, поскольку старые принципы жизни изымаются из обращения при помощи одного до чего взвешенного и детального самого вот прагматичного воспитания, а потому старое холуйство оно и в революционную эпоху разве что сколь многозначительно затем дико преумножается и преображается в некие подчас самые отчаянно первобытные формы.
А еще и все то вширь и впрямь как есть совсем до чего необъятно так истинно бескрайнее течение жизни в то самое будто бы необычайно новое время при тех чрезвычайно уж повседневно жестоких и безжалостных порядках разве что лишь явно приобретает значительно поболее жесткий и въедливый характер.
И так ведь оно практически везде человек — он никто и ничто, пока у него в руках не окажется, пусть и самого малого реально работающего рычага власти.
И вот стоит кому-то совсем невзначай им обзавестись, и все, милости просим: подавляющее большинство окружающих того человека людей сразу так начинают перед кем-либо тем разом заискивать, расшаркиваться и низменно пресмыкаться.
125
Вполне уж естественно, что это донельзя развращает буквально всякую, а в том числе и самую чистую так и искрящуюся своим собственным светом благую душу, а точно также еще и делает тех на редкость обделенных властью людей совершенно бесправными, попросту и близко подчас не способными ни на какие продуманные, самостоятельные решения.
Причем в условиях самой откровенной диктатуры - монарх маленькой державы до чего еще твердо при этом сидящий на царском троне его даже и совсем уж нисколько небольшого начальствующего кресла явно этак сможет сотворить со всеми своими подданными абсолютно все, что ему только в голову вообще взбредет.
По крайней мере, в пределах всей той своей профессиональной компетенции!
126
Ну а та иерархия, что дает ответ всем тем самым насущным потребностям общества в любом государстве всегда идет исключительно снизу-вверх, а потому именно от отношений самых нижестоящих местных властей с народом и вправду-то напрямую зависит вся форма структуры существующего общества, причем оно так буквально до самого наиболее верхнего ее яруса.
То есть сама по себе местечковость, возведенная в принцип, ясное дело, что где-то во всем до чего только весьма остро касалась и царского двора.
Однако при одном лишь том сколь еще весьма многозначительно существенном ярком отличии, а именно, что лик государя — он-то и есть лик всего остального государства во всех тех до чего как-никак всегдашне же практических вопросах широкого, словно море общественного бытия.
127
Вот потому и возникла затем та самая крайне пагубная ситуация, при которой до чего эдак искусственно самоорганизовался центр управления, и, захватив его, оказалось очень ведь даже затем довольно легко поставить на колени всю ту до чего бескрайней площади (в квадратных километрах) Российскую империю.
Но причина сему заключена отнюдь не в личностных качествах народа, а прежде всего в самих же свойствах традиций его до чего долгими веками сложившихся взаимоотношений буквально со всякой над ним властью, что во все те или иные времена была и впрямь до чего еще совсем этак неизменно нечиста на руку.
128
Причем довольно-то многие простые люди были сами собой тогда всецело приучены, что, пока все тихо и спокойно, надо бы вразвалку на лавках сидеть, семечки лузгать.
Ну а когда страх Божий приходит, то от него, дело ясное, разве что лишь где-то совсем далеко за печкой уж тогда ведь только и прятаться.
Так что когда от всего того народа действительно потребовалось свою, пусть и не самую наилучшую власть весьма и весьма сурово всеми силами храбро же защищать, она-то в конечном итоге попросту оказалась совершенно так бесхозной, поскольку никаких общих интересов у того общества не было даже в помине.
Сепаратизм, не только национальный, но и идейный, есть сколь явная заслуга царской власти, что, переняв опыт татаро-монголов, буквально повсюду тогда насаждала более чем несусветную разобщенность, дабы тем именно себя и обезопасить от всякой той на большую беду сколь же неизменно и впрямь-то всегда вероятной и полностью еще возможной русской вольницы.
Поскольку, как оно было не то чтобы вовсе совсем никак так небезызвестно всей той еще давнишней власть предержащей когорте, русский бунт, как есть, всегда был явно чреват той самой полнейшей же грядущей анархией.
А тем временем (что более чем предметно тогда оказалось причиной крайней нестабильности) почти все течения русской жизни всеобъемлюще объединяло лишь то одно на всех удивительно цельное их устремление — разом бы улучшить все существующее бытие, и буквально каждый верно знал, как это надо бы до чего немедля и сразу, собственно, сделать.
Ну а поскольку все этак разом единым духом тогда захотели если и зажить, то уж во всем откровенно совсем этак немыслимо радостно и по-людски.
Ну а чтобы на деле добиться всего того буквально-то каждый и подрядился проталкивать чисто свое грозное словно взбесившиеся небеса мировоззрение так и тяня при этом одеяло разве что в одну лишь свою полностью единоличную сторону.
129
И чье-либо сугубо личное «широкое понимание» всей той и впрямь-таки безлико, но при всем том крайне ведь на редкость многолико и повседневно нас окружающей действительности истинно во всем и предопределило, как те немыслимо бесславные пути, да и сами те нисколько недостойные средства ко всему их дальнейшему достижению…
А большинство тогдашнего российского населения было либо абсолютно же полностью аполитично или слишком вот совсем не в меру чрезвычайно так отчаянно сколь еще беспросветно и бездумно всячески политизировано.
Однако при всем том нисколько не было оно готово как есть до чего еще твердо отстаивать все свои безотчетно воинственные убеждения, твердо держа при этом оружие в своих отнюдь не немощных руках.
130
Вот чего сколь еще размашисто пишет по данному поводу Савинков в его книге «То, чего не было», описывая, однако при этом именно то, что тогда действительно до чего явно и имело место в той-то ныне полностью уж раз и навсегда ныне прежней пасторальной действительности:
«Торговая и деловая Москва, Москва биржи, банков, амбаров и лавок, миллионный город купцов и попов, не участвовала в сражении. Она растерянно выжидала, на чьей стороне будет победа, то есть твердая власть».
Однако ведь тех, что были чересчур воинственно политизированы, сами-то по себе перемены вовсе так не шибко уж действительно волновали.
Они были попросту обеими руками за!
Как можно быть попросту «за», никак не понять совершенно вот никому, кроме разве что тех, кто, вдоволь и досыта объевшись бездумной, но до чего при всем том корыстно въедливой дерьмократией, голосовал в 90-х на выборах сразу уж против всех.
131
У некоторых от всего того ныне будто бы минувшего, да только почему-то в том-то самом безотрадно бытовом плане и по сей день беспардонно до чего еще назойливо и поныне существующего явно имелась до того превеликая оскомина, что эти люди вполне однозначно сочувствовали делу восстания, именно как сочувствуют всякому правому делу.
Однако ко всему тому разве что лишь некогда только затем последующему дележу власти они-то точно затем никак бы не имели ровным счетом абсолютно никакого самого этак явного и более чем до чего непосредственного касательства.
Их личные заботы и тягости были им до чего значительно дороже всех тех вместе взятых дутых свобод…
Вот как это до чего уж славно и наглядно описывает писатель Алданов в книге «Самоубийство»:
«У Люды случилось несчастье: сбежал Пусси. Это расстроило ее чуть не больше, чем провал московского восстания».
Причем, в каковом это виде, так или иначе, вообще еще могла только уж затем некогда предстать для всего же народа та самая новая власть, собственно, говоря, мало кого тогда действительно заботило.
И было то именно так и никак не иначе, чисто поскольку, буквально каждый при всем том трезво, но беззаботно до чего взвешенно и нарочито никак не выражал в том ни малейшей тени сомнения, что уж кто-нибудь при ней обязательно тот твердый порядок чрезвычайно вот быстро затем в единый миг наведет.
Ну а в тот самый момент и примемся тихо-мирно всю державу промеж собою делить, вполне однозначно оставив львиную долю победителям, весьма ведь охотно их при этом радостно подмазав своею щедрой рукой.
Да и когда на Руси, то иначе уж было?
Однако никто того и близко при этом не ожидал, что эти самые новые правители буквально все еще, значит, общим — читай в скобках, своим — на скорую руку разом объявят!
А вот и дождались того, а между тем громкий звон колоколов давно о том грядущем пожаре отчаянно гудел, да только совсем не слышал его никто!
132
Ну а из-за чего тогда, собственно, вообще еще все тогда началось?
А между тем вполне всерьез возникают все эти в целом совершенно так нисколько не свойственные всяческому человеческому сообществу связи промеж верхами и пресловутыми низами как раз-таки на почве довольно долгими веками длящихся затяжных передряг, поневоле уж выпавших на долю того или иного великого народа.
Абсолютная диктатура являет собой более чем прямой вызов человека стихиям, что по временам попросту явно грозят его уничтожить, или может она также еще уж стать вполне достойным ответом сколь ужасающему соседству с теми самыми исключительно вот безжалостно жестокими варварами — степными кочевниками.
При этаком раскладе оказывается самой прямой, а никак не косвенной необходимостью более чем принципиально разом еще всецело обрести некую общую доминанту, которая впоследствии и окажется полностью ведь способной твердо удержать весь народ в суровом сплочении плечом к плечу.
Причем ни стихии, ни тем более дикие кочевники никогда заранее не предупредят о своем вскоре уж ныне нисколько так неминуемом грядущем нашествии.
А как раз потому и наблюдается та самая явная надобность всегдашне быть именно начеку, то есть действительно оказаться готовыми ко всему тому еще действительно самому же наихудшему.
133
Есть ведь на белом свете народы, что когда-то и впрямь безвременно попали под жернова до чего еще невыносимо тяжких и ужасных невзгод.
Ну а как раз-таки в силу того, что нечто подобное явно становится, истинной частью на редкость назрело обыденной и крайне суровой повседневности, им-то и вправду было сколь наглядно дано сформировать ту самую всеобъемлющую форму тоталитаризма, при котором чья-либо сугубо отдельная жизнь вовсе-то даже ни стоит и самой мелкой медной монетки.
Раз уж весь народ, беспрестанно находится в состоянии до чего перманентной опасности, и лишь презрев ее ценой собственного ничтожного, как и при любом раскладе, так или иначе, бренного существования…
Поскольку доподлинно полноценная возможность хоть как-то (для всего народа) с самым же наименьшим ущербом действительно еще преодолеть ужасные беды и невзгоды могло бы существовать только разве что в случае того самого буквально так всеобщего людского самопожертвования.
134
И подобного рода гибельные факторы некогда и вправду до чего еще безвременно имелись в том самом древнем Китае, а также Египте, и народ тамошний именно по этой причине и создал те самые циклопически-огромные сооружения…
Причем в самой России ничего подобного и близко уж никогда нисколько не создавалось, да только между тем та равнина, что уж никак не имела вовсе и близко никаких более-менее естественных препятствий — до чего еще явно соблазнительное место для весьма же всевозможного рода крайне разорительных набегов.
А они не только сплачивали общество перед некой внешней угрозой, но и затачивали ножи всех тех, кто учинял сплошное и дикое самоуправство пользуясь для этого полномочиями того страшного часа, который явно можно настать в буквально любую последующую минуту.
Ну а народ, издревле привыкший к совершенно уж извечному своему полнейшему бесправию и абсолютному произволу местных властей терпя унижения и поборы от всякого так над ним от века же стоящего, попросту никак не мог не развить в себе чувство блаженной интеллектуальной лени, исподволь проникшей буквально во все его земные дела.
Причем все это уж затем только разве что всецело усилилось еще и, исходя из того, что при тех новых, чрезвычайно строгих большевистских порядках, ему и дела небесные, отныне стали попросту совсем до фонаря…
Ну а значит, и нет в том ничего удивительного, что он попросту тогда совсем разом ведь попросту утонул душой в беспробудном питье и нравственном глухом забытье…
Экономический застой, безусловно, берет все свое начало с того самого застоя нравственного и как раз-таки им-то в конечном своем итоге, он вполне еще само собой затем вот и увенчается.
135
И все тут, собственно, вообще уж, как есть, еще начинается именно с тех больших и малых поборов, из которых затем и вырастает сколь непомерно огромный долг перед кем-либо вовсе-то явно совсем чужим и праздным.
И ведь именно как раз тем, кто разве что лишь себе чего-либо нагло безо всякого спроса только-то берет и берет.
Да и всегда при этом он отъявленно и бескомпромиссно может разом потребовать чего-либо, несомненно, так всецело только еще.
Уж выгребая при этом те самые последние закрома, не отдавая назад совсем ничего, кроме тех сколь вот на редкость язвительных обещаний по случаю наведаться, в том числе и лишний-то раз…
Все это испокон веков являлось сущим грабежом, да и сопровождалось при всем том и грозными поджогами чисто, быть может, подчас и для острастки, а также и для того чтобы у людей оставшихся далеко позади, было чем еще затем заняться кроме, как гнаться за грабителями тяжело нагруженными доставшейся им богатой добычей.
Крымские татары они вот именно уж за этим раз за разом и сжигали когда-то Москву…
Ну а в новейшей (советской) истории набеги стали носить, куда только более разорительный и весьма изощренный характер…
Да и людей самых лучших сколь властно тогда увели в сибирскую неволю или еще хуже — на вечные вольные хлеба их всех тогда истинно так поголовно разом оправили.
Вот, скажем, та самая продразверстка — вполне ведь еще явно она некогда оказалась до чего значительно хуже всякого разбойного налета степняков-печенегов…
Да и курировались она между тем именно из того самого центра той как есть до чего уж весьма донельзя мрачной, полной призраков, иллюзий и привидений большевистской цитадели власти…
А люди при этаком новом режиме истинно пролетарского царствования оказались вовсе даже не винтиками, а куда вернее чисто подшипниками в хватких руках совсем этак на совесть разом уж верно процеженной оравы лживоидейных власть прихлебателей…
136
Они вознамерились построить все свое бесхитростно хищное царство добра на костях им лично вконец до чего, несомненно, навек раз и навсегда опостылевшего прошлого.
А между тем ничего хорошего из всего этого выйти, ну никак попросту и близко совсем не могло.
Прошлое, умирая, становится удобрением для всего того поистине настоящего и нынешнего.
Уничтожив и размежевав корни минувшего, разом вот оставляешь все, то отныне совершенно уж беспросветное будущее попросту совсем без каких-либо достаточно так вполне надежных нравственных основ.
Да и сама как она есть жизнь цивилизованная, всенепременно под собою подразумевает до чего еще обязательное (пусть и не всегда сразу приметное) уж какое это и впрямь-таки сущее усиление факторов сколь на редкость более чем древнейшей безжалостной жесткости…
И в эти наши новые более просвещенные времена все ее будничные принципы стали разве что, безусловно, весьма и весьма на редкость сколь многозначительно суровее и жутче, причем все это подобным образом нынче вот оказалось именно в свете всего того самого полнейшего и наглядного обезличивания всех тех людских серых масс.
Нет, конечно, нечто тому подобное сколь еще незатейливо подчас и ранее случалось и в те самые немыслимо отдаленные эпохи, когда до чего многие люди были одними лишь псами преданными тому хозяину, из рук которого они получали пищу.
И то вполне уж могло полностью еще вернуться, только лишь разве что изменив свое внутреннее содержание, но никак не внешнюю форму.
Раз буквально всему в этом мире неизменно свойственно всегдашне ходить до чего исключительно так неспешно разве что только совсем же по кругу.
Однако ранее никак не являлась идея царствования над всеми людьми до чего еще всеобъемлюще всесильной и торжествующе во всем этак явно всецело тождественной великому гласу с небес.
Ну а причины тому явно еще следует поискать именно в том, что составляло и впрямь-таки до чего ведь самую полноценную картину мира тех людей, что некогда жили в тяжких условиях суровой обыденности того еще донельзя обветшалого патриархального общества.
И все его человеческое и духовное начало вовсе-то никак и близко совсем не исчезло в эпоху до чего самозабвенно уж тлеюще провокационного XIX, а затем и сплошь революционного (и в научном смысле тоже) XX столетия.
А между тем все то, что более чем безвременно приключилось со всей этой нашей цивилизацией в течение тех наиболее так последних двух веков, изменило разве что лишь внешнюю и лицевую сторону вещей.
Ну а все, то чисто внутреннее и сокровенное во всяком современном человеке до чего еще мало при этом действительно вполне этак на деле серьезно разнится от всего того, что переполняло людские сердца, даже и в те наиболее стародавние времена общинно-родового строя.
Однако теперь до чего многих людей стали весьма и весьма куда усерднее и жестче околдовывать словами, чем это было некогда ранее.
«Новые времена — новые веяния», — как то уж некогда безупречно так верно подметил дракон в фильме «Убить дракона» Марка Захарова.
Слова стали цепко хватать другие слова за хвост, и все это более чем предумышленно разом и превратилось в те умозрительные узоры, безнадежно же ободряющие невообразимо едких схоластов, чья логика была весьма выразительно снабжена безукоризненно обособленной от всех реалий действительности вычурно праздной, а еще и совсем беспросветно нигилистической риторикой.
137
И это как раз-таки именно поэтому новоявленная эпоха просвещения буквально вся на редкость пропахла сладковатым душком тлена неистового разложения всех тех еще давнишних нравственных принципов личного и общественного поведения.
Ранее человек имел над собой силу, беспрерывно повелевающую довольно-таки многими его деяниями и поступками.
Нынче он сам для себя стал Богом во плоти, а как раз-таки потому ему более никак вовсе и не нужен был БОГ НА НЕБЕСАХ.
Однако тот самый политический вождь в тоталитарном государстве хотя и обрел божественные полномочия, всегда был при этом в сущем страхе и за себя и за свое привилегированное положение, а потому и являлся он тем суровейшим громовержцем, так и крушащим кости тех, кто смел, задеть его даже одним этак единым словом.
И, безусловно, что посылая многих и многих людей на верную погибель или безмерные страдания, невольно при этом разом начнешь, несколько полнее чувствовать свою собственную невообразимо великую значимость по сравнению с мелким и незначительным песком всей своей эпохи (столь непременно великих свершений), что сплошь и рядом просачивается промеж твоих многозначительных пальцев.
А в результате власть попросту разом утеряет всю ее совершенно вот полностью так конкретную суть, становясь широченной глыбой, безмерно нависающей над всяческим мелким личным житьем-бытием.
Причем, ясное дело, что как раз поэтому и окажется оно далее чем-либо до чего еще на редкость весьма незначительным по сравнению со всем тем более чем непомерно огромным величием всеблагого существования именно что всего государства, а никак не отдельного человека.
Ну а потому и все действия нынешней власти разом и перестают для нее самой быть хоть сколько-то весьма вот наглядно приметными в том самом непримиримо грубом и конкретном их переложении на чей-либо сугубо личностный план.
Массы никак не состоят для нынешних правителей из каких-либо вообще индивидуальностей, а из одной лишь полностью как есть до чего еще серой умом протоплазмы.
Ну а посему во всем том дальнейшем и приобретут огромные людские жертвы черты чистейшей же воды абстракции, а вся та кровь, пролитая в сражениях, нынче окажется одной лишь обезличенно сухой статистикой безликих и безымянных потерь.
И, конечно, то уж исключительно на редкость сколь еще вполне естественно и вправду на деле было, возможно, соотнести к одним лишь ярким недостаткам феодальных, а вследствие смены веков и эпох, в том числе и буржуазных империй.
138
Да только, конечно, коли по чьим-либо, куда и впрямь значительно поболее передовым, чем у автора, представлениям, буквально все в этом мире нынче явно этак полностью совершенно переменилось разве что к чему-либо тому до чего еще безупречно самому же наилучшему…
Правда на деле довольно-таки весьма подходящие условия для всего того лишь некогда затем в грядущем более чем славного же возникновения царства безбрежно радостной людской свободы из совсем ничего сами по себе из сырой земли не вырастут.
Поскольку нечто подобное может возникнуть только лишь на хорошо удобренной почве великого труда, а никак не того отвлеченно мечтательного созерцания сладких грез внутри узкого круга чисто литературных представлений обо всем этом широчайше разнообразном мире.
Сон грядущего может сниться людям, в том числе и полностью этак явно наяву, однако на деле он не более чем призрачная явь никак неосуществимого на практике ленивого желания насладиться всем тем, что попросту должно прийти само и все тут.
Хотя кто-то вот думает, что зло нужно до чего яростно атаковать, а не по мере сил защищать от него свое честь и достоинство.
И если на него и следует идти войной, то эта должна быть война просвещения против бескультурья и дикости, а никак не наоборот.
И то само собой разом понятно, что к реалиям другого значительно более светлого века, того времени, когда люди и вправду окажутся, всецело переполнены любви ближнему своему можно будет прийти только через медленное и самое последовательное умерщвление диких инстинктов, а никак не за счет сущего разжигания их до буквально вселенских масштабов.
Бей богатых, чтобы все разом зажили достойно это, и есть сущее утопление доподлинно же светлого будущего в крови тех, кто до чего явно и вправду был всячески должен во всем ведь помочь его некогда на деле, затем всеми силами еще создавать.
Этакое счастье гигантской бедой и разрухой более чем неотъемлемо всецело явно затем уж более чем откровенно попахивает.
Ну а к тому же и самой надежнейшей предпосылкой, ко всему тому явно должна была стать именно та до чего еще обоюдоострая, словно стальной клинок, социальная правда.
Причем именно потому, что от маленькой искры всенепременно вскоре возгорится великое пламя, что спалит дворцы, и тогда уж останутся одни жалкие хижины, где дяде Тому в обнимку с новым «священным писанием» Карла Маркса и предстояло жить сколь неимоверно долгими тысячелетиями, тяня при этом лямку теоретически верно обоснованного новоявленного рабства.
А все потому что, светлое будущее совсем не может быть выхолощенным экстрактом чисто бумажной теории оно может стать реальностью только при условии, что те, кто станут его действительно создавать, никак не будут бояться ни кровавых мозолей, ни чудовищной клоаки общественного быта.
Ну а даже сколь праздно вслух возмечтать о том значительно лучшем обустройстве всего общественного быта безо всякого сомнения вредно, поскольку сами собой при этом закрываются глаза, а потому и перестают хоть сколько-то вообще досаждать все те нынче и впрямь-таки позорно существующие многозначительно ущербные стороны всей этой нынешней промозгло-серой общественной жизни.
139
Беспринципные и развращенные, как и упивающиеся всей той так или иначе имеющейся в их руках властью правители, как и их покорные рабы — это ведь и есть та пирамида, которую время нисколько не сможет полностью изжить, руководствуясь при этом разве что теми бесславными принципами исключительно беспощадного и безжалостного насилия.
Подлинная, а вовсе не полуслепая от всей ее дикой горячности перестройка всего человеческого общества может заключаться в одной лишь разве что надстройке над всем тем ныне полностью устаревшим, прежним миром хоть чего-либо действительно иного — несомненно, исторически нового.
140
Ну а кирпичи (для его возведения, а никак не для проламывания черепов всех тех вовсе-то ныне никак не угодных народу совершенно нерадивых его слуг) неизменно следует брать именно из строений, саморазрушившихся от времени, или же стертых с лица земли вполне полностью же естественными общественными катаклизмами.
И чем-либо, кстати, совсем этак достоверно подобным, в принципе, и можно будет как-никак даже признать, в том ведь числе и набеги диких племен, что и близко пока не были хоть как-то знакомы с утонченной, величественной и одухотворенной культурой.
Ну а сегодня полностью та же прежняя дикость стала не только более чем незыблемо вот принципиально идейной, но и до самого так омерзения воинственно тупой, самоуверенной и бездушной.
Причем это как раз тот безнравственно напыщенный чисто плебейский аристократизм тех уж зачастую до чего делово насупленных нынешних цивилизованных вандалов и создает в их лице всеобъемлющую опасность для существования всего земного шара — именно как обиталища хоть какой-либо вообще многоклеточной жизни.
Холеная цивилизованность вообще уж как она есть проникновенно самодостаточна, ее вовсе-то никак не интересует абсолютно ничего, кроме той полностью ведь лично своей весьма нарочитой сиюминутной выгоды.
В то время как любая первозданная дикость впрямь-таки словно губка, безусловно, впитывает чужие, куда только весьма значительно поболее продвинутые идеи, разом при этом до чего еще наглядно вливая свою свежую кровь в жилы вконец застоявшегося, а то и всецело загнившего социума.
Как то некогда уж действительно было после крушения великого древнего Рима.
Ведь тот народ — после всех тех наследственно приобретенных от предков истинно ублажающих дух и тело благ и удобств — более чем, несомненно, как есть, совсем обленился, и руки его явно перестали твердо держать в руках грозное оружие.
Но тут надо бы сразу оговориться, что речь тут может идти об одной лишь той вполне естественной дикости, вовсе-то не скованной единой прочной цепью догматической целеустремленности в некие те бесконечно заоблачные дали…
Простая дикость, несомненно, со временем еще пойдет как раз-таки именно тем давно проторенным путем самого уж старательного возрождения всего того былого и прошлого.
То есть придет время и будут же восстановлены все столпы никак не безвременно свергнутого ею издревле этак безмерно сияющего величия.
И уж точно оно тогда никак не займется всем тем и впрямь-таки на редкость весьма ведь агрессивным насаждением своего собственного первобытнообщинного строя под видом сурово яростного устремления строго вперед ко всему тому до чего еще призрачно и отдаленно немыслимо ведь наилучшему грядущему.
141
Соответственно, при каком-либо самом обычном вторжении первозданного, чисто же совсем невежественного дикарства речь тут пойдет только разве что о весьма удивительно сокрушительном переустройстве всего того издревле еще имеющегося бытия, а никак не о полном разрушении какого-либо большого города, дабы затем отрыть на его месте котлован с сотами для общественных насекомых.
В фигуральном ли смысле или нет, но подобного рода задумки действительно имели место в бравых фантазиях тех все уж то до чего этак многозначительно общественное разом вот взахлеб обобщающих демагогов.
Они безудержно насмерть разили все прошлое в самое его сердце…
А все потому, что оно, по их донельзя еще начисто во всем утробным представлениям, никак не имело права на какое-либо свое хоть какое-либо и вправду дальнейшее продолжение.
Та самая раз и навсегда заученная единственно верная правда, навечно застекленев во взоре, и впрямь-то застыла в глазах безбожных проповедников того самого ни в чем этак совсем вовсе никак немилосердного всеобщего блага…
Причем до чего непременно надо бы также и то весьма уж разом более чем полнозвучно отметить, что сколь обстоятельная и насильственная перестройка всего того общественного бытия, куда только похуже всяческого довольно-таки хаотического разрушения.
Разрушенный город вполне может полноценно так заново быть отстроен — и отныне он будет способен и вправду еще оказаться, куда только и впрямь весьма ведь лучше защищен, однако если его насильно перестроили под некое то аракчеевское военное поселение, а не полностью раз и навсегда весьма же основательно разрушили…
142
Причем все тут дело оно полностью и впрямь, безусловно, до конца именно что совершенно уж ясное!
Как в том вообще можно хоть сколько-то еще усомниться, что от всего того бесконечного топота ног и хлопанья рук (во время самых оглушительных аплодисментов) все то былое и прежнее быстро ведь затем попросту станет более чем безвозвратно вовсю катастрофически разрушаться…
ПОСКОЛЬКУ СОВСЕМ ОНО НЕ ИНАЧЕ, а строить и строиться по рядам — то уж надо бы сразу так твердо заметить несколько разные вещи.
А между тем дабы на деле поднапрягши все силы построить, ту самую восхитительно наилучшую новую жизнь каждому должно было действовать во всем безыдейно, а еще и всегдашне полностью еще всецело самостоятельно, а также сугубо во всем отдельно.
Поскольку всесильное войско, ее совсем из ничего создающее, разве что рьяно вытопчет все те буквально вдоволь всегда так имеющееся ростки лучшего грядущего, а новые нисколько почти никогда затем совсем не засеет.
Слепо и с песней идя вперед, разве что до одной той вконец дико голодной зимы вскорости дошагаешь…
Армия восставших рабов, сбросив хомут прежнего деспотизма, до чего поспешно реформирует прежнюю суть власти в несколько так ином духе здраво воздержанную тиранию, ну а во главе тогда окажется столь хорошо этак откормленное стадо витийствующих дармоедов.
И эти весьма языкастые деятели пера и чернильницы будут истово твердить о славе, победах и доблестях так и, прославляя подвиг всего трудового народа, однако при этом, облагая его сущими податями и оброком, что в разы окажутся значительно худшими, нежели чем это делалось в любые прошлые, даже и самые лютые времена…
143
Ну а стоило ли грудью защищать все те социалистические завоевания, если они, прежде всего, оказались заключены в праве на почти дармовой, и чисто подневольный труд…
Нет, конечно, можно и такое совсем уж не сходя с этого места до чего размашисто брякнуть, что, мол, безо всех тех доблестных защитников отечества его вообще и не может попросту, собственно, быть.
Да вот, однако, безо всех тех, кто в нем достаточно сыто живет и здравствует, оно ведь более чем неизбежно всецело так почти уж мертво…
Причем ничтожная и главенствующая часть, живущая в полнейшем достатке, только яснее и явственнее подчеркивает буквально всеобщую совершенно этак вовсе вопиющую нищету…
144
Основная часть населения, вынужденная довольствоваться одними пустыми обещаниями, не может не считаться именно что начисто попросту вот подло обманутой во всех наилучших надеждах на все свое личное светлое будущее…
И возводить чего-либо, весьма и весьма, на редкость этак самое уж достойное новое можно будет, разве что сколь еще донельзя многозначительно при всем том, опираясь именно что на нечто более чем невообразимо старое, и мысленно при этом никак его не низводя в ту откровенно вовсе бездонную пучину всяческого гиблого забвения…
И если в прошлом люди возводили новые общественные здания на месте старых, часто беря себе камни из всего того, что было рядом, то строители новых времен сколь ответственно попросту всею душой вознамерились то самое старое, безусловно, свести разом уж как есть именно полностью вот на нет.
Наверное, именно дабы разом затем построить на его месте нечто полностью новое и на редкость монументальное, а главное — еще и всем своим обликом никак уж точно совсем не имеющее ничего действительно общего с тем полностью этак давно изжившим себя старым.
Но при этом ему фактически и вправду должно было буквально во всем на редкость безмерно еще всецело-то оказаться чем-либо совсем еще явно довлеющим над всем тем ранее пережитым.
Небоскребы сталинской эпохи — они как раз эдаким культурным варварством и возводились.
145
А в это самое время людей абсолютно и близко ничего для своего государства нисколько не значащих, куда скорее разве что наспех распихали, нежели чем действительно уж широко расселили, по грязным, убогим и совершенно неуютным коммуналкам, что точно являли собой полнейший аналог пещер каменного века в их современной, псевдосоциалистической интерпретации.
Забаррикадироваться, дабы вести свою личную жизнь, стало попросту негде, причем в случае полного закабаления всего этого мира проклятым большевизмом клетушки те еще и следящими камерами везде бы тогда вовсю разом так оплели.
И то, что довольно подробно описано в романе «1984» Оруэлла, и есть то весьма верно отображающее действительность общественное развитие, да и сам по себе на редкость конкретный конечный итог всякого слепого продолжения потуг добрейшего либерализма совершить же чудо истинно благого преображения мира книжных иллюзий в нечто идейно так полноценно реальное…
Причем все это более чем явственно зиждется, да и вообще как есть, еще берет всяческое свое начало именно из самых недр и глубин теоретически до чего еще совсем этак наглядно аморфной основы всех тех до чего призрачно величавых теорий.
146
И, кстати, именно этакого замеса общественный строй, что до чего всепоглощающе высасывал из всего живого соки, совсем уж безапелляционно мог вполне потребовать от каждой половозрелой особи женского пола совсем безвозмездно (во имя интересов государства) сфотографироваться в самых разных позах со всех сторон в том-то самом до чего откровенно обнаженном виде.
И осуществиться всему тому должно было разве что только ведь по чьему-либо именно так на редкость самому же величайшему повелению и как раз-таки, собственно, затем, дабы сынкам вождей всей планеты было бы более чем наглядно полегче тем еще наиболее тщательным образом, затем уж выискивать наиболее красивых и всеми формами идеально так соответствующих их личным вкусам любовниц.
И это те самые искренне беспечные люди, ЧТО явно могли вскоре еще поспособствовать на редкость отчаянному возникновению как раз подобного рода по-вселенски необъятного режима на всей матушке Земле, более всего и будут на то пенять, что, мол, нехорошо это, брать у населения всей страны отпечатки пальцев (в данном случае Израиля).
Это, видите ли, всецело еще приблизит нас ко временам правления «Старшего брата» по той уж самой книге Джорджа Оруэлла.
147
А между тем как раз-таки наличие следящих камер на всех улицах (в отличие от беспардонного подсматривания за личной жизнью граждан) и приближает нас к тому, куда всецело как есть значительно большему осознанию всей той тяжести уголовной ответственности со стороны всякого разного рода незаконопослушных граждан.
Причем всякому полноценно развитому современному государству должно бы вполне еще себя строго озаботить сколь этак старательно, посеяв в умах всех уж своих состоятельных граждан именно то, собственно, мнение, что в буквально-то каждом богатом доме непременно должны быть по возможности везде установлены камеры видеонаблюдения.
И вот тогда всяким взломщикам вламываться в частные владения с целью ограбления может и вправду станет явно, пожалуй, несколько так не с руки…
То есть это разве что тот ослепительно яркий технический фактор, коль скоро будет ему действительно найдено до чего же самое этак безупречно разумное и здравое применение на буквально всякой житейской практике, со временем и приведет нас к значительно более спокойной (в смысле криминогенной обстановки) общественной жизни.
Причем произойдет нечто подобное, ясное дело, задолго до того, как к тому действительно еще приложит затем руку, куда более правильное и весьма во всем на редкость достаточно продуманное воспитание.
148
Ну а все те либеральные веяния передовой светлой мысли, прежде всего, порождают ярую ненависть в ретроградных кругах, и исподволь сыплют и сыплют на свежие раны восторженных утопистов соль пустопорожних рассуждений о вящей надобности как-нибудь да непременно, все-таки умудриться снести же башку всему тому старому и вконец кое-кому ныне обрыдшему прошлому.
А оно между тем исключительно ведь незыблемо, и извести его можно будет, только лишь разве что взяв да полностью до самого основания его, разрушив, словно некое то военное укрепление.
Общественное здание во вполне определенном смысле от крепостей и фортов, в сущности, ничем существенным нисколько не отличается.
И никто уж вовсе не станет яростно разрушать весь свой город, дабы вновь построить его в другом месте из одних тех вот, значит, разрозненных кирпичей старого.
Жителей Карфагена некогда явно попытались заставить осуществить нечто подобное, но, даже до конца этак твердо заранее зная, что это верная погибель, они разрушать свой город и заново выстраивать его не ближе пятнадцати километров от морского побережья совершенно вот наотрез попросту отказались.
Еще и потому, что их связь с открытым морем была для них величайшей и священной традицией.
149
Для всякого человека его привычки и обычаи — это и есть та самая, в сущности, крыша над головой, и если разрушается общественное здание, в котором он повседневно живет, то вот тогда от крайней безвыходности данного пагубного положения вещей, он и поселится в наиболее близкой к его некогда благоустроенному бывшему жилью пещере.
Ну, это уж, разумеется, только лишь в том пиковом случае, коль скоро он никак не сможет переселиться в некое другое, куда ведь значительно поболее достойное обитания жилище.
150
Причем именно это, собственно, и произошло в России, охваченной неистовым пламенем в единый миг до чего еще разом вконец уж курам на смех проворовавшейся революции.
Ну а новое поколение ничего иного, кроме той коммуналки-пещеры, в течение всей своей жизни более и не видевшее, неизменно вырастет нравственно ослепшим…
И уж, понятное дело, что будут те морально убогие личности людьми некоей той полностью этак совсем новой формации, то есть и впрямь же окажутся они более чем, непременно, поистине верно на редкость грамотными.
Однако одно это само еще по себе нисколько этак не сделает их вполне полноценно честнее или хоть сколько-то действительно ответственнее, разумнее и праведнее.
Совсем, наоборот — из их-то мозгов попросту разом при этом полностью выветрятся все те столетия культурного развития в рамках более чем неизменно до чего всегдашне насущной религиозной терпимости, да и всяческого благорасположения к людям вообще.
Как то заметил в своей изумительно верной ремарке писатель Алданов в его книге «Чертов мост», «одно поколение уничтожается террористами, следующее — они уже воспитывают».
151
А чего это вообще до этого этакого уж действительно на редкость несусветно так страшного на этом свете было?..
Да люди жили в дымных избах, а все же над всей их жизнью неизменно довлел твердый, хотя и неписаный закон, дающий совершенно четкое определение нравственности, при этом более чем неразрывно всегдашне был он сколь весьма строго крепко-накрепко увязан буквально-то со всякой на этом свете религией и ее духовенством.
И это «ДИКОЕ МРАКОБЕСЬЕ» на редкость, верно, всячески усмиряло многие свойства той еще до чего отчаянно так первобытной дикости, и это как раз оно всесторонне противилось падению нравов, отрывало человека от всей его обездоленной обыденности, и пусть и ненадолго, но приближало его к истинным высотам светлого духа.
152
Сбросив с русского человека тяжкую, карающую длань Господа Бога, большевики разом возвратили его ко всем тем фактически уж языческим истокам дохристианского бытия.
Кроме того, они вполне наглядно приложили самый немалый максимум усилий, дабы и вовсе лишить его всего того, что было вполне так свойственно всем тем, как они есть высшим млекопитающим.
Товарищи большевики до чего еще помпезно и воинственно же идейно, да и крайне бездушно и впрямь-таки вознамерились явственно превратить все человеческое общество в некое более чем наглядное подобие сообщества общественных насекомых.
Да только тот великий примитив как есть, неизменно насаждался ими разве что лишь в сфере высокой духовности, ну а в широчайшей области общего образования все было именно на деле вовсе так на редкость совершенно иначе.
Советский человек, оказался более чем основательно вооружен всеми современными технологиями, а посему и можно было его, ничтоже сумняшеся, более чем безотлагательно отправлять весь этот мир под пяту марксистского вероучения исключительно разом, еще затем вот закабалять.
153
Своих идей и представлений о жизни в целом он теперича уж и близко никак не имел, поскольку в тесных чащобах коммунальных квартир ему явно было отныне до чего еще полностью так затруднительно хоть в чем-либо во всей ее полноте действительно сохранить всякую ту свою полностью индивидуальную личность.
Ну а посему и становился он тогда вовсе безликим, а значит, и более чем легко поддающимся любым приказаниям всего своего мертвенно бездушного, морально сколь еще давным давно полностью этак навеки разом усопшего начальства.
Уж до чего и впрямь-таки живописно описывает данную ситуацию писатель Сергей Алексеев в его романе «Крамола»:
«— Муравейник?
— Да, муравейник в аквариуме. Вот это и есть судьба российской революции. Согнать народ в кучу, бросать ему пищу и бесконечно разваливать муравейник, чтобы была вечная борьба. Не сама жизнь, а борьба за нее. В этом смысл революции. А когда муравьи привыкнут к борьбе, из них можно формировать легионы для мировой революции».
154
Вот она, диалектически до чего еще весьма последовательная цель большевиков!
Наплодить бы из простых людей тупых насекомых, а не создать для них некое новое, куда только поболее просвещенное светское общество, раз и навсегда избавив Россию от всего того стародавнего религиозного засилья!
Но, может, они попросту как-то совсем ни с того бока нисколько
вовсе неудачно подошли к своему весьма и весьма до чего еще благородному и однозначно так необычайно правому делу?
Да только никак тут ничего иного вовсе ведь и не останется кроме как исключительно всерьез, да и в самый так полный голос разом тогда заговорить об исключительно полнейшей несостоятельности любого практического применения всех тех «праведно пламенных» марксистских идей.
Раз уж, с какой бы это стороны кто вот угодно к ним до чего еще незатейливо не подступился, а все равно совсем бессильно разом затем последует тот самый экономический и политический крах во всех тех до чего широчайших масштабах всего того государства в целом.
Правда данный сценарий вовсе не обязательно еще должен оказаться единственным возможным вариантом грядущего обустройства всей общественной жизни какой-либо отдельно взятой страны.
И вполне может быть, что процесс медленного разложения общества может растянуться, словно советская очередь за продуктами на долгие и долгие годы…
Поскольку более быстрому трупному разложению еще изначально же мертвого государства до самой чрезвычайности явно тогда воспротивится до чего еще невероятно щедрое богатство недр, обилие лесов.
И уж, ясное дело, что всех тех на редкость исключительно так невероятно огромных сокровищ природы нам-то как-нибудь до чего и впрямь надолго, а именно почти что на целый век, сколь еще обязательно как-никак действительно все-таки с грехом пополам явно еще хватит.
Хотя нам поистине многое вовсе-то никак совсем и не надо, главное, чтобы душа в теле освобожденных от всех тех пут прежнего угнетения все же хоть сколько-то радостно совсем вот немудрено где-либо теплилась.
Ну а если начать предметный разговор про те бестрепетно светлые социалистические завоевания, то уж ничего путного из них и не могло выйти еще и потому, что человек завоевывает свою свободу не вспышками внезапно возникшей гордости, а только вместе с безупречно праведным осознанием самого себя самым полноправным членом всего существующего общества.
А впрочем, все это так и так довольно-то быстро уходит в сущее небытие, поскольку, кроме тех еще броских лозунгов, есть и всякая крайне же несусветно злободневная повседневность, и от нее никому и никуда вовсе этак совсем и близко не деться.
А именно как раз-таки потому настоящего света и истинных благ от чадящей лампадки идей и близко никак никогда не прибавиться.
Ну уж нет, прежде всего, простой труженик становится выше и раскрепощеннее именно как раз-таки от всего того именно что наиболее так полноценного вот понимания значительно как есть более чем действенных путей всяческого отстаивания всех своих прав на куда отныне более достойную (не собачью же, как в конуре) жизнь.
155
Мирная стачка, безо всяких кровавых эксцессов, практически полностью останавливающая все производство, действительно могла в конечном итоге, уж привести к тому самому исключительно же реальному улучшению всех условий труда.
Поскольку если бы кто-либо показал, в том числе и самому что ни на есть немыслимо жадному до денег капиталисту, сколь этак наглядно чрезвычайно же чудовищные последствия «пролетарской революции»…
То, какие тут могут быть в том сомнения, что тот и впрямь-таки дрожащий над каждой копеечкой яростный ретроград, живущий в то еще царской России, буквально-то сразу затем и создал бы для всех своих рабочих и разнорабочих именно те сказочно лучшие условия.
Полностью раз и навсегда, постепенно переменив быт всего их будничного и крайне во всем до чего только невзрачного же существования.
И создал бы он их совсем никак не из-за того неизвестно так откуда вдруг возникшего в его черством сердце чувства справедливости, а от одного лишь страстного желания предотвратить этакий чудовищный всесокрушающий бедлам!
Революционный быт яростно сокрушил сами основы всего былого царствования здравого смысла.
Да и трезвый расчет тоже был тогда разом вот в единый миг утоплен в море всей той до чего напрасно пролитой крови.
