Греясь у костра


­­Снег собьёт последнюю бабочку
с озябшей ладони осени,
и станет пусто.
Осень умрёт под боком моей деревни,
сжимая в горсти цветок лапчатки,
и в живых останется только ветер, -
вот о чём думал я,
разводя костёр у вечерней дороги.
Ко мне подсел человек с гитарой.
Просто пришёл и сел, 
не сказав мне ни слова.
В старой куртке, 
в изорванных башмаках.
Седеющая борода, 
колодцы сияющих чернотою глаз
и сосновая хвоинка в длинных волосах,
разбросанных по узким плечам.
Что же делает он в этой глухомани?
Может быть, он тоже, как и я, 
ищет светлое воспоминание,
потерянное в бурьяне прошлого?
Оно уже не блестит,
не отражает лучей надежды -
его разъели слёзы,
те самые, что даже зеркало юности
превращают в заржавленную жестянку. 
Мы глядим на огонь и молчим.
Мы оба знаем печальную истину:
что люди говорят о том, чего не знают.
А если бы узнали -
онемели бы от ужаса и стыда.
Наши губы сжаты -
они боятся выпустить на волю боль,
эту странную субстанцию,
остающуюся человеку,
после того как мир 
отнимает у него всё, 
чем одарил ребёнка.
Мы молчим. 
Над нами угасает день,
Между нами - костёр, 
один на двоих.
Это был мой огонь, 
теперь он наш общий.
Мы не делим его, 
мы его любим,
а значит, любим друг друга.
Но мы не просто молчим -
мы беседуем, не размыкая губ,
сохраняя в неприкосновенности океан боли,
среди которого затерялся островок радости.
Мы беседуем, 
позволяя мыслям вылетать из темноты
и летучими мышами пронзать тишину,
придавая немного движения и высоты
нашим одиночествам, 
слившимся в один осенний вечер.
Наверное, так и должны общаться незнакомцы, 
или старые друзья,
или те, что глядят в один и тот же огонь.
«Сегодня не слышно музыки», - 
молчит он.
«Ты прав, ни единого слова», -
безмолствую я.
«Моя гитара что-то не в духе».
«Моё перо затупилось.
Пожалуй, я его выброшу».
«Прочитал бы ты мне что-нибудь красивое,
чтобы в сердце вошла тёплая грусть».
«А помнишь ли песню,
в которую спряталась твоя молодая радость?»
«К сожалению, я не поэт,
но, помню, встретил как-то стихотворение,
так вот, там не было ни одной рифмы,
зато каждая строчка заканчивалась вздохом любви».
«Да, наверное, хорошо быть музыкантом!
Однажды, когда я слушал соловья,
небо засверкало моими слезами,
и я вдруг понял, 
что, когда душа остаётся один на один с вечностью,
из глаз её льются песни».
«А когда она возвращается на землю,
песни становятся слезами».
Вот о чём молчали наши уста,
в то время как сердца говорили
и никак не могли натешиться переплетением голосов.
Пришла ночь и тоже села у костра.
Просто пришла и села.
И взор её погрузился в огонь.
Мы покосились на неё 
и ничего ей не сказали.
И вдруг наши с ним глаза встретились,
его сияющие чернотою колодцы,
в которых трепетала музыка,
и мои бесцветные лужицы, 
полные горячих слёз.



Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Поэзия ~ Верлибр
Количество отзывов: 2
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 13
Рейтинг произведения: 19
Свидетельство о публикации: №1210923439910
@ Copyright: Артур Кулаков, 23.09.2021г.

Отзывы

Людмила Розанова     (27.09.2021 в 23:43)
Артур, потрясена! Это - как Вечность. Как Огонь, Свет, Тьма, как замершее Время, как Океан безмолвия... и вы ТАМ? Свой??
"...боль,
эту странную субстанцию,
остающуюся человеку,
после того как мир
отнимает у него всё,
чем одарил ребёнка..." - ГЕНИАЛЬНО!
А бабочка и цветок лапчатки - это последнее от мира, но и они уже мертвы?! Вселенская боль и печаль...Но нет мизантропии! И - странно! - но я чувствую в каждой строчке Свет - тёплую грусть, трепет музыки, вздохи любви...
Античность. Но без её тяжёлой поступи. Вы - Гений!
Артур Кулаков     (27.09.2021 в 23:49)
Все мы гении, Людмила. Я в этом убежден. Просто не все знают об этом. Спасибо Вам за такой чудесный комментарий!
Александр Титов     (27.09.2021 в 14:40)
Очень понравилось наблюдение:
Осень умрёт под боком моей деревни,
сжимая в горсти цветок лапчатки,

удачи Вам!
Артур Кулаков     (27.09.2021 в 14:50)
Спасибо за отклик!
Добавить сообщение можно после авторизации или регистрации

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!

1