Литерный поезд


Литерный поезд

Глава из романа «Саркома»

Ранним утром, едва я появился в своем кабинете, меня по телефону прямой связи пригласил начальник горотдела милиции майор Калач:

— Загляни на минутку, есть дело.

Вошел, обменялись рукопожатием. Он предложил присесть и с места в карьер произнес:

— Замполит, отложи на время занятия с личным составом, лекции, впрягайся в серьезное дело!Для тебя первое боевое задание.

— Боевое? Буду участвовать в операции по задержанию преступника?

— Глупо идти под бандитские пули и ножи без специальной физической и огневой подготовки, — усмехнулся он. — Для этого у меня есть группа захвата и ОМОН в бронежилетах и касках.. Ребята, как на подбор, крепкие, сообразительные, отлично владеют приемами самбо и рукопашного боя, метко стреляют. При острой необходимости начальник УВД генерал Жорич или его зам по оперативной работе Гамиев помогут бойцами подразделения быстрого реагирования «Беркут», объявят план «Перехват» или «Сирена». Твоей головой, интеллектом и эрудицией я не имею права рисковать.

— Почему же тогда задание боевое?

— Вместе с группой патрульно-постовой службы окажешь помощь нашим коллегам из городского отдела КГБ и сотрудникам линейного отдела милиции в обеспечении порядка на железнодорожном вокзале и других объектах магистрали для безопасного следования литерного поезда.

— Что это еще за литерный поезд, впервые слышу?

— Специальные поезда предназначены для поездок Генерального секретаря Леонида Ильича Брежнева и членов Политбюро ЦК КПСС, — ответил он. — Если говорят, что все дороги ведут в Рим, то летом они ведут из Москвы и других уголков нашей необъятной страны в Крым, на южный берег полуострова, где солнце, море, золотой песок и уникальные вина из погребов «Массандры».

— Да, летом Черное море, словно магнит, притягивает людей, — подтвердил я, а Калач продолжил. —Поэтому объем работы по обеспечению правопорядка увеличивается. Ни для кого не секрет, что Ялта, Ливадия, Партенит, Алупка, Симеиз, Кореиз, Форос, Мухалатка, Курпаты, где расположены госдачи, являются летней резиденцией вождей. Здесь они сочетают отдых со встречей гостей из братских социалистических стран, а также лидеров коммунистического движения капиталистических государств и стран «третьего мира». Состояние здоровья генсека не позволяет ему воспользоваться авиацией, поэтому он предпочитает железнодорожный транспорт. К тому поезд более безопасен, чем авиация. Его примеру следуют и другие престарелые товарищи, за исключением самого молодого из них Михаила Горбачева, который курирует сельское хозяйство. Наш министр Николай Щелоков и его первый зам Юрий Чурбанов также предпочитают авиацию.

Из этих пояснений Вячеслава Георгиевича я понял, что сегодня кто-то из членов Политбюро на литерном поезде пребывает на отдых

— Кого встречаем, Брежнева, Косыгина или Суслова?

— Неизвестно, но, если бы даже и знал, то не сказал. Это государственная тайна. Станет известно лишь за полчаса до прибытия состава. Если распирает любопытство, то узнаешь у капитана госбезопасности Павла Тереха.

— Когда, в котором часу прибывает?

— Это тоже секретная информация. Время прибытия тоже станет известно за полчаса, — ответил майор и приказал. — Бери дежурную машину и дуй на вокзал, чтобы не опоздал. Лучше подождать, чем поспеть к шапочному разбору. Милиционеры ППС уже там, наводят порядок, освобождают перрон от подозрительных субъектов и зевак.

Я не стал медлить. К моему приезду на вокзал крупного железнодорожного узла на перроне было пустынно. Сначала диктор по радио несколько раз попросила потенциальных пассажиров, провожающих и встречающих собраться в залах ожиданий. С подобной просьбой обратилась и диспетчер автовокзала, расположенного в правом торце общего П-образной формы здания.