156
А между тем при явном же наличии сильных и умеренных радикалов буквально-то всего можно было бы со временем добиться простой чередой никак не прекращающихся забастовок.
Ведь и ежу понятно, что хозяевам заводов и фабрик, в конце концов, непременно бы, совсем еще опостылело этак-то за здорово живешь нести все те нисколько нескончаемые убытки.
И уж именно тогда они бы совсем «бессребренно и раскошелились» на весьма и весьма сколь существенное увеличение зарплаты, как и на довольно действенное улучшение самих условий крайне так неизменно до чего еще и по сей день беспросветно тяжкого физического труда.
Да только откуда это вообще было взяться эдаким умеренным радикалам, коли без той органично и созидательно, а не нигилистически разрушительно думающей интеллигенции, в этом-то деле было бы попросту уж нисколько совсем так никак вовсе не обойтись?!
157
Но с другой стороны все это одни лишь разве что явные полумеры, а то совсем уж и близко никак не по-нашему!
Нам-то всю ту просвещенно светлую жизнь, подавай сразу ведь с чистого неба, и чтобы никаких гвоздей!
Ну а пока суд да дело мы себе сколь непревзойденно более чем отрадно еще помечтаем обо всей той до чего и впрямь нисколько этак совсем неестественно чудно сахарной жизни.
И пусть наша кухарка про то до чего непременно хоть одним ухом послушает, она-то у нас из простого народа, а потому и вполне естественно, что, отправившись затем на базар или еще куда, она уж точно все ею услышанное по всем углам до чего прилежно и весьма старательно как есть растрезвонит.
Раз она и впрямь изумительно говорлива, поскольку с кем поведешься, от того этак сразу всего ведь и наберешься.
А отсюда и народ, куда только значительно поболее суровее и грамотнее стал, но это уж вовсе не во всех своих доселе никак ему и близко вовсе неведомых правах он действительно начал значительно лучше никак совсем не ко времени разбираться.
Нет, разве что лишь тому он до самого конца весьма полновесно внял, что всех их, как оказывается, еще будет вполне возможно тем самым беспрестанным горлопанством разве что лишь поболее и поболее безмерно расширить.
158
Тогдашняя интеллигенция более чем взвешенно и трезво рассуждала примерно так именно следующим образом.
Когда уж все те безумно долгожданные блага, будто бы заранее дарованные тем всенепременно вскоре грядущим освобождением от всех пут стародавнего рабства, и в самом-то деле на редкость беспрестанно раздавать повсюду начнут, то это как раз-таки никто иной, а именно мы первыми к их смакованию со всею страстью тогда и приступим.
Ну а пока суд да дело, пускай себе народовольцы стреляют и адские машины бросают в вальяжных царских чиновников, оно им и поделом.
Все эти бесконечные царствования у нас словно ком в горле, давно уж на редкость сколь еще больно до чего этак вовсе совсем непримиримо разом застряли.
Ну а мы, собственно, только разве что и хотим со всем тем большим душевным подъемом совсем же беспечно глотнуть хоть немного свежего воздуха той самой доподлинно всеобщей свободы…
…и нам бы хоть сколько-то еще раздолья и всех тех великих благ европейского либерализма на нашей совершенно так в этом смысле полностью «бесплодной» русской земле.
Ну а эти сатрапы и душители свободы нам то и дело рот кулачищем своим затыкают, так пусть их самих теперича заставят умолкнуть, причем раз и навсегда.
159
Однако доподлинная, а не перебродившая в чьем-либо сытом чреве свобода — она не только некая вполне осознанная необходимость, но также и истинная ответственность за всякие свои думы, сколь незамедлительно разом затем еще обращаемые в те самые кем-то на редкость отчаянно и возмутительно громко же высказанные слова!
А бывает оно и так, что ее попросту вовсе и нет.
Ну а раз данный человек к чему-либо сколь этак дико и отчаянно всеми силами же призывает, возносясь при этом всею душою ввысь, так и распухая при этом от тех весьма и весьма до чего блаженно сладостных своих предчувствий…
Ну а ко всем тем его ярким словам сколь внимательно и неосторожно явно уж до чего на редкость чутко затем действительно прислушиваются…
И какие это тут могут быть в том сомнения, чьих это жестикулирующих рук то вот, затем окажется, собственно, дело…
Вся эта кровавая неразбериха носила тогда природу, кем-либо считай, что чисто на спор разбуженного вулкана неистощимо неистовых людских страстей.
160
И вот вместо того, чтобы хоть как-либо еще действительно помочь друг другу объединить страну под некое вполне единое здравое начало, именно в тот наиболее критический для нее момент все те политические партии и занялись до чего совсем уж явственно беспрестанной междоусобной грызней.
Ну а чего тогда в том еще вообще могло быть хоть сколько-то и вправду действительно удивительного, что на самом же пике всесильного могущества тогда и оказался тот никак не имевший родины политик, какового могло создать одно то и впрямь-таки разве что весьма и весьма до чего утонченно цивилизованное общество.
Вот чего пишет о Ленине писатель Марк Алданов в книге «Самоубийство»:
«Ненависть, всегда занимавшая огромное место в его жизни, теперь просто переполняла его душу. Люди, даже самые преданные сторонники, становились ему все противнее, — почти все, кроме Инессы и жены. Этот резервуар ненависти он целиком перевез в Россию в 1917 году».
161
Ленин, как историческая личность, явно ведь, в конце концов, именно что предстал как раз-таки в виде грязной от пота и крови мерзости, сущим сатанинским порождением всего своего нечестивого века и истинно и поныне нисколько не прежней почти же средневековой державы.
Его речи всегда были полны пустозвонным идиотничанием, причем именно так в точности тем, что и у его любимого учителя Карла Маркса.
Берем истину, препарируем ее, изрыгаем ее в сущем эмоциональном порыве, ну а затем топчем и топчем ее сапогами, пока ничего, кроме своих собственных из нее так или иначе проистекающих выводов, у нас вовсе-то далее совсем ведь никак тогда значится и близко уж не останется.
Это вполне, кстати, довольно естественный и «здравый» подход для тех весьма и весьма бесчисленно многих современных философов, Маркс всего лишь разве что отточил все свои тезисы до самого явного состояния наивысшей идеалистической чистоты.
162
Да и вообще вся та техногенно подкованная цивилизация буквально же душит весь этот мир всеми теми своими прекраснодушно так благостными сентенциями.
Однако под той весьма и весьма на редкость истинно благовидной ее личиной как есть до чего еще неизбежно скрывается все та же и впрямь-таки самая, что ни на есть первобытная эгоистическая гнусность.
Да и вообще та чисто внешне изумительно же респектабельная цивилизованная подлость все наиболее изначальные свои низменные качества более чем безнадежно до чего немыслимо всячески разом только лишь затем вот явно усиливает.
Ну а именно как раз-таки потому их подлинно злое влияние на всякую человеческую сущность и вправду еще затем на деле становится, куда разве что весьма и весьма поболее немыслимо уж полностью всеобъемлющим и донельзя развращающим.
И, конечно, вполне при этом будет еще возможно, в том числе и то безо всякой уж тени стеснения довольно-таки прямо разом сказать, что все это никак не очень-то на деле вполне соответствует той самой сколь объективно стоящей подобного определения реальной действительности.
Поскольку многие люди сегодня стали всецело добрее, чем они были некогда прежде.
Однако все это разве что лишь внешний налет общей, давно, этак как есть и впрямь вполне ведь устоявшейся цивилизованности.
Внутри все светлое и чистое подчас на редкость подчинено жесткому диктату внешних условий сытого и во всем совершенно уж до чего еще вовсе неплохо так обеспеченного существования.
И как раз только поэтому западный мир, значительно вот сегодня улучшив (да и то никак не для всех, а разве что в целом) средний уровень всей своей жизни, и стал относительно чище, взвешеннее и культурнее, чем оно было некогда в том не в столь этак весьма отдаленном прошлом.
163
Правда, нравственный облик всего человечества в самое то последнее время действительно начал несколько вполне этак явно оздоровляться.
И да все те сколь отчетливо строгие технические достижения цивилизации во всем этом деле всегда были и будут лишь разве что довольно-таки весьма существенным до чего еще самым многозначительно явным подспорьем.
Но все-таки тот до чего многообещающе богатый внутренний мир — это уж полностью одно лишь разве что следствие всесторонне развитой духовности, а никак не некой внешней яркой цивилизованности.
Поскольку та ничего такого существенного, кроме разве что несколько большего роста потребления, попросту и близко-то явно вовсе вот нисколько не создает.
А в том числе и в политической жизни, и это уж та сколь надежно возросшая общечеловеческая культура, а не та технически до чего лучше подкованная цивилизация никак не дозволила бы американцам ныне распылять над головами бедных вьетнамцев «агент Оранж», от которого в первую очередь гибли маленькие дети и дряхлые старики.
164
А ведь совсем этак недавно нечто подобное было более чем легко же осуществимо, причем совершенно безо всяческих каких-либо серьезных помех…
И надо бы уж, собственно, именно то со всем тем на редкость великим прискорбием до чего еще строго, как есть разом заметить, что некогда не столь и неоспоримо давно, а именно в середине 60-х годов прошлого века никто из тогдашних представителей общемировой общественности против того и близко никак не возражал.
Это разве что вот сегодня СМИ при всяком удобном случае яростно взрываются сущим вулканом красноречивых слов.
И они и вправду испепеляют буквально в прах всякую на этом свете до чего кровожадную и деспотичную на редкость уж разве что при всем том явно чужую и дикую несправедливость.
И, слава Богу, хоть нынче-то будет никак этак вовсе неправомочно этаким донельзя зверским обезличенно варварским способом безо всякого зазрения совести разом убить миллионы и миллионы ни в чем не перед кем совсем же неповинных людей…
Однако снова о том более чем безапелляционно и откровенно совсем ведь до чего еще презрительно сходу заметим: в этом вовсе нет никакой В-И-Н-Ы современной техногенной цивилизации.
Поднялся, уж как есть весьма и весьма весомо поднялся весь тот общий духовный уровень, и это именно он и задрал при этом до чего еще вертикально вот вверх довольно-таки многие наивысшие ценности гуманности и культуры.
Ну а это, в свою очередь, пусть и несколько запоздало, все ж таки явно как есть приподняло планку общечеловеческого горького бытия на некую значительно более высокую ступень буквально общего своего развития.
И теперь нынче убивать миллионы людей просто как крыс более нигде стало совершенно нельзя, но все это так только лишь до какого-нибудь нового исторического поворота.
Поскольку никакие веяния всеблагого гуманизма вовсе-то и близко совсем не коснулись всей той внутренней сути абсолютного же большинства всех западных граждан.
И то, что написал Марк Алданов в одном из его наилучших романов «Истоки», полностью верно, и сегодня одни лишь сроки явно увеличились раз, наверное, в десять, но, однако никак и не более того.
«Бисмарк был убежден, что во внешней политике нет никаких принципов и нет даже прочных интересов, что каждая страна может в любую минуту завязать тесную дружбу со вчерашним лютым врагом: это было делом двух месяцев газетной болтовни».
165
И если хоть чего-либо вообще со времен Бисмарка действительно и изменилось, так это разве что одни те внешне провозглашаемые цели.
Ранее они были, куда только поболее вполне откровенны и не завуалированы, как уж подчас это повсеместно и бесчестно, то и дело вот происходит именно сегодня.
А нечто подобное вполне определенно под собою, на редкость никак недвусмысленно разом же подразумевает, что всем тем донельзя простодушным массам безо всякого труда разве что лишь под неким тем несколько другим, собственно, соусом вновь еще будет возможно разом-то втиснуть все, то и впрямь многозначительное всего этак того самое насущное понимание…
…А именно той и впрямь-таки до чего еще внезапно возникшей крайне этак ныне донельзя же самой насущной потребности в том самом более чем бескомпромиссном проявлении всей той до чего на редкость весьма стародавней, суровой жестокости.
Ну а в самом еще начале XIX, позапрошлого, века всех этих новоявленных течений гуманизма попросту никак и не существовало в самой-то, как она только ныне есть истинной природе вещей.
166
И вот уж однажды сколь и впрямь-таки до чего еще бесплотно возникнув более чем долго, они затем оставались либо на белой бумаге, либо витали те призрачно сладкие мысли в том самом немыслимо спертом и крайне застоявшемся воздухе совершенно и вправду до чего еще немыслимо пустозвонных бесед.
А в это самое время люди, неистово вооружившись ярым и бескомпромиссным учением добра, так и несли вовсе так совсем до чего еще нисколько несусветную околесицу, в конечном итоге явно приведшую к сущему раздуванию всех тех мехов славной кузницы страстно же воспеваемого ими насилия.
167
Идеи более чем благородного очищения мира буквально ото всей до чего еще вдоволь имеющейся в нем сущей скверны вовсе-то и близко никак этак относительно не новы, именно они и двигали гигантские жернова мельницы «святой инквизиции».
И она разве что подмяла под себя все то прежнее духовное наследие, превратив добро во зло, причем как раз-таки именно во имя до чего еще истинно на редкость более чем окаянного чувства власти, как и чьей-либо сугубо же личной Божьей суровой благодати.
Во времена эпохи нынешнего совсем этак несусветно безбрежного просвещения все снова полностью вроде бы вполне повторилось, да только на этот раз на чисто схоластически философской, а не как то было некогда прежде, истинно религиозной основе.
Цивилизация безмерно всеядна, она буквально всегда будет до чего еще радостно готова искренне и вдохновенно поглотить всю ту истинно уж неземным светом сияющую духовность, никак этак при этом вовсе вот не побрезговав и самим духовником со всею той его благой проповедью.
168
Именно за те в широком историческом смысле совсем недавно минувшие 300 лет некоторые свободолюбивые людские души на редкость так переполнились самым же диким отторжением от всех тех будто бы и впрямь-таки отвратительно замшелых норм всей той никак совсем уж немыслимо стародавней христианской морали.
И вся та бесшабашная и богопротивная нравственность «блестящих самоцветов чудовищно сладострастных идеалов попросту как раз-таки потому и получила ту на редкость весьма долгожданную свободу, а именно уж в связи с тем и начала она творить дела с самой той еще чрезвычайно дьявольской изощренностью.
А заодно при всем том надо бы уж сходу до чего этак непреклонно разом заметить, что это именно наукообразно подкованная цивилизация довольно-то весьма тщательно подтерла все те прежние этические рамки, а новые, в свою очередь, оказались чересчур утилитарно весьма жестковатыми.
Крайне ведь во всем до самого неприличия близкими ко всякому животному миру, где попросту никак нет места для человечности и буквально-то всякого прочего великодушия.
В хватких руках бесновато безграмотных граждан вдруг до чего весьма злокозненно оказались светлые истины, чего-то свое неспешно и яростно верещащие о неких тех более чем на редкость абстрактных народных правах…
И все эти доблестные служители политической Мельпомены всесильно вооружились тем еще единственно верным знанием самой наивысшей истины, дабы бездумно так смело, затем раздобыть во всеобщее же пользование все те немыслимо необычайные, небесные блага путем самого еще явного и непримиримого разрушения чьего-либо совсем этак никак незаслуженного рая на всей этой земле.
169
При этом наиболее основополагающим фактором, коему вполне непосредственно и должно было явно еще послужить совершенно уж естественной первопричиной для того донельзя на редкость существенного перегрева общественного котла, было и впрямь-то как есть самое этак ужасающе вязкое безумие исключительно бесполой социальной справедливости…
А между тем мир людей нисколько неизменен, и все их побуждения, как правило, до чего же заранее полностью предопределены и определены.
И во всей их самой так простецкой сути и близко-то никогда не проглядывало уж совсем вовсе вот ничего вполне еще достойного всех тех немыслимо широких сколь существенных изменений в тех до чего еще стародавних устоях всей той или иной общественной жизни.
И если более чем вдумчиво и конкретно действовать с умом, а потому и руководствоваться принципом убеждения, а не яростного и до чего насильственного подталкивания вперед серых масс народа, то уж именно тогда и можно будет понять, что ноги выше головы никак не задирают, вышагивая к светлым дням грядущего всеобщего счастья.
И для всего того полноценно настоящего всеобщего людского благоденствия действительно как ничто другое важен вовсе не тот всеобщий стройными рядами поход в некие далекие дали, а одно лишь то до чего еще тщательное развитие каждой отдельной индивидуальности в духе свободы, чести и личного права на полное свое последующее самоопределение.
Да, есть и будет тот достаточно уж вполне общий политический выбор, но он никак ведь не сможет осуществляться самими массами, поскольку они в широком общественном смысле одни лишь разве что ноги, а потому и светлой голове им приказы свои отдавать вовсе-то и близко попросту совсем не положено.
Потому как способны они разве что звать либо к совершенно же дикому паническому бегству, либо, наоборот, к самому яростному наступлению кому-то прямо на горло, и ничего иного от них ожидать вовсе и не приходится.
Все мудрые решения должна была принимать на себя только та вполне уж до конца здравомыслящая интеллигенция.
Да и предпринимать в их ярком свете те самые на редкость конкретные дела ей вполне еще следовало совсем этак безо всяческих до чего непомерно долгих и бесконечных дискуссий, зато вот вполне однозначно со всем тем истово здравым деловым расчетом.
Ну а что и вправду хоть с какой-либо стороны могло быть касаемо тех сколь этак бойко взятых на щит «святых интересов» простого народа, то это как раз для всякого того чисто всеобщего последующего его процветания и надо было действительно осуществить самое великое множество на редкость насущных и благих последующих мероприятий.
А нечто подобное никак и близко вовсе не сможет само собой хоть сколько-то как есть весьма делово и разумно еще вполне, затем на деле оказаться вот заключено в тех самых весьма удивительно алых всполохах лютой победы над всеми теми самыми извечными же классовыми врагами.
А если и появится та вполне на деле того стоящая польза от всех этих ослепительно ярких и красочных общественных преобразований, то уж как-никак, а брать свой исток нечто подобное может разве что из той на редкость насущной области неспешного но верного обретения культуры — издревле ведь донельзя забитым и замордованным народонаселением.
Его нельзя не освободить наружно его нужно высвободить изнутри, а тут идеалы ничем не помогут, поскольку они способны только одурманить и раскрепостить разве что лишь в смысле полной и единовременной потери всякого человеческого облика.
Ну а после придет похмелье и разруха потому что разрушение основ векового государства это прежде всего смерть закона и нравственности, а только потом чего-либо вообще еще.
То есть вовсе-то не было и речи о самом так незамедлительном приобретении некоей на редкость иной жизни после той совершенно безутешно мнимой победы над всем тем до чего только старым сытым житьем-бытием.
Раз вот нынче-то простые люди попросту во всем разом так оказались под самой-то грубой пятой до чего еще ужасных и новоявленных (пролетарских) кровопийц и тиранов.
170
А между тем, почему это, собственно, вообще произошло как раз уж именно так, а никак и близко вовсе вот совсем не иначе?
Да только может уж статься, что той-то наиболее главной ко всему тому первопричиной послужили именно те так и царившие в дореволюционном обществе безрассудно и безотрадно воинственные настроения, всецело как есть негативно затем поспособствовавшие, куда большей неправедной грамотности граждан обо всех их самых неотъемлемых и будто бы и впрямь незыблемых правах.
Ну а надо было, в самую первую очередь, сколь еще всегдашне более чем старательно как есть озаботиться именно тем, дабы действительно всеми силами именно что постепенно так просветить всех тех обывателей обо всех их самых же прямых гражданских обязанностях перед обществом, а не перед неким тем донельзя расплывчато абстрактным человечеством.
Вовсе-то и близко никак не надо было его от всякого того нестерпимого гнета до чего уж разом весьма незамедлительно и впрямь-то как есть сколь ведь сходу спешно и напропалую более чем неистово разом так освобождать!
И умный и образованный человек вполне может все это более чем полноценно как есть до самого же конца разом еще так или иначе всецело вот осознать.
Да только та безумно скребущая изнутри дикая жалость ко всему тому вовсе ведь и впрямь более чем неказисто жалкому и необустроенному во всем уж своем отечестве почти до чего неизбежно затем всеми силами, словно глас архангела Гавриила и позовет к одному лишь сколь бесшабашно и безжалостно всесокрушающему насилию…
А уж тем более это сколь ведь разом непременно еще случится, если речь пойдет о человеке молодом, горячем и порывистом, жаждущим действий, а не пустых и праздных обезличенных слов.
Да и отсутствие жизненного опыта тоже тут играет совсем уж никак вовсе не последнюю роль.
Вот он пример из дневников известного писателя Михаила Пришвина.
«Есть одно, из-за чего у меня руки отнимаются, когда я хочу вступить в бой с большевиками: если бы мне было теперь 20—25 лет, то я был бы непременно большевиком, и могу с точностью сказать, что не эсеровского, а марксистского толка. Есть прямые доказательства этому: в таком возрасте я был уверен, что вот-вот совершится мировая катастрофа, пролетариат всего мира станет у власти и жить на земле будет всем хорошо. Это чувство конца (эсхатология) в одинаковой степени развито у простого народа и у нашей интеллигенции, и оно именно дает теперь силу большевикам, а не как просто марксистское рассуждение».
И это как раз-таки все тогдашнее беспечное и всеобщее устремление к свободе, прежде всего, и выражалось в одном том безнадежно слепом бессилии перед лицом неистовой смуты, будто бы действительно разом призванной целиком и полностью переиначить все существующее общественное бытие в некое более-менее светлое житье без «паразитов богатеев» на рабоче-крестьянской шее.
171
Да вот, однако, кабы речь и вправду на деле шла разве что о тех, про кого, то совсем доподлинно верно сколь еще давно, то и вправду известно, что они и впрямь до чего бессовестно вовсю воруют, причем как есть завсегда из того самого вовсе-то нисколько совсем не абстрактного общего кармана…
И именно по поводу этаких серых и хитрых личностей и имели бы место все те до чего так безумно яростные демонстрации, всенепременно сопровождающиеся безапелляционными и решительными требованиями совсем незамедлительно взашей вытолкать и уволить, а то и посадить вора и взяточника.
Нет, уж как раз-таки тогда местная власть до чего бы давно взялась за ум, а то ведь тот давнишний воз он и поныне там.
А между тем всем тем купцам и владельцам заводов их бешеные деньги не сами по себе ни с того ни с сего в единый миг взяли да прибежали.
И, кстати, надо бы и про то более чем исключительно же исчерпывающе прямо и твердо разом сказать, что вот теми вполне на редкость естественными врагами рабочих они-то совсем так никогда, в сущности, вовсе и не были.
Надо же, где это именно господа сами себе большие товарищи — загодя более чем ликующе радостно отыскали вовсе-то на деле излишнюю во всей природе вещей паразитическую касту, а между тем, и в Германии точно также обнаружили тех за всех разом виноватых в лице представителей одной той отдельной подчас сколь невезучей нации.
Интересно только, а где это они опыта могли действительно более чем совсем уж основательно еще вот набраться?
172
А дело, между тем, в принципе плевое, всего-то, что найди себе во всей этой жизни кого-нибудь сразу за всех целиком виноватого, ткни в него смело пальцем, ну а толпа с ним сама вскоре по-свойски еще разберется.
И уж сея как раз ту внутреннюю распрю, бессовестно и безответственно насаждая пропаганду классовой борьбы с привилегированными классами, левые силы и вешали на уши рабочим и крестьянам всю ту гнилую лапшу, что речь, мол, идет о неких потомственных или, что тем более абсурдно, и впрямь-то племенных эксплуататорах всего трудового народа.
А ведь можно с практически полной уверенностью то утверждать, что в общечеловеческом смысле плохие людские свойства — это куда чаще негативное влияние всей той отнюдь не безмолвно окружающей человека среды, чем по всей-то сути своей эдакая совсем и впрямь дурная наследственность или явно уж вполне естественная преемственность поколений.
173
И, конечно, само присутствие в силе — так сказать, у самого кормила власти — донельзя развращает саму душу буквально всякого человека.
Да и вообще то, само собой разумеется, что уж развращается при этом буквально любая, даже и самая чистая, духовно богатая и совестливая, душа, если вот у кого-либо есть та совершенно беспрепятственная возможность топтать и топтать ближнего своего, если никто при этом его не одергивает и никак не останавливает.
Но все-таки никак при этом совсем нельзя сказать, что происходит все это от одного лишь более чем самого элементарного невежества.
Некоторым людям сколь полновесно и вправду на редкость подвластно до чего уж стоящее полноценное осознание всей той более чем невероятно грозной силищи, явственно дающей всем им возможность, как есть и впрямь-таки более чем беззастенчиво требовать и требовать от кого-либо другого исключительно ведь совсем немыслимо сладких благ и удобств.
Причем устраиваясь именно подобным образом, они до чего и впрямь при этом безжалостно давят на всех тех, кто даже и ненароком посмеет нисколько не подвинуться, дабы как раз-таки им и предоставить, то еще наиболее самое удобное место под солнцем.
Ну а в случае явной неудачи, когда их действия будут признаны, скажем так уголовным судом до чего же только самым так откровенным криминалом, они с дикой яростью более чем охотно разом еще переведут стрелки на кого угодно другого с малолетства, взрастившего в них подобный взгляд на вещи.
И Достоевский правильно пишет в «Записках из мертвого дома», что на среду подчас вот принято спихивать слишком-то невзначай действительно многое, хотя, в принципе, что правда, то правда, человеческие задатки она вполне действительно подчас всецело предопределяет.
Причем к той донельзя темной еще дореволюционной среде все это, как и понятно разве что всецело же соотносится разве что только вдвойне, а то и втройне.
И нет никаких в том сомнений, что, уж, будучи пойманными, господа революционеры сколь этак дружно и заунывно хором запели бы жалостливые оды про ту совсем как есть невзначай исключительно неправедным образом взрастившую их среду.
Неужто бы их тогда сердешных совсем никак не пожалели?
Только и заковали бы их в кандалы, а затем и отправили всех до единого в бессрочную каторгу.
Причем, то были бы совсем не те, кто делали революцию внизу, а как раз именно те, кто наверху без конца заседали…
У них вся морда в слюнях была, а не в запекшейся чужой крови, но что отчего произошло — лично у автора в том никаких сомнений попросту вовсе уж нет.
174
А между тем, надо было их еще в то, донельзя пресловутое «каторжное царское время» куда почаще под самый корень чисто физически изводить, а то они, ставши затем наиболее люциферовой властью во всей истории, достойнейших людей безо всякого счета жизни лишили, словно бы те были выбракованными неким доморощенным селекционером домашними животными.
А ведь и бандита Котовского зря не расстреляли…
И как то вообще было на деле возможно из среды радикалов, только-то что прилюдно и демонстративно раскаявшихся в творящемся бесчеловечном терроре, сотрудников охранного отделения почем так зря набирать?
Тут уж весьма этак явственно сказалась глубочайшая русская наивность, как и святая вера в сущую искренность полуфальшивых раскаяний.
175
Расписать в самых немыслимо верных словах все свое бескрайне глубокое покаяние — дело вовсе нисколько совсем нехитрое…
Вот слова Достоевского из его «Записок из мертвого дома»:
«Пора бы нам перестать апатически жаловаться на среду, что она нас заела. Это, положим, правда, что она многое в нас заедает, да не все же, и часто иной хитрый и понимающий дело плут преловко прикрывает и оправдывает влиянием этой среды не одну свою слабость, а нередко и просто подлость, особенно если умеет красиво говорить или писать».
А между тем все это вполне безупречно и до конца времен было и есть до чего незыблемо и справедливо всецело именно так и вовсе-то никак совсем не иначе!
Поскольку все то, что на редкость отменно и заправски умеют делать всевозможные вурдалаки и горлопаны, так это сколь наскоро облекать всю свою природную гнусь в очень даже подчас изощренно изящную и весьма же сладостно до чего этак невероятно плодовитую словесность.
176
Слова любви и дружбы в их устах неизменно оборачиваются змеиным ядом!
Однако это как раз-таки некоторые представители людей ума, которым явно ведь вполне довелось сколь еще неимоверно долго прозябать в несносном одиночестве, подчас разве что только поэтому совсем этак и близко вовсе-то никак не умеют более чем полноценно правильным образом себя поставить.
А в связи с тем до чего еще частенько уж явно этак они грешат всяческими алогичными эпатажами, всегда между тем имеющими свою внутреннюю строгую логику.
Но логика эта, создана в совсем вот неприютных блужданиях до чего беспрестанно звенящей в ушах пустоты и бесцельного одиночества, она всегда несусветно путаная, вялая и бесформенно до чего только однобоко донельзя же валкая…
Раз чего это тут вообще еще только поделаешь, сформировалась чья-то психика именно что в сущих потемках сколь безмерно совсем этак отрешенного от всякого внешнего мира сознания, попросту именно что и близко исключительно же никак вовсе-то не обученного всякому тому полностью до конца разумному самовыражению.
И как раз-таки всей той до чего этак отчаянно же несуразной злобной жестокости внешнего бытия многие честные и «праведные негодяи», безусловно, ведь и обязаны исключительно так отчаянно мерзкой убогостью всей своей совершенно никак не развитой во всяком том чисто этическом плане личности!
Вот что пишет об этом Федор Михайлович Достоевский в его «Записках из мертвого дома»:
«В остроге было иногда так, что знаешь человека несколько лет и думаешь про него, что это зверь, а не человек, презираешь его. И вдруг приходит случайно минута, в которую душа его невольным порывом открывается наружу, и вы видите в ней такое богатство, чувство, сердце, такое яркое пониманье и собственного, и чужого страдания, что у вас как бы глаза открываются, и в первую минуту даже не верится тому, что вы сами увидели и услышали. Бывает и обратно: образование уживается иногда с таким варварством, с таким цинизмом, что вам мерзит, и, как бы вы ни были добры или предубеждены, вы не находите в сердце своем ни извинений, ни оправданий».
177
Злому сердцу нужен один лишь удобный для того повод, чтобы то, что в нем еще изначально было заложено, нашло себе хоть какой-нибудь вполне этак того «достойный» выход.
Ну а изначально доброму человеку нужно было одно лишь просветление посреди всей той извечно же окружающей его суровой мглы.
Однако если ни того, ни другого попросту нет, то тогда подлый бандит так и останется бандитом, хотя может и близко никак не довелось ему убивать за всю свою отнюдь совсем нелегкую жизнь ни женщин, ни детей.
Ну а человек с университетским образованием в течение всего своего бренного существования будет сколь прилежно и смиренно лечить людей.
И это несмотря на то, что с куда большим рвением и удовольствием, он бы медленно (без наркоза) резал бы их всех на куски.
Но только лишь, разумеется, при одном том самом еще полноценном наличии как есть именно же вполне ведь соответствующего политического режима, который действительно даст ему на все это самое полное свое крайне этак отчаянно дерзкое добро.
178
А между тем хоть сколько-то реальные шансы стать на самом уж деле полноценно иным у хорошего человека, и впрямь-таки до чего еще непременно донельзя ведь явно более чем всецело на редкость малы, а можно даже сказать, что и вовсе они абсолютно ничтожны.
Раз более чем неизбежно всегдашне тот ограничен как своим жизненным опытом, да так и весьма до чего незатейливо суровым, обыденно серым бытом.
И будет на деле и вправду полностью безрассудно до чего же яростно, то отрицать, да и хоть сколько-то совсем вот бессмысленно и неразумно хоть в чем-либо тут еще затем вообще сомневаться.
Поскольку во всей этой жизни только лишь то истинно до конца вполне ведь и впрямь-то на редкость так незыблемо верно…
Нет уж никак оно совсем не иначе, а психика каждого конкретного индивидуума более чем явственно заполняется именно тем из всей окружающей нас реальности, что, тем или иным образом, хоть как-либо и вправду еще действительно как есть попадает в фокус чьего-либо до чего вот еще полностью так конкретного житейского восприятия.
Верного и неверного во всем этом более чем на редкость естественном процессе попросту нет, да и быть его, собственно, нисколько совсем и близко не может.
179
А, кроме того, последовательно и продумано научить тому, что верно и разумно, — это важнейшая задача родителей и именно их, а все остальное — это одни те абсолютно абстрактные знания обо всем том вовсе этак никак до чего небезосновательно правильном и верном поведении во всем том ныне так или иначе имеющемся обществе.
И если они и соприкасаются с чьим-либо весьма ведь самым этак еще конкретным, индивидуальным сознанием, то только лишь разве что всецело вот исключительно вскользь.
И, конечно, коли какой-либо индивидуум безо всякого так промедления и вправду захочет действительно перемениться к чему-либо, до чего еще непременно во всем самому истинно наилучшему, то ведь, без тени сомнения, нисколько, этак явно без труда вскоре он отыщет кого-либо другого, с кого ему положительно стоило бы брать достойный пример.
Однако не все ли едино…
Раз он, до той самой этак истинно последней крайности, бесконечно вот всегдашне полностью ограничен всею той своей жизненной средой, точно, как и любой зверь неизменно ограничен границами вполне же естественного ареала своего обитания.
180
Люди столь еще дики и злобны, и многие их естественные проявления зачастую невероятно зверины, и главное — это так не только у тех, у кого буквально все их изрядно же примитивные повадки более чем ярко и многозначительно выражены, тем самым что ни на есть непригляднейшим образом.
Сделать из них значительно более достойных существ поможет один лишь тот очень даже пологий подъем всеобщей культуры.
Ну а грубо и агрессивно более чем исключительно так весьма методично всячески вмешиваться в сам процесс познания малюткой всего этого мира дело вовсе нисколько и близко совсем вот неправое…
Да еще и, главное, делается это подчас именно затем, дабы сознание наивного ребенка беспрестанно заполнялось как раз-таки теми полностью ведь отныне совершенно незыблемыми догмами, поскольку это явно вызывает (правда лишь поначалу) один уж тот наиболее ярый внутренний протест.
Ну а в дальнейшем все, то силой яростно вбитое и навязанное постепенно становится фактически никем отныне далее и близко вовсе непоколебимой верой, а потому и фанатизм подобных людей и поражает их доброхотов-родителей всем своим до чего еще невообразимо бессмысленным упорством по достижению очень даже разве что только издали заманчивых целей.
181
Точно в той мере это уж соотносится и к неким до чего только весьма вот на редкость большим общегосударственным масштабам.
И это именно подобные люди и послужили более чем надежной опорой в период донельзя же крайне шаткого становления советского государства в тот самый вполне еще наглядно самый первичный и наиболее политически хлипкий его период.
И уж может то еще статься, что вот без их на редкость самозабвенно пламенных речей того самого навеки проклятого большевистского режима вовсе и не было бы на политической карте всего этого нашего на редкость лоскутного мира.
Он был розовощеко-красен от одних лишь никак немерено ярых потуг воинственно льстивой и полуискренне лживой саморекламы.
А между тем разве то никак не могло уж оказаться хоть сколько-то, значит, вообще так иначе?
Белое движение при каких-либо других значительно поболее во всем сопутствующих его бравой удаче тактических обстоятельствах, неминуемо еще, за здорово живешь, разом уж вполне так удачно свернуло бы этому монстру сколь его некогда довольно тонкую змеиную шею.
И это явно до чего непременно бы произошло, уж вовсе так несмотря на все склоки и разноголосицу внутри всего тогдашнего российского общества, а также и некоторые наружные сепаратистские поползновения…
182
Догматизм всеобщего добра вполне однозначно при этом следовал разве что лишь одному тому во всем истинно верному для него постулату — будущее за ярким светом, а вовсе не за той всегдашне все и вся удушающей средневековой мглой.
Причем сами себе товарищи ленинские соратники действительно пообещали воспитать детей в рамках несколько иной, совсем никак не той, что прежде — рабской психологии.
И они и впрямь более чем добросовестно вдалбливали ребятне в мозги аморфное добро и дивно лживый свет их тенеучения.
А между тем всякое подлинное добро вовсе-то никак и близко не заключено в неких более чем незыблемых моральных постулатах, они и так всецело доходят до сознания ребенка, поскольку он во всем явно и бездумно копирует поведение взрослых.
183
Во всей своей на редкость премило доходчивой, а никак не той до чего излишне же туманно полностью надуманной сути, всем тем нормам общественного поведения вполне еще надлежало быть весьма и весьма самой устойчивой первоосновой буквально-то всяческой полностью здравой и как есть для всех и вправду до конца приемлемой общечеловеческой морали.
Однако при всем том явно уж нисколько не должна она была и вправду ведь, затем сколь многозначительно так явно оказаться вовсе-то никак и близко так нисколько непрактичной выжимкой, сущим абстрактом, зато в той истинно как есть на редкость до чего еще блестяще глянцево-красочной оболочке.
А то при некоем том на редкость кровопролитно ином и довольно-то весьма плачевном раскладе и до общемирового апокалипсиса со временем будет у нас возможность совсем и впрямь-таки исключительно же невозмутимо и беспечно как есть еще всеми силами разом тогда след в след и впрямь ведь до чего только неспешно дотопать.
Совсем оно не иначе, а мировоззрение, что сколь беззастенчиво и откровенно криво кромсает всю имеющуюся действительность по тем наиболее легким ее срезам, дабы сколь безупречно, полностью облегчить человеку весь тот от века нисколько нелегкий его путь, вполне способно натворить до чего немалых бед всему тому, как он есть роду людскому.
Да и вообще, дело это до чего еще весьма и весьма неотъемлемо порочное, поскольку явно оно сколь еще запросто всецело так приучает к самому донельзя и впрямь дико же циничному восхвалению всего того исконно хорошего, а точно также и бестолково праздному замалчиванию всего того исключительно ведь неизменно совсем плохого.
184
Ну а в результате вполне осмысленно последовательного навязывания именно как раз-таки подобного рода сколь еще несравненно до чего красочных представлений податливому, словно воск, детскому сознанию при всем том дальнейшем столкновении чьего-либо несравненного чада со всеми теми невероятно ужасающими и при этом фактически подчас повседневными «прелестями» житья-бытия в обществе себе подобных…
Нет, именно поэтому подчас и происходит сущее перерождение всего того, что и впрямь-то было некогда зачато высоким пламенем чисто надуманных лучезарно-радостных представлений…
И, ясное дело, что при подобном крайне этак до чего совсем вот нисколько непростом раскладе вполне уж достойные люди порою и впрямь до конца разом полностью еще вскоре потеряют всяческий разум и самообладание.
Человек, весьма тщательно взращенный как раз именно с этакими абсолютно чистыми (поскольку очень уж они донельзя абстрактны) нравственными понятиями о вездесущем добре и зле, в определенных ситуациях попросту разом становится совершенно этак невзначай полностью в тупик.
Ну а из-за всего того и окажется он, попросту и близко никак не способен на самом-то деле вполне еще хоть как-либо разумно суметь весьма и весьма полноценно тем истинно свежим взглядом действительно различить за отдельными деревьями (которые ему легче-то всего будет разом еще совсем так срубить) целого леса глобальных проблем.
185
Восторженные либералы вообще зачастую выбирают себе наиболее удобную и наилегчайшую, уж давно именно что заранее для них проторенную дорогу во всей этой нашей общественной жизни.
Ну а этакая до чего откровенно скользкая от крови тропинка, между прочим, может еще явно так затем оказаться для всего их народа наиболее окольной и трудной.
И главное, совсем не то чтобы в подобном взгляде на вещи хоть чего-либо и вправду было вполне этак полностью до чего однозначно донельзя же отвратительным и неверным!
Однако по той до чего еще прямой и светлой дороге действительно стоит идти лишь тогда, когда впереди зажигается зеленый свет, а не тогда, когда там отчетливо, а не размыто, горит и горит себе красный.
186
Ну а с другой, никак не менее и впрямь-таки более чем достаточно весьма же существенной стороны в сущую тьму можно ведь вступать, разве что, будучи в единый миг при этом совершенно так явно готовыми на всех парусах разом ринуться из нее обратно, да и то — совсем ненадолго в нее уходя.
Ну а наиболее тут до чего еще весьма ответственно главное было ведь заключено как раз-таки в том, что совсем не для того в нее следует углубляться, дабы действительно стать с кем-либо во всем исключительно же весьма полноценно и до конца явно на равных.
Нет, только лишь разве что, дабы кое-кого и впрямь из нее всеми силами хоть как-либо еще вообще постараться действительно извлечь на тот самый яркий и ослепительно белый свет.
Ну а тем может, и вызволить какого-либо вполне как есть на редкость достойного человека из крайне этак совсем липких тенет всякого того бездушного невежества и отчаянно тупой серости.
Но это один разве что лишь сам вот по себе тот человек и сможет со временем до чего еще посильно как-никак действительно вынырнуть из всего своего до чего глубочайшего душевного сумрака, но никто и никогда ни в жизнь и близко не сумеет проделать чего-либо подобное хоть как-либо вообще за него.
Однако, как есть, полностью-то оставаясь разве что именно на свету, да и, видя как раз-таки в нем всю свою до конца уж естественную обитель, только лишь черное зло и посеешь, всеми силами пытаясь вырвать у тьмы одного из ее давным-давно более чем вполне естественных обитателей.
Этак-то довольно долго можно ходить вдоль железнодорожного полотна, вовсе-то и близко его никак при этом совсем и, не примечая, и во весь голос звать да звать человека через него попросту перешагнуть, сделав всего несколько коротких шагов вперед, дабы насладиться великим счастьем существования на этой от века еще грешной земле.
187
А между тем это практически всегда под собою подразумевает весьма еще значительное утяжеление судьбы для всех тех, кто совсем этак ненароком выбрался из сущего бездорожья, и, как автор о том уже указал, пред ним железнодорожное полотно, по которому курсируют «быстрые поезда» жестокосердного социального зла.
Непривычные к добру и свету люди до чего еще на редкость безрадостно отягощены дичайшим злом, которое, однако, при этом является одним лишь только крайне уж донельзя жестким балластом их души, а не и впрямь-таки самым тем безнадежно естественным и явным ее продолжением.
188
И они, кстати, и близко ни в чем вовсе уж никак совсем не хуже тех людей, что, пожалуй, до самого умопомрачения чересчур возвышенно «небесно чисты».
И главное — все в их до чего еще удивительно светлой и вполне благоустроенной жизни и вправду как есть всецело могло быть, в том числе, несомненно, именно что сколь еще полноценно попросту явно как-то иначе.
Поскольку и того бы хватило, чтобы никак не ходили те люди по мощенной за долгие века до них мостовой, и как раз уж именно тогда одному Богу известно, какие бы это страшные черти внутри их сознания сколь этак непременно бы завелись от той тяжкой жизни в кромешной и зловещей полутьме.
Еще изначально живя без света и тепла всем уж телом и душой никак при этом наскоро не сродниться со всем тем отчаянно невзрачным из всего того, что как есть всеобъемлюще и повседневно более чем безрадостно довлеет над всем, тем обыденным мышлением человека и близко уж, окажется вовсе-то совсем непросто!
Зато явно, этак, начав всю свою жизнь в том самом более-менее вполне настоящем тепле и уюте сущую тьму и мерзость не столь и просто, затем окажется и вправду-то на деле суметь весьма старательно исхитриться, на редкость, незатейливо заглянув при всем том в наиболее темные углы суметь уж еще тогда отыскать.
