Краски иного настоящего.


Краски иного настоящего.

­­Аннотация.

Чем дальше ты способен уйти от себя и своих привычек, тем большего ты сможешь достичь. Все самое интересное в мире лежит за пределами зоны твоего личного комфорта.
Бенедикт Камбербэтч.

Поговаривают, будто бы история не знает сослагательного наклонения Как и то, что саму историю пишут победители. И это так. Увы, это так. Но мы-то сослагательное наклонение знаем! А хорошо просчитать, что будет и могло быть в том или ином случае, есть необходимость. Зная и прилежно рассчитывая, мы не будем наступать на одни и те же грабли, как это бывает при любых опрометчивых решениях и поступках. Не рисковость решает, а прагматичность и развитый ум.

Так рассчитаем же вместе со мной, что было бы, победи в долгой истребительной войне неандертальцев и предков современных людей – кроманьонцев – именно неандертальцы. Судя по ископаемым, это были крепкие и уверенные в себе люди. Гордые, намного более агрессивные, чем кроманьонцы, и при этом ничем не уступающие им в интеллекте. Превосходящие их в телесной жизнестойкости и силе. В ледниковые периоды, когда добыча свирепа, а погода смертоносна, иные просто не выжили. Кроманьонцы, исходно привычные к более тёплому климату, на родине неандертальцев при таких данных просто бы проиграли неандертальцам вчистую. Победили неандертальцев исключительно числом и потеплением климата. Последние потеряли преимущество и из-за прежней суровости условий жизни жили более малочисленными группами, чем кроманьонцы.

Когда климат оказался на стороне предков современного человека, они добили соперников, используя число как преимущество в боях и на охоте. И втирать в очки, уважаемые псевдоучёные, что неандертальцев ассимилировали, не надо. Вряд ли столь крепкая наследственность, которая помогала десятки тысяч лет выживать в ледяном мире, растворилась бы в нынешних людях без следа. Неандертальцы бы через одного по улицам сейчас ходили! Но нет этого. Никто не видел сейчас толпы людей с внешностью неандертальцев. Никто не видел, потому что не было этого!

И ещё. Не может сохраниться ДНК тысячелетней давности без особых условий и развитой техники. Поэтому все рассказы про ДНК первобытных людей, сохранившуюся в тёмной, сырой пещере со времён, когда животные растаскивали кости за несколько часов, выкинем в урну. Плюс биодеградация ДНК, упоминаемая самими генетиками, никем не отменялась. Она бы начисто разложилась на хаотичные нуклеотиды за все эти тысячи лет, так что никаких генов бы до наших дней не сохранилось при всём желании их сохранить.

Но, что было бы, если бы климат не помог кроманьонцам? Если бы сам ледниковый период не сменился потеплением, а продолжил наступать на Землю, и в итоге суровым бы стал весь мир? Преимущество по климату и фауне было бы у неандертальцев, и они бы победили кроманьонцев. Как бы будущее изменилось тогда?
Что можно сказать, более развитые в плане агрессии и жизнестойкости неандертальцы бы прошли все этапы становления цивилизации немного быстрее современных людей, воевали бы более жестоко, но менее лицемерно, и все имели бы немалую военную подготовку. Открытие и освоение новой земли, как и в прикладной науке, было бы более скорым и полновесным. Суровость жизни и более крепкое сложение сделало бы общество похожим на общество Спарты, но без тлетворного влияния несуществующих в этом случае Афин и пышного востока древней поры.

Лучше такое человечество, чем наше, или хуже, не берусь с уверенностью сказать. Но то, что оно в немалой степени иное и интересное, можно сказать точно.

Вступление.

Она не уставала меня расспрашивать подробно обо всем, что занимало и волновало ее первобытное, яркое воображение: о странах и народах, об явлениях природы, об устройстве земли и вселенной, об ученых людях, о больших городах.
Куприн А. И. Олеся.

Утро выдалось доброе. Хорошая погода украшала город, старый добрый Клак-Тар. Город учёных испокон веков делал полезные и нередко забавные для славной страны Кри-Тькал, Края Равнин, открытия. Даже четыре ручья, недавно расчищенных получившими за это амнистию тридцатью пятью ворами, журчали по-особенному в этот день.

Лето, что тут скажешь! Не то, что три сотни лет тому назад, когда ледники ещё были частью мира в этих широтах.

Так размышлял шедший на раскопки в двух километрах от города молодой учёный, Вил-Втлек из старинного рода Пстрол. Недавно его хорошие товарищи и очень молодая любовница-абитуриентка Ав-Лар обнаружили скелеты каких-то примитивных людей, и его род занятий требовал осмотреть их досконально. Тут всё ясно. Нельзя отдать это открытие кому-то другому, даже за трофейного слона из нового охотничьего заповедника, как было тогда, на морской охоте, когда он открыл самолично новый опасный вид хищных рыб. Он поддался искушению, и теперь рыба носит название в честь Прласто, его лучшего друга и сокурсника. который ещё смеялся над ним за то, что отказался пойти на охоту на антилоп гну за городом вместо сидения за книгами по работе.