На перроне ко мне подошел выше среднего роста, спортивного телосложения мужчина, показал удостоверение и представился:

— Капитан госбезопасности Павел Терех.

Он был в штатской одежде. Сообщил, что в городском отделе КГБ курирует и контролирует безопасность на предприятиях транспорта и связи, занимается их охраной от диверсий и террористических актов.

— Лето для меня — горячая пора. Почти каждую неделю два раза из Москвы в Крым и в обратном направление, следуют литерные поезда, — сообщил он. — Хожу, как по лезвию ножа. Даже мелкий инцидент, не говоря уже о ЧП, может стоить мне и моему начальнику должностей и погон.

— Кто сегодня пожалует в благодатный Крым? — поинтересовался я.

— Информация секретная, но тебе скажу, чтобы тоже проникся высокой ответственностью, — прошептал Терех, оглядев перрон с редкими прохожими. — Встречаем моего главного начальника, председателя КГБ Юрия Владимировича Андропова. Понимаешь, я меньше тревожусь, когда приезжает Леонид Ильич, не знающий всех нюансов и тонкостей нашей службы. Андропов уже не один пуд соли съел, сразу заметит недостатки, проколы. Чувствую себя, словно на горячих углях.

— От Москвы до Симферополя почти полторы тысячи километров, сутки поездки поездом. Почему твой шеф не воспользовался авиацией, в том числе военной, с посадкой на аэродроме Бельбек, что поблизости от Севастополя?

— Передвижение по железной дороге более безопасно, чем по воздуху, — пояснил капитан. — Затакой персоной, как Андропов, охотятся спецслужбы США и других капстран:американское ЦРУ, АНБ, английские военная разведка МИ-5 и контрразведка МИ-6, германское БНД, еврейский Моссади прочие враги. Не исключены диверсии. Да и в самой стране хватает психически ненормальных типов, подобных Ильину, покушавшемуся на жизнь дорогого Леонида Ильича. Кстати, генсек тоже отдает предпочтение поездам.

— Наверное, состояние организма не позволяет летать, испытывать перегрузки? Даже со стороны видно, что он сильно сдал, ухудшилась дикция.

— А что ты хотел? Жизнь человека хрупка и коротка и он уже далеко не юноша, за семьдесят пять перевалило, — напомнил Павел о возрасте вождя. — Между нами говоря, у Юрия Владимировича тоже здоровье пошаливает, но держится молодцом. Среди членов Политбюро отличается высокой образованностью, культурой, эрудицией, на досуге сочиняет стихи…

«Каждый кулик хвалит не только свое болото, но и его хозяина», — подумал я, но благоразумно промолчал. Мы стояли на перроне у стены вокзала с мраморной мемориальной доской, на которой было начертано: Из этого здания М.В. Фрунзе телеграфировал В.И. Ленину 20 ноября 1920 года: «Южный фронт ликвидирован, нашей конницей взята Керчь», то есть о разгроме войск барона Врангеля и восстановлении Советской власти в Крыму.

Замешкавшихся людей милиционеры затолкали в помещение, а подозрительных, пьяных мужчин и женщин задержали и доставили в медвытрезвитель и дежурные части линейного и городского отделов милиции. В этот полуденный час на перроне было необычно пустынно и тихо, словно людей выкосил мор.

— Подсуетились сотрудники линейного отдела, — подметил капитан. — Поглядим, что творится в помещении вокзала.

Вошли в здание, перед взорами предстала картина. Лишь немногие из людей, в основном граждане старого возраста, почивали на скамейках, другие прильнули к высоким окнам. Всеобщее любопытство охватили мужчин, женщин, детей и подростков. Они вытягивали шеи, стараясь разглядеть, что происходит на перроне.

— Назад, на место! — зычно крикнул Павел. — Что вы, как туристы, дикари, поездов не видели?