Причем даже и при самых отвратительных природных задатках у любого бессовестно так дрянного человека все равно непременно будет довольно же тяжелое препятствие все-таки как-никак действительно выбрать себе кривую дорожку вместо прямого и честного пути.
НАДО БЫ ПРЯМО ТАК И СКАЗАТЬ, ЧТО ДАЛЕКО НЕ ВСЯКОМУ, ТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОКАЖЕТСЯ ПО ПЛЕЧУ!
Но что правда, то правда: просвещенное общество само уж себя при этом именно так заранее и полностью до чего еще более чем предопределено считает неким тем истинным образцом безмерного совершенства, буквально-то превыше всяких похвал!
И в этом ничего существенного никак этак нисколько вовсе и не меняется, хотя вот сегодня прошлые устойчивые рамки значительно расширены и размыты, и это вполне стоило бы принимать в самое пристальное внимание.
189
И между прочим, надо бы и то, прямо-таки разом сколь непременно фактически сходу заметить, что уж смотря сверху вниз на других людей, не получивших вовсе вот совсем никакого должного образования и воспитания, чьи-то родители приучают и все последующие поколения к точно тем весьма основательным и крайне последовательным кастовым различиям.
А те, в свою очередь, разве что на редкость совсем ведь полностью этак чисто условно делят граждан одного и того большого мегаполиса на какие-либо с одного только виду всецело разнородные, да и явно как есть весьма разительно промеж собою и близко никак ни в чем не схожие умственные категории.
А между тем все те на редкость неоспоримо различные социальные слои всего того сколь еще безмерно как есть и впрямь-таки истинно во всем разноликого общества, в принципе, состоят в своем большинстве из практически одних и тех же людей.
И зачастую все дело в одном лишь относительно разном культурном развитии, привитом или не привитом еще с раннего детства воспитании или полного вообще какого-либо отсутствия такового.
Конечно, в совсем другом смысле следует рассматривать верхушку айсберга интеллигентного общества профессоров и академиков — этих людей заменить, кем попало из средней серой массы, вовсе-то нисколько никак бы не получилось.
Но и в народе точно такие же люди где-то ведь живут самой простой и неприметной жизнью, и их интеллектуальный потенциал может запросто остаться полностью так вовсе и близко совсем нереализованным.
А в особенности, потому что до всего этого уж никому ныне попросту и нет никакого дела.
И ведь надо бы до чего еще весьма старательно подтягивать людей из народа к образованию, а не бросать в его темные массы взгляды молнии, яростно призывая его раз и навсегда прекратить все уж то свое гробовое, вековое молчание.
190
Хотя, ясное дело, что вовсе не только из-за той излишне и впрямь-таки до чего уж совсем «кровохаркающее» думы думающей дореволюционной российской интеллигенции и возникло затем то государство, что всегдашне более чем незыблемо ставило во главу угла один лишь тот именно ведь чисто свой на редкость пучеглазый и буквально вездесущий террор…
Но может при всем том никак и не будет ничего, собственно, лучшего, нежели чем все этак разом списать на одного того до чего еще и впрямь донельзя уж безумно коварного человека?..
И все же товарищ Сталин возобладал ранее попросту и совсем невероятной по силе властью над всеми своими подданными, а нечто подобное никак этак вовсе и не снилось каким-либо даже и наиболее ужасным тиранам прошлых веков.
Причем произошло это вовсе никак не из-за всей той неимоверно цепкой его хватки, а как раз-таки поскольку сам вот дух того времени был насквозь пронизан миазмами до чего еще подлого интриганства.
Причем единственной первоосновой всесильного сталинского правления было то самое явное наличие у бесславного вождя того чисто ведь как есть попросту звериной чутья.
Да и вообще все тут дело было вовсе не в одной той сколь несусветно ярой пронырливости всей той повседневно же лижущей тирану пятки низкопоклонной клики…
Нет уж, куда поболее все это основывалось именно на том и впрямь до чего попросту необъятном духовном богатстве тех самых людей, что были буквально-то разом во всем оторваны от всякой своей вполне естественной и родной почвы… и попросту сколь так давно живущих в некоем светлом, донельзя абстрактном грядущем.
Кое-кто попросту явно создал для самого себя маленький островок безоблачно светлого будущего, и в нем и вправду обитать очень даже удобно и светло, а вокруг хоть трава не расти.
191
А между тем тот весьма уж существенный рост людской духовности должен был оказаться, всецело так полноценно связан именно что со всеми нациями и общественными формациями всего человечества, как единого целого.
Поскольку буквально любой отрыв сколь неизменно чреват не только вздернутым к верху носом всякого того, кто чисто во внешнем плане продвинулся куда-либо слишком-то далеко беспредельно вперед.
Нет, в точности так это сколь до чего непосредственно окажется связано, в том числе и со всеми теми другими проявлениями барского благодушия, лицемерия, а также и самого наглядного отсутствия всяческого желания видеть в массах какие-либо отдельные лица.
И все это вместе разве что лишь значительнее усугубляет и без того совсем этак основательно далекие от совершенства, в среднем и близко-то нисколько не лучшие человеческие качества всех тех так называемых «сливок общества».
192
И все дело тут явно совсем уж вовсе не в том, что фактически из ничего разом возникла некая новая аристократия.
Нет, надо бы тут еще и учесть, собственно, то, что у той прежней было более чем надежно прочное родовое обоснование для всей той ее голубой крови.
Ну, а у новой интеллектуальной элиты и близко ничего подобного вовсе-то никак попросту не оказалось.
Однако все те новоявленные аристократы на нее более чем всерьез и впрямь-таки со всею ответственностью рьяно же претендуют, как и всецело на редкость пылко и рьяно хотят со всем благочестием сохранить за собою все те до чего еще старинные права…
Буквально любые новые лица в их среде должны были первым делом освоить весь их внешний этический кодекс, как и сами принципы общественного поведения, и только тогда они и вправду-то непременно когда-нибудь затем явно смогут претендовать на то чтобы быть и вправду вот приняты почти этак, значится совсем за своих.
193
А между тем подобного рода надменная замкнутость приводит к одной лишь вящей разобщенности в обществе, создавая при этом диаметрально различные типы посреди вроде бы как вполне полностью на редкость так одинаковых людей…
И именно благодаря этой уродливо разноликой общественной структуре государство и начинают всячески раздирать самые так непримиримые внутренние конфликты.
А тем паче как раз-таки, поэтому вскоре в нем и возникнет та самая исключительно явная и на редкость большая нужда в сильной руке, что всевластно и непримиримо разом этак прижмет всех и вся к своему сколь еще до чего старательно лакированному ногтю.
И уж все это еще изначально на редкость явно начинается как раз-таки разве что с того до чего весьма же отчетливого самовозвышения над всеми теми серыми обывателями, на чем бы оно, собственно, не было основано — на националистических ли мотивах или классовых: это совершенно так далее никак нисколько вовсе-то и неважно.
194
И на самом-то деле весьма уж довольно существенным тут остается разве что то, что сколь еще всегдашне присуще практически всякой той до чего подчас на редкость совсем так перенасыщенной всеблагими идеями суровой действительности…
И все ее корни дают примерно одинаковые всходы, а потому все тоталитарные режимы довольно, по сути, похожи, и разве что одна только обертка внешней идеологии у них всегда исключительно так своеобразно разная.
И если, к примеру, в России тот еще интернационал-большевизм народу во всем до чего же навеки и впрямь-таки совсем вот радикально, пожалуй, полостью ныне именно что до конца совсем ведь приелся…
Да только при всем том тот самый национал-большевизм, может и придется ей как-никак, не дай только Бог, уж действительно именно что на редкость явно этак полноценно куда так по вкусу.
Причем любая форма донельзя вкрадчиво подчас так и выжидающей своего рокового часа современной тирании — это вполне как есть самое однозначное производное чванливого презрения к низшим сословиям со стороны беспрестанно странствующей промеж возвышенных идей праздно и прекраснодушно мыслящей интеллигенции!
195
В России вообще вот народ чрезвычайно так одинок, и не только потому, что всякий тот кто имеет хоть какой-то диплом о высшем образовании с ним якшаться едва ли что желает, но и потому что всякое с ним общение происходит с одной лишь той чрезвычайно высокомерной позиции крайне этак весьма близорукого всезнания…
Вариант существенно иного к нему отношения вовсе никак под собою не подразумевает именно то, что инженер на заводе попросту до чего явно этак и вправду окажется должен со всеми теми рабочими и разнорабочими в начале рабочего дня буквально-то за руку каждый день поздороваться.
Совершенно же нет!
Однако до чего и впрямь всецело этак стоило бы ему их еще, этак в принципе, хоть сколько-то весьма вдумчиво примечать в виде самых отдельных личностей, а не в качестве всецело вот совсем безликого коллектива.
196
Правда, люди к подобному к себе отношению испокон века были приучены, а потому чего-либо иное они воспримут с великим трудом, разве что как чье-либо весьма конкретное чудачество.
Однако большинство российских интеллигентов абсолютно в том убеждены, что как раз этак, мол, ему уж вообще и положено быть по всей той более чем вполне естественной природе вещей.
И вот он ниже тот сколь изумительно яркий пример их полосато-построчного мышления.
Все простые люди — они никак не более, нежели чем грубая, рабочая сила, повседневно приводящая в действие всю же простейшую жизнедеятельность нашей цивилизации.
Настоящей души у них нет, они почти что этак как муравьи на тропинке, по которой идем мы, люди умственного труда.
Они, мол, образец грубого невежества и животных инстинктов, а мы, безусловно, во всем одухотворены великим духом большой литературы, и именно поэтому на нас и нисходит божественная благодать.
Ну а все то простое население на всем белом свете живет только лишь для удовлетворения всех своих наиболее низменных и грубых инстинктов.
197
А между тем никак уж совсем нельзя забывать и про то, что между массами простого народа и интеллигенцией всегда существует вольное — или даже невольное — совершенно этак полностью как есть более чем неизбежное соприкосновение…
А потому и все те истинно холопские черты неминуемо еще вот перекочевывают из деревенских изб в городские квартиры сытой и вовсе во всем уж немерено самодовольной новой знати…
И если она подчас до чего глубокомысленно живет под некими теми совсем иными небесами, чем весь тот остальной народ, — это тоже для нее ничего существенного и близко-то никак нисколько не переменит.
Поскольку все те искусственно созданные и начисто при этом оторванные от всеобщего потока сознания общественные образования в самой доподлинной точности точно так и несут в себе все те же, полностью идентичные черты добра и зла, что и, попросту говоря, все остальное, никак незатронутое высокими помыслами и думами, безмерно простоватое человечество.
198
И уж тем паче любой народ — это в самом прямом смысле кривое зеркало интеллигенции, если вот в полный голос разом заговорить о том, что, так или иначе, всецело составляет тот еще наиболее главный костяк всякого его крайне до чего донельзя совсем неспешного духовного развития.
Все, что, так или иначе, хоть как-либо шевелится в интеллектуальной среде, рано или поздно и впрямь затем становится той самой до чего еще на редкость весьма так существенной частью всего того общенародного сознания.
Автор под всем этим подразумевает никак не форму и характер чьего-либо исключительно внешнего поведения, хотя и на них непременно накладывается до чего весьма же существенный отпечаток, а прежде всего весь как он есть сам образ мыслей и чувств.
Он хотя и вправду всецело вечен во всем своем неспешно обыденном направлении, а все же само по себе восприятие течения жизни у всего народа зачастую зависит разве что от того, а как это именно его и впрямь до чего еще повседневно воспитывает тот самый всегдашне великие думы думающий мозг нации.
199
Массы серых обывателей с ними подчас уж соприкасаются, как в школе, да так и в армии, а точно также еще зачастую, тем или иным образом, это порою происходит и по работе…
…а потому и всех тех встреч совсем этак непритязательно более чем истинно вполне вот явно хватает!
Однако если люди интеллигентные наиболее главный свой упор делают как раз на книгах, причем не в каком-либо знамо дело профессиональном, но и в доподлинно всеобъемлющем смысле, то эта их исключительно грубая ошибка непременно самым же отрицательным образом сказывается и на всех их вольных или даже невольных подопечных.
Поскольку те всему учатся именно у тех, кто их учит, лечит, а иногда и мозги им калечит довольно-то смрадного вида абстрактной социальной философией.
200
А между тем подлинная грамотность в понимании самих основ морали — это ведь свойство одних лишь только живых людей.
Любые отвлеченные идеалистические принципы — это всего-то лишь сгусток чисто так идеалистически и прямолинейно выверенных суровых абстракций.
В них вовсе нет той истинно настоящей силы светлого разума они разве что лишь необычайно так резки и стремительны, как и сверкнувшая в грозных небесах ветвистая молния.
Они чудовищно величественны, весьма уж верно политически подкованы, а главное вполне вот исторически своевременны, но все это так в одних лишь и только до чего пафосных речах, а не во всей той серой и совершенно безыдейной обыденности.
И как только те хляби небесные всевластно же начинают повелевать всею жизнью, как та совершенно так бессильно полностью замирает, ну а потом явно еще начинает течь совсем нехотя и вовсе беспардонно в развалку.
И все в ней доселе живое при этом разом становится каким-то аморфным, строго и отчаянно совсем бездушно твердокаменно казенным.
Причем все это явно же возникло никак не само по себе, а именно как явная антитеза праздным мечтаниям восторженных идеалистов.
То есть тех самых до чего на редкость весьма уж слащаво восторженных людей, что более чем справно живут одними теми исключительно так аляповато-изощренными думами о наиболее главных человеческих добродетелях.
Правда, их лучезарным мыслям при всем том не то чтобы и впрямь действительно же свойственно всячески отрицать самые обыденные житейские факты.
Нет, дело тут вовсе не в этом, а только лишь в том, что они попросту вовсе никак не умеют более-менее отчетливо совмещать беспредметные постулаты небесно чистых абстрактных понятий и те суровые требования, которые всегдашне так до чего бескомпромиссно выдвигает вся та буднично и серо окружающая нас реальная жизнь.
Ну а от всяческого чисто невольного столкновения с нею мир их души сам собою более чем явственно разом переполняется всем, тем новоявленным и крайне вопиюще лютым более чем недвусмысленным недобром.
И ведь, кстати, во многом искрометно и воинственно наиболее наихудшим, нежели чем, то вообще, могло быть, у людей нисколько неграмотных, а потому и незнакомых со всеми теми сверкающе броскими, как и всякая мишура, теориями о самом незамедлительном переустройстве всего того довольно-то на наш сегодняшний день вовсе-то совсем неброско имеющегося мироздания.
201
Можно уж, в том числе и такое сказать, что все эти сотворители светлого грядущего самым решительным образом более чем полноправно вознамерились повторить опыт Бога и скорехонько во всем перекроить весь окружающий их мир, дабы на обломках всего того былого житья нечто вовсе-то новое сколь поспешно этак разом смело себе отгрохать.
Да и совсем никак не иначе, а в точности за те же самые всего-то лишь навсего шесть дней и ночей.
И сколь безбожно при всем том они явно понадеялись разом так всецело воплотить во всю эту седовласую донельзя прозаичную жизнь весь тот до чего бесновато красочный набор добротно же схоластически скроенных беспечно блаженных истин…
Причем нечто подобное было ими, на редкость сколь еще запросто и впрямь-таки соткано из одних лишь тех розовых снов наяву обо всем том, куда разве что только поболее светлом бытии, нежели чем были те донельзя обыденные реалии всей той совсем неприметно нас окружающей, простой и крайне промозгло серой жизни.
202
Для людей действительно верующих автор хотел бы тут разом заметить, что он выражается исключительно же фигурально, а не привольно и весьма произвольно идентифицирует работу недалеких и недальновидных людей со всем тем как оно вообще именно есть творением Божьим.
Но то, что при всем том, и впрямь-таки хотелось бы до чего еще и еще многозначительно в который раз совсем назидательно повторить: простой народ, он непременно соседствовал с необычайно возвышенными во всех их распрекрасных чувствах интеллектуалами, а потому и питался мелкими огрызками возвышенных иллюзий с их-то широко раздвижного барского стола.
А между тем все те святители высших истин все как на подбор обладали крайне ведь до чего и впрямь совсем однобоким житейским умом, ну а тот, будучи таковым, до истинного добра никого и никак довести вовсе-то и близко совершенно не мог.
Потому как верно служить чему-либо лучшему и высшему можно, лишь разве что довольно-таки весьма четко при этом смотря полностью как есть до конца открытыми глазами на средства, а не завороженными и прикрытыми на некие те абстрактно благие цели, явно уж поставленные наспех и передком в виде исключительно искрометных лозунгов…
Поскольку на все те непомерно огромные общемировые задачи простому народу всегда до сих самых пор пока еще было, а впрочем, и далее точно также ведь будет именно что попросту же искренне совсем так наплевать.
Народ он до чего неизменно живет сугубо своими личными интересами, а общественная благодать его может разве что только поманить тем самым никак уж не осуществимым на всякой житейской практике сущим миражом…
Причем это как раз-таки те самые «слепни идеологии революционно бравых словесных баталий» постепенно и превратили мелкую рябь всего того относительно умеренного общественного недовольства в трехмерную быль отныне никак вовсе явно совсем «неевклидовой» социальной геометрии.
Бред всесильно полнокровного социального переустройства тогда настолько ведь герметично разом заменил стены, полы и потолки, что понять, где низ, а где вверх, подчас было отныне вовсе-то никак совсем уж и невозможно.
Причем социальная демагогия и есть тот еще самый наикрепчайший костяк всецело никчемной власти, что будет шаг за шагом отчаянно вот слепо обещать всеобщее счастье только лишь некой той серой массе полностью начисто отныне обезличенных пролетариев.
Ну а людям, существующим в доподлинно настоящей проекции всего того прямо-таки беспощадно анатомически ныне препарированного общественного бытия, будут затем созданы условия чудовищно худшие, нежели чем те некогда бывшие прежде, дореволюционные.
Причем это, пожалуй, именно то совсем никак не в меру весьма и весьма патетически пафосное воспитание в духе донельзя ведь крайне нелепо аморфного интернационализма в конечном итоге и привело как раз к тому, что столько тех исконно русских людей и стали затем прямыми пособниками всякой той еще коричневой нацистской нечисти.
Да и вообще весь тот честной народ надо бы сколь старательно воспитывать разве что лишь в том самом его относительном малолетстве, ну а во взрослом возрасте он неизменно являл собой давно же затвердевшую массу, которую вовсе-то никто и никуда со своего места совсем ни в жизнь нисколько не сдвинет.
Да и, кстати, той еще суровой силой можно было его разве что лишь только назад спешно поворотить, а никак этак не вперед силой сопроводить.
203
Ну а тот на редкость злосчастный обыватель, что уж явно еще затем будет более чем безвестно жить, именно что в условиях извечно так во всем горестно и безрадостно весьма вот полностью навек ему отныне привычной диктатуры…
И разве на деле некогда после он никак этак не окажется, более чем до чего еще невозмутимо как есть, беззаветно прост и легковерен, а потому и буквально любые обещания и требования для него незамедлительно станут сущим откровением с небес?
Поскольку все те яростные слова так и обрушились на него в виде проповеди со стороны той самой самозабвенной личности, которой при этом вовсе никак при этом не нашлось никакого должного отпора.
То есть так, собственно, и не нашлось, кому вовремя того горлопана действительно же приструнить и все его доводы строго ведь логическим путем всею силой убеждения разом еще начисто полностью опровергнуть.
Тот, кто барин, тот и прав — это и есть та истина, которую на Руси вдалбливали еще испокон веку.
Большевики всласть использовали беспечность и доверчивость русского народа для объявления войны буквально всякому здравому смыслу, а также и свободе мыслить, как только кому того вообще только в голову взбредет.
Ну а наиболее прямым и общим следствием более чем явственного закабаления человека убеждениями о том самом весьма же скором и неминуемом приходе всего того до чего еще весьма чудодейственно прекрасного завтрашнего дня, и становится затем сущее превращение в ад всего того чисто нынешнего на редкость безмерно так унылого его существования.
204
И разумеется, что злыдни-черти — ратники великой социальной справедливости — еще обязательно, затем в единый миг отыщут всему тому, то самое весьма и весьма более чем неотъемлемо должное и самое уж на редкость праведное объяснение.
Раз вот надо бы всем нам, в первую очередь, до чего и впрямь-таки на редкость исключительно же обстоятельно озаботиться именно теми наиболее главными мыслями о том истинно всеобъемлющем и самом том на редкость полностью всеобщем государственном благе.
Ну а потом когда-нибудь, и придет еще время действительно ведь заняться вполне стоящим решением всех тех сколь безнадежно мелких меркантильных вопросов, как, скажем, некие те самые элементарные бытовые удобства всего того (для всякого холуйски праздного думами представителя власти) весьма и весьма до чего крайне же мелкотравчатого народонаселения.
А между тем это как раз-таки на фоне общего всплеска раздумий интеллигенции над всеми теми нисколько не досуже тривиальными вопросами благосостояния и нравственного воспитания всего мелкого и серого люда и начинается тот самый насущный и праведный разворот государства передом прямиком к человеку и ко всем его наиболее важным житейским потребностям.
В то время как та трудная и непримиримая битва за полное последующее искоренение какой-либо довольно значительной общественной группы или класса внутри какого-либо полностью ведь единого сообщества, само собой всецело свидетельствует как раз-таки о полностью всецело обратных, зато на редкость искренне во всем прямолинейных и неизменно попросту уж чудовищно «благостных» намерениях.
205
Всецело со всех сторон доселе опробованный на практике тот, как и сам этот мир, безумно же старый принцип «разделяй и властвуй» сработал в России никак этак ничуть не хуже, чем, то вообще хоть когда-либо только бывало во времена седой старины.
Причем это как раз-таки милые граждане большевики фактически и повернули разом оглобли всего же существования огромной державы ко временам всем ведь той никак вовсе небезызвестной Золотой Орды.
А то и есть именно то, что весьма и весьма до чего на редкость полностью проглядели люди, целиком подвластные всем сердцем и умом тому самому до чего еще как есть многозначительно и призрачно светлому откровенно вот благодушному мироощущению.
Да только всякого уж подобного рода совсем недалекие, одним лишь сущим абстрактным благом безмерно насыщенные мыслители попросту вовсе-то и близко не осознают всю ту истинно неуемную шершавость жизни, а оная, между прочим, всегдашне потребует самых постоянных уточнений, причем даже и тогда, когда речь пойдет и о самом простейшем житейском опыте.
206
И это именно то никак недоброе разглядывание фактически любых серьезных оппонентов через «узкие бойницы» всех своих единственно, что раз и навсегда полностью верных взглядов на наиболее наилучшее обустройство всей той «отчаянно ныне гиблой» российской государственности, собственно, и является тем, что вконец разнесло прямо в щепы доброе и старое бесхитростное самодержавие.
Уж чего это тут хоть сколько-то поделаешь именно та крайне откровенно до чего неуемная думская говорильня, разве что лишь со всею великой скорбью отчаянно при этом, фальшивя, явно вот сыграла похоронный марш по всей той, и по сей день вполне этак полноценно никак и близко не возникшей подлинно русской демократии.
Все остальные события политической жизни России вовсе-то никак не смогли бы, хоть сколько-то вообще поспособствовать всему тому последующему возникновению государства, в этакой неимоверной мере обильно же окропленного кровью вполне ведь злонамеренно и бессчетно загубленных человеческих жизней.
207
В сталинских лагерях люди мучились целыми десятилетиями, а во всех тех нацистских душегубках самое большее — 20 минут, и, несмотря на то, что мучения абсолютного большинства всецело тянулись несколько дольше, однако никак этак совсем нельзя их хоть в чем-либо сравнивать с тем геноцидом, который большевики организовали для своего же собственного народа…
И, кстати, в том самом наиболее глобальном смысле до чего еще всеобъемлюще невообразимо безмерного человеческого страдания сталинизм, был и есть уж весьма ведь явно значительно пошире гитлеризма, а еще и сколь во многом до чего непомерно всячески разностороннее.
Нацистский режим столько лет и не пробыл у того самого сколь еще яростного горнила политической власти, чтобы действительно хоть как-либо вообще иметь до чего и впрямь-то ту самую весьма и весьма самую этак довольно существенную возможность действительно продлить адские мучения всех своих безвинных жертв в течение не менее четверти века.
Ну а кое-кого и всю ту хоть сколько-то вообще оставшуюся ему жизнь в связи с самым явственным приобретением в сущих потемках дикого несуществования того-то самого более чем всепоглощающего и безнадежно же сковывающего, да и впрямь-то попросту на редкость истинно вот леденящего душу страха.
И сколь еще много было приобретено в той самой социалистической и самой этак вовсе уж дьявольски наихудшей за всю историю человечества рабской неволе всевозможных физических и душевных болячек?
Например, Варлам Шаламов, хотя и вернулся из ада сталинских лагерей, но в его грудь огромной ледяной глыбой попросту вмерзла все темень безвременности тяжкого лагерного быта.
А как раз-таки потому и многие другие как он люди той эпохи и превратились затем где-то глубоко внутри своего я в ходячие скелеты совсем вот небрежно обтянутые кожей.
И именно в этаком разудалом виде им и предстояло далее «весело шагать» по глубоким лужам советского, а кое-кого и постсоветского бытия.
Но кто-то сколь и впрямь-таки весьма задушевно себе вообразил, что, мол, со смертью вождя все те попросту ведь совсем этак именно что до чего неимоверные страдания народа тут же разом и пришли ко всему своему как есть еще более чем бесподобно логически объективному концу.
А между тем безвинно осужденных людей по домам отпустили разве что лишь через необычайно еще долгие и тяжкие три года — это бандитов амнистировали сразу так вослед за безвременной кончиной великого отца и мучителя всех народов.
208
И уж сами те весьма и весьма как есть наглядные последствия правления этого ВЫРОДКА РОДА ЛЮДСКОГО будут ощущаться в России как минимум в течение еще бесконечно долгих 200 лет.
Да, кстати, полностью таких же, как он, жизнелюбивых властолюбцев по российским тюрьмам и сегодня человек сидит не менее 500, и никак того нисколько не меньше.
И разве все дело было только в одном том хитроумном интригане, урке усатом?
Нет, главная беда России заключалась в том, что кое-кому в его сладких полудремах попросту, словно наяву пригрезилась возможность, бессменно стоя на страже больших общественных интересов, наставлять людей на путь истинный вовсе не при помощи ласковых увещеваний, а весьма последовательно вооружившись до самого скрежета зубовного слепой верой в светлейшее всеобщее будущее.
Вот они и упились кровью мнимых угнетателей трудового народа, сопровождая лозунгами «долой!», бесчисленные убийства всех тех, кто прямо-таки сходу тут же не согласился вышагивать к нему на одних лишь тех до чего смиренно полусогнутых…
209
А между тем надо ли было кое-кому сколь еще искренне искоренять все те благодушные старорежимные понятия, более чем неизменно во всем основанные как раз-таки на самом простейшем житейском здравом рассудке?
Причем разве что только из-за того, что были они попросту начисто совсем лишены всех тех бесконечно и верно догматически выверенных элементов всего того в единый миг так нисколько уж невовремя и неблагополучно разом совсем в единый миг просветлевшего классового сознания…
И это как раз-таки насаждение нового идеологически верного образа мысли, собственно, и оказалось делом чести для всех тех, кто, уж именно разом всецело полностью отменив веру в Бога, более чем и впрямь-таки незаконно занял именно то его место на самой уж вершине Олимпа всего ведь того политического бытия.
Поскольку все те молитвы и хвалы теперь нынче-то воздавали одной лишь коммунистической партии, что буквально дьявольски воцарилась над умами, как некая вовсе-то непорочная и незыблемая каста древних жрецов, бескрайне вот переполненных всеобъемлющей мудростью и знанием, явно же черпаемых ими из того безнадежно на редкость бездонного колодца единственно верной идеи…
210
Однако уж между тем и вправду идти к тому сколь ярко ею наобещанному светлому будущему более чем безотлагательно полагалось разве что под усиленным конвоем и без единого вздоха обо всех тех раз и навсегда канувших в прошлое вольностях и каких-либо громких стенаний обо всех тех нескончаемых трудностях крайне бесславного нынешнего настоящего.
А между тем подобная борьба со злом его лишь разве что безмерно так всецело усиливает и донельзя усугубляет.
Поскольку ярая услада суровой войны за буквально всеобщее общественное счастье с тем еще самым поистине широким и бездушным принуждением если и дружит, то ровно этак настолько, сколько та самая цепь с будкой дружат со всяким тем совсем небезызвестным представителем семейства четвероногих.
Человек, насильно за поводок, ведомый к великому счастью, ничем от цепного пса уж нисколько вот отличаться и близко-то вовсе тогда совершенно не будет.
А может, все-таки надо бы его разве что лишь понемногу и исключительно постепенно всячески еще развивать, действуя разумно — лаской, да и материальным поощрением?
И именно в чем-либо подобном и может, собственно, заключаться то самое довольно на редкость истинно положительное изменение всего этого мира к чему-либо, безусловно, как есть относительно уж во всем всецело самому наилучшему…
211
И при этом вовсе-то никак нельзя сказать, что борьба со злом действительно должна быть всецело как есть на редкость слабохарактерной и мягкотелой.
Ну, а потому и требование железной дисциплины, а в том числе и таковое, что сколь непосредственно еще будет затем включать в себя (от всей безвыходности) критическую возможность той самой чисто на редкость никак незамедлительной расправы, то есть убийства, к величайшему несчастью подчас, несомненно, имеет вполне законное свое место и время.
И никому от чего-либо подобного и близко не бывает ровным счетом уж вовсе-то никакого удовольствия или радости, за исключением разве что каких-либо самых отъявленных негодяев или патологических садистов.
Причем остановить беснующихся от страха людей, пока они явно не сделали лишь значительно хуже, как самим-то себе, да, и другим, может оказаться более чем необходимым делом, когда, к наилучшему же примеру, корабль идет ко дну, а пассажиры в панике начинают делать всякие безумства во имя одного своего только единоличного спасения.
212
Большевики до чего и впрямь совсем бестрепетно выжидали именно того наиболее благостного для них момента, когда при всей той создавшейся панике, собственно, и возникнет самая же благоприятная для них обстановка, что попросту враз этак еще даст им возможность беспрепятственно установить на Руси именно подобного рода идеологически воинственный строй.
То есть отныне это разве что именно им исключительно так безоговорочно и вправду уж было вовсе ведь никак небезызвестно, то наиболее надежное средство спасения из всей той до чего на редкость отчаянно гиблой общественной трясины.
Да и вот еще что весьма и весьма ответственно и сурово всею душой они и впрямь-таки на редкость трезво были готовы действительно стать тем самым грядущим проводником, буквально для всех как они ныне есть народов Земли.
Ну а всякий тот, кому даже и ненароком вздумается всему тому хоть как-либо на деле начать пытаться мешать, вскоре уж разом окажется, совершенно вот напрочь лишен всякой той совсем этак вовсе беспутной и непутевой своей головы.
То есть явно уж тогда возникло именно как раз такового рода убогое и пустоголовое варварство, при котором люди отныне и впрямь-таки до чего еще беспрестанно находились в истинно обескровливающем их души стрессовом состоянии.
Причем первоначально для всего того буквально ведь как есть совсем с лихвой фактически же хватало и всех тех до чего красноречиво и впрямь-таки вполне что ни на есть чисто житейски существовавших реалий.
Ну а затем до чего наскоро сколь еще явно назрела более чем существенная необходимость всецело создавать их искусственно, можно даже сказать дико так безжалостно и собственноручно.
Причем произошло это как раз именно поскольку, что для всего того, чтобы и впрямь на самом деле почувствовать себя хозяином этакой власти, всенепременно нужно было всячески же заставить весь народ льнуть к себе буквально-то за каждой той еще корочкой хлеба.
213
И Сталину и близко не было никакой надобности, как есть полностью заново уж приучать жителей всей той тогдашней Российской империи именно к тому от века до чего еще непреложному факту их самого вот исконно обыденного существования, что абсолютно все в этой жизни к людям приходит откуда-то вовсе всегдашне извне.
Новоявленному тирану только и надо было подмять под себя религию, полностью же заменив своим достопочтимым (рябым) ликом все ее великое почетное место.
Стать апологетом мессианской идеи, да и просто светочем во тьме египетской, политически верно подкованному уголовнику Джугашвили вполне уж однозначно так всячески еще подсобила именно та сколь хорошо им отточенная воровская сноровка, а также — пусть и весьма вот довольно непродолжительная — его учеба в грузинской духовной семинарии.
И он-то и был этаким уголовным политизированным элементом, волею судеб и смертей во всем том дальнейшем совсем еще бестрепетно перевоплотившегося в тюремщика для всей уж своей до чего этак попросту совсем вот необъятной державы, что, собственно, и не думала менять все те чисто древнейшие принципы всего своего всегдашнего существования.
214
При этом верный последователь Маркса и Ленина Иосиф Джугашвили фактически с нового листа создал культ во всем уж до самого так конца подобный культу божественного проведения.
И это как раз-таки именно ему не дай только Бог, и предстояло железною рукой длинными шеренгами более чем явственно еще повести все те народы Земли к их совсем этак вовсе до чего непременному и разве что некогда уж чисто грядущему безмерному счастью.
Ну а счастье это было, хотя и медовым по устам, но при этом исключительно так при этом беззастенчиво и бесстыдно липовым.
И миллиардам его узников во всем том их безбожно несветлом грядущем явно еще предстояло долгими тысячелетиями греметь цепями буквально вездесуще царствующей над всем и вся сатанинской идеологии.
И речь тут сколь, несомненно, шла как раз о том до чего еще бесстыже восторженном, беспринципно циничном использовании чьих-либо до чего невероятно и немыслимо благостных ожиданий, что были сколь этак основательно навеяны одними и только прекрасными образами большой и величественной литературы.
215
Причем надо бы сколь уж именно так сразу заметить, что все те общественные гильдии, никак не отмершие, и по сей день до чего еще вполне отчетливо сохраняют в российском обществе доподлинно давнюю атмосферу как есть на редкость же позднего средневековья.
Ну а дабы кое-кому и вправду со временем удалось постепенно переменить ту и поныне в том же виде существующую общественную жизнь, нужно было привить народу любовь к своему духовному обогащению, что явно, изымет из его головы вездесуще присущую ему необходимость в мертвенном забытьи в том-то до краев наполненном им стакане…
216
Ну а дабы и впрямь-таки ко всему тому изумительно наилучшему медленно, но верно до чего последовательно переменить все те довольно-таки давно исторически совсем же неважнецки и неблагополучно сложившиеся бедственные социальные реалии всей российской жизни, еще бы непременно следовало всеми силами приблизить литературу к потоку простой и крайне-то малоприметной общественной жизни.
Однако добиться всего этого можно было разве что вовсе-то совсем до чего ненавязчиво, привив простым людям любовь к книге, как ко вполне однозначно так всецело возвышающему душу источнику духовного обогащения.
Да только как это вообще будет возможно еще, собственно, осуществить, коли российской интеллигенции, всегда было свойственно всячески отгораживаться от всего этого народа вековечной каменной стеной буквально-то полнейшего к нему — довольно же ласкового, но более чем при этом совсем безыскусного — пренебрежения.
Причем исключительно так немало доводилось места в мыслях всех тех достопочтенных представителей российской учености еще и явной апатии к любой защите действительно кровных, а никак не чьих-либо безалаберно шкурных народных интересов.
217
И надо бы про то прямо и строго разом еще на деле заметить, что то, чего на редкость талантливо сумел отобразить Леонид Марков в тех двух предельно различных фильмах, фактически запросто может иметь место и во всей этой нашей доподлинно повседневной действительности, а вовсе не в одном мире искусства киноэкрана.
А посему большой и маститый ученый в случае нужды запросто может до чего мигом так стать бравым пиратом Билли Бонсом.
И произойдет это как раз в том самом пиковом случае, когда ему и вправду окажется нужным отважно отстаивать именно те сугубо собственнические свои интересы.
Ну а в точности такие, да только интересы общественные, он более чем естественно, что и близко отстаивать, ясное дело, что вовсе не станет.
И все это потому, что для всего того ему и близко совсем этак никак не хватает того самого поистине стоящего и вполне же соответствующего духу нового времени более чем безукоризненно разумного воспитания, которое, кстати, явно следовало бы прививать с самого еще раннего детства.
И ведь главное по одним лишь верхам рассеянно глядя, никогда и ни во что низменное нос свой никак не суя, будет уж возможно до чего еще спокойно и размеренно прожить всю свою сознательную жизнь…
Причем именно в той стране, где извечно теперь пребудет во всем своем единственно верном хамском праве то самое несусветно же осатанелое большевистское зло.
А заодно при всем том, искренне и более чем, незатейливо веря во все те до чего весьма нелепые сказки, которые на удивление сладко и бодро до чего беспрестанно же рассказывало крайне вот отвратительно назойливое телевещание, и уж именно с утра и до самой той поздней ночи.
Ну а при таких делах можно ли было вообще еще разом никак не стать идейно зомбированной личностью с двумя антеннами вместо ушей?
А между тем по тому самому проклятому ящику и сегодня точно также подчас несут всяческий отъявленный бред и сущую околесицу, причем вполне уж практически полностью вот одинаково по всему этому миру.
218
Да только почему бы это кое-кому сколь и впрямь же самозабвенно никак не верить всему своему до чего этак горячо всем сердцем любимому и раз и навсегда попросту в доску на редкость ненаглядно родному правительству?
К тому же, то будет и впрямь как есть еще весьма возмутительно и безрассудно — хоть сколько-то между делом вообще поскупиться на самые безудержные восхваления в отношении тех людей, что проявили этакую явную всеблагую заботу и сразу вот обо всем том честном народе…
Да и те люди, что на редкость сладостно вознесли все свое я на седьмые небеса при помощи всякого до чего еще и впрямь самого же разного художественного вымысла, во всех тех самых так обыденных мирских делах нисколько не поскупятся на всякие мелочные и алчущие славы и денег интриги…
И разве станут они хоть когда-либо по мере сил весьма уж продуманно действовать несколько иначе в тех-то самых дебрях исключительно эгоистических интересов, где без тени сомнения и впрямь-таки до чего непременно у них и вправду имеются все шансы добиться как раз-таки того весьма безотрадно ими повседневно со всей страстью желаемого.
Может, конечно, на это кто-нибудь еще вполне этак до чего веско возразит:
«Да нет — это один лишь разве что мелкий народец о той самой своей личной надобности только уж как есть и печется, поскольку у него нет, как нет тех наивысших сфер научных интересов, что всецело основаны на деятельности, попросту и вправду вот призванной нести, словно флаг, сущее благо всего существующего общества»!
219
И может, оно и действительно так, да только какого-либо существенного повода для всего того абсолютно уж не в меру совсем ведь нелепого пренебрежения, каковое и поныне более чем беспричинно существует в России, ни у кого вовсе-то нет, а если о том призадуматься, то совсем никогда его нисколько и не было.
Человек — это всегда звучит гордо, и вовсе, то неважно, какой это именно повседневной работой он весьма же неотлучно и беспрестанно занят.
Причем ни где-нибудь, а именно в России, пусть и не первыми, но вполне всерьез и вправду додумались все, то на редкость неразумное стадо серой толпы на самую скорую руку враз обратить в гордую стаю витязей, полностью организованно вышагивающих к тому неизменно так и остающемуся где-то совсем вдалеке, баснословно мифическому коммунизму.
И ведь всякий смеющий хоть сколько-то роптать на новую судьбу страны буквально сразу кое-кем записывался в лютые враги всего того призрачно светлого, что, разумеется, уж волей-неволей и принесла с собою более чем беспросветно серая новая жизнь.
220
А между тем та же французская революция никогда ведь не ставила перед собой данной «великой цели» — задавить, значится, в самом том еще только зародыше всякий дух оппозиции всем-то своим великим революционным идеям.
Тех уж, кто лишь про себя чего-либо свистящим полушепотом бубнили, не так и охотно она гильотинировала, своей головы за одни те злобные шепотки попросту начисто разом сходу лишая.
Ее наиболее первоначальным намерением было одно то самое сколь вот еще безудержное устремление к уничтожению королевской власти, а также и ее беззаботно ничтожной прислужницы аристократии.
Причем кто-либо и впрямь-таки может до чего еще разом чисто же простецки подумать, что, как есть, наскоро и до конца полностью ведь срезав верхушку дерева, и вправду затем окажется на деле возможно хоть чем-либо дружно и действенно помочь всем его донельзя униженным своим плебейским существованием, безвременно «живущим в скорби» корням.
И можно ли вообще хоть на мгновение вообразить, будто бы тот наиболее прогрессивный подход ко всей этой жизни вполне этак реально ныне существует в этом более чем сколь же, безусловно, до чего именно что снизу-доверху переполненном сущей дикостью и скверной мире?
Да еще и как то на редкость само собою именно ведь на деле затем оказывается всякое его именно что последующее приближение ко всем реалиям безвременно полностью так совершенно же одинаково существующей действительности, могло быть, осуществимо разве что путем на редкость тщательного промывания донельзя и без того разгоряченных идеологией людских мозгов.
Причем, ясное дело, именно тому, на редкость горяченному бреду идеологии и должно будет некогда ведь затем еще всецело стать вовсе уж как есть до чего и впрямь самым наипростейшим элементом, довольно-таки весьма назрело обыденного житейского бытия.
221
А между тем это одна житейская мораль и впрямь-то со временем будет весьма расторопно способна действительно видоизменить все устои общества, и как раз эдаким существенным образом, дабы все то, что некогда было вполне приемлемым в стае диких животных, отныне стало никак недопустимо посреди в это наше нынешнее время живущих людей.
Однако доподлинно так совсем же никак незатейливая, а не та всесильно заранее всеведущая мораль, в отличие от этики социального поведения — это понятие для сугубо разве что внутреннего и внутрисемейного пользования.
Поскольку от всех тех до чего как есть попросту ведь невероятно бессмысленных попыток ее прививания всему тому крайне разноликому и совершенно необразованному обществу его попросту разом совсем уж стошнит.
Ну, а если кто-либо и впрямь умудрится именно всею силой разом еще сходу втиснуть их ему в глотку, то ведь от этакого действия у него сколь непременно вскоре разом начнется исключительно продолжительный кровавый понос.
222
И это одну лишь ту донельзя суровую житейскую этику и впрямь-таки будет более чем еще и вправду возможно постепенно прививать, уж в том числе и электрошоком, и то явно окажется, куда только значительно полезнее и гуманнее, нежели чем по старинке на долгие годы сажать людей в клетки, словно диких зверей.
Вот чего пишет примерно о том же собственно самом Антон Палыч Чехов в его документальной книге «Остров Сахалин»:
«Когда вся энергия и изобретательность тюремщика изо дня в день уходит только на то, чтобы поставить арестанта в такие сложные физические условия, которые сделали бы невозможным побег, то тут уже не до исправления, и может быть разговор только о превращении арестанта в зверя, а тюрьмы — в зверинец.
