Конюшина.


Серега получил аванс, вышел из админздания и закурил.
Перед входом росли орех, яблоня, был разбит маленький цветничок и стояла беседка.
Серега понюхал желто-коричневый ирис и подумал: «Запах советского детства». Ему почему-то вспомнились дедушка и бабушка на Кубани, умершие в семидесятые годы.
Серега прошелся по территории. Гидравлический пресс гавкнулся, и шеф сказал покрутиться до обеда и линять домой.
Перед будкой сторожа лежали пять автобазовских собак: Мама Ира, Джек, Мохнатка, Рыжий и Кащей, и грызли кости. В Библии это называлось «манной небесной». Каждое утро к автобазе приходила загадочная незнакомка малахольного вида, подзывала бедных голодных песиков, доставала из грязного пакета и давала каждому в зубы по большой коровьей кости с мясокомбината. Собаки, только что маявшиеся утренней херней: носившиеся за мотоциклистами и гавкавшие на прохожих, сразу оставляли этих глупостей и по очереди подходили за шаровой костомахой с видом девочек-католичек, идущих к первому причастию. Сперва, по понятиям, подходил Джек, молодой, но духовитый пес, который, если бы не стерилизация, был бы доминантным кобелем и покрывал всех. Потом шла Мама Ира, старушка Мохнатка, огромный сыкливый Рыжий и последним Кащей, похожий на жертву собачьего ГУЛАГа. 
- Что, морды? – сказал Серега.
Собаки грызли мослы, обливаясь слюнями.
Возле забора сторож косил траву.
Серега подошел посмотреть. Старичок Толяныч двигался легко и скупо, и скошенная трава ложилась ровными валками. На лице Толяныча было написано блаженство, как у Тома Сойера, белящего забор.
«Крестьянская жажда работы», - вспомнил Серега слова из повести «В августе сорок четвертого». Там одна девчушка, влюбленная в немецкого диверсанта, с крестьянской жадностью работает возле своей жалкой хатенки, рядом играется маленькая дочка Эльза, от этого диверсанта, а на чердаке сидит смершевец в засаде и думает: «Ах, ты ж, дуреха! Угораздило же тебя влюбиться!»
- Дай покосить, Толяныч! – сказал Серега.
- А ты вмиешь? – буркнул Толяныч.
- Ой, блин, - сказал Серега, - бином Ньютона. Что я, дебил?
- Не, - сказал Толяныч, - не дам. Косу уже два раза Юзик варил. Сломишь, он мне яйца сказал вырвет.
- Нахрена они тебе, - сказал Серега. – Дай, не жлобься.
Толяныч мотнул сивой головой и продолжил косить.
- Косив Ясь конюшину, косив Ясь конюшину, - противным голосом запел Серега. – Дай косануть конюшину, с меня мороженное !
Толяныч остановился, вытер пот рукавом, вырвал пучок травы и стал любовно протирать косу.
- На. – сказал он. – Пломбир возьмешь, квадратный.
Серега схватил косу и взмахнул ею. Коса воткнулась в землю.
Толяныч, который побежал отворять ворота директорскому джипу, не заметил этого и Серега, выдернув косу, сказал: «Однако…» и вспомнил, как Волк в «Ну, погоди!», тоже так же воткнул косу и она у него скрутилась в штопор.
Серега оглядел косу, пошатал лезвие и продолжил уже аккуратнее.
В косьбе нет ничего особого. Нужно просто прочувствовать процесс и черкать по траве с оттяжкой, как кавалерист, который рубит лозу. Серега уверенней замахал косой.
Толяныч глянул на него и пошел отлить за сторожку.
Не прошел Серега и пару метров, как почувствовал, что плечевой пояс, квадрицепсы бедра и косые живота начали забиваться. Он был старый качок и с шестнадцати до сорока пяти качался в подвале двадцать четвертой школы на Богунии и думал, что он п… какой здоровый, пока не гавкнулось сердце.
- Да-а. – сказал он вернувшемуся Толянычу и вытер рукавом красное лицо. – Не все так просто в местах лишения свободы!
Толяныч покачал головой:
- Посбывав верхи и радый. Руки как из жопы.
Серега оперся на косу и закурил:
- Знаешь, Толик, - сказал он, - точно такая же херня была у докотора Гильотена с первыми гильотинами – не рубили, хоть ты что. Шеи ломали, бошки кромсали, а чисто отрубить ни фига. Ему уже начали в Конвенте намекать, что, мол, это не есть самый гуманный метод. Но тут доктор допер, что лезвие надо делать со скосом, а не полумесяцем – и пошло дело. До сих пор во Франции пользуются. Революционные традиции.
- Не бреши, - сказал Толяныч, - у них смертной кары нет, 
- Ну и напрасно, - сказал Серега. – Слушай, дед, она тупая какая-то.
Толяныч показал рукой:
- Он-до мантачка, точи.
Серега и себе с понтом вытер косу пучком травы, взял мантачку – тонкий овальный точильный камень, вжикнул по лезвию и чуть не оттяпал себе палец. Он выронил косу и заорал:
-Е…пона мать! Да ну тебя нахер, с твоей косой! – и побежал в бухгалтерию за аптечкой.
- А я тоби шо казав? Руки с жопы. – сказал Толяныч, поправил лезо и продолжил косьбу.
Под охи и ахи Лиды Жоржевны Серега промыл рану перекисью, забинтовал палец и снова вышел из админздания.
Он нюхнул пион и наморщил нос.
В беседке сидели главный энергетик Вася и шофер Колобков.
Серега сел с ними покурить. 
- Шо это у тебя? – показал Колобков на марлевый кровавый палец. – Ковырялся в носе и сломал? 
 Та… , - сказал Серега.
Покурили.
-Слушай, Колобок, - сказал Серега, - у тебя телефон богатый. Включи послушать новости. 
- Тыць, - сказал Колобков. – Какие новости?
- Ну, привет! – сказал Серега. – Сегодня же саммит Путина и Байдена. Ну, в Женеве. Вдруг уже продали нашу Неньку вместе с патриотами? Интересно! 
- Да пошло оно все нахер! – сказала энергетик Вася. – Задолбало уже!
Серый с Колобком , не сговариваясь, вытянули губы трубочкой:
- Это да.
И каждый подумал о зимней коммуналке.
Докурили.
Серега посмотрел на часы, пожал руки и пошел домой.
- Косив Я-ась конюшину, - запел он псевдобаритоном, -косив Я-ась конюшину, ко-сив Ясь конюшину, - он вышел через калитку и пошел на    маршрутку, - погляда-ав на дивчину! Па- пара-пара-па-па-рапа! Пара-пара-па-па-рапа! 

­



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
Свидетельство о публикации: №1210817429085
@ Copyright: Сергей Зельдин, 17.08.2021г.

Отзывы


Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1