Разное 2021 год


­­­­­­­­­­­­РАЗНОЕ 2021 ГОД

* * *
Ты уехала надолго —
может быть, и навсегда.
Снится дальняя дорога
и ночные поезда.

И какая-нибудь заумь:
полюбил и будь здоров!
Снится мне Ораниенбаум,
в просторечии Рамбов.

Там, в промёрзшей электричке
с отъезжающей судьбой,
музы, бледные сестрички,
мне сказали: «Бог с тобой!

Дым описывай пожарищ,
страсти огненную цвель».
Улыбнулась ты: — Товарищ,
а проваливай отсель!
2002 г.

* * *
Человек — это фенечка, и татушка,
и надежда, надобно понимать.
Человек — это чокнутая зверушка,
ибо хочет крылышки и летать.

Он стихи сочиняет. — Какого чёрта, —
восклицаем, — а мог бы, ну, просто жить!
У него на джинсах дыра протёрта,
в голове колеблются миражи.

Он такие книги читает, боже!
Нам с тобой эти фокусы не зайдут.
Он же эльф какой-нибудь, Гэндальф тоже,
так сказать, порядочный шалопут.

Он, конечно, маг, он окончил Хогвартс.
Тут мы вовсе, знаешь, ни при делах —
мы уходим в землю, вздыхая, горбясь,
а ему на гордых своих крылах
покорять весь крохотный
этот глобус.

* * *
Мы бродим у Дворца, подкармливаем уток,
и пишем про любовь, и наблюдаем ход
по городу зимы и пасмурных маршруток,
потом пирог печём, и так проходит год.

Весь этот город спит, и словно околдован.
Всё движется во сне: огни, грузовики,
прохожие, кафе и улица Хохлова.
Здесь мы живём, живём Эпохе вопреки.

Эпоха, как вода, нас огибает с краю:
пригреешь эту боль, как змейку на груди!
Обманут? Ну и что! Нет, я не понимаю,
о чём печаль, когда
вся вечность
впереди!

* * *
Как плакал на поляне василисник!
Как мята утешала — как сестра!
И одичавший кот явился — хищник
из леса — и уселся у костра.

Я дал ему тушёнки граммов двести,
но этот кот, видать, не из простых:
зло зашипел, и дыбом встала шерсть, и…
и вот на чёрный бархат высоты
тотчас взошло созвездие Короны,
и в озере плеснула не плотва,
а водяной чешуйчатый, зелёный…
Так мне открылись тайны естества:

и соков незаметные движенья
в растениях, и бражников полёт,
и то, зачем волшебный серый кот
в полосочку, как жизни впечатленья.

* * *
Потому, что она — се ля ви —
не кровать,
я не буду вам о любви
толковать.

Лишь леса вологодские
скажут в лоб:
я с коляской ступнями плоскими
топ да топ.

А теперь и вовсе великая
благодать —
понемногу ногами двигая,
улетать.

Там звезда горит высокая
Альтаир.
— И на что я тебе, кривобокая,
командир?..

* * *
Жить и жить в дорожной смуте:
в электричке на скамейке
задремать. И фу-ты ну-ты,
вот уже и Луга. Экий
неудачник я! Растяпа!
Выхожу, в руке билетик.
Жить и жить — из автомата
кофе, с фишками пакетик.
И на мой рюкзак огромный
глядя, фраер докопался:
— Ты гляди, четыре тонны!
Дед, а дед, куда собрался?

Что сказать? Молчу. Куда я —
сам не ведаю. На сдачу
два рубля и золотая
осень. Видишь,
я не плачу.

* * *
Берёзы, черёмухи, волчеягодник —
всё подрастало стремительно, благо дни
солнечные стояли и птицы пели.
Человек улыбался — часовенку строил, кельи,
а там и другие появились иноки.
И однажды, когда монастырские крыши вымокли,
а леса всеми красками осени запылали,
человек примерился: коробочка не мала ли?
Да и с миром отошёл в неведомое…

Мы стоим и смотрим на растерзанное
надгробие — оно посреди развалин
возвышается, как упорный маяк, омываемый
валами океанских штормов, наблюдаемый
в любую погоду, когда усталым
кораблям обещает
чистое небо.

* * *
Ну дошли. Постояли на росстани,
подышали туманами, снегом,
облаками, сосновыми вёрстами,
всей тайгой, что болит человеком.

Попрощались тогда, не заплакали:
ты — налево, я — прямо, под горку.
На спине просияла заплатами
телогреечка. Что же, в каптёрку
я сдавал эту рвань, эти валенки,
улыбался щербато солдату:
— Стал я маленький,
                маленький-маленький.
Дайте мне снеговую лопату!

* * *
Ой ты, мама строгая, мамочка!
Кругляшок бережёный, копеечка!
Рвань-портяночки, рвань-ушаночка
и на рыбьем меху телогреечка.
 
Как поёт Эвтерпина дудочка:
«Так прошла моя молодость-дурочка».

Стал я старый, нога железная,
в голове чугунина звякает.
Эх, житуха моя бесполезная!
Кто пройдёт — обязательно плакает!

* * *
Вот человек — не то чтобы плохим,
но и хорошим не был. Ну и что же,
к нему приходит ночью Элохим,
и человек кричит ему: — О, Боже,
за что меня обидел Ты? — Кто? Я?
Ты получил сокровища — сочти-ка:
здоровье раз и два — семья… — Семья?
Смеёшься ты?.. И человек от крика
внезапно просыпается, встаёт,
готовит чай на кухне холостяцкой.
Колонка «Sony» с электронной цацкой
«Кармен» поёт, и голос депутатский
рассказывает скверный анекдот.

* * *
Засыхает берёза бесстрашная, ива козья.
Отплывающий выдохнет, стоя на той ладье:
«Даже лебеди нежные! Даже рябины гроздья!»
Безутешные лилии дрогнули на воде,
и туманные сосны плотней у реки сомкнулись.
Ты молчала, зверушка моя, полевой цветок,
и какие-то бабочки крыльями нас коснулись,
и какие-то ангелы к западу потянулись
и засыпали звёздами
тёмный, седой
восток.

* * *
На засолку хорош молодой орляк,
из крапивы и сныти вкусна похлёбка.
Если голод, прокормит ружьишко, лодка —
нынче лещик пошёл неплохой, крупняк.

А устанешь — ну в тесную землю ляг.
Утешительно — только немного знобко.

Над могилой, чай, будет сосна шуметь,
будут люди по-прежнему петь и плакать,
чтобы яростно сердце стучало, медь
          духовых посверкивала
                из мрака.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Лирика философская
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 6
Опубликовано: 12.07.2021 в 21:22
Свидетельство о публикации: №1210712425928
© Copyright: Сергей Николаев (Аствацатуров)
Просмотреть профиль автора


Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1