Да и непрактичны эти меры: во-первых, они всегда ложатся гнетом на население, неповинное в бегах, и, во-вторых, заключение в крепко устроенной тюрьме, кандалы, всякого рода карцеры, темные и тачки делают человека неспособным к работе».
223
Причиной того, что применение электрошока как средства жесткого, но при этом более чем весьма действенного воспитания попросту никак невозможна, является одна лишь та сладкая, словно патока нелюбовь бесподобно возвышенных аристократов духа к чрезвычайно так дурно пахнущим лекарствам, что крайне, между тем, полностью необходимы во имя излечения всяческих застарелых общественных язв.
Может, наш современный мир и вправду требует от нас, куда исключительно большей восхитительно бесподобной гуманности?
Да вот, однако, и самого того преступника обо всем этом надо бы и впрямь до чего еще подробно и делово тщательно же порасспросить, поскольку он тоже на сей счет, вполне способен иметь свое собственное, довольно-то до конца взвешенное мнение.
Жить за решеткой долгие годы или отделаться адской болью, но зато сразу после экзекуции просто идешь домой…
Может, уж кто-либо, узнав о данной новой возможности, разом еще подпрыгнет от радости попросту до потолка?
Причем это преступный садизм отменить никак нельзя, а вот государственный садизм — это заключение на долгие годы оступившегося человека с самыми отборными отбросами общества.
Причем, то вовсе не требование самого общества, а скорее просто исключительно этак многовековая старая привычка власти.
Причем то, что в технически развитую эпоху время движется со всем тем сколь донельзя убыстряющимся ускорением, кое-кто вообще попросту явно так старается никак вовсе и не примечать.
А между тем новые времена всецело принуждают нас к самому последовательному усилению всегдашней осторожности перед лицом всяческих враждебных заговоров со стороны фанатически верных своим титанически грозным идеям наиболее ярых экстремистов.
И уж на этот наш сегодняшний день любая злая воля этаких великих бед сколь так еще запросто разом сумеет явно понатворить, что в принципе хватит, и одного того мерзавца с его бескомпромиссно мелкой корыстной выгодой, чтобы полмиллиона людей как есть все ведь в ящик единовременно разом тогда сыграли.
224
А ВЕЛИКИЙ гуманизм надо бы всецело применять как раз-таки по тому самому до чего этак безупречно прямому его назначению, а никак не делать из него примочку к своим на редкость восторженным чувствам, как и чрезмерно во всем одиозно светлому уму.
Но право же истинно на редкость самые незатейливые слова как раз именно этакого рода и близко-то никому вовсе совсем не указ, а в особенности для всех тех безмерно ведь немыслимо осчастливленных всяческими теми необычайно светлыми идеями…
Поскольку им никак не та до конца до чего безупречно разумная истина (подлая и мерзкая при ее доподлинно полноценном употреблении) была нужна, а только лишь один свой узкий взгляд на нее и надо было хоть как-либо вообще приплести ко всем тем наивысшим категориям самой святой заботы обо всем честном народе.
225
У сущих догматиков вселенского добра всегда была разве что одна та до чего еще на редкость безоговорочно трезвая цель.
Поскольку им необычайно широко и всеобъемлюще только-то и всего, что сладко мечталось именно что раз и навсегда всецело переиначить весь этот мир, дабы вскоре он на редкость до чего еще обязательно стал явно походить на то самое невозмутимо стройное и неизменно до чего уж приторно как есть восторженное их воображение.
Им-то было вовсе никак не до того доподлинно настоящего светлого будущего, которому между тем должно бы оказаться постепенно слеплено как раз-таки из живых нитей действительности, причем единственный путь к чему-либо подобному шел разве что через то самое вполне естественное, как есть чисто пошаговое и попросту как есть всеобщее людское развитие.
Раз уж, к великому сожалению, идти ко всему тому новому и ослепительно светлому и вправду еще следовало до чего только весьма обдуманно, и полностью последовательно, а также и вовсе-то совсем же никуда и никак не спеша.
Раз вот то сколь на данный момент уж совсем этак немыслимо отдаленное истинно настоящее общечеловеческое счастье попросту само собою всецело уж на редкость отгорожено от тех до чего подчас пока явственно во многом беспросветных дней всей этой нашей исключительно донельзя сумрачной современности…
Да и нет в нем никакого того чисто так чудодейственно сурового и крайне уж сентиментального романтизма.
Ну а также не было, и нет во всем его медленном и планомерном построении вовсе этак совсем ничего от всего того, что было бы хоть как-либо на удивление действительно схоже с тем и впрямь стремительно же радостным превращением розовых снов в нечто вполне полноценно существующее прямо-то сейчас и наяву.
Однако кое-кому все это всецело виделось в совершенно этак вовсе ином ослепительно праздничном свете.
Да только чего это вообще тогда, собственно, разом вышло в результате всех их трудов праведных?
226
Сергей Снегов в его «Норильских рассказах» пишет вполне этак объективно наглядную и чистую правду, причем явно уж как раз всецело вот таковую, каковой она и была в том горе-государстве, что и впрямь распластало все свое необъятное нутро на территории под его пятой, тогда уж так и стенавшей шестой части суши.
«В самом материалистическом государстве мира воспрянул и победил идеализм.
Он остановился, ожидал возражений. Дебрев не менял своей напряженной позы. Пожилой арестант продолжал:
— Да, торжество философии идеализма, иначе не определить. Мы в молодости учили: бытие определяет сознание, экономика порождает политику.
И вообще — производственный базис, производственные отношения, право, идеология… И где-то там, на самом верху, на острие пирамиды — слово, как зеркало реальной жизни. А слово вдруг стало сильней жизни, крепче экономики, оно не зеркало, а реальный властитель бытия — командует, решает, безмерно, яростно торжествует! Дикое царство слов, свирепая империя философского идеализма! Кто вы такой, молодой человек?
Враг народа, так вас сформулировали. Всего два слова, а вся ваша жизнь отныне и навеки определена этими двумя словами — ваши поступки, ваши планы, ваши творческие возможности, даже любовь, даже семья. Троцкист, бухаринец, промпартиец, уклонист, вредитель, предельщик, кулак, подкулачник, двурушник, соглашатель… Боже мой, боже мой, всего десяток словечек, крохотный набор ярлычков, а бытие огромного государства пронизано ими, как бетонный фундамент железной арматурой! Какое торжество слова, даже не слова — словечка! Мы боролись против философского идеализма, за грешную материю жизни, а нас сокрушил возродившийся идеализм — самая мерзкая форма идеализма, низменное, трусливое поклонение словечкам. Не упоение высоким словом, а власть слова лживого, тупого — куда нереальней того идеального, против которого мы, материалисты, восставали!»
227
Хорошенькое, однако, тогда уж явно ведь разом оказалось количество всех тех мнимых сект, этак-то совсем внезапно отпочковавшихся от всех тех до чего еще буйно разросшихся корней той самой ныне именно что как есть основной, новоявленной атеистической религии!
А то, кстати, тоже сколь однозначно весьма сурово и утвердительно глаголет о самой ведь проникновенной религиозности данного новоявленного культа, вполне атеистического разве что лишь по всем своим внешним канонам, а никак не по тому до чего и вправду на редкость обиходному и исключительно так повседневному своему назначению.
А раз вот у нас то самое до чего еще отпетое сектантство, то и неверующих в наш образ веры отлавливать, сажать, а то и расстреливать обязательно надо!
Причем самая бессовестная борьба за власть не очень уж тут на деле хоть сколько-то была вообще ведь причем!
Попросту говоря, истинная вера в идолов вполне еще естественным образом сама этак собой всячески подразумевает человеческие жертвоприношения.
Это разве что всецело усиливает любовь серых масс к жрецам, поскольку вся та политически никак и ни в чем не оступившаяся паства вполне ныне праведно считает себя на редкость уж весьма многозначительно избранной, раз была она весьма тщательно отсеяна, а потому ныне она и оказалась превыше каких-либо нисколько необоснованных подозрений.
И она при всем том еще и ощущает себя полностью и навсегда вознесенной над всею той явно отжившей свое старой грязью серого прошлого.
228
Причем эдакое фактически всегдашне до чего еще и впрямь незыблемо правое государство попросту и впрямь-таки совсем вот безумно при этом дрожит за все свои безмерно праведные пролетарские устои.
Раз уж и вправду могут они исключительно ненароком и впрямь вовсе-то невзначай еще затем оказаться даже и мельком засорены любыми, пускай и самыми-то мелкими объедками всего того прежнего дореволюционного существования.
А надо бы заметить, что и в средние века инквизиция в точности также неизменно страшилась самой малейшей ереси.
По большей части, именно по этой причине и имелось до чего еще непомерно огромное недоверие ко всем тем административным кадрам, которые никак нельзя было сформировать без «старой гвардии», имевшей истинно во всем полезный прежний опыт подобной работы.
Вот что про все это нам поведал Андрей Платонов в своей повести «Ювенильное море».
«— Ну как?
— Да пока еще никак, — отвечает, бывало, сектор. — Вот у вас есть в деле справочка, что вы один месяц болели — надо выяснить, нет ли тут чего более серьезного, чем болезнь. Невыясненный уходил прочь и, чтобы прожить поскорее служебное время, когда его ночлежное учреждение заселено штатами, заходил во все уборные и не спешил оставлять их; выйдя же оттуда, читал сплошь попутные стенгазеты, придумывал свои мнения по затронутым вопросам, а иногда давал даже свою собственную заметку о каком-либо замеченном непорядке как единичном явлении.
Некоторые невыясненные состояли в своем положении по году; таким говорили, что вот уже скоро они поедут на работу: осталось только выяснить, почему они не сигнализировали своевременно о какой-либо опасности отставания, когда еще были в прошлом на постах, или — почему ниоткуда не видно, что он не подвергался каким-либо местным взысканиям по соответствующим линиям, — нет ли здесь скрытых признаков кумовства: именно в том, что послужной список слишком непорочный».
229
А все уж это от того самого полнейшего ведь казенного неверия в человека и все его самые наилучшие душевные качества!
Да, что правда, то правда, безо всякой в том тени сомнения на деле имеется на редкость беспрестанная нужда в исключительно подчас непредсказуемых ревизиях, дабы пристально и негласно всячески следить за действиями людей имеющих хоть какую-либо самостоятельную власть над тем, что происходит во вполне определенном всецело отданном под их ответственность месте…
…А всесильная власть буквально всякого развращает, как и неотвратимо тянет она почти вот любого еще изначально так кристально честного человека к сущему кумовству и коррупции.
Ну а коли проводить какие-либо существенные ревизии, попросту же, собственно говоря, совершенно и некому, поскольку всякий, у кого есть та вполне настоящая, подлинная и неподкупная совесть совсем ведь трепетно боится любой общественной грязи, впрямь-таки, словно черт ладана?..
И главное всем тут должно быть, ясно и понятно, что государство тупо и нелепо брошенное на откуп червям неуемного злодейства вскоре обязательно разом окажется на откупе у сатаны, и его веселые черти будут весьма старательно, затем чертить в нем свои окаянные круги, за которые, между тем, выходить станет попросту некуда.
230
И, конечно, когда-нибудь в том до чего еще пока совсем невообразимо далеком грядущем весь этот мир нашими потомками всенепременно же будет весьма ведь тщательно и последовательно как есть, этак всецело до конца совершенно очищен от всякой той на редкость же стародавней в нем сущей скверны.
Но все это будет потом, а пока мир черен и грязен и всякая часть общества не более чем стадо, имеющее своих властных пастухов, которые гонят и гонят его в шею, подчиняясь при этом одним только разве что до чего сиюминутным потребностям всей той чисто нынешней современности.
Правда при всем том всемогуще вот естественной истиной, так и остается именно то что мир всего того светлого но крайне пока совсем еще далекого будущего вполне уж реально сколь объемно существует во всем том весьма и весьма напыщенно воображаемом мире большой литературы.
И пусть в ней тоже сколь подчас весьма уж явственно присутствуют всяческие подлые негодяи, однако при этом они чисто разве что исключительно так литературные, на редкость как есть чересчур вычурные, причем до таковой вообще, собственно, степени, что от них глаз попросту колет с первого на них взгляда (исключая детективы).
В то самое время, как во всей той самой настоящей жизни очень же многое и близко нисколько не так, как то подчас исключительно пафосно и аморфно оно было изложено во всех тех, несомненно, между тем истинно хороших книжках.
Однако то нисколько никак и близко не убавляет ото всех их как есть вовсе ведь до чего еще самых несомненных великих достоинств!
Да только тот доподлинно настоящий и не очень же ласковый к душам читателей реализм в мире художественной литературы пока в довольно-таки большом и самом явном дефиците.
Слащавая праздность мышления сентиментальных авторов, их напыщенная и гулкая тоскливость, а также и сущее упоение всеми своими собственными мечтами — все это от того неимоверно яркого контраста, что сколь всегда подчас умеет создавать обыденная жизнь, вонзая чудовищно острую иглу между желаемым и действительно поистине некогда так на деле еще возможным.
И, разумеется, что при любом том или ином ныне существующем раскладе литература неизменно же является великим светочем духовности, и только и всего, что надо бы видеть не одни безумно яркие и явные ее достоинства, но и весьма выпуклые и броские, а подчас и вовсе что на редкость роковые ее недостатки.
Хотя, конечно, куда, то еще и вправду совсем уж и впрямь-таки весьма и весьма многозначительно лучше и всецело праведнее их и близко нигде ни в едином своем глазу вовсе-то никак попросту и не примечать.
Да только к чему это всех нас в своем конечном итоге, собственно, ведь всецело уж действительно на самом-то деле еще приводит?
Воздушные замки рушатся вместе с царскими дворцами, и наступает царствие безбожия и сатаны в человеческом прилюдном обличии.
231
Да и вообще, бездумная вера в человека (явное производное книжного бытия) — она-то и есть тот принципиально уж совсем вот нисколько незамысловатый фактор, что сколь извечно делает интеллигентов сущими фраерами в глазах всего того остального не столь и мещанского, а куда скорее попросту до чего пока весьма еще блекло серого общества.
В принципе, в некоторых (отнюдь не во всех) нынешних интеллигентах всегда уж наглядно проглядывает то самое нисколько этак пока совсем незрелое и весьма отдаленное грядущее, однако на данный момент оно до чего безотрадно на редкость туманно, и надобно бы его создавать медленно и осторожно, а никак не вприпрыжку и впопыхах.
И, конечно, то и впрямь было бы изумительно так попросту здорово — взять да в единый миг раз и навсегда всецело же полностью видоизменить всю ту, так или иначе, ныне имеющуюся суть власти над всеми людьми!
Однако перемены те крайне на редкость весьма трудно применимы к каким-либо самым конкретным областям всей той, как она ныне есть общественной жизни, фактически уж считай абсолютно любого нынешнего развитого государства.
Раз вот нынче ничего существенного кроме сущей анархии из всего этого начинания выйти, ну никак и близко вовсе-то нисколько не может!
232
Поскольку люди по большей части именно те еще дикари, просто-напросто с самого еще раннего детства, приученные ко всему тому нынешнему и чисто этак всецело современному образу цивилизованной жизни…
И сколь неизменно они явно окажутся и вправду готовы до чего еще наспех враз же заплясать под чью-либо властную дудку.
А этаким бравым дирижером всего общественного оркестра вполне действительно может ныне оказаться и тот, куда поболее немыслимой и отчаянно дикой свирепости зверь уж как говориться разве что явно похуже, всех тех непомерно ужасных монстров, некогда и вправду имевших честь остаться во всей той на редкость долгой исторической памяти всего человечества.
А всему тому, как он и поныне есть роду людскому и вправду беспрерывно некогда довелось всецело так пребывать именно в тех-то самых диких джунглях всего того прежнего, и совершенно на редкость донельзя вот еще гадко примитивного существования.
Причем вести его можно, куда только кому-либо, то и вправду на деле окажется угодно!
Хоть и впрямь-таки совсем же к черту на рога!
Поскольку той и впрямь-таки до чего совсем бессмысленно серой толпе было еще изначально же именно так попросту все равно, куда это ей собственно вообще еще держать свой никак не долгий путь.
Только лишь быть бы им всем всегдашне, значится, разом так именно вместе, да и чтобы каждый тот день и час они проводили весело, и полностью уж светло и раздольно.
233
И то еще издревле было весьма ЧЕТКО ОСТРЫМ ГЛАЗОМ всецело же подмечено всяческого рода всесильными правителями.
И это именно поэтому те самые до чего всемогущие хозяева исключительно так многих безвестных людских судеб, в конце концов, явно уж и перестали себя хоть сколько-то вообще затруднять в выборе средств по достижению всего того до чего пространно и абстрактно ими одним тем прерывистым пунктиром наспех измысленного всеобщего грядущего благополучия.
Помнится, в «Пожилых Записках» Игоря Губермана автор этих строк наткнулся на вполне безупречно наглядное всему тому самое этак полноценное доказательство:
«Правда, у Токарского причисляются к глупым и довольно спорные поступки. Он вспоминает прекрасный и поучительный эпизод у Рабле — когда Панург, купивший у купца на корабле одного барана из огромного стада, неожиданно бросил этого барана за борт. Восторженно блея, все до единого бараны принялись прыгать за борт, спеша и толкая друг друга, чтобы успеть за товарищами.
Тут Рабле упомянул Аристотеля, не зря считавшего баранов самыми глупыми животными, и Токарский соглашается с ним, полагая такое пагубное подражание очевидной глупостью. Но это стоит обсудить, поскольку вывод не бесспорен.
Подражание очень глубоко сидит в человеческой психологии. Это благое наследие наших предков, живших некогда стадами и стаями, а потом племенами. Подражание было разумно и необходимо тогда, чтобы выжить (некто первым, например, замечает опасность и бежит), но и сейчас в нем много пользы и смысла. Подражание — основа обучения и воспитания, где многое состоит из личного показа, примера, собственных поступков и отношений.
Но вернемся к нашим баранам. Стоило ли им бросаться в море за первым?
Я попытаюсь размышлять, влезая в баранью шкуру. Некогда Женева славилась обилием предприимчивых и хитрых обывателей. И появилась в Европе пословица: «Если видишь, что женевец кидается из окна, спокойно следуй за ним — не останешься внакладе».
234
Но все это хорошо разве что лишь тогда, когда человек действительно куда-либо смело и безрассудно безо всяких излишних рассуждений разом же прыгает.
Ну а что если он всего-то навсего делает вид, что хочет прыгнуть, дабы обмануть кого-то другого, как то было в том именно этак всем уж точно никак небезызвестном фильме «Иван Васильевич меняет профессию»?
Причем сама та отвратительно коварная манера обмана всеми политиками и впрямь-таки крайне во всем до чего на редкость пока бестолково наивного и невежественного народонаселения со временем разве что сколь безнадежно так исключительно ведь всецело лишь разом усилилась.
А между тем все это некогда случилось как раз-таки именно за счет совсем и близко вовсе ведь не в меру чудодейственного освоения всех тех удивительно новых никем ранее и невиданных технологий.
А точно также и вполне однозначно все это было связано еще и с тем, что до чего во многом полностью видоизменились сами механизмы воздействия на общественное сознание, а люди при этом остались теми же прежними, каковыми они некогда были до всякой эпохи безумных, словно кровавая заря на западе, диких перемен.
235
Попросту само мировоззрение простых и наивных людей неизменно зиждется на одних лишь сколь неимоверно давно въевшихся им под самую кожу принципах, может, отчасти и заложенных в них от сотворения самой природой, однако в точно той мере заодно и являющихся более чем определенным следствием некоего того довольно-то стороннего на них влияния.
И сама суть этой выработанной долгими веками социальной этики абсолютно неизменна, как и всемогуща, словно бы та нерушимая гранитная скала пред самым легоньким ветерком.
И она до чего и впрямь-таки незыблема во всех своих донельзя остро отточенных принципах нашего буквально-то всеобщего общественного сосуществования.
Причем чего-либо в нем на редкость существенное видоизменяется почти в том самом неспешном темпе, как это, так или иначе, вообще где-либо весьма вот наглядно хоть сколько-то происходит вполне еще полностью так сравнимо с тем весьма уж долговременным процессом самого повседневного выветривания твердых скальных пород.
И все это как раз потому, что твердые устои общества, собственно, и есть наиболее жесткий костяк той совсем не то чтобы целиком чисто же извне бумажно сотканной морали…
Да вот, однако, это один лишь тот беспрестанно довлеющий над нами закон и держит всех нас в узде, да и то далеко ни так чтобы именно ведь всегда.
236
Однако коли кому-либо и вправду в голову еще взбредет, да между тем и действительно полностью затем на деле вполне так до конца удастся…
Буквально уж взять, да никак не раздумывая напрочь вот полностью отменить весь уголовный кодекс, причем совсем не надолго, а на один тот единственный день.
И надо же именно на это самое время практически у каждого пятнадцатого вроде бы вполне законопослушного гражданина вдруг разом непонятно откуда всенепременно возникнут более чем звериные, истинно палаческие качества.
Анархия она вообще как есть более чем дерзновенно разом рушит все границы дозволенного и совершенно уж никому доселе вовсе и близко никак не дозволенного.
237
Причем это именно попустительство временной власти, разом отпускающей вожжи (бразды правления), — это и есть как раз то, что довольно-таки вскоре и приведет к самой абсолютной всеобщей вседозволенности, а революция — это лишь ее наиболее яркий символ, когда доступным становится буквально-то все!!!
Любое самое жестокое и дьявольски извращенное насилие, и это и есть то, чем еще обязательно вовсе же никак не преминут воспользоваться все те наиболее темные представители мещанского общества.
Причем это, в общем-то, совсем не уголовники, поскольку последние на воле зверствуют явно этак совсем без какого-либо чересчур особого накала страстей, причем даже и в тех, собственно, случаях, когда им это становится попросту уж явно сколь еще вседозволяюще действительно можно.
238
Нет, уж при подобных крайне тяжких обстоятельствах подчас этак вовсю бесчинствуют именно всякие те всегда ведь всем и вся на этом свете, в общем-то, никак недовольные личности, некогда обиженные обществом, а также и явные нелюди, обладающие вполне определенными садистскими наклонностями.
Хотя надо бы и то, без тени стеснения, уж именно разом сходу признать, что и те донельзя простые буквально так на всякий свой внешний вид нисколько невзрачные обыватели тоже подчас то и дело на редкость безвольно примыкают к их весьма и весьма необычайно в единый миг разом множащемуся числу.
Вот, чего пишет обо всем этом великий писатель Александр Куприн в своем рассказе «Гамбринус»:
«Утром начался погром. Те люди, которые однажды, растроганные общей чистой радостью и умилением грядущего братства, шли по улицам с пением, под символами завоеванной свободы, — те же самые люди шли теперь убивать, и шли не потому, что им было приказано, и не потому, что они питали вражду против евреев, с которыми часто вели тесную дружбу, и даже не из-за корысти, которая была сомнительна, а потому, что грязный, хитрый дьявол, живущий в каждом человеке, шептал им на ухо: "Идите. Все будет безнаказанно: запретное любопытство убийства, сладострастие насилия, власть над чужой жизнью”».
239
И именно этак оно и будет в буквально любой стране мира, где по какой-либо причине даже и на один единственный день исключительно уж разве что временно полностью этак разом совсем вот отменят любое уголовное преследование со стороны власти за какие-либо весьма и весьма до чего конкретные противоправные деяния.
Кому-то вдруг враз стопудово понадобится все, то к самому себе несоизмеримо ни с чем большое уважение вплоть до целования его башмаков, а кому-то давно опостылела его к месту и не к месту беспрестанно ворчливая жена, а теперь у него будет самая полноправная возможность совершенно невинным образом от нее преспокойно избавиться.
А еще, скажем так, одному (что явно навряд ли) слишком-то никак не в меру любознательному докторишке…
…уж с той самой студенческой скамьи, всегда ведь безумно до чего на редкость сладострастно мечталось… перейти от опытов на трупах и собаках к самым что ни на есть систематическим исследованиям на тех пока что живых, да только при этом абсолютно бесхозных, никчемных и вредных людях.
240
Поскольку, видишь ли, той ныне всесильной власти они чем-либо вовсе совсем не угодили, да и само по себе это, несомненно, представляет тот еще огромнейший научный интерес!
И никакая клятва Гиппократа тому помехой вовсе-то и близко никак не окажется, раз уж всецело так до чего надежно предотвратить подобные опыты может одно лишь как-никак, а именно то, что никакое нормальное государство попросту и близко никогда не даст свое добро на этакие варварские, исключительно бесчеловечные эксперименты.
Зато оно положительно может не слишком-то вполне всерьез интересоваться (всего-то лишь над кем-либо мягко подтрунивая) тем совсем и впрямь несколько так не ясным происхождением до чего весьма уж подозрительно так дешевых органов…
И общественная мораль ему это без тени сомнения полностью вполне дозволяет…
А между тем разве то и близко вовсе-то совсем никому не ясно, что истинно так самую, что ни на есть вполне неотъемлемую треть жителей любой развитой страны можно было бы сколь еще разом весьма и весьма солидно и ответственно подписать под декларацией, посулив людям за это довольно скромную мзду.
Ну а потом если с ними чего-либо на редкость нехорошее - нежданно-негаданно вдруг и вправду так случится, их органы будут из их тела тут же изъяты для их последующей пересадки жизненно в том нуждающимся людям.
Ну а тем и впрямь удалось бы спасти от убийц в белых халатах до чего немалое число жителей третьего мира…
Однако ни одно развитое государство на подобный шаг никогда не пойдет, поскольку это более чем принципиально во всем противоречит всей его не той чисто внешне позолоченной, а истинно так внутренне ведь явно уж всецело убогой фарисейской морали.
241
А если бы, кстати, кто-либо внес официальное предложение о том, чтобы отцеубийц, детоубийц, убийц-насильников в его стране просто-напросто разбирали бы на «запчасти» на столе хирурга, то вполне ведь естественно, что тамошняя интеллигенция тут же и подняла бы против подобных тенденций самый оглушительный гвалт, дойдя при этом до совсем осипшего голоса…
Оно-то, конечно, полностью верно, что в буквально каждой отдельной стране (где больше, где меньше) везде ведь есть определенный процент людей, которые сидят в тюрьме за те страшные злодеяния, которые они, в сущности, никогда и нисколько вовсе не совершали…
Однако при помощи независимых хороших психологов действительно будет возможно уж собственно так выделить совершенно явные и весьма очевидные случаи…
И именно этих нелюдей безболезненно и обращать в доноров ради спасения действительно так того достойных…
Но то будет явная грязь и черное пятно на челе всего современного цивилизованного общества!..
Вот куда уж оно однозначно лучше и чище, когда все это совершается где-нибудь и как-нибудь совсем этак исподволь, а в том числе и та самая «божественной рукой ведомая» общественная справедливость…
242
А между тем для всего того на редкость и впрямь-таки самого действенного очищения… попросту было бы всецело же полностью необходимо все то грязное перед лицом общества весьма и весьма последовательно более чем наглядно и скрупулезно сколь до чего еще старательно более чем вдумчиво обнажать.
К примеру, «Жук в муравейнике» братьев Стругацких — то ведь явно не совсем и вправду вполне уж до конца удачная попытка всем нам безупречно и наглядно показать, а, чего это вообще бывает, когда все, то чрезвычайно грязное потихоньку упрятывают, куда только подалее ради общественного спокойствия, как и минорно ласковой чистейшей тишины.
Причем даже порою и в той на редкость беспросветно обыденной жизни всякое, то сердечно благодушное скотство ЯВНО УЖ БУДЕТ ВСЕГДА так готово сколь еще юрко и изощренно всячески ведь проявлять вящую инициативу в деле сущего укрощения всего того нисколько не в меру будто бы совсем зазнавшегося подлого злодейства.
А в особенности, коли и впрямь-таки довелось ему вполне уж принять ту до самой так полной чрезвычайности вовсе-то нелепо и скрюченно злодейскую и именно что попросту во всем невероятно скособоченную позу.
А между тем дело тут было разве что в том до чего нестерпимо и безбожно наглядном отсутствии чего-либо, что попросту именно так должно было быть, а его никак и близко-то явно не в едином же глазу не было видно.
И зачем это действительно искать затем всему тому самую уж явную может и впрямь-таки глубоко сокрытую побудительную причину…
Раз при всем том и вправду можно будет в чем-либо никак не в том вовсе ведь, пожалуй, совсем этак ненароком чего еще доброго даже и невольно вполне всерьез уж затем с ног до головы перепачкаться и замараться, а это нам, видите ли, нисколько негоже и не к лицу…
243
А как раз-таки никак не иначе, а только поэтому буквально все чьи-либо внутренние свойства вполне еще удачно и можно будет до чего и впрямь непосредственно и на редкость фактически полностью всецело отождествить с чем-либо сколь остроглазо же зримо где-либо на редкость конкретно сколь еще явственно ныне вот наблюдаемым…
Да только как раз подобным образом оно и вправду весьма и весьма сколь еще резко и впрямь-таки окажется именно на деле во всем фактически противоположно всякому тому на редкость светлому разуму, да и действительно хоть чего-либо вполне же реально стоящей весьма полноценно так до конца объективной общественной справедливости…
Правда, надо бы при этом именно то ПРЯМО-ТАКИ до чего еще бесцеремонно фактически уж разом сходу заметить, что, в отличие от рук, лицо свое пачкать никому и близко вовсе абсолютно нельзя.
Ну а как раз-таки потому если действительно есть довольно серьезные шансы его хоть чем-либо грязным и липким даже и ненароком запачкать, то уж в подобном случае до чего еще срочно попросту необходимо со всею той поспешностью всецело отдалить от самого себя всякую его достаточно вескую и более чем существенную первопричину.
Причем буквально у всего в этом мире есть чисто свои до чего только самые изначально веские обоснования, и надо бы вполне еще обязательно на редкость более чем тщательно и продуманно выявлять, чего это именно побуждает человека действовать как раз-таки подобным, а не каким-либо совсем уж вовсе-то иным образом.
Правда, во всей той донельзя так мутной тине всяческих совершенно же отвратительных жизненных обстоятельств надо бы рыться одними руками, всегда вот держа свое лицо от всего, этакого, как оно только будет возможно явно подалее.
Да и вообще если чего-либо подобное и стоит собственно делать, то разве что лишь тогда, когда есть чего-либо совсем ни с какой стороны и близко никак попросту вовсе уж не понятное.
А не тогда, когда все и впрямь до самого конца всецело логически вполне строго укладывается в схему самых обычных межличностных житейских взаимоотношений.
244
Да только все те сколь и вправду очаровательно нежные и возвышенные душой фанатики чистейшего добра как есть, так и впрямь до чего непримиримо могут и в ту достаточно большую и глубокую кровавую лужу совсем ведь бездумно всею массою разом же сесть.
И все это будет собственно так, а не иначе, как раз поскольку для этих людей, прежде всего, всецело важна никак не та самая полноценная жизнь во всех ее доподлинно верных и крайне же подчас отъявленных ее проявлениях, а как раз-таки та до чего еще вездесущая чистота и надежный порядок.
Причем над всем их приторно сладким воображением всегдашне царствовало то самое и впрямь-таки на редкость любезно премилое мировоззрение, что, мол, все те нужные и полезные для всякого праведного существования вещи были, как есть, именно весьма надежно заранее заложены во всеобщей и многогранной людской природе.
А между тем чего-либо подобного надо было всеми-то силами, и вправду еще действительно добиваться именно тем сколь незамысловато тяжким и совсем на редкость так нисколько непосильным трудом…
Да вот, однако, как есть еще будет донельзя проще и принципиально светлее и удобнее всею душой разом уноситься к нему на крыльях ветра, а если весьма неохотно и передвигаться к нему на своих двоих, то только лишь именно теми семимильными шагами…
Сколь блаженно и сладостно переносясь всею своей нежной и тонкой душой в те самые светлые дни, когда чему-либо подобному и впрямь придет время действительно стать на более чем самые вполне реальные и полностью материальные рельсы.
И если обо всем том хоть сколько-то стояще призадуматься, то ведь нечто подобное и впрямь-таки может некогда оказаться разве что тем более чем чудодейственно верным достоянием разве что тех, куда многозначительно поболее развитых духовно, чем мы истинно на редкость вовсе-то пока сколь немыслимо отдаленных наших потомков.
А ныне те так и сверкающие всеми теми переливчатыми огнями люди, что будут вполне осязаемо присутствовать только в те крайне уж далекие дни немыслимо дальнего пока грядущего, сколь необычайно отдалены от нас сегодняшних всеми теми безмерно тягостными и долгими веками откровенно вовсе-то как есть неспешно общего развития всего человеческого рода.
Да только вот уж, действительно каковы наши нынешние более чем и впрямь-таки прискорбные дела!
Это самое фактически так всякое (вовсе-то неважно каковое) далекое будущее уж и впрямь-таки можно будет чисто на корню полностью ведь, до конца всецело еще разом сгубить, разве что никак ненароком попросту не рассчитав своих сил в той самой неутомимой борьбе со всем тем диким и темным низменным прошлым.
Причем речь тут никак не идет об одном лишь том сколь еще мрачном, словно налитая грозовая туча периоде ужасной сталинской эпохи…
В сегодняшней России довольно многое из старого только и всего, что обрело тот самый чисто внешний ярко блестящий капиталистический глянец, однако где-то глубоко внутри оно осталось в точности, как и всегда ранее заносчиво же серым и грязно красным.
И весь тот строго коммунистический образ мышления — он ведь себя и во всей этой нынешней и сегодняшней чисто разве что внешней капиталистической форме крайне неприглядно до чего полноправно же верно и идейно вовсе-то никак не суетливо сколь гордо проявит.
Причем как раз-таки на самую сущую погибель всему тому здравому и нравственному, что хоть как-либо только вообще сумело себя сохранить в том самом и поныне до чего крайне необъятном государстве российском…
И как то действительно будет возможно хоть в чем-либо весьма посильно и верно именно что на деле всецело предотвратить?
А вот оно как!
Самое надежное средство от всяческой образованной и респектабельной дикости — это один лишь тот максимальный контроль, даже если у кого-то при этаких словах и возникает некая на редкость явная и прямая ассоциация с неким тем новоявленным технически подкованным тоталитарным государством.
245
Однако самая главная при всем том явная разница в том-то и заключается: а насаждается ли под бдительным оком власти любого рода насилие, или все с точностью до наоборот — людей от него всячески ограждают, тщательно следя затем, дабы его стало, как то будет возможно, весьма и весьма значительно меньше и меньше.
А перемены во всей человеческой психике сами собой непременно некогда еще всецело на деле обязательно произойдут — и вполне же естественным и совершенно этак нисколько ненасильственным путем.
Но всего этого можно вот спонтанно вовсе-то никак не выжидать, а уже сейчас на каждом углу следящих камер поразвесить!
246
Для любителей «пошалить» (а в том числе и по чужому заказу) это тоже, пожалуй, будет самым только одним лишь самым явным благом.
Куда поменьше их по всяким тюремным камерам будет тогда до чего и впрямь горько баланду хлебать.
Да и напраслину всякую хитрым сволочам на своего вконец поддатого товарища при данном раскладе станет тогда наводить, куда только поболее до чего весьма и весьма значительно же затруднительнее.
А то и этак оно порою явно бывает, когда кому-либо надо бы с кем-либо исключительно же зло и расчетливо полностью расквитаться и самому при этом ни в чем том уголовном нисколько не замараться…
И вот тогда мальчик из хорошей семьи на какое-то весьма непродолжительное время до чего и впрямь совсем неожиданно может всею душою сдружиться с неким наивным простофилей из своего класса.
Ну а дальше он обязательно станет искать способ где-либо встретиться со своим обидчиком, да так чтобы все, знамо дело, были при этом вповалку пьяные.
Ну а потом, вложив в чью-то руку окровавленный нож, он как есть еще непременно до чего статно и весело, шаг за шагом продолжит весь свой вполне респектабельный жизненный путь.
Это ведь только тому, кого он на редкость «мудро, и смело», а еще заодно и более чем залихватски предприимчиво разом до чего же бесшабашно столкнул в ту гиблую яму порока, и будет из нее совсем никак и никогда вовсе-то назад и не выбраться.
Причем для самого себя подобное поведение еще кое-кому явно может показаться истинно во всем гениальным.
Попросту как-никак, а была сколь немыслимо тяжкая проблема, и ее надо было вполне удачно и благополучно более чем совсем же надежно полностью разрешить.
И забота об чисто своем личном благополучии и удобстве для весьма многих значительно важнее всех тех до чего на редкость широких нравственных основ, в которые в принципе можно сколь этак запросто верить полностью вот разве что весьма и весьма декларативно и никак, собственно, более.
И таковы уж все те наиболее основные и принципиальные свойства всей человеческой натуры и чтобы медленно, но верно добиться и вправду-то должных и соответствующих изменений надо бы вполне еще стояще модифицировать внешние черты и впрямь-таки дико оскаленной морды всего того вовсе никак не в меру лощеного цивилизованного облика современного человека.
247
Однако та до самого еще отчаяния расторопная попытка хоть чего-либо в этом вопросе полностью же существенно сдвинуть с мертвой точки при помощи одной той донельзя отвратительно грубой физической силы разве что более чем явственно усугубляет и без того и по сей день существующее донельзя на редкость плачевное положение вещей.
Но можно однако и впрямь-таки при этом до чего еще весьма старательно всячески отыскивать в людях самые «реальные корни» всего того действительно ведь до конца стояще нового.
И именно тогда во всем том дальнейшем и появится возможность действительно же взрастить поколения, во многом раз и навсегда полностью так целиком безраздельно утратившие довольно-то многие до чего весьма объективно простые и естественные для них брутальные качества.
Однако далеко не всякому будет дано на самом-то деле вполне то понять, что уж отыскать в человеке то, чего в нем попросту нет в том безупречно наглядном и неприметно будничном и обыденном виде и качестве — эта вовсе не та задача, что вполне легкодоступна к ее наиболее элементарному житейскому осуществлению.
А в особенности — всегдашне следуя путем, до чего немыслимо далеких от всякой той повседневной жизни бездумно же отвлеченных нравственных рассуждений.
И главное, всенепременно ведь нечто подобное вовсе этак совсем незыблемо зиждется именно на каких-то тех более чем полноправно книжных и удивительно на редкость истинно же волшебно утонченных изысках.
А между тем под все свои выводы об окружающей жизни еще обязательно следует, всячески подводить какую-либо более чем исключительно так верную и совсем уж нисколько не усредненную практическую базу.
Раз буквально все всегда попросту именно что как есть должно быть основано как раз-таки на тех самых доподлинно реальных знаниях о жизни, а это само собою беспардонно подразумевает сколь еще однозначное понимание всех тех наиболее приземленных ее свойств и качеств.
И при всем том будет нисколько и близко совершенно этак вовсе неважно, а каковы это они вообще еще, собственно, есть.
Грязь ужасно грязна только при ее до чего и впрямь бездумном употреблении куда-либо глубоко, глубоко вовнутрь.
248
Фактические знания обо всей природе неотъемлемо вездесущего людского зла должны были быть впитаны с молоком матери всяческим тем до чего и впрямь-таки полностью уж до конца взвешивающим свои действия более-менее благоразумным человеком.
И всякое высшее образование и вправду должно бы сочетать в себе довольно многие стороны сколь еще невозмутимо и решительно как есть явственно ведь возвышающейся над всеми серыми массами истинно той доподлинно так на редкость веской душевной высоты.
И все это несмотря на самую же непременную и полностью обязательную готовность ступить ногой в грязь, да даже и начать в ней вовсе-то никак совсем недолго, до чего еще весьма так основательно рыться руками.
Ну а коли внутри души восторженного интеллигента призрачно и радужно создается именно та никакими словами и близко неописуемая окрыленность до чего совсем уж неправедно нашедшая себе опору как раз-таки в виде сколь глубочайшего личного сопричастия ко всем тем вездесущей благости духовным богатствам…
Нет уж, при таких делах вся та огромная польза от подобного рода духовной аристократии во многих аспектах попросту ведь всецело нисходит до чего еще истинно на самое вовсе этак полное нет.
И весь тот свет, исходящий из зеркал великих душ, почти всегдашне призрачен, и в нем немало простой и вязкой, подчас даже и вовсе небрежной надуманности.
Да и вообще все те подлинные духовные блага надо бы уметь не только генерировать, но и последовательно и до конца продуманно сопоставлять всю их лучистость с тем, что на деле, так или иначе, происходит буквально везде ведь вокруг.
Ну а тогда всякие липовые лозунги будут вдохновлять малограмотный люд явно уж несколько весьма и весьма до чего еще довольно-таки поменее.
И, кстати, именно тот, кто более всего на свете сколь ревниво бережет все свои распрекрасные чувства от всего того никак и близко не в меру кощунственно вздорного их поругания всем тем до чего еще нечистым духом своей эпохи, уж непременно и сядет затем в очень большую и глубокую лужу.
Причем действительно так надежно избежать чего-либо подобного ему будет никак этак вовсе совсем не по силам.
249
А как уж то вообще могло быть иначе у тех совсем ведь аморфно чистых людей, что более чем неизбежно имели до чего только мало житейского опыта в истинно свойском обращении со всею той вековой общественной грязью?
И, кстати, вот еще что буквально этак все нисколько непотребное надо бы до чего досконально и внимательно всячески удалять из всей своей личной жизни и всецело уж именно полностью вовремя.
Но чтобы твердой рукой его раз и навсегда удалить надо бы сначала с ним как следует весьма так поверхностно еще соприкоснуться.
И хотя это непросто, но это именно вот необходимо, а иначе будут терзать сомнения, а это хуже всего в этой жизни терзаться сомнениями и чего-либо пространно глядя вдаль еще ожидать.
Но есть еще одна важная деталь атака даже и на самое страшное зло никак не может иметь импульсивный и вызывающий характер.
Защищаясь, добро не атакует, а обороняется и то всегда надо знать меру.
Да и заодно сколь этак отчетливо надо бы при каждом удобном случае припоминать самые доподлинно верные слова профессора Преображенского из книги Булгакова «Собачье сердце».
«На преступление не идите никогда — доживите до старости с чистой совестью».
Да только эти его слова на наш сегодняшний день более чем всерьез относятся разве что к довольно малой группе людей, поскольку абсолютное большинство вроде бы с виду очень даже приличных граждан, совершив ужасное злодеяние, будут затем жить себе долго и восхитительно счастливо.
Поскольку ощущение нечистой совести в их душах смогут создать одни лишь некие внешние факторы, из тех вещей, что впоследствии (в результате следствия и суда) непременно уж окажутся более чем естественным итогом всех их донельзя противоправных действий.
250
Причем иногда всему основою может быть и то самое сколь до чего обоюдоострое взаимное непонимание, а оно, безусловно, как есть явно чревато самыми так безумно каверзными извращениями чьей-либо всеблагой и безо всякой меры возвышенной мысли…
И та самая розовощеко прекрасная мысль вполне еще способна создавать всяческие воздушные замки и их обрушение более чем неизбежно будет чревато порождением дикой и никакими словами вовсе так неописуемой ненависти и черных ручьев неистово же мстительных слез.