Повторять эту историю нельзя, позор же будет! Хоть товарищ и чинил свой огромный нос после этого, как и сам Вил-Втлек — передний зуб, но гордость настоящего человека потребовала взять открытие себе. И любой бы на его месте поступил так же.

В общем, придя на место и по старой юношеской привычке подстрелив на закуску хорошего глухаря, он заметил своих друзей и любовницу. Девятнадцать лет, а туда же. Все пили черничный отвар с можжевельником из походных литровых фляжечек, причём, его порцию не тронули. Кто бы тронул железную флягу его отца с узором в виде убитого на спор самим отцом серого кита, бы долго лечил физиономию, как когда-то пьяница Клюст с его неопрятной пегой бородой и мелким носом.

— Привет, как дошёл? Видим, глухарик на закуску? Угостишь? У меня осётр на тройной крючок попался! — радостно крикнул ему Прласто.

— Жив-здоров, друг мой старинный! — ответил пришедший и сел рядом на походной скатке, что принёс в ранце, — понимаю, весь день тут проторчим. Подготовился.

Прочие подготовились не хуже и готовились делить осетра, приготовив его на костре с еловыми ветками для привычного всякому жителю Края Равнин аромата смолы. Без него лишь дикари и мерзкая, ныне уничтоженная нами страна Кри-Крисао на ближнем севере, ела мелкую рыбу и свиное мерзкое мясо с хмельными отварами. Не то что, мы, настоящие цивилизованные люди с Силой Реки Жизни, потомки Народа Судьбы! От этой силы исходят наши побед и рождаются крепкие потомки, а правильное ведение жизни даёт силу нам самим! И войны, поединки с жителями западной страны Илв-Кра, мы тоже достойно ведёт благодаря этому, слава пращуру нашему Клатк-Тайц!

Отдав глухаря вкупе со спрятанной лишь для себя куропаткой, Вил-Втлек небрежно спросил, что да как со скелетами.

— Милый будущий мой муж, — огорошила всех одетая в походный лёгкий костюм кроха Авлар, — Тебе бы об открытиях, да о книгах. Лучше давай все вместе пойдём на охоту и после того, как скелетик получит твоё имя, поедем воевать на запад и после получения родовых трофеев поженимся. Молодо и на лугу!

— Легко, моя васильковая красавица! — ответил тот, покраснев и получив за это три ироничных взгляда от товарищей, думая потом сделать им каверзу на охоте за это, — только приведи в порядок платье с золотыми узорами и свадебную шляпу. Чтобы жёлтая была, а не бежевая!

Авлар покраснела, ведь она очень не любила шляпы, зато любила отдыхать на всю катушку. Три слона на год на охоте, один дельфин-косатка, два шерстистых носорога, что на одного превосходило её парня. Правда, как и все мужчины, он имел много акульих зубов на родовых и личных бусах как и символ посвящения в мужчины — следы укусов от двух больших белых акул на руках и туловище. Он один сходил на небольшой лодке в шторм в суровые воды Моря взросления, нырнул за взрослой акулой в холодную воду и убил её гарпуном, а для своего удовольствия сломал голыми руками хрящевой череп. Это дало ему одобрение всех родных на взрослую жизнь, как получали его они сами и их предки — тоже.

Авлар же одна в степи убила пантеру кремневым ножом и голыми руками. Так посвящали во взрослую жизнь женщины славного народа Кри-Тькал из века в век.
Только так можно делать мужчин сильными, а женщин — их достойными жёнами!
Так было и так будет! Жизнь — борьба, и для победы в ней надо быть сильными! Только так положено жить!

Посмотрев на скелеты под вечер после бурной страсти и смеха с обязательным для хорошего дня поединком на игровых ножах с товарищами, учёный рассмеялся.

— Ой, не могу, что это за недомерки такие? Такие тощие, тонкокостные, как павианы недоделанные. Наш домашний дрил Миро и то покрепче этих убожеств!

— Да мы сами за весь день исследований не поняли, как этому подобию человека вообще удалось сформироваться! — ответила Авлар, держась за живот с прочими.
День, да, подумал Вил-Втлек. Ну-ну! Точно надаю им за это всем.

— Судя по всему, это недоделанное смешение птицы с обезьяной жило в очень жарком и мягком климате. И да, не имело опасных врагов-гоминидов, иначе бы они вымерли сразу.

— Ну да, ну да. Стоп, а не были ли это кусачие тощие уродцы, что упоминал сам наш Великий Пращур как рассказы своего прапрадеда, ещё при жизни их заставшего? Похожи, говорю тебе точно!

— Но-но! Не упоминай Великого зря! Он б помер со смеху, глядя на этих. кости тонкие, слабые, грудная клетка плоская, не бочковидная, как положено. нос мелкие и глаза, с органами чувств у них плохо. и мозг не закрыт спереди надбровными дугами нормального размера. Подбородок только нормальный как у нас. Видимо, они тоже пытались говорить и готовить еду, то и стало это горе-лицо хоть в чём-то нормальным. Наши предки тоже были со скошенными назад челюстями, но после того, как мы начали нормально готовить, это совсем прошло! — возразила Ошлито, любовница друга Прласто.