— Поездов мы насмотрелись вдоволь, гражданин начальник, — заявил осипшим голосом один из неказистых мужчин, судя по потрепанной одежде, сельский пахарь. Прищурив глаза, поинтересовался

— Скажи, кого поезд увез? Может нашего дорогого Леонида Ильича? Почему милиция всех с перрона, словно скот, согнала в зал ожидания?

Мы приблизились к говоруну и ощутили стойкий запах дешевого вина «Билэ мицнэ» или вермута, очень популярных напитков у рабочего класса и трудового крестьянства. Впрочем, и некоторые представители творческой интеллигенции, превратившись в бичей, довольствуются самогоном, дешевыми винами, втом числе плодово-ягодными.

— Много будешь знать, быстро состаришься, — придавил его суровым взглядом капитан. Завидев у входа в зал высокого сержанта милиции, поманил его жестом руки. Когда тот подошел, велел:

— Срочно свяжись с дежурным медвытрезвителя. Пусть подошлют экипаж и определят этого слишком любопытного гражданина. Он с большого Бодуна, подшофе. Изолируйте, чтобы не распускал язык, своими глупыми вопросами не возбуждал народ, не сеял панику.

— Шановый господарь, нэ чипайте мого чоловика Пэтра, — взмолилась женщина. — Вин, майже, с переляку щось сказав.

— Сержант, погоди, — остановил Терех милиционера, готового по портативной радиостанции «Тантал» связаться с дежурным медвытрезвителя. Офицер обернулся к женщине.

— Живо забирайте своего знатока, чтобы вашего духами здесь не было!

Крестьяне с благодарной поспешностью вышли на привокзальную площадь к кассам автовокзала, чтобы убыть в отдаленное село, подальше от греха.

Пристыженные люди отходили от окон и занимали места в зале.

Павел строго велел сержанту милиции:

— Смотри в оба, чтобы никто не проникнуть на перрон во время следования литерного. За беспорядок ответишь головой.

— Так точно! — ответил озабоченный блюститель.

Дав распоряжения, мы вышли на перрон. В лучах солнца стальными струнами блестели, уходящие вдаль на север и юг, рельсы. Терех велел офицерам и сержантам линейного отдела усилить охрану железнодорожного перехода в форме ажурной арки, а также станций и полустанков, переездов, полосы отчуждения на дистанции от Чонгара и станции Соленое Озеро до станции поселка Красногвардейское. Не без гордости сообщил:

— На всем пути следования литерного поезда от Москвы до станции Пролетная, что при подъезде к Симферополю, тысячи сотрудников КГБ, милиции, внутренних войск обеспечивают охрану магистрали и объектов инфраструктуры, чтобы диверсанты не смогли заложить под полотно заряд с дистанционным управлением и пустить эшелон под откос. Но даже, если произойдет диверсия, вагон с членом Политбюро и сопровождающими его лицами, сильно не пострадают, так как он бронированный. Но сам факт теракта, если гипотетически представить его совершение, будет иметь негативные последствия для международного имиджа СССР. Этого не должно произойти.

— Бесспорно, — подтвердил я. До моего слуха докатился нарастающий гул невидимого из-за поворота состава. «Наверное, едет глава могущественного ведомства, на службу в которое, честно признаюсь, я до того, как связать свою судьбу с журналистикой, мечтал поступить. По юношеской наивности полагал, что это не столь сложно, но, увы, не сложилось, — вспомнил я. Обдав горячим воздухом, электропоезд без прицепных вагонов, промчался мимо вокзала.

— Что это было? — с недоумением спросил у чекиста.

— За несколько минут до прибытия литерного поезда перед ним на магистраль выпускают локомотив. Для проверки на предмет возможного минирования полотна. Под тяжестью локомотива взрывчатка детонирует, что предохранит крушение главного поезда. Один из элементов бдительности.

— Задумано разумно, — отозвался я и поинтересовался. — Остановится литерный на вокзале или нет?

— Мне это тоже неведомо. Если даже и остановится, то на две минуты, не более.