Причем есть люди, которых хлебом не корми, дай им только отведать какого-либо чужого страшного дерьма…
А между тем всегда есть возможность найти подход к человеку, главное не садиться ему сразу на голову, а дать ему понять в своей общей в нем самой конкретной же заинтересованности.
Но есть люди, в которых совершенно уж, пожалуй, общее положение вещей занимает слишком этак большое место во всей их душе, они в чужое горе вникать совершенно не захотят.
Таким вообще всего только важнее именно душу свою отдать, нежели чем хоть сколько-то постараться понять всякого ближнего своего…
И ведь ясно и вполне отчетливо увидеть все то, что вполне полноценно и на редкость реально им сколь уж непременно всегда еще помешает именно тот всячески, так и выравненный на одну специфически определенную волну безмерно во всем изумительно благодушный их задушевный настрой.
Не благо, а всеобщая благостность — это и есть тот фетиш, что сколь слепо и довольно нелепо ведет их подчас по бурной и полной крутых порогов реке всей этой нашей общественной жизни.
251
И главное тут, собственно, в том, что для них самих вовсе-то никак не имеет ровным счетом и близко уж никакого значения, а не приведет ли это всех нас к сущей зияющей бездне буквально-то всеобщего последующего небытия.
И прежде всего потому, что в свете всего своего, так уж и живущего радужными иллюзиями светлого разума они в него попросту ведь никак и близко совсем так никогда не поверят.
И надо бы более чем весьма многозначительно и здраво как раз-таки уж именно на то и вправду еще разом указать, что это только из-за всей той до самой чрезвычайности всецело наивной их веры во все, то, более чем как есть совсем невероятно достойное самого величайшего ему поклонения…
Им-то весь этот мир попросту и впрямь-таки видится чем-либо совсем уж до чего ослепительно белым с самыми, может быть, разве что лишь исключительно отдельными ярко темными пятнами.
То есть для подобного рода людей в неких тех до чего еще совсем необъятных масштабах существует одно лишь совершенно абстрактное нелепое зло, а ему, ясное дело, будет вовсе никак не по силам устоять пред натиском светлого добра.
Ну а, значится, и не бывать никакому тому вселенскому бедламу буквально-то именно что никогда уж только лишь оттого, что совсем ведь ненароком «поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».
252
Однако вот со времен Николая Гоголя кое-чего явно этак успело по-настоящему всецело перемениться и ссориться стало возможно как-то совсем ведь откуда-то издалека, да и не ружьишко всему тому было причиной, а развернутые в Турции ядерные ракеты, а также и тот самый почти же незамедлительный ответ Хрущева на Кубе.
Ссора как в коммунальной квартире — кто, где велосипед поставил, так что к душу с полотенцем уж никак нисколько теперь не пробиться — вполне могла бы закончиться и мордобитием общемирового масштаба, а еще и загаживанием на самые долгие века буквально-то всеобщей для всех нас совершенно вот полностью единой природы.
А тут и все те безразмерные амбиции, до чего этак вполне наглядно проявленные американцами во время улаживания этого более чем безмерно ужасного (в рамках всей планеты) сколь и вправду весьма наглядно на деле именно что вполне безнадежно еще возможного ядерного конфликта.
Хрущев, видите ли, должен был убрать свои ракеты с Кубы вовсе незамедлительно, ну а американцы, прежде всего заботясь о своем непомерно великом имперском престиже, примиренчески согласились свернуть свои ядерные комплексы в Турции разве что по прошествии двух последующих лет, да и то, в конечном итоге, этого нисколько не сделали.
Хорошенький, однако, то мог бы еще оказаться североамериканский имперский престиж, оплаченный самой так неимоверно огромной ценой верной смерти целой трети всего своего народонаселения!!!
И те же американцы точно ведь еще затем после уничтожения СССР всеми-то теми так или иначе оставшимися у них военными средствами сколь и впрямь на редкость отважно и смело завоевали бы Африку, причем вовсе не затем, чтобы отправить туда всех своих бывших рабов — негров…
253
Ну а наиболее главнейшей к тому причиной и стало бы именно то исключительно беспрецедентное загаживание на долгие века всей той фактически ведь и поныне до чего и впрямь-таки выжидающе же пассивно окружающей всех нас среды.
И вполне как есть на редкость до чего еще безрадостно оно совсем же предельно разом ведь ясно, что более всего при этом досталось бы как раз-таки тем самым средним широтам.
И эдакая Третья Мировая война неминуемо бы затем привела именно к тому весьма и весьма довольно-таки как есть, безусловно, существенному повреждению всего-то извечно как есть доселе имеющегося механизма наследственности.
Этак уж, сколько еще потом по всей планете разом понародилось бы всякого рода разных уродов!
Да, конечно, все это и без того уже некогда так было после атомной бомбардировки двух японских городов, однако тут были бы отнюдь не те масштабы.
Тот же Чернобыль, если бы он не все 20 Хиросим наружу выпустил, а всего-то лишь разве что только именно одну…
Нет тоже, пожалуй, само собою и впрямь-то до чего еще надежно бы имелись буквально все тогда шансы на то, что вполне до конца давным давно то самое радиоактивное загрязнение и вправду бы успело ныне совсем рассосаться.
254
Однако если всего того чудовищного загрязнения воды, воздуха и почвы действительно окажется чересчур на редкость весьма этак явственно же более чем многовато, то ведь тогда дело оно совершенно попросту ясное — природе, увы, с ней и за целый век будет нисколько-то вовсе никак не сладить.
А между тем все это разве что единственное ведь общее производное чисто житейского идиотизма диких ничем серьезным и близко уж вовсе никак совсем неоправданных грязных амбиций!..
И даже в той самой мелкой чисто социальной лужице, в которой некто большой ненароком оступился, да и растянулся во весь свой рост, ударив при этом в черную и липкую грязь всем своим просвещенным ликом, совсем так невольно проглядывает весь наш мир, буквально увязший в сущем болоте неистово дичайших противоречий.
И сама разница между местью и возмездием заключена, прежде всего, в том, а до какой именно степени справедливостью объясняются те откровенно щемящие в душе разочарования и крушение никак не оправдавших себя надежд, себялюбивое желание доказать, что кто-то, дело ясное, во всем ниже, а потому никаких дальнейших сожалений он попросту недостоин…
255
Или то будет жгучее как огонь желание отомстить за совершенно так полностью осознанно нанесенную обиду, хитрый обман, коварное использование в своих своекорыстных целях, шантаж самым дорогим и этак, собственно, далее…
Причем в самом том еще действии, даже если и не именуется оно втихаря кровожадной местью, а будет дадено ему некое совсем иное, всей ее сути и близко никак нисколько не изменяющее, безусловно-то, куда разве что весьма поболее приличное наименование…
А между тем неотъемлемо важно будет и то вполне по-свойски и вправду осознавать, что все-таки главное — это чтобы логика, побуждающая к подобным вещам, была бы не острой и железной, а прежде всего, идеально обточенным алмазом максимально полного понимания всей той не за один короткий день на редкость конкретно сложившейся ситуации.
256
Да только чего-либо подобного никак уж нельзя будет осуществить какими-либо донельзя полупрозрачными намеками, а одним лишь самым прямым и до чего предметно конкретным обращением к человеку, при этом вовсе и близко, нисколько так сразу не настраиваясь на одно (даже и словесное) насилие.
Причем все вопросы при всем том более чем безупречно как есть разумном выяснении всех тех, так или иначе, сложившихся жизненных обстоятельств должны были оказаться вовсе-то никак нисколько не наводящими, а самыми что ни на есть весьма и весьма уж более чем до чего еще безупречно и конкретно прямыми.
Ну а, кроме того, в случае, когда они были кем-либо явно недопоняты, их обязательно разом следовало бы до чего основательно раз за разом снова и снова вкрадчиво повторить в любой, хоть сколько-то иной, интерпретации.
Это же тебе не сухими нравоучениями воздух зазря беспрестанно колебать!
257
И вездесущий такт при всем том сколь, безусловно, как есть и впрямь-таки явно еще тогда оборачивается той самой исключительно ведь полнейшей отчаянно прекраснодушной бестактностью.
И нечто подобное как раз-таки именно ведь затем вообще и происходит, когда кому-либо чисто по-прежнему практически с той же настойчивостью беззастенчиво продолжают лезть в саму душу, сколь этак, однако на редкость безвозвратно раз и навсегда полностью переменив о нем всякое свое предыдущее лучшее представление.
А если кто-либо действительно думает, что из кого-то, быть может, чего-либо путное некогда и в самом-то деле все-таки выйдет, то ведь тогда и надо было хоть на что-либо вполне этак поспешно решаться и все свои решения более чем полновесно же всецело реализовывать.
Правда, может и не впрямь-таки сразу до чего еще, с бухты-барахты, истинно вот незамедлительно, да только, никак уж вовсе и не откладывая их в тот самый до чего еще долгий ящик.
Все в этом мире либо да либо нет!
Причем да может быть окружено всеми мерами предосторожности.
Человека можно принять временно и условно, не давая ему своего номера телефона и не приглашая его к себе домой.
Ну тут главное создать правильную атмосферу и проявить участие в его судьбе, а судить за плохие поступки, но никак не за отсутствие поступков хороших.
И, кстати, при любом лобовом столкновении буквально со всем в этой жизни действительно тяжким и тяжелым до чего ведь принципиально важна суровая решительность и твердость, и некоторые люди вполне сумеют ее в тот истинно нужный момент вполне еще действенно и верно уж все это действительно разом так выказать.
Но есть, однако, и те самые небезызвестно благие деятели, что с исключительно же кислую миной всенепременно еще разом тогда последуют на длинном поводу у всех-то своих совсем немилосердно слащавых, как и крайне во всем исключительно нерадивых чувств.
Ну а от них при подобном раскладе может быть один лишь разве что тот самый же непоправимый ущерб и совсем и близко явная так незадача нисколько никакого проку!
258
Свет истины, что рождаясь, разом всячески ведь рассевает густую подвальную тьму во вполне определенных ситуациях — это, прежде всего, самое еще явственное производное вовсе никак и близко совсем не обезличенного понимания чьих-либо полностью же чужих бед и несчастий.
Причем к человеку весьма привлекательному, а все-таки при этом, несомненно, во многом до чего относительно вовсе-то совсем ущербному, буквально-то всегда следует приближаться с самой еще максимальной долей должной осторожности.
И только лишь некоторые праздно мыслящие люди действительно могут и вправду явно этак подумать, что для того, чтобы к какому-либо вовсе-то на редкость совсем иному, чем они человеку действительно хоть как-либо приблизиться, им сколь еще шаблонно и совсем незамедлительно более чем явственно следует разом растаять в улыбках и сердечной ласке.
Да, нечто подобное довольно многим всецело-то ведь более чем совсем этак безупречно полностью на деле подходит, однако далеко не всем, то и вправду окажется явно по вкусу.
Нет уж, крайне впопыхах и наспех более чем многозначительно и безотчетно, до чего еще разом сколь этак, опрометчиво проявив к тому самому немыслимо чужому человеку то подчас и близко никак нисколько неразумное душевное тепло до чего многое лишь только поболее безмерно ведь затем разом усугубишь…
Что с ним делать?
Ну, этот вопрос надо бы решать исключительно так более чем однозначно разве что весьма и весьма до чего еще относительно вовремя, а именно как раз-таки в момент и впрямь как-никак исключительно ведь более чем самого непосредственного с ним достаточно близкого контакта.
И, кстати, вот еще что: вогнать в холодный пот из-за так и терзающего изнутри чувства бессилия может либо сочувствие к разумному существу, словно бы он собака с перебитой ногой, или еще разве что в случае, безмерно кроткого потворства всему тому скулежу, что тот по временам до чего истошно же издает.
259
Ну а действительно вполне еще так отчетливо поняв, в чем она сама суть чьих-либо суровых невзгод, можно ведь когда-нибудь и вправду исхитриться, более чем осмысленно подкорректировать буквально всякое свое к человеку старое отношение.
Ну, или раз и навсегда полностью прекратить с ним всякие какие-либо вообще житейские контакты.
А уж избегать всяких разговоров о прошлом или тем более выражать самое уж самодовольно ядовитое сомнение в настоящей подлинности всяческих нисколько неправдоподобных историй — это и впрямь-то самая откровенная глупость.
Всякий подлый лгун лишь того только и жаждет, чтобы ему обязательно поверили, а посему все свои речи он исключительно так непринужденно еще обязательно построит именно на тех до чего давно от века же совсем вот многим людям привычных и вправду достаточно подчас весьма жутких житейских передрягах.
И это как раз-таки тогда он вполне уж и сумеет получить все то, чего люди никак и близко никогда не дадут человеку, рассказывающему о себе самые невероятные дикие небылицы.
260
А между тем всякому тому, кто пережил чего-либо безумно нехорошее, более чем непременно будет важно, чтобы его выслушали и приняли к сведению, что это не он сам на деле по собственной воле выбрал нисколько не ту во всей этой жизни дорогу, а значит, то и близко не его вина…
Совершенно быть может, никак и нет его вины в той исключительно ведь никак неоспоримо наглядной и более чем до чего на редкость очевидной разнице между тем, кем он некогда с виду вовсе уж зазря разве что показался, и тем, кто он есть на самом-то деле.
И нет никак ничего важнее самого явного осознания всего этак того, что всякий индивидуум и впрямь-то «растворяется словно сахар» в чае в своем собственном окружении — и изменить в этом чего-либо можно, разве что если сколь старательно его вынуть из всех жестких рамок, в которых он, так или иначе, повседневно обитает.
261
А между тем действительно проделать чего-либо подобное даже и с одним юным человеком окажется и близко ведь никак вовсе-то совсем явно не просто.
Ну а чего тогда вообще говорить о тех именно как раз подобного рода уж донельзя злосчастных поползновениях, когда кто-либо и впрямь до чего еще дерзко задумывает всецело так шиворот-навыворот разом переменить все, то никак и впрямь сколь невообразимо огромное общество?
Да даже и одному тому на редкость отдельному человеку будет и близко вовсе этак совсем никак непросто и впрямь разом вынырнуть из всех его приземленно низменных качеств, что столь, как правило, более чем непосредственно связаны, именно что со всею средой его самого что ни на есть повседневного обитания.
Причем уж в особенности совсем этак никак не выйдет всего этого хоть как-либо разом еще действительно добиться при помощи одних лишь чистых, пахнущих одеколоном, холеных рук.
И при всем том надо бы и впрямь-таки совсем же бесстыдно заметить, что всякая та мерзкая грязь немыслимо ведь легко до чего запросто полностью разом затем смывается с дланей тех самых людей, что опускаются в нее не всем духовным ликом, а одними руками, ну а более так никак и ничем.
Это кровь с них смывается значительно же куда только труднее, даже если у кого-то и было полное моральное право, чтобы кому-либо ее за дело, а не из простой житейской прихоти разом вполне так еще справедливо пустить.
262
А все это как раз потому, что кровь вещь необратимо более грязная, нежели чем любой сколь еще весьма простецкий житейский ералаш.
Хотя, разумеется, что все это ни в коей мере никак не относится к грязным оскорблениям в чей-либо самый конкретный адрес.
Но это, прежде всего потому, что самое коренное различие в культуре и положении в обществе для этаких вещей вовсе-то никак не играет и самой МАЛЕЙШЕЙ роли.
Правда, иногда некоторые вещи вполне будет возможно спустить вполне этак, ясное дело, совсем этак полностью исключительно на тормозах в счет до чего еще на редкость довольно-то донельзя плохого самого же изначального чьего-либо воспитания, когда сам весьма и весьма до чего напористо и задиристо лезешь человеку прямо в душу.
И то главное, что до чего еще неизменно следовало бы полностью понимать, так это то, а до какой это вообще степени данный индивидуум хоть сколько-то мог вполне ведь осознавать, какие это именно эмоции создают его речи у тех людей, что волей-неволей входили с ним в тот самый более-менее непосредственный контакт.
То же самое касается и всех тех других человеческих взаимоотношений.
При этом святая любовь к внешне проявленной чистоте в конечном итоге непременно приводит к той самой до чего и впрямь-таки как есть более чем несусветно же осатанелой лютости, когда более чем без всякой меры добродушного интеллигента совсем этак со всех сторон допекло выше крыши…
263
А между тем в этой жизни нет ничего важнее людского взаимопонимания, и оно всегда стоит превыше всего остального прочего, поскольку если люди никак не научаться мыслить действительно широко, а не чисто уж шаблонно и полностью автоматически отрицая прямо на корню все, то, что исходит из уст человека им никак неприятного…
А в особенности страшно коли люди пытаются заставить почти обездвиженного и совсем уж полностью оглохшего калеку разом вот танцевать танго под их дудку.
Причем любые самые нежные скрипки могут звучать совсем отвратительно и попросту кощунственно жутко в случае, когда человек совсем не был привычен к чему-либо хоть сколько-то вообще же подобному в течение всего своего тяжкого и на обе ноги хромого существования.
Причем одарить его светом и теплом своей души вовсе вот не будет означать действительно дать ему именно то, что ему на деле действительно нужно.
Не надо искать способ ввести человека в свое царство, а надо дать ему возможность раскрыться и выйти из его подземного мира, а это можно сделать только лишь раздвинув створки его раковины.
Однако люди, жившие в светлом мире, предпочитают, чтобы все было чисто и гладко, а это приводит к одному только разве что значительно большему сгущению тьмы.
И можно подумать, что главное это найти в каждом того достойном светлое чувство любови…
Ну а между теми действительно весьма и весьма всеобъемлюще важным неизменно и вправду является самая этак прямая необходимость попросту всеми силами разорвать порочный круг представлений обо всем этом мире, словно бы как о чем-либо простом, понятном, да и давно вдоль и поперек всегдашне исхоженном, а потому и вполне вездесуще изведанном.
А между тем великие блага задушевного (высокого) тепла только лишь удесятеряют тяжесть ошейника на шее рабов жуткой злодейки-неудачи.
264
Однако само по себе невообразимо яростное устремление к некоему чудодейственно наивысшему благу попросту подчас изводит кое-кому все его душу в томных и совершенно напрасных ожиданиях, тем более, когда с той другой стороны явно находится некто, кто донельзя отягощен элементарным отсутствием веры в светлые перемены после стольких невзгод и невероятных лишений.
Но все это исключительно уж однозначно разве что только и может оказаться именно что на деле всецело так полностью разом касаемо одного лишь того с какого-либо боку на редкость сколь полноценно до чего всесторонне развитого ума…
Что уж до всего того нисколько этак совсем до чего невообразимо страшного обывательского невежества, то ведь стоит лишь разве что поманить народ светлой мечтой, сияя ласковыми и огненосными очами…
И вот тогда он с превеликой восторженностью смело и воодушевленно, по сторонам при этом и близко совсем не глядя, разом и побежит за тем, кто ему весьма старательно в три короба наобещает про то довольно скорое его избавление от всех обиходных треволнений и трудностей вполне от века ему привычного быта.
265
Ну а те люди, что очень уж стойко, да только крайне неприкаянно и бестолково всячески пропагандируют идеи всеобщего равенства, вовсе и близко ни в едином глазу при всем том никак не понимают, что подлинное и настоящее равенство может подразумевать одно полноценное равенство возможностей вне всякой зависимости от социального положения человека.
А то между тем нисколько совсем недвусмысленно под собою подразумевает, что для людей, того действительно стоящих явно как воздух вполне же насущно всячески необходимо обязательно еще создавать все условия более чем определенного неравенства, и вследствие этого народ и будет иметь куда большее количество достойных своих представителей у самого кормила власти.
И все эти люди — как раз-таки из-за всей той своей более чем до чего невозмутимо во всем неотъемлемой и изначальной близости ко всему простому народу — и смогут еще значительно, лучше затем блюсти все его наиболее главные интересы.
Ну а разного рода и толка слащавым «благодетелям» сколь непременно свойственно до чего беспрестанно и безапелляционно настаивать на той самой доподлинной праведности всего того «заведомо светлого их шелкового пути» ко всеобщему и всеобъемлющему последующему людскому счастью…
А между тем сама идея абстрактно же нелепого равенства сколь всецело так довольно утопична, а именно потому и оказалась она разом утоплена в тех самых вовсе вот на редкость нисколько нескончаемых реках истинно ведь напрасно пролитой людской крови.
Ну а виновны в том еще самом, как оно есть возникновении страшных же порогов злосчастной эпохи не только те, кто яростно нес на щите идеи всеобщего братства по оружию со всем тем окаянным прошлым…
Нет, это и явная вина и всех тех, кто совсем уж ничего и близко не имел, собственно, против всякого вот подобного рода намертво вдавленных в действительность цветных миражей.
Причем это как раз-таки люди именно что с подобным весьма и весьма на редкость праздно мыслящим складом ума буквально напрочь и по сей день, всячески отказываются действительно воспринимать полностью опровергающие их мировоззрение те самые наиболее обыденно естественные, и нисколько-то в революционной духовке-душегубке и близко не жареные факты…
Михаил Пришвин в своих «Дневниках» так и вопрошает о горе народа напрочь позабытого и попросту разом вот оставленного совсем уж в тени всех тех немыслимых благ, до чего и впрямь-таки сколь еще безответственно желаемых всему тому аморфно безликому человечеству.
«Во имя спасения всего человечества погубить совершенно всю свою родину, огромную страну — это непонятно стихийному человеку, и он прячет хлеб, а спасители человечества обзывают его своим злейшим врагом».
А между тем все тут дело было лишь в том, что тому крестьянину попросту не было тогда совсем никакого дела до той новой более чем когда-либо ранее вовсе уж и впрямь до чего непримиримо суровой революционной обыденности.
Ему все те благие идеи были полностью именно что до фонаря, поскольку он и знать вообще ничего не хотел кроме навек родной его хаты и всех тех, кто только когда-либо жил под ее отнюдь не раскидистым кровом.
Новое время принесло ему одни лишь разве что новые и гораздо так большие, нежели чем некогда ранее несчастья, а простого человеческого счастья вместе со сменой эпохи народу никак не приплыло даже совсем не на грош.
А впрочем и ранее всегда были лютые беды и чрезвычайно же суровые дикие несчастья, но явно при этом носили они личный, а никак нисколько не общенациональный характер.
То есть, никак не произнося при этом ни единого слова кривды надо бы вполне этак наглядно признать - былой царизм тоже подчас бывал неистово лют и жесток со многими своими подданными, да только куда ему было до большевиков с их полновластно хозяйским принципом «массы для одной той массы всегда и нужны».
266
Новые хозяева жизни и смерти жили и не тужили никак так не для того, чтобы волшебную сказку и вправду сделать сладкой и светлой былью, а разве что, дабы из библиотечной пыли наскоро и аляповато создать некое новое диво — реализованное воплощение всех своих мечтаний о великом царстве всеобщего добра и света.
Ну а если с первого раза у них ничего путного явно, этак вовсе нисколько не вышло…
Да вот уж, однако, та самая истинно на редкость сколь невозмутимо доблестная попытка им, без тени сомнения, будет и впрямь весьма милостиво, вполне верно и идейно до чего наскоро все-таки как-никак действительно вполне засчитана.
А между тем из всего того до чего безотрадно и безыдейно полностью так явственно и вправду действительно следует, что в некие те чрезвычайно могущественные грядущие времена у всех их благочестивых последователей сколь немыслимо праведного благого опыта никак невпример дню сегодняшнему некогда окажется до чего вот многозначительно лишь несравненно только поболее.
Надо бы разве что со всем тем народом, всецело покрепче дружно сродниться, и тогда он еще непременно даст вновь уж себя взнуздать и возглавить.
267
И именно с этакой невообразимо благородной «кочки зрения» современные прекраснодушные либералы весьма и весьма сколь еще безотчетно и благодарно совсем уж на редкость ласково затем и приветствуют ту, как оказывается, самую ведь неминуемо нужную жертву, некогда принесенную на алтарь сущего кровавого безвременья…
И их вполне может совсем еще откровенно до чего и впрямь-таки сильно порадовать и вся та кем-либо сколь уж бессмысленно пролитая кровь во всех ее чисто по-вселенски более чем совсем безудержно необъятных исключительно люциферовых масштабах.
Да и вообще во всех тех на удивление многих их премудрых речах неизменно еще можно будет довольно-таки весьма легко отыскать самое явное и крайне же невзыскательно непримиримое соглашательство со всею той на деле себя наглядно и «светло» осуществившей, пусть и суровой, но при этом во всем справедливой новой действительностью.
И они при этом, однако, именно что совсем в упор никак и близко вовсе не видят всего того исключительно до чего еще более чем невозмутимо отъявленного смертоубийства ближних своих, что и было некогда осуществлено руками всей той бесстыдно осатанелой, идейной тьмы.
И во всяком случае всему тому именно этак и должно было быть, когда все это более чем откровенно и вправду хоть как-либо могло оказаться касаемо тех наиболее острых и ярых принципов исключительно незамедлительного и сколь отчаянного свержения всего того разве что совсем уж недавно полностью вот добротного и стародавнего угнетения.
Ну а также и сурового воплощения в жизнь ярых идей, что в свете всей той самой наивысшей своей справедливости вскоре уж сами собой до чего ответственно все те имеющиеся в наличии средства как-нибудь да вполне надежно сколь этак всемогуще всячески еще оправдают.
268
Их внутренняя сколь же глубокая самоубежденность в добром, мудром и логичном пути, этак-то заранее предполагаемом празднично «фейерверковыми мыслями» и чувствами, всегда сколь еще отчаянно разом полностью выходила за всякую грань обычного (никак не бьющего из груди фонтаном) тоже ведь подчас на редкость лютого фанатизма.
Ими движет святая простота наивной веры в то, что тот самый до чего помпезно умозрительный мир благих философских фантазий уж реально где-либо существует во всей этой нашей сегодняшней чисто как есть более-менее современной нам действительности.
И то в чем-то как есть более чем до чего еще изумительно и впрямь-таки поистине во всем небесно чистая правда.
Однако все то, что было и есть совсем уж немыслимо попросту напрочь отстраненно от всяческих тех даже и самых мелких примесей крайне-то житейски неприглядного быта всего навсего восторженно блеклое жизнеописание наскоро вскользь абстрактно отображенных (в виде неких бумажных чертежей) планов некоего разве что донельзя далекого грядущего обустройства всего человеческого общества.
Да только некоторые весьма и весьма до чего блаженные мыслители явственно придерживаются по этому поводу вовсе-то на редкость и близко ведь иного мнения, и самая безоглядная их в том истинно эпикурейская самоубежденность сколь еще непременно проистекает именно от вящей их самовлюбленности во все те как есть изумительно ласковые жизненные удобства.
Причем наиболее главной всему тому первоосновой всецело послужит именно та сколь абсолютно непоколебимая их убежденность в том самом никак неоспоримо и впрямь-таки безумно правом своем всесилии затмить бы добродушным и всеблагостным сиянием лучистых очей весь как он есть их окружающий мир.
А иначе ему так и останется присуща вся та сколь же немыслимо дичайшая дикость до чего еще грязно неумытого житья безо всяческих светлых помыслов и сколь невероятно ярких надежд.
269
А между тем именно подобного рода вещи вполне всерьез и заставляют автора сколь безапелляционно предположить именно как раз-таки то, что этакие литературные обыватели, всего-то навсего к чему-либо конкретному плотно прислонясь, себе на хлеб насущный с маслицем весьма заботливо и повседневно в поте лица не покладая рук сколь еще невозмутимо зарабатывают.
То есть совсем никак не являются они именно теми людьми, что действительно ищут свет в конце туннеля для всего остального человечества.
К тому же возвышенная духовность, совершенно так оторванная от всей окружающей действительности, есть самый вот превеликий грех по отношению ко всему остальному своему народу.
И все это, кстати, и близко никак вовсе абсолютно же не оправдываемо тем самым довольно-таки малопонятным желанием явно этак всею душою всецело сродниться с некоей той исключительно чужеродной, заморской и чрезвычайно возвышенной культурой.
А, тем более что она на самом-то деле (не в плане всей своей напыщенности) не столь уж и значительно выше.
Достаточно будет сравнить отношение русских неграмотных людей к коренным народам Сибири, которые казаков Ермака хлебом с солью точно же нисколько не встретили, и то самое наиболее обиходное освоение отнюдь не девственных земель обоих Америк.
Кто ведь действительно в Сибири хотел жить тихо и мирно, того не так чтобы совсем никто и пальцем не трогал.
Да, было дело, трогали и еще, как сильно трогали, да вот, однако массового истребления и множества провокаций с целью вызвать враждебные действия…
Нет — в Сибири чего-либо подобного попросту отродясь никогда не бывало.
270
Западная культура до чего еще запросто всячески так создает напыщенных, самовлюбленных варваров, считающих самих себя истинными людьми, а всех остальных (по исключительно национальному и этническому признаку) гораздо вот менее достойных подобного и вправду этак истинно высокого звания.
Та же Англия в случае ее полнейшего своего успеха в Крымской войне 1851-1853 годов еще ведь, наверное, явно заставила бы русских людей с великой грустью вспоминать летописи о набегах на Русь крымских татар.
Поскольку совсем не иначе, а англичане в конечном итоге и впрямь оказались бы весьма вот, значительно хуже — об их доподлинно варварском задушевном облике неплохо бы порасспросить вовсе уж никак незлопамятных индусов, они-то точно его вполне во всем отлично навек запомнили.
Попросту технический прогресс в те времена никак пока нисколько не дошел до той более чем явно вполне тривиальной технической возможности беспрецедентно легкого создания не очень просторных газовых камер, да к тому же и ультрасовременной (классовой или расовой) идеологии тогда еще нисколько никак вовсе не наблюдалось.
271
Вот почему и не снизошла тогда та веками просвещения истинно уж весьма и весьма впечатляюще всячески преобразованная западная цивилизация до того наиболее как есть полнейшего обезличивания и обесцвечивания всех тех и вправду донельзя нелегких и непростых вопросов всяческой вообще общественной совести.
В новые времена все это случилось прежде всего как раз из-за всего того до чего несуразно воинственного засилья безбожия или же веры в Бога как в самого этак чисто всесильного себя, что совсем ведь немногим того действительно лучше.
Германская интеллигенция пошла как раз-таки, поэтому до чего же давно именно так заранее обкатанному пути.
А только лишь разве что потому ее и «скрутило» в чудовищном пароксизме мнимого величия всей той и близко так ни в чем вовсе ведь никак совсем не превзойденной нации.
И вся эта черная, несмываемо грязная, как и бесконечно кровавая колея действительно оказалась во сто крат страшнее, чем была та большая и широкая дорога на Голгофу, по которой отправилась в свой до чего и впрямь-таки совсем уж неблизкий путь многострадальная Россия.
272
Однако тот до чего еще напыщенно лютый нацистский строй был крайне при всем том нисколько вовсе совсем недолговечен.
Зло без маски чересчур вот извне весьма этак вполне явственно же уязвимо.
И это ведь разве что только когда оно и впрямь весьма же элегантно паясничая разом еще, напяливает на себя личину до чего еще обворожительно светлого добра, а затем всеми теми подслащенными пилюлями грядущего благоденствия сколь этак массово увлекает за собой толпы добрых, славных и умных людей, впору вот кричать караул!
Мировое господство Люцифера нисколько не за высокими горами.
А все потому, что прежде чем на редкость более чем яростно и усердно всячески топтать ногами последствия всякого того лютого зла, надо бы, несомненно, и вправду еще на деле подумать, а не станет ли его первопричина во главу угла сколь неопределенно долгого грядущего существования буквально этак всего же будущего человечества.
273
Ведь попросту никак уж нет ничего ужаснее всех тех наскоро прикрытых фиговым листочком официальной пропаганды отчаянно ярых действий всецело, как есть направленных именно на уничтожение всего того, что вполне неизбежно всегдашне сопротивлялось сущему усреднению со всею той покорной массой новых египетских рабов.
Даже и усыпальница великого вождя ничем принципиальным, по всей своей откровенной сути, от египетских пирамид вовсе-то нисколько и близко никак так не отличается.
Коренное отличие разве что в одной той всеобщей доступности всей той широкой публики к той самой до чего и впрямь-таки нежно любимой всею коммунистической партией мумии, чем еще и еще более чем вполне на редкость унизительно подчеркивалось все, так сказать, полное же неуважение большевиков к чьей-либо, собственно, смерти.
Однако им-то ее бояться было попросту вообще нисколько и незачем, поскольку в загробную жизнь они верить, раз и навсегда отныне полностью перестали.
Да и в целом большевизм — это как раз то самое возрожденное язычество: поклонение деревянным (в картинных рамках) божкам.
Только Бог у них во всем ныне переменился, наконец-таки обрел свою истинную плоть и кровь!
Вот как пишет о нем большой поэт Борис Слуцкий:
«Бог ехал в пяти машинах.
От страха почти горбата,
В своих пальтишках мышиных
Рядом дрожала охрана.
Было поздно и рано».
274
И как раз этак оно, в конце концов, и оказалось в том именно что чисто вновь заново переоформленном, вдоль и поперек совершенно ведь как есть полноценно переиначенном, именно что насквозь до чего еще нелепо пропесоченном, а потому и впрямь-то совсем бесслезно и бескрайне на редкость изувеченном бесноватыми неучами мире.
Большевицкий бог разом уж тогда снизошел с самых «небес» и стал во главе людской массы, что была на редкость безумно ведь совсем обалдевшей от всей той до чего великой радости «свободного бытия» и как это она, так и трепетала перед ним, поскольку Сталин умел метать молнии и убивать людей взглядом.
И то нисколько никакая не вольная метафора, а самая что ни на есть истинная правда: тот, на кого падал гневный взгляд вождя, зачастую весьма ощутимо чувствовал себя им уж вполне как есть однозначно вскоре казненным.
Но это никак не он один был именно что всецело всем, а был он разве что как есть совсем этак явно никем, только лишь разве что строящим из себя кого-то до чего еще совсем необычайного и впрямь безмерно как есть до чего вездесуще великого.
275
Современный политический кумир — всегда в чем-либо разве что тот ничтожный злодей, и это одна лишь степень злодейства у него более чем, несомненно, самая что ни на есть во всем этак более чем уж действительно самая разная.
И ведь буквально всякий тот, кто создает о себе имидж всевидящего провидения, просто-напросто строит глазки зеркалу чрезвычайно больших общественных амбиций.
Он вовсе и близко никак не велик, а разве что хочет всецело послужить созданному им же мифическому ореолу всего своего исключительно так совсем на редкость мнимого величайшего величия.
А ПОТОМУ И НИКАК нельзя его ставить в позицию всевидящей и всезнающей высшей силы, способной НА РАЗ вывести нацию из состояния глубочайшего кризиса.
И дабы в корне пресечь то донельзя плачевное развитие событий, когда кто-либо истошно завопит, что он (как оказывается) лучше всех знает, что именно надо делать, а также и кто это ныне во всем виноват, надобно бы изыскивать первоисточник бед, а не пытаться изничтожать все его множественные, словно головы гидры, последствия.
276
Но не в том ли, собственно, и заключена сама суть всей той на редкость уж весьма до чего и вправду донельзя гиблой мягкотелости российской интеллигенции?
Она и близко никак не потерпит абсолютно ведь никакого до чего и вправду откровенно существенного своего соприкосновения, с какой бы это ни было вообще исключительно въедливой и вездесущей общественной теменью.
А между тем даже и нос к носу, с нею невольно столкнувшись чистые душой и телом праведники, и близко даже не станут хоть как-либо рассматривать вехи медленного, но верного пути по достаточно разумному сглаживанию всех тех еще издревле как-никак имеющихся в обществе весьма существенных противоречий.
И были они, кстати, весьма вспыльчиво против всякой той даже и самой мелкой мысли о том, что это именно им, а не кому-либо еще всеми-то силами и доведется на редкость действенно впрячься, дабы сколь невозмутимо затем поспособствовать их самому что ни на есть безвременно назревшему полнейшему исчезновению.
Ну а когда более чем бесчинно и безрассудно разом еще начнется та самая несусветная кровавая свара, все те добрейшие и задушевные либералишки перво-наперво разом растают в истинно восторженном торжестве…
Ну а потом до чего многие из их числа и начнут на далекой чужбине рыдать в жилетку о былом, явно этак отныне навсегда уж для них совсем вот ныне безотрадно минувшем.
И это как раз там они и будут долгие годы, затем заунывно и тоскливо вздыхать о сколь печальной участи всей той страны, правящим мозгом которой им, ясное дело, все-таки следовало, даже хотя бы для одного только лишь виду вообще уж казаться.
277
Вот как отчаянно эпически описывает все их мысли и действия писатель Алданов в книге «Самоубийство»:
«Те, кого большевики презрительно называли "мягкотелыми интеллигентами", тоже не знали, что делать. Многие из них уже ясно видели, что разбиты. "Временно? Надолго? Навсегда"… Над болью от поражения теперь преобладала боль за идею, за Россию. Лучшие из этих людей не были лишены способности оглядываться на себя и признавать свои ошибки. "Только немедленный мир успокоил бы эту солдатскую стихию. Но могли ли мы, как могли мы заключить мир? Ведь война могла кончиться летом и на западном фронте победой союзников, нашей общей победой. Тогда со всеми нашими и чужими ошибками мы могли победить в этой чертовой лотерее, и ничего от большевиков не осталось бы, и спаслась бы Россия!"…»
А между тем в какую-либо никак и никогда не то чтобы уж совсем вовсе не беспроигрышную лотерею можно играть (было бы желание) лишь в одной только своей личной и частной жизни.
Да вот, однако, нисколько не в той большой игре, где на кон были поставлены чужие жизни, а тем более, если речь совсем же непосредственно шла как раз о той самой горькой и весьма плачевной судьбе (при большевиках) всего того государства российского!
Однако далеко не все это хоть сколько-то действительно вообще понимают, а потому и с любой, пусть даже и самой паршивой властью этакие добропорядочные люди сколь уж всегдашне недолго думая и вправду так станут тогда играть разве что теми до чего еще полностью нараспашку открытыми картами.
278
Ну а причиной тому является как раз та самая бодрость и свежесть, что придает чьему-либо безумно же радостно вознесенному на самые небеса духу горный разреженный воздух всяческих тех до чего еще только весьма вот донельзя возвышенных книжных идеалов.
А между тем та безупречно главная и до чего уж наиболее тяжкая с ними беда всегдашне заключалась именно в том, что были они совершенно ведь напрочь бездумно оторваны от всяческой той и впрямь-таки сколь еще на редкость пасторальной, и вопиюще равнинной действительности.
То есть явно уж они оказались всячески так полностью отдалены от всего того простого народа, причем совсем не иначе, а как раз-таки теми наиболее грозными пучинами сдержанно благодушного и напускно сурового всезнайства.
Причем львиную долю из него, как правило, составляло, то самое чисто уж совсем на редкость невозмутимо вот ласково обрамленное светом абстрактного знания весьма этак ослепительно яркое могущество тех самых до чего праздных и чисто надуманных идеалов.
А раз интеллигенция живет сладкими и безумно очаровательными соками художественной литературы, да и видит она вполне однопланово одну зрелую и давно устоявшуюся реальность, что совсем нескромно ее была пропущена сквозь призму весьма утонченных чисто книжных воззрений, то и никак нельзя ожидать, что некогда уж она станет истинным поводырем своего народа.
Причем это как раз-таки тот глянцево яркий восторженный подход и символизирует все ее отношение сразу ко всему в этом отныне донельзя ведь сложном и все более днем за днем усложняющемся мире.
Да и как то ей вообще, собственно, будет понять, что всю эту жизнь действительно к лучшему если и удастся со временем переменить, то разве что только через многие и многие столетия, и никак того нисколько не ранее?
279
А между тем всех тех из людей, кого и вправду вполне на редкость радостно привлекает сколь уж небесно-сине красочное добро, всенепременно при всем том, до чего обязательно, в конце концов, затем буквально-то разом еще и потянет на всяческие искристо яркие иллюзии.
Ну а как раз-таки именно в связи с этим подобные люди весьма и весьма восторженно затем и нарисуют во всех своих благостных мыслях чисто вот полностью воображаемые ныне нисколько уж совсем и не существующие реалии жизни.
И это именно по этой причине они всенепременно и вправду затем окажутся, сколь еще невообразимо вполне и впрямь-таки готовы до чего незамедлительно разом и воплощать в эту нашу чересчур не в меру пасторальную действительность, все эти свои самые неимоверно сокровенные радужные мечты.
Да вот, однако, при всем том и близко никак вовсе уж совершенно не думая, а как это они и вправду затем на деле приложатся ко всей той сколь же осатанело обыденной от века еще всецело на редкость пасторальной жизни.
А как раз-таки только потому и окажутся, они готовы пойти на любую самую отчаянную глупость, дабы житейское болото хоть сколько-то по-быстрому разом им еще бы удалось действительно мигом вот полностью осушить.
Причем, нисколько при всем том и близко не следуя путем самого еще доподлинного светлого разума, а до чего плавно идя «шелковым путем» всех тех бесподобно же обворожительно до чего необычайно красивых, но только ведь совершенно при всем том до чего нелепо совсем нерадивых и абсолютно слепых чувств.
Ну а именно оттого подобного рода благие деяния разве что лишь весьма и весьма сколь наглядно прибавляют людям страданий, а их совсем так никак и близко нисколько не убавляют.
280
Вот, к самому же наилучшему для того примеру, «Любка» из «Ямы» Куприна…
И ежу оно понятно, что надобно было устраивать широкие общественные диспуты, да и более чем настойчиво требовать, чтобы люди, содержащие публичные дома, вели себя несколько более достойно с проститутками, не били бы их и не заставляли день-деньской обслуживать бесчисленное количество до чего всегда отчаянно же жадных до женского тела клиентов.
А именно в том и была бы заключена истинно вот реальная помощь тем самым несчастным женщинам, попросту подчас чисто же вынужденным заниматься этим вовсе-то никак не самым грязным ремеслом.
И вот еще что: даже если и забирать женщину из публичного дома, то уж для чего-либо подобного нужно было и вправду этак иметь тот самый весьма и весьма приличный доход, а между тем и самое бесконечное терпение.
281
Ну а если в полный голос заговорить о неких полностью других вещах, а именно более чем неразрывно и вправду связанных с темным миром порока, а также и самой еще наиболее неотъемлемой его части преступности, то ведь он как раз-таки понимает и внемлет одной лишь той донельзя суровой и грубой силе.
Ну а потому и нельзя нежничать с закоренелыми преступниками на чьих руках людская кровь, а то все их лютые злодеяния со временем явно этак еще приобретут значительно, куда поболее откровенно дерзкий вид и характер.
Причем от полной безнаказанности черствеет любая душа и гнется любой, даже и самый сильный, будто бы целиком выточенный из стали характер.
И это воры без крайней нужды никого убивать не станут, а бандит убьет, кого угодно и ему это будет не тяжелее чем, справив нужду - помочиться.
Причем точно также почти любой человек отнесется и к тому нисколько не интересующему ему горю какого-либо совершенно так чужого ему прохожего, при том условии, когда помогать надо будет именно самому, а не просто позвонить в соответствующую службу.
