Мечты сбываются.


У всех когда-то бывают детские мечты.
Может быть, детские грезы посещали даже Гитлера с Чингисханом.
Но, как это ни грустно, они, мечты, имеют такую тенденцию, что редко сбываются, а чаще не сбываются вовсе.
Хотя иногда и сбываются. Но не часто.
Например, мечтала девочка стать звездой в детстве – и стала. Хотел мальчик сделаться киллером как Данила Багров – и сделался.
Но в-основном, как правило, не сбываются.
У меня, например, не сбылись.
Так, когда я был маленьким и жил у дедушки с бабушкой на Кубани, в Краснодарском крае, я мечтал стать самокатчиком. Не совсем понимаю сейчас, что это значило, но помню, что хотел как вырасту стать именно самокатчиком.
Позднее, когда я стал взрослее и мне было уже года четыре, я мечтал стать пожарником.*
Еще позже, когда папа с мамой забрали меня в город и мне уже шел шестой год, я оставил эти детские фантазии ради других, более реальных.
Больше всего с пяти до десяти лет я мечтал сбежать назад к дедушке с бабушкой в родную станицу и стать комбайнером /вариант – трактористом/. Но и этому было не суждено сбыться.
В тринадцать лет, начитавшись Александра Беляева и посмотрев «Человека-амфибию» семнадцать раз, я твердо решил стать Ихтиандром. Для этого я планировал поступить в Институт Трансплантологии АН СССР, стать выдающимся хирургом как доктор Сальватор, а дальше было бы видно.
Я даже похитил у тетки-медсестры железный несессер со скальпелями, зажимами и прочими предметами хирургической необходимости, собираясь, видимо, явиться в Институт Трансплантологии со своим инструментом.
Тетка взяла эту блестящую коробочку машинально, на память, когда ее увольняли из станичного медпункта за прогулы, а уже у нее спер я.
Несколько лет потом, до самой моей армии, время от времени всплывали то скальпель среди ножей и вилок, то зажим в папиных инструментах, а потом куда-то пропали.

*Между прочим, когда в конце 19 века этим словечком «пожарник» стали называть пожарных, те смертельно обиделись, потому что «пожарниками» в старину называли липовых погорельцев, просивших подаяние в Москве. Одна деревня, не помню какого уезда и губернии, буквально специализировалась на этом, зимою в полном составе выезжая в Москву «на гастроли». Но я об этом не знал и мечтал стать именно пожарником.