«Этого достаточно, чтобы в том случае, если Андропов подойдет к окну, смог его разглядеть, — предположил я. — Не станет же он всю дорогу неподвижно сидеть в купе, необходимо пройтись, размяться. Да и внутреннее устройство, интерьер специального вагона, наверняка, отличаются от купейного и СВ, не говоря уже о плацкартном».

Капитан не ошибся, не прошло и пяти минут, как со стороны, откуда, давеча промчался одинокий локомотив, донесся ровно нарастающий гул. Из-за поворота появился состав во главе с электропоездом. Прошел под аркой перехода. Приблизившись, он замедлил ход и мягко остановился напротив здания вокзала. Я сразу обратил внимание на третий от локомотива вагон. Он отличался от стандартных, пассажирских вагонов, своей массивностью. Тонированные стекла в окнах, несмотря на летний зной, были закрыты. Я пристально вглядывался в окна в надежде увидеть Андропова.

— Тщетные потуги, — усмехнулся Терех. — Не первый раз встречаю поезд со своим главным начальником, но не удостоился его увидеть. Для этого надо быть, если не генералом, то хотя бы полковником. Юрий Владимирович ведет себя осторожно, как и подобает руководителю спецслужбы. В отличие от Леонида Ильича, он закрыт для публики, не тщеславен, равнодушен к славе и популярности.

Одна из дверей бронированного вагона отворилась и вместо привычного кондуктора в ее проеме появились двое спортивного телосложения в темно-синих костюмах, белых сорочках и галстуках мужчин. Они пристально оглядели большие витражи вокзала, перрон, работников милиции. Закурили.

— Мои коллеги, охраняют шефа, Возможно, из элитной группы «Альфа» или «Вымпел»? — предположил Павел, хотя я и без него догадался о функциях этих особ. То ли мне померещилось, то ли наяву, на одно из окон с бронированным стеклом наползла тень. «Уж не Андропов ли решил взглянуть на вокзал небольшого городишка, которых на просторах страны, десятки тысяч».

Без обычного объявления диктора об оправлении пассажирского поезда №, литерный тронулся тихо, плавно набирая скорость.

— Все прошло без сучка, без задоринки, — повеселевшим голосом сообщил Терех. — Это была предпоследняя остановка, через час Юрий Владимирович с товарищами будет на станции Пролетная. Там краткий отдых, фуршет и кортеж в сопровождении ГАИ и ДПС отправится в Ялту на одну из госдач.

От своих ялтинских коллег-журналистов я знал, что высшее руководство КГБ предпочитает отдыхать в Юсуповском дворце. Как известно, это уникальное архитектурное сооружение до Октябрьской революции 1917 года принадлежало семейству графа Юсупова. Один из членов этого клана Юрий Юсупов был активным участников убийства Григория Распутина, имевшего огромное влияние на семью Николая11, его супругу Александру Федоровну и политику того времени.

Во время Крымской (Ялтинской) конференции глав антигитлеровской коалиции в феврале 1945 года в этом дворце остановилась советская делегация во главе с Иосифом Сталиным. Президент США Франклин Рузвельт разместился в Ливадийском, а премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль — в Алупкинском (Воронцовском) дворцах. Сотрудники НКВД во главе с Лаврентием Берия обеспечили не только безопасность участников конференции, но и прослушивание разговоров участников иностранных делегаций, в том числе Рузвельта и Черчилля, вооружили Сталина ценной информацией.

— На какой госдаче будет отдыхать Андропов?

— Это государственная тайна, — интригуя, ответил Павел и мечтательно заметил. — Эх, попасть бы через час на станцию Пролетная!

— Что мы там потеряли? Своих забот хватает.