А потому и идеи резкого улучшения всего общества это просто бред и больше ничего.
Ну а потому и всякие грубые поползновения этак на-гора чего-либо и впрямь совсем уж легко и искрометно весьма и весьма быстро усовершенствовать во всем том совсем невероятно так многоликом характере всех тех общественных отношений вполне бы должно самым строжайшим образом полностью пресекать.
Поскольку иначе всем будет никак так нисколько попросту тогда и вправду несдобровать.
Всяческое, по всей своей сути до чего воинственно дикое идеалистическое зло, не будучи истинно так вполне полноценно вовремя пресечено, еще непременно разом уведет все человечество в дикую тьму веков давным-давно минувшего и всеми нами будто бы вполне заслуженно непременно же явно полностью ныне совсем позабытого.
Раз все, то бывшее некогда ранее именно что полностью ведь совсем уж исключительно так неминуемо и вполне еще обратимо ко всему своему и впрямь-таки как есть совершенно незамедлительному и грозному на редкость еще весьма полноценному возрождению.
А лютая смерть нынешней неправой власти это только разве что тот еще чудовищный постамент кроваво красного будущего.
282
Гражданская война вовсе не путь к спасению из сущих тенет векового рабства!
Кнут его можно только поменять, был барский, станет холопским, но сама суть его явно останется все той же всецело так явственно прежней.
А как раз потому и будет точно то ярмо всегдашне обретаться на фактически той же шее, и именно, так сказать, на том самом от древнего века раз и навсегда сколь и впрямь-таки еще непременно ему полностью положенном месте.
Более того, наш всеобщий завтрашний день при помощи той же вовсе-то совсем напрасно пролитой крови если и будет возможно во что-либо иное ярко так и красочно переделать, то в конечном своем итоге то затем еще окажется один лишь тем давно, казалось бы, раз и навсегда будто бы прошедшим днем позавчерашним.
Ну а нечто подобное, собственно, вполне и явит всему этому миру одно то исключительно ни с чем тем прежним никак так совсем не сопоставимое зло.
Причем и близко, то затем не предстанет в виде самого безупречно же достойного образца истинно во всем до чего безоговорочно всеобъемлющей социальной справедливости для всего того как он вообще только ныне есть честного народа.
283
Человека, в сущности, уж совсем и близко не выйдет разом всецело повернуть лицом прямо к свету путем сколь строгого и самого назидательного насилия, поскольку подобным образом его можно будет разве что отвратить от того самого немыслимо страшного и, как правило, нисколько не общественного, а прежде всего чисто социального зла.
А потому и, пытаясь на редкость яростно щелкая при этом кнутом, весьма уж незамедлительно заставить людей идти дорогою добра — только лишь весьма вот значительнее усугубишь все живущее и процветающее в них невежество, а оно и есть праматерь всякой витийствующей дикости.
Причем дикость современная, куда во всем несравненно похуже той прежней еще и потому, что человек совсем уж никак не видит ее последствий, а мыслить пространственно он ведь совсем этак нисколько вовсе и не научился.
284
Да и никак нельзя смотреть на весь этот мир глазами бескрайней и, безусловно, до чего уж еще безупречной и беспечной радости…
Технический прогресс не одно лишь светлое благо, но и явный наркотик для всего того ни о чем серьезном и близко нисколько никак пока вовсе и не думающего, банально ведь почти уж всецело полностью так безлико праздного человечества.
И именно это до чего донельзя и вправду верно для самого что ни на есть исключительно так подавляющего большинства тех еще самых донельзя различных типов людей.
Ну а дабы их всех искренне нравственно и разумно и впрямь-то более чем обнадеживающе облагородить, прежде всего, следовало бы их приучить к вящей же осторожности в обращении с матерью всего сущего природой.
Ну а как раз-таки именно тогда и окажутся они, куда вот поболее достойными всей той своей невероятно же продвинутой во всяком том техническом плане эпохи.
Ну а добиться всего этого станет возможным разве что при помощи, куда только значительно поболее благоразумного последующего воспитания.
И не в одной лишь значительно большей образованности тут все дело, но еще и в чем-то, несомненно, куда явственно поболее действительно важном.
285
Букварь ведь сам по себе не есть светоч истины и свободы, а всего-то он и близко уж нисколько не более, нежели чем, то самое простое средство к тому истинно на редкость чисто еще изначальному овладению грамоте.
И то, чего тут и впрямь на деле без тени сомнения единственно как-никак поистине важно, да и между тем уж явно имеет наиболее критическое значение, так это именно то, а для чего это вообще, собственно, учат людей читать и писать?!
И сама суть познания отнюдь не в огромном его обхвате, но также и в том сколь ясном и четком понимании всего уж того действительно сущего в этом до чего необъятно ныне широком мире.
Да и вообще наиболее главное в том истинно до конца вполне полноценном же последующем применении кем-либо совсем этак не наспех благоразумно и верно приобретенных знаний заключено, прежде всего, В УМЕНИИ УВИДЕТЬ ДАЛЕКИЕ ГОРИЗОНТЫ, А НЕ ТОЛЬКО БЛИЖАЙШИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ ЧИСТО ЛИЧНОГО СВОЕГО НАИЛУЧШЕГО ОБОГАЩЕНИЯ.
Но есть люди, для которых сиюминутная выгода гораздо важнее хоть какой-либо нормальной жизни всех тех только пока грядущих людей, а в том уж числе и их самых прямых потомков.
Их главное тут устремление заключено в захвате максимально ведь больших позиций, а на все остальное им попросту именно что совсем начихать.
Они так и сыплют словесами демагогии, что только лишь разве что прикрывают ту наиболее их главную внутреннюю суть, что всецело уж насквозь безмерно так воинственно эгоистична.
А это именно в свете значительно большего «багажа донельзя же черствой душевно информированности», что самой неразрывной цепью связана с тем неистово неуемным звериным интеллектом оно и являет собой одно лишь тупо амбициозное невежество, разве что исподволь обогащенное некой вовсе-то чужой чисто книжной премудростью.
286
Ну а это в тех не самых благоприятных условиях этой-то нашей сегодняшней просвещенной действительности под собою разом же подразумевает, что, поднимая, в первую очередь, именно количественный объем знаний, но никак не уровень общественной культуры, все человечество непременно со временем выроет себе могилу в зыбучем песке более чем древнейшего чванливого зазнайства.
И оно совершенно вот всегдашне фактически полностью одинаково — как у павиана, да так у человека современного, довольно-то наспех всецело вооруженного всеми теми наиболее новейшими нынешними технологиями.
И все дело тут было как раз-таки в том, что сытая жизнь не только не убивает все, то стародавнее и давно вконец начисто позабытое, но и, наоборот, весьма явственно его воскрешает, причем еще и на самой что ни на есть невозмутимо обновленной и как есть весьма вот усовершенствованной технической основе.
287
А нынешняя цивилизация разве что всячески более чем весьма же старательно удобряет корни прошлого варварства сущей обезличенностью, так или иначе принесенных на алтарь светлого будущего всецело отныне на редкость полностью ведь безликих и безымянных жертв.
Царственное могущество новоявленных вождей — божков из плоти и крови — вполне дозволяет им по всему своему собственному разумению всячески вот распоряжаться судьбами целых народов.
И главное, все тут дело было как раз-таки именно в том, что та самая агностически настроенная философская мысль исключительно же старательно и бессовестно всячески низвела совсем до руин все, то до чего еще давнишнее здание того самого сколь истинно стародавнего феодального общественного обустройства…
Ну а взамен никак не было дано совсем этак собственно ничего, кроме того весьма грубого ворчания по поводу векового гробового молчания всех тех исключительно безмолвных масс простого народа…
288
А между тем тот самый простой люд зачастую молчит вовсе не от безразличия, а как раз из-за всего своего до чего еще глубочайшего невежества, которое и надо бы между тем именно первым всегдашне уничтожать — вместо совершенно бессмысленного уничтожения всех тех, несомненно, мнимых внешних оков.
А оковы те всегда неизменно разве что как есть внутри, и их ничем и никогда нисколько не сокрушишь.
И это только разве что детей и можно будет со временем воспитать в несколько другом, собственно, духе, если, конечно, и вправду чем-либо таким на деле заняться хотя и в грубой, но при этом и близко уж нисколько явно ведь совсем не навязчивой форме.
Ну а почти всех взрослых и вправду надо бы раз и навсегда именно что оставить в практически полном душевном покое.
Поскольку даже и тогда, когда людям порою и пытаются до чего настоятельно и обстоятельно всячески втолковать самые прописные истины, это вот тоже сколь еще неизменно делается именно в виде проповеди неким заблудшим овцам.
А неважнецкий и, попросту говоря, отчаянно во всем невежественный человек вовсе этак никак не заблудшая и отбившаяся от своего прежнего стада овца.
Нет, куда разумнее и вернее будет видеть в нем разве что лишь того дикого волка, которого и вправду можно будет хоть как-то на деле все-таки попытаться быстрой мыслью и постепенным убеждением, но никак не силой всячески же отбить от стаи ему как есть под стать безупречно во всем явно подобных.
289
А во имя хоть какого-либо вполне настоящего успеха на данном на редкость малообещающем поприще необходимо бы было всячески постараться истинно на деле суметь кое-кого хоть сколько-то вообще заинтересовать, а не более чем на редкость старательно всеми-то силами так и давить людям на психику всевозможными совсем же невыносимо занудными моральными сентенциями.
А уж, в особенности, и близко ни к чему хорошему никак нельзя прийти сколь обличительно и праведно их на все корки, осуждая за те далеко не лучшие душевные качества, что у них и вправду имеются, но от одного лишь неизбежного подражания всему тому, что еще изначально было у них вокруг.
Причем люди, надо бы то прямо заметить, вполне ведь сколь наглядно имеют те самые на редкость уж вполне определенные свойства…
А именно того самого более чем беспардонного сопротивления абсолютно так любого рода факторам, которые кое-кому в том или ином виде и вправду попросту более чем нелепо навязываются при помощи одной лишь весьма грубой силы и, главное, исключительно извне безо всякого чисто внутреннего их к тому всецело искреннего и задушевного позыва.
Причем вовсе-то и близко не будут они при этом сколь еще вдумчиво разбирать, чего-либо хорошее им предлагают или действительно же истинно во всем более чем непременно совсем этак явно что вовсе плохое.
290
А уж для того чтобы хоть чего-либо и впрямь-таки фактически полностью считай ведь намертво так принять на веру буквально каждый человек всенепременно должен был получить все эти свои наиболее четкие и ясные представления о добре и зле как раз в том самом вполне еще изначальном и младенческом возрасте.
Ну а если и будет, возможно, преподнести их несколько позднее, то какая-либо настоящая польза от всего этого коли и найдется, то разве что в том собственно случае, когда какой-либо человек вполне искренне будет доверять тому, кто его наделяет ярчайшим светом житейских истин, а впрочем в подлинной точности и самому-то себе.
Да и действительно должен он полностью понимать всякого того, кто ему все те прописные истины никак не на маленьком блюдечке исключительно же наспех более чем бесподобно и ласково или наоборот крайне уж жестоким речитативом сколь еще грозно вот разом всячески преподносит.
А между тем нечто подобное лучше всего усваивается разве что лишь тогда, когда все это приходит от тех, кто действительно вполне всерьез олицетворяет собой яркий образ родителя.
Причем произвел ли он кого-либо конкретного человека на белый свет или нет, то вот уж далее и близко никак вовсе неважно, а важно лишь то, что подобным родителем никакому государству вовсе этак никогда и в мыслях явно не стать.
Что же касаемо действительно вполне как есть взрослого человека…
То ведь в том самом зрелом возрасте все возможности воспитания личности безмерно во всем до чего еще немыслимо ограничены.
Да и вообще — у кого это найдутся силы для этаких крайне затяжных по времени занятий, включающих в себя и впрямь те еще всевозможные пространные объяснения обо всем том непростом (хотя для владеющих изначальными знаниями не очень и сложном) мире всех тех совсем до конца исключительно вот наиболее обыденных человеческих взаимоотношений.
И они вовсе ни так и сложны разве что лишь для тех, кто все те свои глубокие познания о них впитывал именно поэтапно в течение всего своего духовного роста на том самом довольно-то весьма продолжительном пути сколь еще явственно протянувшегося от младенчества к той вполне же полноценной зрелости.
291
И при всем том и близко оно, конечно, вовсе ведь совсем оно не факт, что тот самый по-настоящему всецело взрослый индивидуум, нисколько попросту никак не получивший тех самых действительно должных знаний о жизни, пожалуй, явно так фактически же именно безнадежен.
А потому, коли подобный человек и вправду захочет кое-чему новому вполне же всерьез действительно научиться, то вот никаких существенных преград к тому явно этак особо вовсе нисколько не будет.
Да только все это разве что при том совсем этак вовсе же на редкость обязательном условии, что тот, непременно, сколь еще однозначно является почти уж безупречно законченной, полностью сформировавшейся личностью…
И, ясное дело, все то, что кому-либо для того и вправду затем всецело окажется нужно так — это разве что более чем явственно вполне указать человеку именно на тот наиболее правильный для него путь, а далее он и сам как-нибудь со временем во всем постепенно еще вдумчиво, как есть, вполне разберется.
Главное — сделать это самым конкретным, а никак не тем до чего еще голословно упоительным образом.
То есть и вправду на деле надобно будет ему столь старательно всячески объяснять все те исключительно немаловажные детали тех самых наиболее конкретнейших действий, которые ему более чем незамедлительно затем ведь потребуется вполне как есть уж делово, затем предпринять.
И все это ради одного того дабы действительно по мере сил всецело как есть изменить всю свою (по всем тем подчас нисколько и близко никак независящим от самого человека обстоятельствам) и впрямь-то до чего еще совсем изначально полностью разнесчастную жизнь.
Но сделать это надо бы разве что только один раз, а если и повторяться, то не ранее чем через довольно-таки весьма продолжительное время.
292
И кстати, та наиболее верная житейская смекалка может быть заключена совсем не в той на редкость твердой решимости всенепременно еще разом совсем незамедлительно возвратить к свету чью-либо и впрямь совсем поникшую и увядшую от жизненных невзгод душу, а в том, чтобы старательно вынуть человека из рамок его донельзя унылого существования.
Причем в единый миг это совсем вот нисколько и близко не делается…
Поскольку любые форсированные процессы здесь вовсе-то никак совсем не помогут, раз уж тут, прежде всего, нужен такт, внимание, создание вполне удобной для интимных бесед обстановки…
Ну а шустро и сколь немилосердно весьма уж жестко изыскивать где-то у кого-то до чего глубоко внутри чисто вовсе-то ненароком на редкость крепко затерянную наилучшую сущность полностью ведь явно фактически так бесполезно.
А, кроме того, сколь и впрямь-таки наиболее уж естественно главным будет кое-кого всеми-то силами убеждения до чего только полноценно всячески предостеречь именно об том лишь разве что пока выжидающем своего часа и близко-то никак нисколько несветлом грядущем.
Причем как раз в этом и есть исключительно же важный аспект воспитания — тех-то самых, никак не своих собственных детей.
И тем более, именно этак оно и будет при малейшей попытке влияния на тех до чего же давно (пусть и не более чем по возрасту), однако при всем том до самого конца полностью явно сформировавшихся взрослых людей.
И все же бывает оно и точностью совсем до наоборот!
Это когда раба и без того сколь безнадежно уж совсем униженного всем его положением до чего и впрямь-таки куда разве что еще безнадежнее заставляют, значительно весомей и вполне ощутимей понять весь тот так и нависающий над ним груз всего того никак и поныне не былого векового рабства.
Ну а как раз-таки вслед затем и доведется ко-кому из числа праздных мечтателей вполне же беззастенчиво именно что на-гора, и попытаться всеми-то силами всячески распрямить ту вконец донельзя перекошенную спину простого народа.
293
А между тем нет ничего в этом мире, куда явственно поважнее, нежели чем попросту разом нисколько не дать человеку скатиться прямиком в ту пропасть, где безумно свирепствуют стадные инстинкты, зачастую и близко ничего общего не имеющие со всею той еще истинно изначальной звериной природой человека, а потому и вдвойне обостренные.
Причем сама как она есть истая неизбежность их безумно же ярого затем проявления во всяком том совсем как есть чисто наспех «освобожденном» индивидууме также легка к осознанию, как и взбаламученная весенним паводком река.
А между тем как раз-таки это и есть то, что, собственно, вообще и происходит, когда вместо тех вполне продуманных и чисто созидательных и совместных усилий по преобразованию всего общества в целом до чего однозначно затеваются процессы, всецело противопоставляющие друг другу все его до чего неизбежно на редкость различные социальные слои.
294
А интеллигенции между тем следовало защищать свой народ, вовсе-то и близко при этом, никак не призывая его разом этак взять в свои руки вилы, а только-то изредка именно самой и проявлять сущую готовность перепачкаться во всей той от века и по сей день на редкость совсем невзрачно существующей общественной грязи.
До чего и впрямь-таки сколь неспешно создавая всевозможные группы, общественные организации, что и станут, затем требовать и требовать от государства самого так весьма последовательного и действенного соблюдения истинных интересов всего остального общества.
Однако никак уж нельзя все это осуществить, практически полностью противопоставив все свои желания и надежды, вполне ведь законно простирающей свою длань над страной отнюдь этак вовсе никак не чужеродной власти.
И от нее действительно надо было вполне настойчиво и категорично вправду потребовать всевозможных и существенных изменений в самой, как она только ныне есть социальной сфере общественной жизни, уж никак при всем том до чего откровенно не вырывая при этом из ее рук руль общегосударственного управления.
Власть, какая бы она ни была, все равно лучше вселенских масштабов анархии.
295
И, кстати, вот еще одно то нисколько совсем непреложное правило всех этих и впрямь-то насквозь так прожженных огнем просвещения яростных либералов.
Попросту никогда и близко им не приходило в голову, что вовсе-то никак невозможно считать права человека чем-либо более чем неизменно во всем абсолютно незыблемым.
Поскольку, как правило, всем этим до чего еще извилисто крючкотворным свойством общественной морали исключительно так вальяжно до чего и впрямь делово разом более чем неизменно воспользуются одни лишь те сколь зловредные притеснители, а вовсе не те, кто от них сколь безвременно зачастую подчас на деле страдает.
Да только те люди, что как есть, бессребренно взяли из большого мира литературы буквально этак все тамошние принципы, ну а затем и вконец же отчаянно сделавшие из них раз и навсегда полностью неоспоримо доказанные догматические постулаты, совсем этак недолго думая через все это преспокойно и невозмутимо более чем многозначительно переступают.
И это как раз-таки они все те чисто издали навеянные ярким художественным вымыслом бравые суждения сколь бестрепетно и применяют, как главное мерило для весьма вот как есть до чего еще только оптимистически яркого, словно солнечный день невероятно очаровательных жизненных реалий…
А еще именно они и впрямь в том самом довольно-то весьма этак апатично и почти что безэмоционально трезво убеждены…
Уж попросту и близко не может быть то нисколько никак вовсе иначе, а некое чисто абстрактное добро все, то нечистое и речистое зло как-нибудь, да все-таки само собой, сколь безупречно еще со временем явно этак, в конце концов, вполне одолеет.
И всеми силами ему в этом помогать попросту лишь, значит, разве что на редкость зазря тратить все свое весьма и весьма до чего драгоценное время.
Да и вообще, как и понятно лучше всего будет незыблемо так твердо и прагматично поручить изничтожение зловредных житейских факторов (вместе с их носителями) именно тем, кто никакой грязи ни в жизнь не боится, а лишь затем он повседневно, живет и дышит, дабы ее всеми силами и свести разом на нет.
296
Да и вообще ярые литературолюбы безумно бредят неотъемлемыми правами человека, не обращая при этом никакого внимания на тот прискорбный факт, что их наиболее ревностное соблюдение, в первую очередь, соотносится к тем, у кого всегда имеются наиболее легкодостижимые способы доказать полнейшую свою непричастность к каким бы то ни было противоправным действиям.
И это, кстати, как раз-таки то, что и близко уж никак вовсе ни с какой такой стороны никогда не касалось всех тех, кто и впрямь были еще с малолетства унижены и всецело закабалены тяжкими цепями всех-то своих ДО ЧЕГО совсем безотрадных бытовых неурядиц.
А происходит все это как раз оттого, что любые попытки всецело переменить всю эту нашу жизнь к чему-либо более чем до чего еще безупречно и впрямь-таки самому наилучшему надо бы начинать как раз-таки с реформации вершины айсберга всем, тем строго же законодательным путем.
Потому как именно так чисто ненасильственно побуждая сливки высшего общества постепенно переменить все каноны политического бытия, и можно будет некогда дожить до самых настоящих лучших дней.
297
Те же, кто, и впрямь-таки сколь еще чудовищно ослеплены ярчайшим светом безнадежно бредовых и осатанело лживых идей, попросту беспрестанно вовсе уж на редкость беспочвенно мечтают о неких тех необычайно могущественных все и вся с высоты птичьего полета разом зорко обозревающих буревестниках революции.
И как раз, только поэтому подобного рода люди и видят перед своим пламенным взором тот еще самый яростно грозный грядущий мир, и впрямь-то снизу доверху вдоволь заполненный красивыми мыслями и чувствами берущих свое начало из всяческих славных и бравых литературных произведений.
Однако на деле этот мир попросту доверху переполнен той самой отвратительной скверной, да так, что и через край она довольно-то частенько еще же переливается.
Да только зачем это нам на всеобщую скверну вселенной хоть и краем глаза подчас до чего на редкость строго поглядывать, если можно все время лить да лить дифирамбы о той весьма и весьма многозначительной святости истинной борьбы за священное дело грядущего освобождения всего мироздания от повседневно снедающих его общественных язв?
298
Однако вовсе в том нет и близко никого прока.
Раз уж тот донельзя тяжелый дух толпы — он всегда фактически сам по себе, а каждое отдельное людское сознание попросту в нем фактически неизбежно сколь еще злосчастно совсем так неизбежно тонет, ну а потому и чьи-то отдельные жизни всего-то мелкие песчинки и ветер эпохи их носит, куда только сам того пожелает.
Причем бури и ураганы никак не порождают лучшую будущность, а только лишь полностью начисто убивают в самом же сердце человеческом всякое то светлое прошлое.
И лучше и праведнее чего-либо иначе переделать было бы, как есть попросту и невозможно, поскольку всех тех простых людей нисколько совсем нельзя тащить за уши из ямы их примитивного быта, раз вот этот самый слуховой орган совсем уж ни у кого из них не предназначен для этакой непомерно большой нагрузки.
Да и вообще и близко никак нельзя было осчастливить весь тот честной народ, наспех подарив ему все то немыслимое братство, как есть же еще изначально основанное на одном том всецело на редкость твердом сплочении, если и возникшем, то на той крайне зыбкой почве обильно политой напрасною кровью безбожно блаженной идеи.
Поскольку вовсе-то никак не в едином глазу не выйдет накормить народ одними теми сколь обильными порциями всего-то лишь разве что временно отвоеванной у тирана мнимой свободы…
Тем более что совсем не он их истинный враг, а куда вернее то самое полнейшее их буквально-то во всем до чего только вот необъятно безграничное слепое невежество…
Ну а что, так или иначе, хоть с какого-либо бока было и вправду касаемо тех никак не благородных господ, разве что лишь самим себе донельзя безликих товарищей, то ведь у них и самого туманного призрака совести после свержения Самодержавия попросту уж никак этак явно тогда совсем не осталось.
А между тем когда-либо до того не столь и сильно до чего безнадежно угнетали всякую ту пролетарскую душу и тело все те совсем же изрядно юродствующие донельзя и впрямь-таки подчас нисколько нечестивые господствующие классы, кем бы это они, собственно, вообще не являлись.
299
Да и свет истинного солнца вполне полноценно разумных идей, всецело должен был, как есть еще, затем оказаться, сколь на редкость весьма прочно уж крепко-накрепко увязан как раз-таки со всем тем на редкость простым житейским умом.
Ну а если и могут лучшие дни грядущего ярко проблеснуть сквозь густую серую муть крайне невзрачной обыденности, то разве что только вот в связи с тем чисто так всеобщим просвещением — и ни с чем вовсе иным.
И это именно тогда все то, что светлые головы человечества пока лишь никак не мудрствуя лукаво, наспех слепили воедино в чисто абстрактном смысле, как есть, и найдет себе путь в те и впрямь-таки исключительно уж невероятно широкие народные массы…
А сущая простота бескрылого равенства — она до самой крайности всецело безотрадна, кощунственна и темна, поскольку ее огонь испепеляет сердца, убивая в них все то самое настоящее и истинно человеческое…
Всяческие перемирия при этом у нас полностью раз и навсегда исторически навек отменяются!
Революция, победив, сеет дикую рознь промеж жителей государства когда-то до того почти единого всеми своими законами и правами. Ну а теперича новая власть объявляет войну буквально всему в нем для нее явственно чужеродному, и в этой неравной борьбе, непонятно кого, побеждая, она, несомненно, затем отравляется сплошным недоверием буквально ко всем и каждому в отдельности.
300
А простым людям — им всегда был и впрямь-таки на редкость неотъемлемо нужен для всего того истинно планомерного повышения их на редкость вполне достойного благосостояния как раз-таки тот долгий мир и покой, а также внутренняя гармония со всем их окружающим миром — и прежде всего именно так и подавно с самими собой.
И вовсе незачем было людям до чего этак неистово бороться со всеми теми, как есть на редкость старорежимными в самих уж себе ныне до чего еще отчаянно страшными пережитками…
Наоборот — все стародавние нравы надо бы еще и еще всячески лишь укреплять, они истинный залог успеха, мира и благополучия…
Причем та исключительно на редкость более чем благословенно созидательная роль власти и состоит как раз-таки именно в прививании народу всех тех до чего изумительно же славных давних традиций.
И то, безусловно, что как раз-таки нечто подобное и носит тот самый наиболее вполне безупречный характер, а именно до чего еще самой же отчаянной ее целеустремленности в деле донельзя мощнейшего весьма и весьма сколь исключительно четкого и последовательного дальнейшего своего укрепления и укоренения…
Да только если власть вместо того, чтобы всячески укреплять братство и взаимоуважение среди полностью подвластных ей народов явно же начнет искать громоотвод, чтобы снять накопившееся напряжение в жилах народных масс пышное празднование 400летия дома Романовых совершенно этак никак вовсе не состоится.
Ну а возникшая вслед затем власть толпы была способна создать одних лишь разве что тех кровавых идолов и им обязательно, затем будут приноситься самые невообразимо обильные человеческие жертвы.
Своих граждан такая власть за людей вообще не считает, она их рассматривает разве что как хорошо и верно подкованный скот.
Причем он по их до чего вот самым так откровенно житейским понятиям и должен был по мере сил радостно и бодро вовсю семенить в некое то абстрактно светлое наилучшее грядущее.
Да и чего это вообще еще можно было ожидать от власти, живущей белесо светлыми и нисколько, пока и по сей день никак не выцветшими и не поблекшими первомайскими идеалами?
И все это притом, что революционное правительство — оно вовсе не во имя всеобщей справедливости весь тот свой до чего и впрямь-таки сытный хлеб всласть жует.
Нет, уж явно оно совсем этак каждодневно живет и здравствует только лишь ради полнейшего последующего заполнения самим-то собой буквально всего того где-либо только существующего пространства простых и чисто житейских мыслей.
Ну а как раз те на редкость аскетичные революционные деятели и возглавили новую революционную бытность, и фактически совсем уж начисто обезглавив нечто прежнее и былое, они со всею той безмерной ответственностью донельзя непримиримо взялись за чрезвычайно доблестное осуществление всех тех немыслимо величественных замыслов грядущих и славных свершений нынешнего индустриального века.
301
И, ясное дело, что пламя, снедавшее их сердца, попросту разом испепеляло все вокруг суровой классовой ненавистью, весьма и весьма единовременно с этим явно служа славным источником пропитания для сколь еще многочисленных слуг новоявленного большевистского культа.
Ну а для всех тех других мелких и незначительных людей никакая идея славною пищей быть, уж совсем никак и близко (даже и гипотетически) нисколько не сможет!
Так что Виктор Гюго в его романе «Девяносто третий год» несколько преувеличил возможности народа питаться светлыми идеями — наверное, он попросту вовсе вот ненароком перепутал простой народ и тех самых новоявленных, вышедших из него господ товарищей…
Далее его слова:
«Идея — та же пища. Мыслить — значит питать себя.
— Поменьше абстракций. Республика — это дважды два четыре. Когда я дам каждому, что ему положено…
— Тогда вам придется еще добавить то, что ему не положено.
— Что ты под этим подразумеваешь?
— Я подразумеваю те поистине огромные взаимные уступки, которые каждый обязан делать всем и все должны делать каждому, ибо это основа общественной жизни».
302
Однако вот для всех тех невообразимо величественных (в их-то собственных сколь нескромных планах) вершителей чужих судеб все это, конечно же, было, как есть нисколько не так!
Ведь это как раз-таки под их весьма чутким руководством повсеместно нищий и обездоленный народ никак не иначе, а сам себе раздобудет некой волшебной благости эликсир, который одним тем незримым прикосновением почти мгновенно излечит все, что является грязнейшими человеческими пороками еще со времен Адама или австралопитека, смотря кто во что верит.
А между тем сочная и красочная книжная мораль и та веками раз и навсегда полностью въевшаяся в тело общества старая житейская грязь нисколько не сочетаемы друг с другом в том самом наилучшем и действенном переплетении жизненных обстоятельств — в смысле хоть сколько-то вполне естественного и разумного улучшения жизни всего рода людского.
303
И, кстати, убийство ближнего своего (вне войны, и вправду являющейся доподлинно настоящей внешней угрозой) всегда этак сколь неизбежно разве что только является одним лишь тем на редкость безумным и сугубо варварским делом, а в особенности, когда оно никак собственно не было этим ближним полностью собственноручно и спровоцировано.
А к тому же подобного рода рвение вполне ведь естественно сколь явно останется истинно на редкость полностью бесплодным в том самом до чего безупречно более чем самом еще однозначном смысле абсолютно любых именно что действительно так всецело и до конца самых-то полезных изменений в облике всех тех нынче существующих реалий.
Причем про то еще и тот подчас до чего и впрямь-таки недалекий Герцен некогда написал:
«Когда бы люди захотели вместо того, чтобы спасать мир, спасать самих себя; вместо того, чтобы освобождать человечество, себя освобождать, — как много бы они сделали для спасения мира и для освобождения человечества».
304
А все потому, что вполне осознав себя по-настоящему счастливыми и свободными, люди, обладающие живым и подвижным умом, всенепременно вскоре отыщут способ выразить все свои здравые мысли именно тем наиболее благодатным и естественным путем, дабы было бы им и вправду суждено и впрямь-то, затем оказаться по сердцу всему донельзя простому народу.
И для всего того им никак не потребуется довольно-то далеко в него смело же уходить.
Раз вот интеллигенции всегда надлежит оставаться именно так чисто на своем — самой природой и жизнью ей заранее от века еще уготованном — месте.
И как раз оттуда, со своего родного шестка, она и может весьма благоразумно и праведно всячески обличать в чем-то всегда нисколько никак совсем неправедную власть, да только все это буквально сразу ее перепачкает грязью всевозможных мелких дрязг, а также и затронет ей саму душу мелкой сетью грубых и скотских интриг.
Ну а для кое-кого нечто подобное было абсолютно уж вовсе этак никак немыслимо, да и вполне однозначно, что совсем не приемлемо…
Нет, то, без тени сомнения, и вправду явно окажется весьма и весьма сколь многозначительно лучше, коли мы от всего этого прямо-таки босиком убежим к «его величеству» народу, темнота которого, между тем, некогда стала буквально притчей во языцех.
И, кстати, простого человека на редкость безостановочно просвещать светом самых искрометных, благих фантазий — дело вовсе-то ни в чем никак уж нисколько неполезное, а, скорее, наоборот — более чем даже беззастенчиво вот отъявленно вредное.
То есть всесильно и безответственно переориентировать те единственное, что одним лишь тем откровенно приземленным и практическим разумом мыслящие умы на некие вовсе уж заоблачные дали нового мира было ведь делом полностью совсем бессмысленным, да и, в сущности, крайне этак невероятно опасным…
305
Раз вот нечто подобное чисто как есть весьма уж категорически вовсе-то и близко никак не увязывалось со всем тем истинно донельзя во всем пресно обыденным восприятием той самой, так или иначе, окружающей простой народ исключительно ведь вкрадчиво навязчивой и впрямь-то как есть до конца на редкость же объективной реальности.
И то единственное, что и вправду сумели совершить народники, — так это разве что бесшабашно и слепо растравить дух веками тихо тлеющего недовольства, обратившегося затем не только в поджоги усадеб, но и совсем прискорбно окончившиеся тем наиболее беспрецедентным в истории чудовищным уничтожением всего того свободного и зажиточного крестьянства, как такового вообще…
Ну а тот и вправду полностью же безупречно разумный метод народничества мог бы как есть сколь явственно заключаться именно в том, чтобы и впрямь на редкость деятельно приглашать простой народ к себе, дабы весьма подолгу выслушивать все его бесконечные жалобы на жизнь, да и беспрестанные притеснения всех тех власть имущих.
И вот, вполне до конца вдоволь прознав про все те истинно нескончаемые беды всего того полностью простонародного общества, и нужно было исключительно ведь неспешно затем ходить по всяким высоким кабинетам, стараясь всячески добиться хоть какого-либо их всецело полномасштабного разрешения в рамках всей той уж некогда сколь необычайно огромной империи.
Поскольку проблемы те были всеобщи и повсеместны, а не какого-либо мелкого и мелкотравчатого значения.
И попросту необходимо было кричать на всех перекрестках о вреде коррупции, указывая при этом на самые же конкретные имена людей, к ней на местах действительно во всем каждодневно и более чем беспрестанно причастных.
306
И вот именно как раз подобного рода умственная жизнедеятельность и принесла бы с собой действительно явный и сколь недвусмысленный толк вместо всего того разве что лишь, куда только совсем несоизмеримо большего утяжеления и без того донельзя тяжких вериг на теле народа.
Раз бунты против всего того от века еще просуществовавшего самодержавия более чем, несомненно, усмирялись царским правительством как раз-таки на уровне инстинкта самосохранения.
Ну а организованные выступления против неких тех самых конкретных негативных реалий вполне могли бы явно рассматриваться, всецело как нечто попросту явно вот требующее самого резонного разрешения ради спокойного жития всей империи.
Критические же обобщения есть, собственно говоря, только лишь следствие этического и нравственного неприятия всего того и поныне более чем вовсе этак незыблемо существующего довольно уж весьма и весьма на редкость как есть донельзя плачевного положения вещей.
Следовательно, именно — это затем и потребовало всей той до чего еще чертовски неукротимой борьбы, очищающей мир искупительной жертвы, ради всех тех благих перемен, в том самом до чего издревле так и снедаемом средневековыми бесами обществе.
307
Люди, одержимые ими, выходит, что вовсе-то и не люди, а некая серая масса более чем никчемных по всей той как есть уж своей мыслительной деятельности безликих рабов.
И им очень даже нисколько вовсе этак совсем никак невесело живется в той самой раз и навсегда данной им свыше нынешней душевно черствой и серой обыденности.
Однако все это их всемогущее пролетарское духовное единство никак этак нисколько вовсе неэтично, и ненравственно, и, попросту говоря, более чем вопиюще сакраментально, а еще и воинственно же разрушительно.
И это само собой вполне этак конкретно означает, что всякие законы нравственные к бессмысленной толпе вообще нисколько не применимы, а только лишь к каждому из нас в сущей отдельности.
308
А из всего этого сам собою проистекает тот до чего еще донельзя угрюмый, бессердечно верный и совершенно так во всем безнадежно незыблемый факт.
И сколь незыблемо логически верно он всем нам так и зудит и зудит про то, что, усмиряя толпу, словно стаю диких и вконец обезумевших тварей, власть, несомненно, до чего еще старательно оберегает общество от того только последующего его закабаления этаким донельзя вязким конгломератом убогости, лютости, неистовства, отъявленного безумства разбушевавшихся стихий.
Однако та самая до чего исключительно весьма пространно розовощекая этика, что сколь всегдашне внемлет только лишь принципам наглядно уж вычурно выпуклым, неизменно так чисто сквозь лупу рассматривает каждую отдельную личность именно как некое вполне разумное существо.
Ну а коли каждый из нас, полностью достоин именно вот подобного звания, то, значится, и его права, и человеческое достоинство должны были быть БУКВАЛЬНО всегда никак уж нисколько не попраны.
Да еще и зачастую каких-либо существенных исключений тут явно быть попросту совершенно так вовсе нисколько не может.
309
Но то все одна сухая теория, а на практике нередко выясняется, что безнадежно сложное переплетение самых различных перипетий и обстоятельств попросту не оставляют властям какой-либо иной возможности, кроме как во имя буквально всеобщего блага порою чисто вынужденно нарушать некоторые из этических норм, действуя так во имя высших и наилучших побуждений.
Вот как описывает всю несусветную глупость воинствующего либерализма его поистине несравненный
величайший знаток писатель Марк Алданов.
Его книга «Чертов мост» очень даже сильна как раз-таки именно выпадами против самой кромешной уж тьмы более чем весьма и весьма простодушного культурного всезнайства.
А между тем было оно более чем необычайно полностью отрешено от всего того, что никак наикрепчайшим узлом не было, как есть и вправду увязано с миром светлых идей и величайше добрых книг.
«Демократ требует свободы слова для своих противников, а они его сажают в Консьержери. Он грозит им судом истории, а они ему рубят голову, как отрубили головы жирондистам».
310
А между тем ко всем тем крайне же вконец очерствевшим душой и мыслями бандитам, что яростно орудовали от имени бредовой философской идеи, нужно было относиться, куда этак весьма значительно хуже, нежели чем ко всякому тому отребью, действующему разве что лишь именно только ради своей чисто личной выгоды.
Однако тогдашнее просвещенное общество было буквально все так и насквозь пропитано ядом прореволюционных настроений.
Вот каковым оно было!
Святослав Рыбас, «Сталин» (серия ЖЗЛ):
«Председателем Думы был избран кадет, профессор римского права С. А. Муромцев. Заняв свое кресло, он на первом же заседании вне очереди предоставил слово коллеге по партии И. И. Петрункевичу.
Петрункевич нанес сильнейший удар по правительству: потребовал объявления политической амнистии.
Призыв Думы амнистировать террористов сочетался с нежеланием морально осудить терроризм. Поправка М. А. Стаховича осудить политические убийства не прошла!
Более того, некоторые лидеры кадетов говорили, что невозможно осуждать террор, так как партия утратит моральный авторитет».
Вот уж точно лучше и не скажешь: хорошее, однако, было времечко, предшествовавшее «великому сподвижничеству» неистово массовых репрессий.
311
Да только было то самое их иссиня черное, словно дуло маузера, чудовищное нутро одним этак тем сколь донельзя исключительно уж совсем этак многозначительно неприглядным переложением на ту откровенно более чем безупречно простую житейскую практику искрометно мечтательного образа мысли всего того явно уж именно вконец этак ныне минувшего дореволюционного либерального бытия.
Ну а потому и оказались затем все те массовые расстрелы тем самым пространным и гулким эхом на тот тяжелый камень, что и был вовсе-то как-никак ненароком брошен в главных хранителей вполне законных прав граждан на их жизнь, имущество, честь и достоинство.
Однако чего это еще вообще можно было действительно поделать, коли самодержавие всегда только уж и старалось держать свой народ в самых жестких рамках суровой несвободы?
Ну, так тогда, значит, наверное, и стоило всеми силами беспрестанно раскачивать и раскачивать все, то никак не правое царство, словно лодку на воде, исключительно и впрямь-таки охотно, борясь не с высокими волнами жизненных невзгод, а именно с теми, кто весьма старательно приковал народ цепями к веслам безыдейно невеселой костной обыденности…
И разве нам, то никак и близко нисколько этак вовсе уж не по силам — буквально все те галеры в единый миг на редкость радостно и смело, как есть ведь именно что единым ударом сколь вконец полностью раз и навсегда совсем разнести?
Да и сразу в мелкие же щепы?
Ну а затем мы как пить дать до чего надолго все разом утопнем в том самом сколь необъятном океане безвозвратно и напрасно пролитой людской крови.
Да только чего-либо подобное крайне ведь само собой никак абсолютно несуразное разве что вполне на редкость сколь еще явственно ознаменует, что чего-либо у нас неверное, попросту разве что и близко совсем этак никак неловко вот вышло.
Ну, ничего, зато в какой-либо тот по счету истинно так последующий раз опыта у тех еще самых истинно верных наших последователей никак не иначе, а неимоверно поболее тогда уже будет.
312
А между тем то и впрямь-таки на редкость более чем безупречно разумное устремление освободить рабов, от всей их до чего же несусветно тяжкой ноши их сколь отчаянно многовекового рабства должно было носить именно прежде-то всего вполне однозначно, как есть чисто духовный, а никак не грубый и физический характер.
Причем этим самым на редкость ярким выражением автор в первую голову метит как раз-таки в лица тех людей, что уж никак не имеют ни малейшей реальной, а также, что до чего немаловажно, законной власти, всегда состоящей из великого множества действительно самого ведь разного склада людских умов.
Однако более чем неизменно сколь еще явно несут в себе некоторые восторженно мыслящие индивидуумы безумно огромный заряд совсем уж никак и близко не в меру зверски эгоистических амбиций.
И совсем уж безо всяческих обиняков подобного рода деятели вселенского добра целиком и полностью только и всего что были всецело ведь всегдашне преисполнены всею той сколь чрезвычайно сытой уверенности во всех своих силах, в конце концов, разом еще резво привнести в этот мир те самые на редкость чувственно задушевные стандарты чего-либо, безо всякой тени сомнения весьма и весьма многозначительно как есть самого уж единственно так всего только наилучшего…
И всему тому, как есть уж действительно должно было случиться именно после немыслимо так благородного и сколь глубоко во все и вся резво и трезво весьма основательно проникшего как раз-таки их самого явного вмешательства до чего однозначно при этом вполне ознаменовывающего полнейший конец бесконечно мучительных страданий любых народов матушки земли.
313
А между тем вся эта наша современная цивилизация возникла явно уж совсем этак нисколько вот вовсе недавно.
А потому и сама попытка на основе до чего как есть весьма наглядно сколь и впрямь исключительно уж незначительного опыта разом так безотчетно и отчаянно смело всячески наводить тень на плетень, заумно выводя при этом те сами уж собой сколь еще безоговорочно доказуемые формулы неких неопровержимо незыблемых философских истин…
Нет, это разве что лишь значительно поболее всячески безнадежно еще затем усугубит и усилит всю ту глубочайшую пучину нравственных, этических и социальных противоречий.
Ну а все те самые изначальные хорошие намерения попросту разом тогда сгинут в пропасть как есть наглядно сколь всецело же основательно пролегшую между желаемым, и вполне может на деле и достижимым, но только лишь в том более чем самом отдаленном грядущем.