Шестнадцати лет я возмечтал стать каратэистом и для этого поступил в подпольную секцию. Сэнсэем в ней был маленький золотозубый человек по фамилии Иванчихин. Деньги, 15 рублей на подпольную борьбу, я каждый месяц клянчил у мамы. Но ничего не получилось, так как у меня обнаружилась врожденная неспособность сесть в шпагат, без чего, естественно, нечего было и мечтать ловко бить ногами в голову.
Учительница литературы Лиина Афанасьевна, приходила в отчаяние, что такой способный мальчик не думает поступать в Киевский университет на факультет журналистики. Задним числом я благодарен этой доброй женщине, давно уже покойной, что она переживала за меня.
А потом жизнь закрутила меня, забросала и после армии я мечтал уже только об одном – поскорее расписаться с Вероникой Кислицкой, чтобы обладать ею всецело.
Когда через два месяца после свадьбы родился Шурик, папа отвел меня на стекольный завод, и все мои мечты развеялись окончательно.
История моей жизни, а мне уже почти шестьдесят – всего лишь частный пример неудачи. Я не стал ни самокатчиком, ни Ихтиандром, но теперь уже поздно об этом жалеть, ведь время не повернуть вспять и второй раз не войти в одну и ту же реку.
И все же пример моей жизни, моих несбывшихся мечт, как я уже говорил – всего лишь частный случай, ни о чем не говорящий. Потому что у одних оно так, а у других совершенно эдак.
Например, чтобы не ходить далеко, у моей жены Веточки, о которой я уже говорил, мечта сбылась. Этот драгоценный случай учит нас, что не следует опускать руки, а нужно верить в себя, надеяться и тогда, как знать, может быть ваша птица счастья, уже изрядно полинялая и обтрепанная, еще прилетит к вам, крыльями звеня.
Вот как случилось, что мечта жены сбылась, пусть и к тому времени, когда Веронике Дионисьевне, если честно, уже пора было подводить итоги и начинать думать о душе.
Все свое детство, начиная с восьмого класса, Вероника Дионисьевна, а для домашних просто Веточка, мечтала стать учительницей начальных классов. Учительницей начальных классов, а не, допустим, химии или географии, Веточка хотела стать потому, что к химии с географией, а равно и ко всем другим наукам, испытывала непреоборимое отвращение; на трудах сачковала, от физкультуры косила, петь же не могла по причине полного отсутствия слуха. Быть же учителем у маленьких деток ее ума, как Веточке казалось, должно было хватить.
Долго ли, коротко ли, но декану физфака пединститута была дана взятка и Веточка со своей мамой принялась ждать, когда же уже можно будет вгрызться в гранит педагогической науки.
Но жизнь разрушила все воздушные замки, и хитрож…й декан, не сделав ничего в надежде на «самокат», вернул шестьсот рублей назад, а Веточка, обливаясь слезами, устроилась в бухгалтерию «Химволокна» на участок табуляции и перфорации.
Может быть, она поступила бы в пединститут на другой год, через какого-нибудь декана почестнее, но тут жизнь замотала ее, завращала и бросила в объятия красавца дембеля в фирмовых «джинах» и туфлях «Цебо». Начались, как водится, ссоры и свидания, поцелуи и прощания, квартиры на час, скамейки в ночных скверах и укромные полянки в Гидропарке, где влюбленным бы не мешал весь остальной мир. В итоге родился Саня и мечта Веточки, казалось, была похоронена навсегда.
 Как вдруг, не прошло и сорока лет, мечта детства взяла и сбылась.
Как это часто случается, счастья могло и не быть, если бы ни несчастье.
Потеряв во время коронавируса работу, Веточка долгое время сидела на моей шее, пока я не начал коситься.
Тогда она стала искать хорошую работу, но, разумеется, ничего не нашла.
Как вдруг, благодаря одной своей подруге, Веточка устроилась няней в семью одних сектантов, не то из Церкви Сердца Иисусова, не то откуда-то еще, и стала ходить за их маленьким ребенком.
И вот она стала ходить за их маленькой пятилетней девочкой и смотреть ее.
Сектанты не боялись вируса, уверенные, что все в руце Божией и когда прежняя нянька села на самоизоляцию, наняли Веточку.
И вот она стала смотреть их пятилетнюю крошку, используя все свои нерастраченные педагогические способности.
Так бы она и работала по специальности, наслаждаясь сбывшейся мечтой, но тут церковники все заболели и Веточке пришлось уйти и опять сидеть дома.
Но – сбылась мечта – открывая ворота!
И теперь уже другая подруга нашла ей другую работу – смотреть 96-летнего военного, подполковника в отставке, хорошего дедка, хотя и еврея.
Поскольку 96-летний военный может быть приравнен к 5-летнему ребенку, в работе Вероники Дионисьевны мало что переменилось и она с удовольствием ходила на нее, вновь наслаждаясь обретенной мечтой. Тем более, что дед был еще мужчина хоть куда и, охая и скрипя зубными протезами, ползал в сортир сам.
Надо было только беседовать с ним о финской войне, тащить за руки, когда он хотел встать с кресел, кормить таблетками, да звонить его 73-летней дочери, если папа потеряет сознание.
Все шло хорошо, как вдруг дедушка тоже заболел коронавирусом и Веточке снова пришлось уйти.
Но, как говорит эксперт Пальчуковский, сначала ты работаешь на репутацию, а потом она на тебя. Слухи о педагогических успехах Вероники Дионисьевны быстро распространились среди знакомых, и вот жена получила третью и последнюю работу из области педагогики, точнее, дрессуры, что, в конечном счете, одно и то же.
Эта последняя оказалась и самой лучшей и может считаться пиком ее карьеры.
Теперь она смотрит старого пуделя у одних бизнесменов.
С утра семья, муж и жена, разъезжаются по своим бизнесам и пудель Тиша, который до этого спал как убитый, тут же поднимает такой вой, будто в каждом из соседних особняков лежит по покойнику.
Тиша, которому по людским меркам лет столько же как подполковнику, все еще дорог своим хозяевам и они готовы на все, даже платить сто долларов в месяц, лишь бы он спокойно дожил свой Мафусаилов век.
Теперь Веточка целыми днями лежит на диване возле дрыхнущего Тиши, спит вместе с ним, смотрит сериалы по гигантской плазме и кушает испанский хамон в холодильнике, пока не вернутся хозяева и не дадут ей денег.
Единственное ее желание, это чтобы эта педагогическая поэма продолжалась как можно дольше. И надежда на это есть, ибо пудель Артемон еще крепкий старик и наверняка годика два еще протянет.­



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
Свидетельство о публикации: №1210821429361
@ Copyright: Сергей Зельдин, 21.08.2021г.

Отзывы


Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1