— Не скажи. Рядом со зданием станции есть внешне неказистый гостевой домик с роскошными апартаментами. Там организуют застолья, банкеты и фуршеты по случаю прибытия высоких гостей. Андропов, да и другие престарелые члены Политбюро — не любители спиртных напитков, поэтому долго не засиживаются за столом, а сразу на членовозах с эскортом охраны, мотоциклистов ДПС отправляются в Ялту, Ливадию или Форос. Остается уйма дорогих напитков и деликатесов.

Придворная челядь и обслуга объедаются до запора, заворота кишок. На станции после короткого отдыха генсек или кто-либо из членов Политбюро, садятся в бронированные ЗИЛы, их еще называют членовозами, и под эскортом мотоциклистов ДПС отправляются по трассе в Ялту на госдачи. Всех посторонних водителей, чтобы избежать ЧП или покушение на партийных вождей, чекисты сгоняют с дороги, перекрывает пересекающие или примыкающие дороги.

Если бы генсек отличался крепким здоровьем, то его бы доставляли самолетом на военный аэродром Бельбек. Оттуда до Ялты рукой подать. Могли задействовать и вертолет, но для комфорта предпочитают автотранспорт. Мне об этом знакомый коллега поведал. Но на работу в этот гостевой дом вакансий нет. Туда, после тщательных проверок на благонадежность, устраивают по большому блату.

— Да, везде блат, протекционизм, — посетовал я. — Когда мы их изживем, иначе эти и другие пороки погубят страну.

— Никогда! — шутливо воскликнул Терех. — После такой напряженной миссии, надо снять стресс, а лучшее лекарство — коньяк или водка. Заглянем в ресторан, примем на грудь граммов по сто-двести для разгона крови.

— Я не прочь, но служба, исполнение?

— Служба — не волк, в лес не убежит, — перефразировал он известную поговорку. — К тому же мне разрешено в оперативных целях в любое время суток. Особенно при вербовке информаторов, осведомителей из числа дворников и вшивой интеллигенции, среди которых больше всего диссидентов и невозвращенцев. Они, как тот волк, сколько его не корми, в лес смотрит. Интеллигенты норовят уехать в США, Канаду, Израиль и другие капстраны Европы и Азии. Чего только стоят клеветники на советский строй, диссиденты:: ученый Андрей Сахаров, лишенный всех заслуг и званий, писатели Александр Солженицын, Виктор Некрасов, Василий Аксенов, поэт Иосиф Бродский, певец Вилли Токарев и другие папуасы…

— Почему папуасы? — удивился я.

— Потому что, как пернатые удоды, гадят на свое Отечество. Ну, их к лешему. Это не моя епархия, писателями, художниками, музыкантами и другими деятелями культуры и искусства, порочащими советский строй, этими «агентами влияния», занимаются специалисты особого отдела.

Моя забота, чтобы на предприятиях транспорта, коммуникациях, магистралях и объектах связи не произошло диверсий и вредительства, утечки за рубеж государственных секретов. А с другой стороны, если бы не было шпионов, диссидентов, разных религиозных сект баптистов-пятидесятников, свидетелей Иеговы, адвентистов седьмого дня и прочих мракобесов, то чекисты заскучали бы без дела.

— Не пыльная работа, — заметил я.

—…но ответственная, — продолжил он мысль и, интригуя, спросил. — Знаешь, как мое ведомство остряки называют? КГБ — контора глубокого бурения. Глубоко бурим, как кроты, землю роем, недаром хлеб с маслом и икрой вкушаем.

Терех взял меня под руку и сообщил:

— Угощаю, мой оклад больше твоего милицейского. Юрий Владимирович позаботился, чтобы чекисты не бедствовали, не поддавались соблазну брать взятки и дорогие подарки.

— Николай Анисимович тоже не обижает, — похвалили я своего министра Щелокова.

— Замечательные мужики. И что они между собой не поделили, суют палки в колеса друг друга, — в полголоса огорчился Терех. — Это негативно отражается на взаимоотношениях личного состава двух ведомств. Но мы — люди служивые, не лезем в большую политику, для нас приказ — закон.