Автор тут имеет, в виду первую очередь, ту до чего еще безнадежно утопическую блекло черно-белую идею, куда и впрямь лишь с одного виду весьма и весьма до чего на редкость самого этак, куда этак разве что поболее достойного общественного обустройства.
На личностном, полностью индивидуальном уровне все ведь давным-давно сколь однозначно на редкость известно, да еще и понятно буквально-то в принципе именно каждому.
314
Всякая здравая идея, куда уж многозначительно до чего поболее справедливой государственной иерархии, как и довольно-таки полностью весьма ведь заметного укрепления всех тех юридических, да и вообще любых иных социальных прав, должна была развиваться разве что в одном лишь том именно самом так узком строго политическом смысле.
И вот при всех тех неизменно имеющихся в данное время недостатках всей этой нынешней государственной системы ничто разумное, насаждаемое одним лишь слепым насилием, никогда и близко вовсе нисколько не сможет хоть как-либо вообще действительно же верно соприкоснуться с той самой невероятно глухой, словно тупиковая стена, плоскостью необычайно широких общественных отношений.
Да и вообще та весьма и весьма уж неотъемлемо строгая социальная мораль во всех тех больших и совсем не межличностных делах и является наиболее закрытой зоной, где любые насильственные действия явно так чреваты одной лишь той донельзя страшной и совершенно неминуемой катастрофой.
Ну а потому любое интенсивное давление, оказываемое властью на народ, может только разве что всецело усугубить весь его нравственный облик, но никак и близко совсем не улучшить его.
Да и вообще всякий тот довольно же совсем этак пока нелепый опыт по исключительно весьма и весьма сколь многотрудно усердному увязыванию этики и политики на этот наш нынешний и сегодняшний день никак вообще не более, нежели чем самая вот глупейшая попытка сочетания цветника с глубочайшей выгребной ямой.
Ведь пока и близко никак не имеется той самой всецело достойной и на редкость твердой базы для всего того вполне уж искренне позитивного диалога промеж самого различного рода интеллектуалов, что подчас на деле придерживаются сколь во всем диаметрально противоположных взглядов на буквально одни и те аспекты жизни и науки.
А между тем это одно лишь то довольно искреннее желание — действительно во всем объединиться ради некоего достаточно так конструктивного (и вполне, кстати, созидательного) процесса — и сможет еще хоть сколько-то дозволить сочетать грязные политические дрязги с истинно стоящими того высотами духовных сфер.
315
Ну а весьма грубая политика — как наших сегодняшних дней, да так, между тем, и как минимум ближайших от нас лет ста — неизменно сама собой и останется попросту и впрямь до чего еще только совсем уж беспринципным и безнравственным времяпровождением.
Причем до чего вот относительно долго она так и будет под тем самым ежечасным и полностью безучастным контролем у тех людей, которых менее всего тяготит вящая забота обо всяческом том действительно широком общественном благе.
Ими движет полностью так на редкость единое именно что для всех их сколь безудержно страстное желание буквально-то разом добиться самого же максимально высокого своего положения в обществе, а более так ничего, собственно, их души почти ведь вообще никак и никогда нисколько не потревожит.
И надо бы до чего сразу жизненно верно совсем уж сходу довольно-таки веско заметить, что их во всем том только лишь разве что и прельщает именно жажда власти как таковой над всеми теми прочими людьми, их личное участие во взрослых играх, сулящих им личное и безупречно же светло блестящее будущее.
Ну а также и все, то сколь и впрямь самое посильное их деловое содействие всевозможным весьма вот таинственным закулисным интригам…
Ну а сила мысли и духа тех немногих прямых и честных людей, лишь по слепому случаю пришедших во власть, совсем этак частенько полностью разбивается о сверхпрочную стену всеобщего же беспристрастного равнодушия подавляющего большинства политиков.
Эти «избранные люди» зачастую заботятся разве что о своем собственном лице в глазах избирателей, но вовсе ни о чем-либо том для всех тех простых людей и вправду действительно самом насущном.
316
На наш сегодняшний день одни только выборы — это и есть тот наиболее основной реально действующий механизм всякой же доподлинной демократии.
Однако даже свободные выборы (без фальсификаций и давления на избирателей) — это всего-то не более чем 50 процентов от всего того, из чего она, в принципе, и должна бы вообще состоять.
Северо-Западная Европа с ее постоянными опросами населения буквально по-всякому мало-мальски серьезному поводу есть самый прекрасный пример, куда поболее во всем продвинутой демократии.
А между тем в целом и сам процесс голосования — все еще не слишком ярко выраженная, концентрированная и обдуманная воля всех тех живущих в какой-либо стране граждан.
И все-таки любая подлинная демократия может и вправду ныне считаться чем-либо наиболее всецело продвинутым из всех тех хоть как-либо доселе опробованных способов управления, каким же угодно на этом свете народом.
Поскольку это именно демократия и является тем, чего справедливее пока попросту вовсе и не было из всего того, что когда-либо вообще только разве что уж знавало и испытывало на СВОЕЙ практике все человечество, как единое целое.
317
В то самое время, как слепни коммунистической демагогии бессмысленно и беспардонно жужжавшие в уши народа свои лишь с годами все более и более обессмыслившиеся лозунги, неизменно разве что только ДО ЧЕГО еще безбожно облепливали свой и вправду распятый в чудовищном мученичестве народ, совсем немилосердно сося при этом из него всю его кровушку.
И это их нечестивых рук делом и стало то сколь многозначительное, баснословно затратное и бесслезное соревнование с Западом, у кого это все-таки окажется только-то чуть-чуть поболее сил в случае возникновения безудержно самоубийственного во всех его вселенских масштабах межконтинентального ядерного конфликта, что был и будет чреват неисчислимыми жертвами среди гражданского населения.
Без коммунистических отъявленных демагогов никому уж иному попросту и не пришло бы в голову более чем целенаправленно подвергнуть истинно так безумному риску буквально-то все где-либо на этом свете скромно и неприметно живущее человечество.
Да и вообще все эти их плоские, словно блюдца, сиюминутные устремления к несоизмеримо большему, чем у идеологического противника, болезненно честолюбивому престижу могло бы довольно-таки уж быстро и плодотворно разом загнать истинно в гроб почти все то где-либо дышащее и животворно потребляющее солнечный свет (то есть всю нынешнюю биосферу)…
У славных господ товарищей для всего того вполне еще наглядно хватило бы всего того весьма этак отчаянно будничного и простецки невежественного, да и буквально ко всему на этом свете на редкость ведь дико пренебрежительно чудовищного бесстрашия.
Ну а потому и могли те весьма и весьма недальновидные и недалекие коммунисты вовсе же полностью нокаутировать всех до единого представителей нашей цивилизации тем-то самым своим, более чем, несомненно, заранее безвыигрышным, всепланетно катастрофическим ядерным противостоянием.
318
А ведь кое-кому и до сих самых пор про то и близко так нисколько вовсе неведомо, а именно, что на этот-то раз речь как-никак, а точно вполне конкретно совсем не шла о том еще самом всем общеизвестном и старом, как этот мир, переделе земель.
Нет, тут главным параметром и «барометром» была именно та более чем беспощадно лютая и амбициозная ненависть, сплошь так основанная на алчном антагонизме весьма ведь яростно друг другу во всем именно что до безумия противостоящих политических систем.
И все дело тут в том, что всяческие те нынешние сеятели всеобщих общественных благ до чего явно снизу-доверху пропитаны крайне этак скупой на разум сверхмассивной воинственной амбициозностью.
И вся та осатанело безумная гонка ядерных вооружений набрала истинно чудовищные обороты только из-за того, что амбиции у политиков и впрямь-таки бьют через край и буквально ничто не сможет их остановить, даже когда речь пойдет и о чем-либо несоизмеримо ни с чем ужасном, как тот почти мгновенный обмен термоядерными залпами.
А между тем никак не было между США и СССР этакой вовсе и немыслимой и непримиримой вражды!
Это уж РАЗВЕ ЧТО коли была бы ее еще изначальной достаточно веской первопричиной всепоглощающая, как есть так накопленная в течение многих и многих тысячелетий взаимоисключающая ненависть…
Вот именно бы тогда она, вполне еще, быть может, и вправду сколь справедливо на деле и помешала дышать, причем сразу-то всем живым существам нашей планеты.
319
Да, вполне может быть, что кому-то из тех наиболее избранных представителей всего человечества еще явно так посчастливится нюхать цветочки через противогаз в подземном убежище, да только упаси Бог от подобного «великого счастья».
Люди — они вовсе никак не крысы, чтобы подполье и впрямь-то им на довольно долгий срок родным и любимым домом, собственно, ведь еще затем оказалось.
Ну а пара-другая десятилетий, несомненно, сколь еще запросто могут вполне тогда показаться чистой же вечностью для всех тех несчастных «останков» человечества, коим попросту скорее совсем вот никак не повезет, нежели чем доподлинно повезет сразу так вместе со всеми не попасть к злым чертям на ту добела раскаленную ядерную адову жаровню.
320
И разве можно на редкость спокойно и делово без трений и скандалов полностью разделить на части планету Земля, дабы каждый затем сумел радостно зажить, как то ему и вправду вздумается, и никогда далее ему не доведется безо всякого спросу сунуть свои алчущие руки в дела другого, вовсе-то чужого ему государства.
Поскольку этим он явно затронет все его самые сокровенные интересы и амбиции!
А именно за то его и могут по-молодецки стукнуть ядерным кулаком.
И уж никак не искры из глаз у кого-либо сразу ведь сходу затем посыплются, а буквально всяких мозгов ни у кого и близко так никак тогда не останется.
Рассыплются они в сущий прах — как у огромного слона, да в точности так и у той самой до чего ничтожно маленькой улитки.
И тогда точно как есть более из-за территорий, да и за передел сфер влияния драться уж станет, собственно, некому.
321
И чего это и вправду будет вполне еще возможно тогда, собственно, сделать коли в случае на редкость тщательно выверенного использования тех до чего более чем убийственно передовых технологий, то самое нынешнее наше вполне размеренное цивилизованное житие-бытие будет разом уж начисто полностью стерто с лица одной на всех ведь единой планеты.
А как то вообще может быть хоть сколько-то иначе, коли баллистические ядерные боезаряды, почти ведь с быстротой молнии явно этак способны более чем безукоризненно и безоговорочно разом еще поспособствовать фактически поголовному уничтожению буквально-то всех на этом свете живых существ?
И вот дабы данного сценария всем нам хоть как-либо на редкость достойно и в будущем затем некогда вполне счастливо избежать и впрямь-таки следовало же явственно перейти от войны милитаристских амбиций именно к тому буквально-то всеобщему доподлинному сотрудничеству во благо всех тех ныне живущих людей, где бы они только ни жили.
И вроде бы всем сколь этак давно оно полностью уж ясно и понятно, чего это именно каждому из нас в отдельности от всей этой жизни и вправду как есть на деле, собственно, оно ведь действительно нужно.
Ну а также и чего это вообще более чем беспрестанно мешает всем нам жить в то самое полностью свое, на редкость уж всецело до чего еще весьма и весьма самое ведь до чего еще доподлинное удовольствие.
Да только все эти рассуждения несколько умозрительны и не имеют под собой почти никаких довольно-таки весьма отчетливых очертаний.
322
И разумеется, что при помощи одних лишь тех донельзя абстрактных, исключительно ведь на редкость высоких моральных критериев, ей-богу, вполне этак будет еще возможно всецело отделить ядра от плевел.
Да только вот уж оно что различить чего-либо на уровне чувств, весьма надуманно и неконкретно, — то вовсе никак не будет под собою явственно и конкретно так подразумевать истинно достойное решение в плане исключительно праведного обустройства лучшей людской доли практическим и полезным для всего человечества, более-менее безукоризненно окончательным путем.
А от тех самых на редкость давно облупившихся идеалистических воззрений непременно веет душком праха, как, впрочем, и от всего того, нынче отжившего свое, а потому полностью канувшего в Лету, растворившись при этом почти без следа в бездне минувших и былых дней.
Никогда не умирают только чувства, а их оболочка тленна, а кроме того фантазии и иллюзии не имеют прямого отношения к чувствам они их только используют, но и никак не более того.
И нисколько не будет далее важно, до каких это высот совершенства и красоты все те высокие идеалы некогда поднялись в том ныне совсем уж отдаленном, пропитанном пряным запахом надежд истинно светлом прошлом 19 столетия.
На данный момент все те красочные образы сказочных грез обо всем том чистом мире света и добра давно умерли, причем не своей, а крайне грубой и насильственной смертью.
323
Причем все беда была именно так в самой рьяной попытке весьма и весьма поспешно разом извести все сорняки в общественном саду, а их надо бы между тем удалять со всей осторожностью действуя сугубо так индивидуально и весьма тщательно во всем продуманно.
И новое надо насаждать в тщательно подготовленную почву, а иначе оно разом зачахнет, не дав при том не единого всхода.
И люди, конечно, не растения, но корни их души никак нельзя поливать соляной кислотой чудовищного безверия.
Да и вообще всему тому светлому и доброму должно было бы в нас проявиться, оказавшись при этом весьма плотно же взаимосвязано именно корневищем, а вовсе не зеленой кроной…
Всему новому надо приходить снизу, а не нисходить сверху, потому, как откуда-то сверху должен нисходить один лишь яркий солнечный свет, но никак не свет учений разжигающих ненависть к тем, кто находится на самом верху общественной пирамиды.
Да и строя нечто будто бы фундаментально новое никоим образом нисколько бы не следовало хоть сколько-то вообще открещиваться от всех тех некогда доселе бывших духовных достижений…
Поскольку это они и являют собой наиболее надежный первоисточник всей нашей великой духовности, и в точности, как и дерево, вовсе не сможет отказаться от всех питающих его корней, так и люди нисколько не смогут вполне всерьез отдалиться от культурного наследия их доселе во всем безупречно достойного прошлого.
Но для верного построения муравьиного социализма (и вовсе неважно какого он цвета красного или коричневого) и нужен был суровый отрыв от всего того навеки отныне всеми уж разом отринутого буржуазного прошлого.
И как раз-таки именно тогда люди и станут сплоченным стадом идущим след в след за тем единственным светочем во тьме, что до чего плотно был сконцентрирован в той самой безумно эксцентричной и празднично сентиментальной идеологии.
И в самой сути ее было сколь довольно-таки весьма и весьма на редкость воинственно и вправду заложено, то самое отчаянно так безнравственное отрицание буквально-то всего того прежнего, причем именно что на корню, а прежде всего, религиозных догм вместе со всяческой той настоящей до чего давно этак вполне устоявшейся человеческой моралью…
Однако про то слишком уж тяжело говорить.
324
А между тем агония прошлых догм, несомненно, порождает всяческие мертворожденные демагогии, а вовсе никак и близко не сеет она зерна той еще чувственно же воплощенной новизны, куда значительно поболее реалистического восприятия всего того совсем этак исключительно же беспристрастно нас окружающего мироздания.
И надо бы явственно помнить, что корни и свет вещи зачастую никак не сочетаемые друг с другом, в некоем до чего еще благожелательном для всей же живой силы цветущего дерева смысле.
Скорее наоборот, нечто подобное будет всецело символизировать собой именно смерть, а никак не ту новую светлую жизнь.
А потому, тянясь душой вверх к солнцу истины, обществу нисколько не должно будет вырывать все свои корни из сырой земли, поскольку от этого древо жизни вскоре полностью совсем обесцветиться и зачахнет.
И все, то и впрямь до чего еще исключительно свежее и новое, оно ведь самое органическое продолжение уж давно оставленного где-то далеко, далеко позади прежнего, старого и полностью в связи с тем вполне этак совсем ныне обветшавшего.
И все-таки, без тени сомнения, явно живущего во всем том новом, поскольку все свежее неизбежно впитывает все свои жизненные соки из одного дерна старого — недавно или давно навеки ныне истлевшего.
325
А если нечто новое всеми силами искусственно вырвать из всей той всегдашне так вполне полноценно питающей его земли, то чем только шире разом еще окажется отрыв всего того нового от давно вроде бы оставшегося позади былого, тем лишь менее в нем тогда явно останется подлинных ростков жизни и истинного тепла.
Однако разве все то добро и свет никак не должны всегдашне всеми силами стремиться ко всему своему наиболее максимальному осуществлению?
Может, оно и так, но только лишь в рамках настоящего и действительного ведь исключительно наглядного своего осуществления, выходя же за эти рамки, они зачастую оказываются всей-то своей более чем неизбежной и полнейшей противоположностью…
Сущей отравой для умов и горячих сердец людей, попросту совсем никак и не ведающих, чего это именно они творят, причем, как говорится, ни с собой, ни тем более со всеми другими…
Ясно как Божий день, что человеку вообще свойственно принимать все им безумно желаемое за то и впрямь-таки реально в самом том до чего еще скором будущем и вправду надежно же осуществимое.
И это, в принципе, тот самый исключительно простой и вполне и впрямь общепризнанный факт.
Однако есть и та сколь наиболее многозначительная разница между человеком, который лишь изредка тешит себя какими-то вовсе ведь никак и неосуществимыми на практике иллюзиями, и тем, кто с оружием в руках готов более чем совсем безответственно навязывать их всему тому окружающему миру.
326
Причем делалось все это как то самое немыслимо великое благо, то есть именно вот с лицом, яростно горящим огнем святой правды.
Да и сама смерть во имя великого, но совершенно при этом безликого грядущего — не более чем набор дежурных благоглупостей тех-то самых неистово прекраснодушных и восторженно праздных мечтателей…
Отдать же свою жизнь за то, чтобы по-прежнему могло существовать то самое сегодняшнее, пусть даже в чьих-либо глазах может быть и крайне уж весьма и весьма так донельзя неприглядное настоящее…
Нет — это, конечно, никому не в радость, а одно лишь ничем нисколько непоправимое горе, но как раз в этом и заключается долг мужчины.
Отстоять то наиболее главное, что у него действительно есть.
327
Ну а суровой силой принудить человека сражаться за все то, чего у него пока вовсе нет, могли только те новоиспеченные мракобесы, кумачом, словно арканом резво стреножившие всю ту более чем неприглядно наглядную, крайне этак обветшало старую прожжено житейскую жизнь.
И это они и несли на щите целый сонм и близко ведь нисколько не логичных, как впрочем, и само солнце, восходящее на западе крайне этак затхлых утопических догм.
Причем их никак нельзя вполне достойно привить всей той общественной жизни еще и потому что, то самое наихудшее, вполне ведь запросто могшее прийти ему взамен, никак этак не в пример страшнее и донельзя опаснее.
И гораздо лучше было бы куда значительнее и во всем на редкость полноценнее принимать к сведению полнейшую неотвратимость всегдашне так неизбежно надвигающегося на нас невзрачного будущего, да еще и именно того самого, что всякий ведь миг до чего еще неизменно переходит в наше и вправду более чем сиюминутно блеклое настоящее.
И в нем всем нам, в принципе, светит тем уж на редкость неизгладимо мрачным, подмигивающим огоньком самое всенепременное продолжение всей той нисколько никак вовсе нелегкой, до чего еще безотрадной, и вконец нелицеприятной, зато при этом совсем небезызвестно привычной, хотя подчас и донельзя несуразной действительности.
Ну и что еще может оказаться и впрямь того значительно вот исключительно хуже?
Да только разве что то, что как есть, непременно уж разом затем заявится лютый враг, который и может попросту более чем безразлично стереть буквально все прежнее с лица земли вместе со всем тем никак более и ненужным ему народонаселением.
Почти поголовное (или поскальповое) уничтожение американских индейцев — наилучший пример этакого цивилизованного варварства.
328
Нет, может, всех до последнего и не убьют, но жить уж, как прежде, свободно никому далее отныне совсем не дадут, а это в чем-то намного еще похуже смерти — на своей собственной земле стать чужими, беспрестанно жить под пятой у проклятых оккупантов.
И чего это всему тому, как раз-таки изнутри более чем безмерно сколь явно вполне еще на деле действительно поспособствует?
Да вот, наверное, тот самый теплый уют души у тех, кто попросту должен был стать, однако при этом совсем никак не стал, тем самым мощнейшим двигателем реальных социальных преобразований.
И было то именно так, поскольку те люди всегда уж предпочитали работать на одном лишь и только холостом ходу (тем самым явно усугубляя общее и без того довольно-то плачевное положение вещей).
Вот он яркий пример их логики (Вадим Александрович Прокофьев,
«Желябов»).
«Эти мысли приходили на ум всем, кто ходил в народ, потом пытался селиться в деревне. Все чаще и чаще раздавались возгласы, что надоело «биться о лед, о народ». Многие считали, что действительно историю нужно подталкивать, а некоторые уже стали на этот путь. Это был путь борьбы политической, и, хотя народники открещивались от политики на словах, на деле они все чаще и чаще сталкивались с необходимостью бороться не за социальное равенство и экономическое переустройство русского общества, а за право говорить вслух, собираться вместе. Это были права политические, права, узурпированные правительством».
329
Они истовым криком исходили, борясь за свое исконное цивилизованное право глаголить все те слепые истины (что были таковыми разве что от всей-то бредовой своей горячности), а ведь, как правило, правду они приоткрывали черную и отъявленно смрадную.
Ну а она, будучи таковой от сажи из печи насильственного низведения (разве что на одних ничтожных словах), всего того и впрямь-таки будто бы отныне совсем уж нечестиво прежнего «несчастливого бытия» до какого-либо добра довести никак и никого вовсе ведь никогда нисколько этак явно совсем не могла.
Все эти слащаво нигилистические воззвания разве что вызывали либо ту неописуемо сладостную истому беспечно этак радостного ожидания весьма и весьма скорых и на редкость величественных светлых перемен, либо же порождали они в довольно-таки многих сердцах черную злобу того еще безумно осатанелого неприятия всей той нынче кого-то вконец безрадостно окружающей действительности.
И пусть самое начало того никак не близкого пути было более чем изумительно ярко же освещено светом всяческих благих надежд, да вот однако вся та разве что лишь только некогда затем последовавшая действительность на самом-то деле оказалась сколь еще явно донельзя невзрачной.
Поскольку те самые лютые большевистские горлопаны все закрома родины буквально враз опустошат, да и войну прошляпят, как они сами потом про то сколь уныло и скверно же искренне как-никак подчас и впрямь-таки проговаривались.
А если и сами они чего-либо Гитлеру тогда до чего разлюбезно в виде сюрприза действительно уж про запас явно готовили…
Ну, так и за одно то им вполне отдельное и большое человеческое спасибо…
Все же как-никак, а с гнусными фашистами они попросту все-таки никак не спелись, поскольку хоть сколько-то надолго они с ними нисколько не снюхались.
Политический эгоизм явно взял тогда вверх!
А то каждый из них мог бы плечом к плечу, затем начать яростно бороться как раз-таки за свою толковую идею, дабы этот мир и вправду идейно и делово до того палачески затем искалечить, чтобы и житья никакого от всякого идеалистического маразма никому бы, ясное дело, вовсе вот тогда не стало.
330
Ну а с чего это вообще еще тогда, собственно, началось?
А между тем все тут дело было именно в том, что как раз-таки сейчас свободно жить в искусственно переиначенном, свитом из прочнейших волокон светлых надежд мире безумно ласкового далекого грядущего, куда и впрямь несоизмеримо приятнее, нежели чем весьма искусно создавать своими руками пока довольно-то грубую его заготовку.
И делать все это сколь ответственно следует, ничуть уж при этом, нисколько не брезгуя каким-либо чисто ведь личным соприкосновением с тем самым фактически так любым до чего отвратительным сором, доставшимся нам от всех тех прошлых, но вовсе никак пока не канувших в Лету времен.
Поскольку дабы, в конце концов, со стапелей сошел большой и красивый корабль, вполне необходимо изрядно попотеть при его сотворении тем самым наиболее простым и естественным путем, а всемогущие светлые мечты — они реально осуществимы разве что при посредстве кровавого пота всего интеллекта, а также и наличия вполне соответствующих физических трудовых мозолей…
Правда, кому-то сколь отчетливо кажется, полностью ведь до конца вполне предостаточным всего-то навсего до чего ярко представить (в воображении) все его чертежи, ну а затем и скопировать все эти сладкие грезы в превеликом множестве довольно же весьма разве что однотипных их экземпляров.
331
Да только самая так практическая сторона создания нового космического корабля «планета Земля», в действительности способного унести нас в светлое и на данный момент все еще безмерно далекое грядущее…
Нет, вовсе никак не сможет она оказаться уж действительно, вполне всерьез настолько приятна, как и само по себе исключительно сладостное смакование всех тех до чего красочно иллюстрированных чужой и очень богатой фантазией ярких набросков из тех подчас весьма так однобоко и скудно развивающих души произведений, великих творцов литературного жанра.
А надо бы и то совсем безапелляционно и прямо заметить, что уж при всех своих удивительно замечательных достоинствах нисколько не придает литература читательской массе хоть сколько-то настоящего чувства внутренней обновленности, как и каких-либо свежих знаний об наиболее суровой стороне всей той донельзя обыденной и более чем неприметно серо невзрачной действительности.
Зато более чем исключительно уж свойственно всякой той духовно и чрезвычайно ведь возвышенно отрешенной от жизни литературе разом еще плодить всякие радостные и благие иллюзии.
То есть довольно во многом художественная литература (безо всякого оплевывания святынь) более чем и впрямь замечательная мастерица — создавать образы мира, нигде уж пока и близко не существующего во всей той отчаянно серой и совсем этак никак неприглядно крайне вот как есть более чем непримиримо назойливой житейской реальности.
332
Да и сама по себе всякая сколь этак на редкость совсем неудержимо спешная реализация чего бы это не было на всей той исключительно ведь донельзя суровой житейской практике безо всяческих предварительных заранее же тщательно во всем обдуманных планов — это и есть именно то, что и может себе позволить разве что одна живая природа, но вовсе не существа разумные, наделенные совестью, а не одной той единой на всех общественно бесполезной всеобщей целесообразностью.
И ведь та донельзя циклопичная целесообразность, подсвеченная изнутри заветными мечтами о невозмутимо деятельном овладении всею сокровенной сутью человеческой природы, чуть было не завела нас в «пасть огнедышащего дракона» новой (не той еще стародавней) эпохи всеобщего египетского рабства под флагом мнимых свобод от всех некогда прежде имевшихся тягот и забот.
333
И одним из весьма заметных истоков для подобного рода безупречно непоколебимых, буквально-то все на этом свете отчаянно уж резво оправдывающих воззрений и послужило то самое до чего безумно несусветное возвеличивание человека в рамки абсолютного самобожества…
Создание образов одного ли человека-гиганта или вот всех их, самочинно поднявшихся над беспробудно безликой серостью будней…
…уж сколь несказанно много чего-либо подобного довольно-таки вдоволь некогда имелось во всех тех философских, идеалистических сказках, ничтоже сумняшеся, более чем явственно полностью ведь лихо и смело претендовавших на самое преотличное знание всех тех самых ближайших от нас и нашего времени «совершенно неизбежных» исторических перспектив.
Тех холенных мудрецов, по всей на то видимости, попросту разом совсем ослепил новейший технический прогресс, что исподволь этак явно ныне привел человека именно к мысли об абсолютной же незыблемости его величайшего могущества над всей-то сколь бессмысленно и слепо его окружающей природой…
А именно это и привело как раз-таки к тому, что новоявленные философы и приобрели привычку в чисто этак полностью совсем отвлеченно умственном плане весьма уж стояще реорганизовывать все то и поныне, так или иначе, именно что само ведь по себе ныне существующее мироздание.
И делалось это все разве что только затем, дабы царству всесильных машин всенепременно досталось куда разве что вполне еще значительно поболее места, причем совсем не иначе, а как раз-таки по самому центру всего того и во всяческом душевном плане подчас гулко-чугунного новоявленного общественного бытия.
334
И это как раз-таки людям подобного склада и пришло в голову совсем же безукоризненно и строго весьма наглядно реализовать все те чисто книжные (теоретические) мечты и фантазии по тому самому сколь и впрямь никак непримиримо многозначительному преображению всего того где-либо, так или иначе, вообще существующего людского сознания.
Причем как раз-таки дабы на редкость бестрепетно разом перевести его на некие те вовсе новые, совершенно уж отныне иные социальные рельсы…
После чего во всем этом мире попросту никак и близко совсем не должно было остаться места для всяческого того как-никак из всех живых существ попросту наиболее неимоверного человеческого страдания и до чего немыслимо горького ко всему тому либеральному ОСЯЗАНИЮ БУКВАЛЬНО-ТО ЖУТКОГО ПОВСЕМЕСТНОГО УГНЕТЕНИЯ.
И ведь в подобном чрезвычайно плаксивом, обезличенно эмоциональном, как и на редкость, упоительно утопическом подходе не было вовсе уж ничего хоть сколько-то еще изначально более чем беспринципно так явно нисколько неправедного.
Нет уж, сами как они есть подобные порывы души были вполне искренне верны и, кстати, полностью справедливы.
Но вся чудовищная суть проблемы была заключена как раз-таки в той абсолютной неосуществимости всего того праздно замышленного без весьма длительной (веками) на редкость же тщательной его обкатки на обыденной и каждодневной житейской практике.
335
И все это разве что из-за одного того более чем наглядного отсутствия вполне справедливо до самого конца вполне обдуманных путей столь еще планомерного и последовательного прививания всей той окружающей действительности именно тех до самой крайности необходимых, как и безмерно благостных для всего общества, на самом деле того стоящих перемен…
То, что восторженной интеллигенцией виделось разве что лишь в одном розовом цвете, в конце концов, явно заволокло все небо иссиня черными грозовыми тучами.
Ну а что в результате?..
Озоном запахло?
Ну а потом стало тесно и темно, и вонь разлагающихся трупов вопиюще перекликалась с воплями всех тех полуживых людей.
Голодная смерть и беспрестанно льющаяся напрасная кровь стали невыносимо тяжкой платой за навеянные и до чего вот весьма ярко разукрашенные идеалистической литературой мечты, до чего и впрямь-таки безупречно прекрасные в их несказанно благодатном книжном изложении…
Да только ни в коей мере им вовсе ни в чем не было свойственно пересекаться со всем, тем в точности так в том виде и на наш сегодняшний день полностью же вполне ведь одинаково существующем всецело этак безупречно повседневным житием-бытием.
И дело тут вот еще в чем — реальное воплощение всех этих идей может быть связано разве что лишь с неким духовным единством всех тех ныне существующих людей, причем почти и безо всякого на то хоть какого-либо вообще исключения.
А ничто подобное никак не сможет оказаться достигнуто при помощи кнута и плахи для всех тех до чего «нерадивых» интеллектуалов, что сколь обязательно и, несомненно, исключительно так более чем безответственно усомнятся в твердой правильности кем-либо для каждого из нас (причем, разумеется, безо всякого спроса) заранее этак всевластно избранного пути именно что ко всеобщему нашему будто бы и впрямь совсем немыслимо прекрасному счастью и процветанию.
336
Вот этак-то сразу для всех — нет, и никак уж вовсе и близко не могло оказаться нисколько никакого пресловутого светлого будущего!
Люди уж слишком явно до чего и впрямь невероятно разнолики, и их восприятие счастья и разумного существования в противовес неразумному во многом весьма и весьма до чего откровенно так различно и зачастую зависит от самых конкретных душевных потребностей буквально каждого конкретного индивидуума.
Причем иногда доходит и до полнейшей полярности всех их полностью взвешенных убеждений.
И чего же тогда, собственно, делать?
А людям им-то, в сущности, ничего другого и не остается, кроме, как только вот и пытаться всячески сочетать самые различные свои интересы — путем хоть сколько-то еще вообще возможных вполне ведь действительно на деле более чем праведно и разумно осуществимых компромиссов.
337
В свое (давно нынче прошедшее) время в одной пещере и вправду вполне могло оказаться те два ни в чем друг с другом и близко никак этак нисколько вовсе непримиримых ярких лидера.
Ну а тогда им никак и ничего не стоило, разом взявшись за дубины, лично промеж собою вполне ведь достойно и по-мужски именно так до конца более чем и вправду смело, затем вполне разобраться.
Да только сейчас положение буквально в корне совершенно переменилось!
Да вот только и всего, что дубины нынче стали термоядерными, и их пусть даже и самое нечаянное использование может повлечь за собой вселенскую погибель почти этак всей той нынче существующей жизни.
338
И тот самый наиболее насущный вопрос, он в том-то и состоит, а доступно ли вообще какому-либо пониманию всех тех политических и военных элит тех стран, у которых и поныне есть это самое безумно ведь смертоносное ядерное оружие…
Уж, какого это именно донельзя смертоносного ЛЮТОГО ЗВЕРЯ им вот было дано, как есть доселе еще удерживать на довольно-то совсем коротенькой цепи?
И автору при этом и впрямь-таки до чего незыблемо кажется, что принять чего-либо к сведению в этом крайне уж животрепещущем (в общемировом смысле) вопросе «властелины нашей планеты» смогут разве что только тогда, когда станет попросту поздно, причем почти что для всего того ныне пока и впрямь весьма беззаботно существующего человечества.
339
И как то более чем совсем неизменно видится автору, причем во всем истинно так представляется делом совсем до конца же полностью, кстати, единственно так и вправду реалистичным…
Вот если бы и вправду довелось кому-либо жить где-нибудь там далеко-далеко на адски вечно знойной Венере…
Да и безо всякой тени сомнения ведать (из донесений разведки), что врагу попросту никак нечем тогда станет нам хоть сколько-то вообще, значит, затем уж ответить…
И это именно как раз тогда, совсем вот вконец донельзя устав от бесконечных атак неким другим, значительно менее разрушительным оружием, и можно было бы до чего еще невозмутимо и героически смело разом же применить самый мощнейший залп ядерных бомб.
Раз и навсегда со всякой войной непременно-то вмиг и навсегда, полностью ведь при этом явно этак совершенно покончив.
Да только никто на «утренней звезде» даже и близко пока не живет, а впрочем, и на этой Земле после ядерной катастрофы вряд ли что кто-либо из людей весь тот ее довольно долгий век в здравом уме и памяти хоть сколько-то вполне еще затем переживет.
340
И Земля и Венера надолго тогда действительно станут (с точки зрения времени короткого человеческого века) планетами-сестрами, и виной всему тому, ясное дело, будет как раз-таки именно тот до чего педантично и воинственно «мудрый» во всех своих исключительно меркантильных и мелких амбициях нынешний же человек неразумный.
Ведь разве то будет хоть сколько-то на деле важным, коль скоро другая сторона и вправду окажется, вовсе никак неспособна более чем полноценно же существенно отреагировать на сколь этак спешно и внезапно ей нанесенный мощнейший ядерный удар!
Экосистема, как то небезызвестно, одна на всех, и какой-либо другой про запас у нас нет!
341
А между тем две могучие империи ныне явно сколь до конца и вправду могут себя осознать вполне же взвешенно и разумно полностью ведь отныне всецело цивилизованными сообществами и как можно скорее разом перековать все свои мечи на орала.
В конце концов, в той безукоризненно мирной экономической сфере явно уж есть, где еще приложить вся свою силушку, и то истинно будет никакой не конец, а скорее, наоборот, самое начало новой, куда этак значительно лишь поболее усовершенственной цивилизации и никак не по-милитаристски чудовищного нынешнего типа.
Пока две империи просто вот точат друг на друга и без того весьма острые зубы это, конечно, не столь еще так отчаянно страшно…
Но главная опасность для всего человечества заключена именно в том, что может возникнуть желание опробовать ядерные клыки в деле, а причину ее в принципе и придумать будет вполне так легко.
Но не лучше ли будет выкинуть в мусорный ящик былого социализма все эти до чего ныне чудные претензии ко всему тому чисто так по-советски карикатурно же плотоядному мировому капитализму.
Хотя можно было бы давно этак начать «мирную войну» ВЕДЬ РОССИЙСКАЯ ПРОДУКЦИЯ ИМЕЛА БЫ ВСЕ ШАНСЫ СТАТЬ ЛУЧШЕЙ В МИРЕ, ЕСЛИ БЫ НЕСКОЛЬКО ПООСТЫЛИ АЛЧНЫЕ ИМПЕРСКИЕ СТРАСТИ…
А тут уж и гордость за свою отчизну со стороны россиян будет иметь вполне полноценно реальную более чем естественно во всем весьма ведь ощутимую отдачу.
А то чего это, братцы, вообще еще выходит?!
Подлодка «Курск» стоила цельный миллиард американских долларов, а моряки, которые на ней ходили, ютились в почти срамных трущобах.
И семьи тех погибших моряков (светлая им память) получили материальную помощь именно в евро.
Вот не постеснялись же продажные (кто им разве что только поболее даст) российские чиновники взять да принять этакую и вправду знатную гуманитарную помощь из щедрых рук тех, на кого эти бравые и честные ребята, безусловно, могли бы по самому безотлагательному приказу свыше обрушить весь ужасающий ад своего мегатонного ядерного арсенала.
342
Ну а свои шиш на постном масле им чего еще дали бы, скорее, те самые товарищи генералы на подобной «Курску» подлодке разве что тот никак для них и близко не самый лишний чисто же дополнительный комплекс баллистических ракет нисколько не наспех бездушно поставят…
Причем и за ценой они при этом точно не постоят, поскольку если и тратить 200 миллионов долларов, так это разве что на те вовсе ведь совсем же наперед наиболее архиважные оборонные нужды страны.
Ну а вдовам погибших моряков те чинуши не только из кармана своего государства даже и одну ту лишнюю копейку никогда так нисколько вовсе не отстегнут, но и из чужого при всякой к тому возможности тоже.
То есть они и чьи-то совсем чужие деньги безо всякого зазрения совести сколь расторопно и радостно попросту прикарманят, если, конечно, люди, их безвозмездно дающие, сколь еще загодя до чего детально и пристально не проследят, чтобы они целиком и полностью последовали именно по должному и вполне надлежащему для них конечному маршруту.
Уж как раз таковы, собственно, те до чего пока прискорбно повсеместные российские реалии.
А между тем то нисколько никак негоже — о людях своих исключительно так никакой должной заботы совершенно не проявлять, зато гордость российской державы — ее подводный атомный флот.
Можно подумать, что это корова на ярмарке, которую всегда можно и за титьки подоить, ну а станет старой — и на мясо ее зарубить.
343
А между тем для самого еще доподлинного блага России сколь явно бы стоило всячески вот ускорить экономическое развитие всякого малого частного бизнеса.
Государственные дотации и значительные налоговые поблажки ему бы нисколько совсем бы никак так не повредили.
И России вообще вполне стоило найти как раз-таки свой собственный демократический путь, и близко, пожалуй, не слишком же схожий с образом жизни, избранным странами Запада, а нечто более всего собою напоминающее именно ту канву существования, которая давно ведь местами цветет и пахнет на Дальнем Востоке.
344
Больно смотреть, как Россия по мере сил втягивает в себя марихуанный дым пошлого, западного потребительства.
Может быть, этой системе взаимоотношений, на добрую половину явственно состоящей из приторно надушенного духами осанистого лицемерия, место как раз-таки именно там, где она некогда, собственно, и зародилась?
И надо бы до чего еще прямо как есть разом заметить, что западное разделение на клоунствующих плебеев-коммивояжеров и патрициев-потребителей в англосаксонской среде уходит своими корнями в самую глубокую, седую древность.
345
Ну а в России, если кто-либо и будет способен вопреки всему ее духу и впрямь сколь постепенно же все-таки как-никак еще создать именно как раз подобного рода общий облик капитализма, хоть сколько-то на деле более-менее полноценно внутренне во всем схожий с чопорным английским бизнесом…
Ну, так то вполне всерьез еще подойдет разве что для одних тех привилегированных личностей, что всю свою жизнь обитают именно что около самого ведь как есть корыта власти…
Ну а для всякого рода простонародья ей его никогда вовсе и близко попросту не создать.
Совсем уж в России не тот народ, он вот как-никак во всем по-своему издревле привык.
Зато если с кого и брать действительно достойный всеобщего вот внимания пример, так это разве что с тех до чего еще совсем этак неизменно весьма трудолюбивых дальневосточных азиатов…
И именно в чем-либо подобном и будет до чего еще явственно заключаться как раз-таки тот действительно настоящий, и исключительно ведь безупречно вполне того стоящий здравый смысл, поскольку вся та древняя Российская держава как раз-таки с азиатами и имеет весьма и весьма куда поболее всего того на деле структурно же общего.
А тот на редкость и впрямь до чего беспардонно и откровенно навязываемый ей европейский стиль всей той общественной жизни вовсе-то никак ей нисколько совсем не к лицу.
Причем никакими суровыми идеалами совсем уж не выйдет хоть как-либо «прикрыть чело» этакого до чего явного и давно ведь вполне так до конца очевидного факта, словно тем еще фиговым листочком.
Да и вообще как раз-таки именно подобным образом оно уж и есть: образованные люди в России довольно уж часто имеют внешний европейский облик, однако то никак нисколько не изменяет всю самую так исподнюю их азиатскую начинку.
346
Да только это никого не должно хоть сколько-то сильно оскорблять, поскольку очень даже многое в этом мире возникло именно в Азии, ну а Западная Европа вплоть до седьмого века нашей эры — это ведь было то место, где жили кочевые племена, и лишь на далеком юге действительно существовала некая подлинная цивилизация.
Однако Древний Рим был самым жесточайшим на свете всепожирающим варваром, а потому многие плоды его истинной цивилизованности — это разве что только явное следствие благотворного влияния покоренных им народов, а вовсе не какие-либо чисто свои собственные духовные завоевания.
347
Ну а Китай — он-то и есть сам по себе наиболее древнейший очаг мудрости и культуры, да и помыслов, куда исключительно во всем на редкость значительно превыше, нежели чем, то самое донельзя тупое и хищническое пожирание всего того, что хлебосольная мать-природа имела неосторожность никак ненадолго выложить перед всеми нами на стол.
И только лишь весьма и весьма посильно переняв весь тот китайский опыт, и можно будет чего-либо вполне этак путного на самом-то деле и вправду, затем еще добиться!
Конечно, вовсе так совсем не о деятельности Мао Цзэдуна тут может идти, собственно, речь, будь он проклят, этот проклятый свин, а об экономическом опыте китайцев в свободном мире безо всякой руководящей руки коммунистической партии.
348
А эта лютая (от всей ее зловредной сущности) длань марксисткой идеологии проявила именно ту еще сколь невыразимую мощь, неизменно выражающуюся в самой так явной способности всячески спеленать всех уж людей в некий единый кокон.
И социалистическое общество явно тут оказалось чем-то навроде куколки, из которой, однако, никак и близко затем нисколько не выпорхнула до чего еще весьма на редкость долгожданная бабочка.
Причем вящей первоосновой подобного сурового одержания народа в рамках промозгло чудовищного рабства, как есть, этак являлось то полностью же безразличное ко всем фактам окружающей действительности самое явственное наличие наивной веры людей, что были крайне фанатично убеждены, что это одни книги и играют в формировании психологического портрета человека буквально-то главенствующую роль.