— Павел, не торопись, твой шеф еще не успел выехать за пределы района — зоны нашей ответственности, — остановил я чекиста

— Ты, что же считаешь, что Андропов возвратиться? — рассмеялся он. — Если и возвратится, то лишь после полноценного отдыха.

— Мало, что может произойти в пути.

— Пока мы дойдем до ресторана, шеф будет проезжать станцию Красногвардейское, — по расстоянию рассчитал он время, но все же, по радиостанции связался с другими чекистами, поинтересовался, где литерный? Один из сотрудников ответил, что поезд миновал станцию Отрадная.

— Дальше зона ответственности моих коллег из Красногвардейского районного отдела КГБ, — сообщил капитан. — Мы честно отработали свой хлеб с маслом и можем слегка расслабиться, культурно отдохнуть.

— Куда?

— Что за вопрос, замполит? Конечно, в ресторан!— бодро произнес он. — Мой шеф авансом за удачную встречу литерного выдал премию. Выпьем за здоровье главного чекиста страны и министра МВД.

Мы направили свои стопы в питейное заведение, тем более что оно было расположено в левом крыле здания вокзала.

После второй рюмки коньяка, выпитой за здоровье Андропова, первую, соблюдая субординациювыпили за Брежнева, Павел поведал:

— Когда страной правил Никита СергеевичХрущев, то у чекистов было больше забот, проблем и рисков.

— Рисков? Почему? — поинтересовался я и он охотно отвектил:

— Заводной, энергичный был вождь. Если нынешний генсек, не говоря уже о главе КГБ, ведут себя скромно, избегаютшумных встречс публикой, то Никита Сергеевич в нарушении протокола, инструкций по личной безопасности, любил покрасоваться перед толпой, экспромтом без бумажки толкануть зажигательную речь. После того, как он развенчал культ личности Иосифа Сталина, перед которым трепетали его соратники, считал свой авторитет непререкаемым. От его непредсказуемых действий охрана пребывала в шоке. Начальнику приходилось в авральном режиме усиливать состав телохранителей. Ведь даже с расстояние в километр, благодаря точной оптике, снайпер могнаповал поражить генсека, либо кого-то другого из членов Политбюро. Подобная ситуация возникла на митинге по случаюоткрытия Северо-Крымского канала, когда взорвали перемычку и днепровская вода хлынула в русло канала, оживила засушливый полуостров.

— Наверняка генсек под костюмом носит бронежилет?

— Да, в некоторых ситуациях пользуется бронежилетом, но не обычным из стальных пластин в шестнадцать кило,из легких сверхпрочных сплавов, — подтвердил капитан. — Но все равно риск большой, ведь незащищенной остается голова. Не носитьже генсеку каску, как на фронте. К тому же недруги обвинят в трусости, а для ветерана войны, начальника политотдела 18- армии Северо-Кавказского фронта, это унизительно и оскорбительно. Поэтому в личную охрану набирают широкоплечих, рослых чекистов, чтобы не толькооружием отразили нападение диверсантов, но могли прикрыть генсека своими телами.

— Известно, что Никита Сергеевич и Леонид Ильич — заядлые охотники, — произнес я

— Охотились в лесах Подмосковья, но и дичь в крымском лесу не обделяют вниманием. Поскольку привыкли к роскоши, комфорту, бытовым удобствам, то им не пристало нужду справлять под кустами. За ними, будь то в Белогорском охотхозяйстве или в Ялтинском горнолесном заповеднике, обслуга по лесам и горам таскает за ними парашу.

В это врем ядля чекистов тоже горячая ответственная пора.. Находятся в дозоре на ближних к месту охоты дорогах и лесных тропах. А с воздуха за обстановкой ведется наблюдение с вертолета. В общем, служба в КГБ не мед, хватает забот и хлопот­




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Быль
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 11
Свидетельство о публикации: №1210817429088
@ Copyright: Владимир Жуков, 17.08.2021г.

Отзывы


Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1