Ну а на самом деле они только лишь и всего достаточно так поверхностно обрамляют в некие иные рамки почти этак буквально всякое с ними соприкоснувшееся сознание.
И просто некоторые из всего этого явно делают некое сущее волшебство, но это лишь бледная копия того очень даже подчас никак нечистого, а местами и отвратительно грязного, что будет некогда существовать в том мире, где любовь и духовное братство станут достоянием всего общества, а не закрытой группы надменных жрецов всезнания…
А все те книги, прежде всего, развивают мышление, делая его значительнее поболее открытым, что, однако, никак не форсирует самые спешные перемены в смысле сущего искоренения всех злых качеств чьей-либо души ради самого незамедлительного их преобразования в нечто иное, во всем удивительно светлое и доброе.
349
И наиболее наиглавнейшей задачей книг вполне определенно является то сколь бесподобнейшее их умение постепенно расширить все представления человека, причем именно эдаким всеобъемлющим образом, дабы он и вправду узрел, что это не он один или его родные и близкие, его друзья и есть, собственно, люди в самом полноценном смысле этого слова.
Что в точности таковыми же людьми являются и все те другие, которых он, может, и в глаза никогда доселе не видел.
На данный момент времени СУРОВАЯ КНИЖНАЯ МОРАЛЬ едва ли что на деле справляется с этакой истинно давно назревшей, критически важной задачей.
То есть, грешна сама мысль о том, что то сколь безумно светлое литературное творчество всячески вполне как есть, всецело на редкость до чего полностью еще поспособствует всяческому тому наглядно так полностью полноценному развитию той необъятно широкой общественной совести.
Человеку всегда нужен такой же, как он сам, человек!
Никаким абстрактным, лишенным собственного сознания вещам ему его никогда вовсе-то нисколько попросту не заменить.
350
Хорошие книги и фильмы — это всего лишь довольно бледная проекция чьих-либо величественно великих душ.
Поскольку, своей души у них нисколько нет, да и быть ее, в сущности, совершенно и близко вовсе не может.
А из всего того разве что только само собой следует, что, хотя те наиболее наилучшие произведения великих мастеров и обретают свою плоть и кровь, а все же душа в них, несомненно, как есть именно что полностью чужая.
И проникнута ли она светом или густою черною тьмой, ей при любом раскладе и близко никак совсем не совладать со всею той крайне до чего навязчивой действительностью в смысле хоть сколько-то вполне исключительно так надежно безупречного прививания всем тем довольно-таки мелким ее реалиям всего того доброго, светлого и высокого…
Поскольку слишком уж много в ней подчас при этом окажется того самого истинно ведь на редкость довольно наспех надуманного, субъективно же личного, да и во всем, как всегда, более чем многозначительно всецело донельзя ограниченного рамками собственных житейских реалий.
Ну а они, как там ни крути, а у каждого из нас совсем вот неизбежно всегда разве что лишь можно сказать только ведь те лично свои.
Общими могут являться разве что одни лишь те более-менее здравые мысли, основанные на полностью же совсем простом и незатейливом житейском опыте, ну а пути к добру у каждого из нас всенепременно полностью строго индивидуальны.
351
Ну а кроме всего остального, прочего все общественные установки и стереотипы более чем так неизменно затрагивают, в том числе и наиболее великие и светлые умы.
А те, в свою очередь, обращают их в зрелые, ничем и никем нисколько непоколебимые догмы, искусно затем насаждая их посреди почитателей всего своего великого и довольно-таки весьма ярко буквально всеми вполне этак отчетливо зримого таланта.
И все это разве что лишь потому, что к речам апостолов от литературы всегда до чего неизменно относятся буквально, как гласу с небес.
И вот он тому самый явный и вовсе не богохульный пример из книги Марка Алданова «Самоубийство»:
«Но как же тут мертвое лицо жены! Это тоже "лучшая минута жизни?" — вдруг с сильным волненьем подумал Дмитрий Анатольевич, никогда прежде не замечавший этих слов. "Обмолвка? Но разве у Толстого бывают обмолвки?
И то же самое есть в другой главе: Пьер, вернувшись из плена, с радостью думает, что жены больше нет в живых! Что же это такое? Значит, не всегда худо, что человек умирает?" Он с беспричинным ужасом оглянулся на соседнюю кровать. Татьяна Михайловна уже задремала; лицо у нее при свете керосиновой лампы казалось вместе измученным и просветленным, — мертвым».
352
Одухотворенная литература, чахлые ростки которой более чем незатейливо кое-кем до чего и впрямь-таки неловко были привиты никак вовсе совсем не плодородной почве всей той серой и крайне же неприметной обыденности, чрезмерно вот оживая в ярких образах, попросту разом стушевывают всякую реальную действительность, заставляя воспринимать ее через полудрему бескрайне восторженных чувств.
А посему российская интеллигенция и обратилась в чревовещателя, вальяжно и восторженно столь веско вещающего про некие иные и более светлые времена после последовательного уничтожения современных институтов угнетения, рабского холуйства, как и понятно, вовсе-то при этом, никак не имея в виду все то, что являлось всем тем светом духовности и просвещенности.
Однако именно в момент на редкость явственного разрушения всех основ еще издревле совсем ведь незыблемо полностью и впрямь полностью этак совсем одинаково существующего общественного бытия как раз-таки та донельзя лютая тьма духа и получает для самой себя совсем на редкость весьма многочисленные, дополнительные дивиденды.
Ну а все, то еще издревле светлое в единый миг обращается в сущий прах и сколь неотъемлемо разом заменяется всем тем вездесущим страхом за свое и без того нисколько не долговечное, весьма довольно-таки до чего еще бренное существование…
Или идет оно, как есть именно напролом навстречу самой неминуемой смерти…
353
И кто-то, конечно, может весьма уж громогласно на то сколь еще веско и резко разом возразить, мол, смерть прежней жестокости, угнетения и пут рабства стоила всех этих небывало жестоких твердую и верную рукою принесенных на алтарь всеобщей грядущей свободы совершенно этак невообразимо бесчисленных жертв.
Однако на деле все ведь выходит в точности как раз-таки именно наоборот!
Истинное социальное зло разве что лишь весьма так значительнее укрепляет все свои исконные позиции во тьме до чего еще только жуткого кровавого переворота.
И вот после нескольких лет обезличенно мнимого, но зато искрометно же старательного вытаптывания прежних корней сущего рабства совсем невзначай оказалось, что пострадало при этом разве что то, что всею своей большой и бескорыстной духовностью никак не потворствовало возведению на прочном фундаменте старого крепостничества невообразимо величественного здания «новоявленного царства» всеобщего угнетения.
Котлован под него был и впрямь-таки давно уж отрыт многочисленными заботливыми руками, и оставалось только-то и всего выбрать сторону — левую или правую, а сама суть от этого мало бы в чем хоть сколько-нибудь всерьез действительно бы переменилась.
Разве что правым вовсе уж никак не пришлось бы по-настоящему разрушать всю ту старую прежнюю заплесневелую жизнь…
354
И Великий Диктатор явно мог бы оказаться крайне правым реакционером, да только в суровых условиях новоявленной революционной действительности и впрямь-то вполне еще довелось ему быть именно тем чисто внешне со всех сторон пронизанным весьма острым же политическим душком безбожно уголовным элементом.
Ленин был тем вовсе не самым же полноправным хозяином всей России слишком ведь вовсе так совсем же недолго, чтобы действительно еще вполне всерьез брать все его изначальные действия в хоть сколько-то должное внимание.
Хотя надо бы при этом непременно заметить, что это именно человек, стоявший у самых истоков нового государства, собственно, и дает ему наиболее общее направление всего того разве что лишь последующего его развития, что весьма явственно и предопределяет все его грядущие очертания, однако самые конкретные детали ему никак никогда не подвластны.
Поскольку они разве что лишь некогда затем всецело так определяются именно что всеми теми его наследниками, но, как правило, при этом нисколько не извращаются, а лишь до чего тщательно затем подгоняются в ту самую чисто уж для них более-менее на редкость максимально удобную форму.
Сталин, нисколько не стал самозваным властителем, присвоившим лично себе всю коллективную власть, а только лишь разве что уж явно довелось ему действительно превратить пост идейного диктатора в тот самый на редкость совсем неотъемлемый пьедестал той и впрямь-таки совсем вот бескрайне авторитарной власти.
И это как раз-таки благодаря его восхождению на плаху безумного безвременья фактически всяческий разум довольно уж надолго покинул обезумевшую и, надо сказать, дико во всем опсовевшую державу.
355
И все, что, к слову сказать, еще вообще тогда оставалось всему тому пресловутому содружеству народов под тем общим, крайне ведь чрезвычайно уж весьма настораживающим, названием СССР, так это, как есть только лишь и влачить свое жалкое тогдашнее полусуществование.
Все его постулаты были на редкость безупречно, и нарочито совсем этак изощренно вывихнуты во всех своих суставах и сочленениях и именно в эдаком крайне скрюченном виде, и была та страна истинно уж невообразимо и впрямь-таки до чего насильно и вправду ведома неведомо куда, к тому самому умопомрачительно призрачному наилучшему бытию.
И ведь при всем том само понятие здравый смысл было всецело же тогда подменено более чем совершенно так незыблемыми доктринами антирелигиозной и злосчастной новоязыческой ереси.
Коммунистическая пламенная фальшивка была венцом лицемерно вздернувшей свой нос идеологии.
Все наиболее душно пошлое и низменное истинно так запросто сколь еще нагло и впрямь тогда повылезло в самые те отчаянно же главные укротители «сущей нечисти» всех тех до чего еще более чем «бесславных кровопийц», буржуев.
Да только это как раз-таки товарищи большевики и стали той наиболее уж беспринципно и безупречно наихудшей властью во всей истории когда-либо только вообще существовавшего человечества.
И до чего на редкость наглядно им при всем том довелось тогда оказаться истинно уж беспредельно весьма значительно хуже, нежели чем когда-либо ранее только-то и бывала или даже чисто теоретически могла быть буквально ведь любая во всем этом мире им вполне уж безрадостно предшествующая власть серой и безликой толпы.
А нечто подобное, надо бы то признать, и вправду некогда вполне этак случалось и ранее в истории всего человечества.
356
И это именно как следствие беспримерно вот одичало криворотой агитации, уж вместо того чтобы разом начать и вправду искать корни проблем в общечеловеческой психологии, революционеры (не вожди) и попытались все насущные проблемы полностью решить путем осатанело беззастенчивой ликвидации всех тех, кто, по их мнению, совсем бессовестно угнетал всякий простой народ.
И они действительно слепо же верили, что некто всем тем своим более чем целенаправленно бессердечным злодейством и впрямь-то до чего еще совсем ведь нелепо мешает людям до чего еще смело вышагивать вперед по пути к буквально всеобщему счастью и сколь непременному чисто так всеобщему грядущему благоденствию.
И взято все это было никак не из свежего конского навоза, а, опять-таки, из книг людей, что исподволь попытались всеобъемлюще буквально на раз полностью переиначить этот донельзя суровый мир к чему-либо сказочно наилучшему, вовсе не ожидая, пока это случится в результате простого и вполне понятного разуму естественного хода духовного прогресса.
Вот и пошли тогда те донельзя легковерные люди в корне неверным путем самого однозначного на редкость так чисто плебейского муссирования сколь безнадежно бестолковых слухов о вполне будто бы самой неизбежной необходимости той всецело-то насущной трансформации политической жизни всего родного им государства в нечто, в корне абсолютно же бессмысленно иное.
Будто и впрямь было возможно в единый миг дойти до чего-либо совсем ведь на редкость и вправду весьма и весьма сколь многозначительно наилучшего и доселе, кстати, никем и нигде нисколько и близко пока не виданного.
357
В самом том, безупречно должном и верном житейском принципе то более чем как есть полностью уж разумное преображение политической жизни страны может произойти, в том числе и в виде подлинно кровавого вооруженного переворота, который при таких делах может оказаться ему разве что лишь во всем явно только на пользу.
И именно этак оно затем и будет, но правда при одном лишь том, и вправду как есть истинно единственном случае, а именно коли всею суровой силой будет разом тогда смещен один разве что тот совсем этак неправо правящий обществом клан.
Однако вовсе не будут при всем том пролиты реки напрасной крови из-за неких тех сколь же идиотских распрей по поводу всего того сколь многозначительно дальнейшего пути развития общества, да и куда истинно поболее «праведного» перераспределения денежных средств и недвижимости.
358
Потому что то самое как есть, до чего еще восторженно на редкость принципиально новое перераспределение всех ролей в цивилизованном обществе дружит со всем тем общечеловеческим здравым смыслом в точности в той глубокомысленой мере, как и та самая кем-либо зажженная спичка, что была, совсем беззаботно брошена в открытый бензобак.
Низы, становясь внезапно верхами, создают разве что дикий пожар, сжигающий все, что выше пола, а в том числе и человеческие сердца.
Причем никакой народ светлых перемен совсем уж вовсе до чего воинственно нисколько не приемлет.
Он слишком близок к природе, а потому его хата всегда с краю, когда дело, так или иначе, хоть в какой-либо мере окажется и вправду вполне всерьез вот касаемо всех тех исключительно до чего еще неимоверно огромных общемировых преобразований.
Об этом еще Антон Деникин в его «Очерках русской смуты» некогда написал:
«По натуре собственники, они не признавали национализации.
Уравнительное же пользование, принимая во внимание огромное число безземельных крестьян, наличие 20 миллионов крестьянских дворов и размеры не крестьянской пахотной земли, определяемые всего лишь в 45 миллионов десятин, — грозило отнятием земли у многомиллионного крестьянства, владеющего сверхтрудовой или даже сверх-"потребительной" нормой, и обращением общего земельного передела в нескончаемую междоусобную кровавую распрю».
То есть того самого помещика, чтобы он простой народ по прежнему до чего жестоко всячески «угнетал», более нет и не будет, да только ведь и той сдерживающей силы, останавливающей вакханалию лютых людских страстей, тоже, увы, далее никак совсем вовсе-то и близко тогда не останется.
Вот еще один яркий пример из точно того самого первоисточника.
«Вопрос о помещичьем землевладении вышел, таким образом, далеко из рамок эгоистических классовых интересов. Тем более что насилиям подвергались не только помещики, но и крестьяне — хуторяне, отрубники.
По постановлениям комитетов и помимо них. Подымалось не раз и село на село. Дело шло теперь вовсе не о перемещении богатств из одних рук в другие, от одного сословия к другому, а об истреблении ценностей, разрушении земельной культуры и экономическом потрясении государства».
359
И вот как то и вправду выглядит в реальной жизни, а не на пестрой бумаге — смерть злющего зла, как социального явления, непременно ознаменовывает одно явное последующее порождение, куда разве что большего лютого зла, которое до поры до времени сидит тихо, служит производителем простой грубой физической силы, движущей большой общественный механизм.
Заставив пролетариат кипеть в безумном бунте ненависти ко всем его «совершенно никак несносным великим угнетателям», любые деятели, агрессивно борющиеся против угнетения, довольно-то запросто затем окажутся в бурлящем потоке так и вырвавшегося неизвестно откуда вселенского зла.
Причем как раз того самого, что, несомненно, нового (как правило, гораздо худшего) хозяина себе всенепременно с великим наслаждением обязательно тут же сыщет, а иначе все само собой быстро поутихнет и прежнего государя, нижайше падая при этом ниц, так и быть попросят безотлагательно назад воротиться, а то страной править нынче некому.
360
Так что никакое, то более чем бесцеремонно грубое социальное потрясение нисколько никак вовсе вот не улучшит уклад жизни, всецело созданный веками устоявшихся традиций.
А между тем появление новых черт у старого, как этот мир, Адама — это задача воспитания молодого поколения, которому будет сколь этак многое вовсе-то именно несколько иначе нынче разъяснено, нежели чем это делалось когда-либо прежде.
И совсем уж никак не стоит действительно думать, что чего-либо подобного можно будет исключительно вот донельзя поспешно добиться как раз-таки путем самого явственного вознесения новых хозяев жизни именно при этом всецело земном их существовании на некие те седьмые небеса.
Сами их думы и дела прямиком вышли из самого чрева простого народа, а потому их сущее невежество в деле вполне же полноценного управления современным государством было исключительно вовсе так попросту именно что до конца совершенно ведь очевидно.
361
Причем слишком многие из них были в прошлом либо бандитами, а иногда весьма очевидными недоучками или, на выбор, теми еще низкопоклонными барскими холуями с малолетства резво же привычными плясать вприсядку под чью-либо чужую дудку…
А как раз потому подобного рода братия никак и не могла оказаться хоть в чем-либо на деле получше, нежели чем были все те прежние благородные и осанистые господа.
И как раз-таки с точностью до наоборот: именно они и могли оказаться более чем неимоверно сколь этак явно значительно хуже, раз та захваченная врасплох толпа и вправду создает одних лишь тех еще кровавых деспотов, раз никто иной ею управлять вовсе отныне и близко вот нисколько не сможет.
А все ж таки всякое той сколь еще безупречно твердой и верною рукой весьма и весьма четко целенаправленное насилие и есть тот самый исключительно наиважнейший фактор, попросту именно что враз изменяющий лицо всего этого мира.
362
Однако речь тут может идти разве что об одной лишь и впрямь исключительно же весьма надежной защите всей той своей горячо любимой родины или вот, в крайнем случае, о политическом переустройстве какого-либо того другого государства.
Затрагивая же сферу духовную, надо бы всегда еще непременно бы помнить, что совсем не насилие тут явный помощник, а как раз-таки воспитание детей в некоей до чего существенно и вправду всецело новой общественной атмосфере.
Да только все это хоть как-то может быть актуально разве что лишь в том, что и вправду вполне могло бы касаться разве что той некоей достаточно тонкой стороны духовности, а вовсе не той исключительно так грубой ее сферы, как, например, отучение плевать в общественном месте.
Штраф за сквернословие — это тоже более чем вполне пристойное дело!
363
Однако какими-либо строго уж чисто так сугубо насильственными методами никак и близко не выйдет действительно приучить человека любить все то высокое и чистое, напрочь при этом полностью позабыв про все ласковые удобства и впрямь-таки на редкость уютного его прозябания в луже всегдашне само собой свойственного ему более чем незатейливого быта.
И, конечно, все это со временем, но никак не всецело как раз же именно не мытьем так катанием явно еще обязательно все-таки полностью некогда переменится.
Поскольку дело то ясное, претерпев довольно-таки значительные внешние изменения, общество само по себе, и совсем не из-под палки, будет именно так вынуждено всячески трансформировать всю форму своего мышления для того, чтобы иметь самую что ни на есть полноправную возможность всенепременно воспользоваться теми-то самыми наиболее новейшими достижениями науки и техники.
И процесс этот абсолютно естественен, и ни в каком особом понукании он и близко никак не нуждается, а в особенности со стороны всяческих горячих голов, более чем донельзя уж самоуверенно желающих прогнуть именно так разве что под себя весь этот невежественный и безыдейный, извечно уж полностью одинаково нас окружающий мир.
И при всем том до сих самых пор вполне хватает и таких людей, что более чем охотно почитают за истинное благо одно то на редкость совсем вот полностью единодушное единение всех гражданских душ под флагом именно что общих на всех и каждого до чего еще весьма немыслимо возвышенных идей.
364
Ну а на деле одно лишь разве что исключительно добровольное объединение великого множества самых различных индивидуальностей под общей крышей всеобщего взаимоуважения и сможет со временем привести всех нас к самому реальному, а никак не навязанному извне вымученно вычурному, духовному единству посреди огромных человеческих масс всего этого совсем необъятного мира.
Причем основная разница между насильственным скреплением общей пролитой кровью и духовным родством целого поколения, заключено именно в том, что люди никак не амебы — их действия теоретическим путем совсем этак нисколько не просчитаешь.
К тому же самая святая идея — это всегда понятие исключительно ведь донельзя несоизмеримо абстрактное, а потому и нельзя ей более чем безоглядно во всем доверять судьбы тех или иных вполне нынче конкретно существующих народов.
Всеобщее Счастье оно явно этак именно что по воде вилами писано, а между тем из-за него льется и льется безвинная людская кровь…
Часто родственная, а это смерть добра, а никак вовсе совсем не великое его торжество…
365
И, кстати, этакое чисто ведь как есть самое же практическое применение любых «добрых» скорее именно что поползновений, нежели чем доподлинно настоящих начинаний само еще по себе обязательно затем всецело приведет к одному тому сущему растлению всех тех доселе прежних идеалов.
Раз и вправду будут они вскоре попросту на редкость до чего безнадежно утоплены в той самой глубочайшей яме чисто новоявленного социального зла, в котором доля безмерных людских страданий только лишь всецело разом затем удесятерится.
Причем как же иначе?
Легендарная и вовсе-то никак неудержимая стихия революции оставила одни разве что головешки от всего того старого, относительно полноценного царского благополучия.
И пусть то благополучие было разве что лишь явственно так относительным, но при всем том потомки тех, кто работал не покладая рук в поле или около станка, вполне еще могли бы сегодня жить в России почти столь же хорошо, как и вся Западная Европа.
Правда, можно так и продолжить превозносить до самых небес святые мощи мумии Ленина за то совсем уж беспросветно и уныло светлое настоящее, которое до сих самых пор собою, В ПРИНЦИПЕ, и напоминает до чего еще именно то давнишнее египетское царствие древних фараонов.
И главное, оно тут всегдашне было и есть именно в том, чтобы власть нынешнего вождя была бы попросту безумно же всесильна и никогда этак вовсе совсем не оскудевала буквально-то все на этом свете нам до чего верно дарующая его длань.
Ну а когда та прежняя власть будет начисто свергнута, ну а новая приобретет все те принципиально иные идеалистические свойства, на самом же верху рябью по воде и побегут довольно мрачного вида визгливые утряски и дрязги.
Власть голубой крови и капитала ныне сменилась властью идеологически верно отточенной заточки, вонзаемой при этом прямо-таки в сердце всем тем где-либо только еще возможным недружественным оппонентам.
А сила разума отныне станет одной лишь дикой слабостью, а главной мощью движения вперед отныне явно пребудет одна та мощь всесильно восторженного соглашательства.
Но и молчать можно было разве что лишь иногда, а в большинстве случаев молчания было нисколько еще недостаточно.
В подобной атмосфере проявление всякого житейского ума вполне могло быть всецело уж чревато только лишь разве что тем чудовищно ведь безжалостным лишением даже и тех жалких прав, что у людей при сталинском тоталитаризме все-таки как-никак хоть как-либо в запасе еще действительно оставались.
И вот те ничего ни о чем и не помышлявшие граждане зачастую подчас полностью так безвинно становились жертвами жерновов мельницы сталинских репрессий.
Ну а все те нисколько никак неисчислимые козни египетские были и вправду жизненно необходимы вождю именно во имя того, дабы запросто он еще мог бы держать буквально за горло сразу так всех и каждого — причем совершенно безо всякого на то исключения.
366
Правда, может, и в том на редкость отчаянно блеклом грядущем чего-либо подобное, ну хоть разок всецело ведь надо будет весьма же обстоятельно, именно что на деле испробовать, потому как авось, а нечто поистине путное из всего этого может быть все-таки действительно некогда выйдет?
Сплочение в рядах — первый признак успеха.
Некоторые до чего еще бесконечно и крайне вот самовлюбленно попросту любят этакие палаческим топором наспех рубленные фразы.
А между тем всякое то сплочение в рядах должно было быть именно что исключительно же медленно всячески выпестовано воспитанием в дружном коллективе, а не привито боязнью всяческого вообще ослушания.
Серая масса, загнанная в единый загон силою своих пастухов, могла бы, и разучиться, даже ведь разговаривать на том самом настоящем человеческом языке.
Зная лишь только те слова, которые им попросту полагалось бы тогда знать как раз-таки по их до чего весьма и весьма скромной должности.
И все уж в этой жизни более чем явственно требует самой разумной меры, и во всем своем применении оно должно ведь всецело опираться никак не на грядущее счастье всего человечества, а на самое этак вполне конкретное счастье чьих-либо сегодняшних соотечественников.
Правда, именно в виде той донельзя так крайне на редкость суровой отповеди кто-либо вполне еще может совсем уж неспешно и более чем ответственно и непреклонно, так и, чеканя при этом слово за словом, сколь вполне невозмутимо до чего этак явственно вымолвить:
«А без суровой войны, объявленной крайне же неказистому прошлому, незамедлительные результаты окажутся совершенно ничтожными».
Но этот невидимый автору оппонент попросту, скорее всего, живет в мире радужных планов, а жизни между тем всегда свойственно крушить в пыль все те до чего злосчастные воздушные замки.
И при всем том явно уж рушится совсем вот никак не треклятое угнетение народных масс, а как раз-таки все, как они только ныне есть, наработки разума и духовности.
То есть именно все те надстройки культуры, что были совсем этак никак вовсе не наспех всячески ведь постепенно же неспешно возведены над всем тем исключительно до чего еще стародавним средневековым невежеством, буквально-то сходу тогда вполне всласть полностью изничтожаются грозным рокотом демонического гласа народа.
И он при всем том никак и близко не обретает сколь еще долгожданную свободу, а именно нагло и нечестиво всячески только и крушит все то, что ранее действительно вполне вот доселе олицетворяло разум, а в том числе и в тех до чего подчас на редкость весьма подслеповатых либеральных очах.
А как же иначе?
Так уж сразу все лучшее и светлое никак из самого себя никогда не порождается…
Скорее, наоборот, в той страшной спешке и теряется сама цель, а остаются одни те и впрямь до чего совсем ведь полностью бессмысленно бесполые постулаты всей-то той исключительно так разве что заученно и заунывно вопиющей о всеобщем благе бездумной и никчемной людской наивности.
Ну а той необычайно заумной идеей, беспошлинно подаренной нищим массам, явно еще воспользуются одни лишь те сущие прохиндеи и пустоголовые горлопаны.
367
«Ну и что главное, наше дело правое, а у других и своих каких-либо здравых идей отродясь никогда вообще, собственно, не было!» — смог бы нам вновь смело и до чего уж отчаянно въедливо возразить наш еще более распалившийся оппонент.
Да только всякую ту светлую правду надо бы именно тем наиболее конкретным благом людским весьма и весьма до чего еще старательно доказывать и, хотя это тоже может подчас причинять массам страдания, а даже и смерть, но лучшее будущее при этом, непременно, когда-нибудь к нам обязательно все-таки явно придет.
Да только тех и впрямь-таки до чего на редкость пресловутых наилучших дней вовсе уж никак нельзя будет достигнуть, нанося при всем том те самые донельзя тяжкие побои телу и душе той совсем никак нерадивой эпохи, что вольно или невольно и вправду должна была, в конце концов, стать его нежной матерью…
И разве достойно ли будет хоть сколько-то вообще, собственно, каким-либо иным образом всецело еще охарактеризовать все те жалкие попытки и вправду вот донести до масс донельзя так липкие от всей той приторной задушевной сладости черты того самого весьма же пресловутого наилучшего грядущего…
А в особенности, коли во главу угла наиболее действенных средств уж всеобщего и наиболее верного убеждения новая власть всегда совсем недвусмысленно и бесслезно всячески ставила именно что разве только то самое до чего отчаянно свирепое насилие?
368
Массы вполне вот всегда и вправду будет возможно к чему-либо одними благими словами до чего этак яростно же беспрестанно подталкивать.
Ну а сущую ненависть в них разжигать можно лишь разве что по отношению к лютому врагу, покусившемуся своим сапогом завоевателя на земли родной и милой отчизны.
Да и внутри своей страны уничтожать надобно разве что только злых врагов всего уж добра и света!
Но сколь частенько это именно они и руководят любым излишне так поспешным движением к будущему невероятно большому, подлинному (в их понимании) добру.
Но, правда, кому-то ведь кажется, что их, нечестивых, только и надо бы вовремя распознать, суровой силою загодя отдалить все их зловредные козни от бунтующих, наконец-таки и впрямь до чего ликующе прозревших масс…
Вот он, значит, каков может быть дан нам ответ.
Однако он в корне всецело вовсе неверен, поскольку никто и никак не сумеет управлять разбушевавшейся стихией, кроме разве что, собственно, тех, кто всецело искренне конформичен, отчаянно зол, а потому и не имеет не малейших сдерживающих этических начал.
Дикостью может править одна лишь еще только поболее воинственная дикость, и никто уж иной, кроме нее.
369
И чего это именно всему тому и вправду может еще оказаться сколь весьма ведь на редкость насущной и существенной альтернативой?
То есть на что это именно можно бы, собственно, положиться, идя с факелами к свету, а, не сурово и безотчетно так уж поджигая ими чертоги сущей вековой тьмы?
Если и впрямь-то действовать совсем иначе, то какие это именно дороги еще уж всем нам тогда будут, собственно, и впрямь-таки суждены?
И чего это нам ныне вообще еще делать, чтобы никак этак вовсе не пороть горячку и не ввергать в горячечный революционный бред все то извечно же мещанское самодовольное общество?
Однако к чему все эти пространные и праздные рассуждения, если стоит лишь того явно попросту захотеть — и можно будет разом еще тогда совсем ведь с места в карьер неистово устремиться в тот самый некий чисто земной рай, где всем и каждому, значится, сразу-то станет, собственно уж, весьма и весьма хорошо?
Да только вот оно еще что; буквально у всякого крутого поворота в ту или иную сторону сколь обязательно уж разом сойдутся, да и на всех тех отчаянно острых ножах, как ярые приверженцы данных перемен, да так и их до чего безмерно яростные хулители.
Причем многие из них люди большого ума, ну и что тогда с ними вообще же, собственно, должно ведь делать?
370
И, кстати, чего это тут ни делай, а в условиях внутренней свободы даже и промеж самых сплоченных единомышленников «трещины разногласий» тоже вполне еще могут, как пить дать непременно по ходу дела все-таки разом, затем совсем не на пустом месте возникнуть.
И чего это тогда еще делать со всеми теми, кто не во всем с той единой на всех общей линией действительно же вполне этак зрело согласен?
Всех, кто хоть в чем-либо принципиально окажется против нас, мы уж, как ни в чем не бывало, попросту разом отправим безо всякого в том разбору прямиком же сходу в расход!?
А что — это самое простецкое решение всех-то сразу, как всегда более чем совсем до чего еще неизменно самых насущных вопросов!
Сталин он именно этак до чего повседневно и делал, поскольку как раз в этом и заключалось все его более чем безоглядно смелое и на редкость дерзновенное умение воинственно сплачивать весь свой народ.
Он всегдашне направлял серые массы толпы в ту единственно ныне возможную сторону, а именно как раз, куда эдак вождь, им грубо потыкавши трубкой, о том своим верным же знаком до чего ведь беспардонно укажет…
А между тем как раз уж этакими совсем неисповедимыми путями и можно будет разве что в ад киркой дорогу себе прокопать!
И именно в том, как думается автору, и заключалась ошибка всех тех до чего поспешно ретивых (аж все были в мыле) бесчисленных разрушителей того еще на редкость старого, косного мира.
Новое рождается в согласии и труде.
Прошлое зло всецело усиливается и затвердевает, вырвавшись из недр вулканами революций.
371
Ну а на деле все устаревшее и давно будто бы ныне изжитое нужно бы только лишь слегка улучшать, а уничтожать порою следовало бы как раз же неких тех конкретных зловредных и темных личностей, но вовсе не всю систему сложившихся веками социальных взаимоотношений.
Поскольку пускай уж данная никак совсем не веселая составляющая всей той общественной жизни всецело и далее всегдашне вот действительно пока существует.
Зверски убивать все, то смрадно грязное и беспросветно темное в безумно пасмурные дни революционного спесивого пафоса никому и близко вовсе-то никак нисколько не стоило, раз ничего, кроме затхлого запаха морального и физического всеобщего разложения, из этого дела выйти, ну никак этак вовсе совсем уж не может.
И если кого-либо и следовало физически устранять, так это одних тех рьяных политических смутьянов, но никак тут не могла идти речь о государственных чиновниках всей той от века еще существующей власти.
Причем тот никак не разумный отказ от истинно так законно оправданного и вполне последовательного уничтожения всяческого рода бунтарей из каких-либо скверных соображений гуманности был способен еще привести к одной лишь некогда затем последующей кровавой бане, в которой страшной смертью погибнут ни в чем неповинные, а зачастую и наилучшие люди общества.
372
Причем именно поскольку таковым всегда ведь вовсе неймется, а как раз потому и лезут они совсем на рожон самим себе на погибель, раз уж и близко оно не иначе, а им неизбежно больше всех, собственно, надо.
А потому-то их безо всяких дискуссий и казнили революционным судом, внося их имена в расстрельные списки с точно такой равнодушной миной, с какой мелкий фермер решает, услать ли ему свою бодливую корову прямиком к мяснику.
И ведь расправлялись с ними именно тем исключительно обыденным более чем свойским образом и как раз-таки из-за самой полнейшей их более чем ярой неготовности раз и навсегда вполне благополучно расстаться со всеми своими стальной же прочности твердыми убеждениями.
С такими людьми большевикам было никак не по пути, они им не давали ни с родственниками проститься, ни даже перекреститься пред самой неминуемой смертью.
373
И Федор Достоевский, тут уж явно был никак и близко совсем не прав, когда он сколь ретиво решился до самого еще отчаяния сорванным голосом всячески убеждать общество в абсолютной, с его личной точки зрения, полной так неприемлемости смертной казни.
Ну а, тем более что коснулось все это в первую голову одних лишь необычайно рьяных политических смутьянов, а не нищих студентов Раскольниковых с топориком в руке.
Власть самодержавная, но безыдейная, лучше всего понимает и столь непременно, в конце концов, пожалеет разве что тех, кто беспрестанно рвется к единоличной власти, а не тех сирых и обиженных, что и впрямь-то донельзя придавлены тяжкой пятой всех их жизненных неурядиц, как, кстати, и практически полнейшим отсутствием всяческого более-менее достойного воспитания.
Система холуйского рабства, да и той же преступности, имеет свои, достаточно глубокие корни, причем, сколько ни отсекай у нее ее щупальца, а все ведь равно они явственно так запросто вскоре отрастут полноценно вновь, и может статься, что и окажутся они, во всем том дальнейшем уж значительно поболее напористыми и проворными.
И это как раз, собственно, поэтому социальное зло преступности практически вечно, как и сама нынешняя порода людей.
374
И, кстати, вот еще что — по мере сил никак не жалея смекалки и отваги всеми-то методами всячески ликвидировать любого рода преступных боссов, царей, правителей, главарей бесчисленных криминальных и полукриминальных кланов…
Ну, попросту нет в том абсолютно ведь никакого вообще собственно толка…
Раз уж всякая голова любого беззаконного бизнеса никак и близко не пребывает в том самом сколь так неизменно гордом одиночестве, а именно на той до чего и впрямь наиболее высочайшей вершине всего того своего криминального Олимпа.
Поскольку и близко никак вовсе оно не иначе, а всегда еще при случае разом так отыщутся свежие силы, безусловно, до чего яростно всею душой переполненные на редкость деятельными, хищническими и коварными планами.
Ну а из всего того само собой явственно следует, что ради того, чтобы хоть сколько-то весьма существенным образом подсократить, если совсем ведь нельзя полностью ликвидировать все это их весьма и весьма необъятное поле деятельности, необходимо бы легализовать буквально-то все что только возможно: например, проституцию.
Причем само так собой, то более чем предельно же просто и понятно, что если вот девушку из хорошей семьи именно что насильно на панель спровадить, то и будет для нее самым, что ни на есть концом света, а для абсолютного большинства жриц любви эта работа ничем не хуже любой другой.
В принципе можно уж сделать опрос и среди уборщиц и, ясное дело, среди них тоже непременно найдутся такие, которым трудно посмотреть на свое отражение в зеркале из-за того, что они уборщицы, однако совсем еще не стоит делать из всего этого такую большую трагедию.
Есть страшное зло сексуального рабства и это именно с ним и надо бы бороться как с самой дикой нечестью, а одним из наилучших к тому шагов и станет полная легализация сферы интимных услуг.
Легализация совершенно уж вовсе неизбежно вполне так разом более чем всерьез отпугивает весь уголовный мир!
Причем можно еще, в том числе, и брать под опеку государства всех тех законченных наркоманов, да и попросту выдавать им бесплатно наркотики, создавая их самым же законным образом, а также и не уничтожая те, что были изъяты у наркокурьеров.
И все это до некоторой степени явно уж несколько снизит всякую прибыльность наркобизнеса…
Да только, ясное дело, что подобного рода крамольные мысли более чем неизбежно должны еще вызвать в душе читателя самое что ни на есть до чего суровое отвращение…
А между тем без тени сомнения стоило бы кое-кому и впрямь-таки наглядно себе то представить…
А именно так и скривившуюся в неописуемо диком неудовольствии рожу того подонка, который и вправду приложил самый максимум усилий, дабы исхитриться же посадить на иглу какого-нибудь крайне незадачливого простофилю…
Да только в тот самый момент, когда он и впрямь до чего верно стал безупречно же надежнейшим средством к его весьма вот быстрому дальнейшему обогащению, этот самый человек более чем совершенно же запросто сможет получить наркотик из рук государства.
375
Ну а, как есть, идя весьма и весьма длинном поводу у всех тех совсем не в меру до чего утонченных моралистических соображений, а потому никак и не пачкаясь в грязи донельзя так отвратно пахнущих средств, можно вот, в том числе, и потерять целое поколение в наиболее загаженных жуткой дурью местах.
А между тем щедрою рукой раздавая бесплатно или почти забесплатно всяческим законченным наркоманам наркотики, вполне еще будет возможно добиться наиболее гуманного решения сразу для нескольких острых социальных проблем.
И в особенности тут надо бы учесть и то, что в части случаев наркоман с превеликим удовольствием явно так еще от всей души поможет правоохранительным органам взять с поличным своего дилера.
Да только во имя того, дабы нечто подобное и вправду стало на деле возможным и впрямь-таки следовало бы сколь еще дотошно и въедливо полностью переменить все те бесчисленно многие из нынче совсем же неправо вознесенных на щит общечеловеческих ценностей.
Однако ведь это ныне едва ли возможно, поскольку сколь еще многим из тех чистоликих ханжей совсем так на редкость невообразимо претят все те отвратительно тягостные и грязные пути лечения безмерно широких, нисколько никак и близко иначе явно этак совсем не излечимых общественных недугов.
А между тем любую скверну жизни надо бы сколь еще тщательно так лечить разве что только тем лучистым и ничего взамен не требующим светом, а еще и поиском весьма и весьма уж наиболее явственного выведения объекта внимания на яркий белый свет…
А действуя как-либо полностью иначе и близко так совсем нисколько не преуспеешь в том самом деле хоть сколько-то и вправду весьма же многозначительного преуменьшения существующих ныне размеров всего того непомерно ужасного социального явления в целом.
Ну а тем более вовсе вот совсем никак тогда не получится вырвать у ядовитой тысячеголовой змеи ее жало, попросту до чего именно сходу так раздавив башмаком одну из сколь бесчисленных ее голов…
376
А между тем есть и другие методы, кроме как совершенно до чего ведь бестолково искать самую малую узкую щель, протискиваясь промеж всесильных выкручивающих руки адвокатов…
К примеру, задержать того же наркобарона даже и за неправильный переход улицы и как бы невзначай посадить его в общую камеру…
Но за спиной у таких сонм законников, и все права свои они давно выучили — это уж разве что какого-нибудь наркомана, что стянул чужое белье с веревки, можно и убить ненароком при слишком интенсивном допросе за то только, что он на себя, «сучий потрох», еще чего-либо посмел отказаться уж взять.
Следователь напишет короткую объяснительную, и все дело непременно так быстро замнут, поскольку тот мелкий человечек с исколотыми венами — он-то, в сущности, уже никто, и человеческих прав у него нет попросту совсем никаких.
А вот у реальных злодеев всегда имеется то самое неопровержимое алиби, поскольку они зачастую вовсе не своими руками, кого им только бывает и вправду надо, в цементный гроб сколь еще толково и делово разом вот упаковывают.
377
И это именно они, люди, бесконечно всеми почитаемые и уважаемые, подчас сколь еще бесстыдно и совершают грабеж посреди бела дня каких-либо больших общественных денег.
Да еще и переписывают они законы во имя интересов кучки олигархов, а потому всяческие мелкие преступники (не убийцы и насильники) им и в подметки нисколько не годятся.
Причем это как раз-таки в том самом донельзя злосчастном случае, когда люди подобного рода и впрямь ведь имеют те самые далеко идущие планы по всему тому безмерно насильственному переустройству всей общественной, а в том числе и личной жизни граждан своей страны…
Нет, никак не должно быть им абсолютно уж никакой пощады, и их попросту необходимо было буквально-то всех до единого, весьма последовательно ликвидировать во имя блага и спокойствия всеобщей нашей российской отчизны, которой и без того до чего неизбежно довелось быть седой от всех тех совершенно повседневных ее бед и несчастий.
378
И как то вообще могло быть хоть как-то иначе, коль скоро все общество до чего еще давненько более чем явно так и висело на одном том весьма и весьма до чего поразительно тонком волоске от самого ужасающего кошмара всеобщего и всепоглощающего общественного недовольства.
И людей тогда и вправду надо было до чего еще весьма старательно воспитывать именно в духе светлого разума, а не столь тщательно пропитывать их суровым духом слепой и дичайшей анархии.
Причем было и то, чего нельзя было добиться никаким слезным увещеванием.
И уж, ясное дело, речь тут идет как раз о том, что вполне возможно было вытравить из общественного сознания одной лишь до чего еще жесточайшей карающей дланью закона.
И если и выступать против ее чересчур этак порою жестокого подхода, то вот никак при этом, не выступая против всего же государства в целом.
А в особенности ничего такого экспрессивного вовсе и близко никак неприемлемо говорить ему под руку, когда то вполне ведь законное правительство так и идет суровой войной против тех, кто и впрямь вознес террор на свой совсем уж явно и близко не рыцарский щит.
Причем как раз-таки подобного рода вполне же полностью крайне необходимые агрессивные действия по отношению к сторонникам лютой анархии и следовало более чем явственно сочетать с тем самым на редкость всеблагим параллельным курсом в сторону истинно на редкость верных и настоящих демократических перемен.
Ведь и ныне российское захолустье как жило оно себе, да так и живет именно по тем еще старым принципам, каковые некогда до чего ярко описал Гоголь в его бессмертной пьесе «Ревизор».
Не было там, и нет ни духа, ни тела божьего, а живет там один лишь тот донельзя до чего еще бездушный канцеляризм в самом явственном сочетании с глубочайшей наивностью никак и близко вовсе не прожженного в хитроумных интригах, до чего этак безмерно и по сей день полностью простодушного населения.
379
Автор имеет в виду именно разве что исключительно же общественную, а вовсе так никак не личную жизнь тогдашних людей.
Со времен Антона Чехова ничего такого существенного и близко ни в едином глазу явно не переменилось, воз и поныне там, разве что пить стали, куда значительно больше, чем при том еще проклятущем царском режиме, от явно этак ско