— Да что они могли готовить, друг мой сердечный? С такими слабыми зубами они разве что птичек мелких и зверей жевать могли, и гольянов с мелкими карасями, ха-ха! — смеялись все наперебой.

— Ладно, запишем всё и завтра обнародуем, как надо — ответил Вил-Втрек, прикрывая раскопки брезентовыми покрывалами и запечатляя себя с ними на большой фотоаппарат во избежание сомнений в первородстве открытия ими.

— Пошли поедим хлеба с мясом и перед сном на волков поохотиться! — ответил Квмирто, самый молодой в группе. Студент, а умный какой! Будет учёным, говорю же, думали все.

— Пошли, дело говоришь! — ответил Прласто.

Все собрались и пошли проводить вечер, как честным людям положено.
Словом, самый обычный день.

Глава 1. Симпозиум.


Марту был знаком этот сорт людей. Они встречаются на последних курсах любого технического колледжа США.
Раймонд Джоунс. Уровень шума.

Дженнингс почти что сказал об этом, когда говорил об умственных шлюзах. Все сводится к вопросу, который ты задал мне в горах: в чем суть процесса мышления? Откуда приходят оригинальные мысли?
Оттуда же.

Этим вечером было неспокойно. Все специалисты Края Равнин в области изучения истории и антропогенеза собрались в Музее Палеонтологии имени Ир-стига. Шум и гомон были типичными для этих мест. И для таких собраний. Сам Вил-Втрек и его компания тоже были тут, но теперь их ждало почётное окружение из их преподавателей, и через полчаса на трибуну поднялся сам Вил-Втрек.

Его костюм, тёмно-красный и в синих наплечных узорах, приличествующих для любого молодого учёного, был вызывающе строгим. Кто бы мог узнать разбитного рыбака и охотника в этом шествующем, как робот, ещё стройном человеке? Лишь выражение радости в огромных даже по меркам его народа глазах, да блестящий орлиный нос с расчёсанной на манер полуметрового клина тёмно-рыжей бородой показывали, что он на пороге открытия. Друзья, ставшие его свитой, ничем не отличались от него. Разве что у Прласто борода была чёрной, а волосы заплетены в старомодную косу, а не в хвост, как у товарища. Авлар была тут в точно такой же одежде, как и прочие, что традиционно показывало готовность выйти замуж и разделить с мужем все лавры первооткрывателя.
— Вил-Втрек, сын Кра-Трака, научный сотрудник института антропологии города Клак-Тар, просим выйти на трибуну первый раз в жизни и поведать нам о том, что было вами открыто! — раздался голос уже седого, но с раздвоенной на модный нынче северный манер короткой бородой, одетого в белый костюм ректора выше упомянутого учебного заведения.

Молодой учёный не дрожал, чтобы его не заклеймили позором, как доброго Кот-Нака, он же до недавних пор Дрожащий Мореход, ихтиолога, убившего и вместе с тем открывшего совершенно новый вид полярного кита. Он три года назад стоял на трибуне, мелко дрожал и бледнел перед публикой, за что и получил своё не слишком лицеприятное прозвище. Его открытие зачли должным образом, но за трусость он был опозорен и загладил позор лишь военными подвигами, при этом лишившись левой руки и заполучив механический протез. Получил по квоте как участник одного эксперимента. Отец подсобил, конечно же, как без этого? Прозвище изменилось на Однорукого моряка, что всех устроило. Кот-Нак, правда, часто показывал в драках, что вторая рука, хоть и не живая, дать по физиономии может тоже должным образом. На себе это узнал автор того, прежнего прозвища. В такой драке он быстро лишился половины зубов сбоку и едва не потерял правый глаз. Именно что ударами левого, механического кулака! Отстоял честь, как подобает мужчине. Нет, думал по дороге на стальную трибуну Вил-Втрек, это не наш случай, и этого нельзя допустить! Честь-то я, если что отстою, не трус, но лучше не допускать необходимости это делать.
Когда он стал перед публикой в двести человек, среди которых сидел сам Конг-Нак и потягивал черничную настойку из деревянного старомодного на вид кубка почти литрового объёма, юный учёный распрямился и начал говорить, наращивая твёрдость голоса: «Уважаемые сородичи и братья по Делу Познания. Приветствую всех вас и чту за честь стоять сейчас перед вами. Не для пустого пришёл я к вам, не для пустого говорю.
Как все знают, останки наших предков до последнего малого народа изучены хорошо, и это не требует никаких подробных пояснений. Требует их другое.

Мы обнаружили в бывшем песчаном карьере, что к северу от благословенного Клак-Тара и заброшен для прямого применения по причине обилия там ископаемых, скелеты и утварь неизвестного доселе вида человека. Что это именно вид человека, причём, на относительно примитивном уровне развития, свидетельствует наличие прямой походки и орудий труда, явно обработанных огнём. До метода отжимной ретуши они так и не дошли, ограничившись простым прокаливанием кремневых наконечников копий и всех каменных топоров на огне. Однако их оружие не было бы пригодно для охоты на крупную добычу, если не применять исключительно яд и попадание крупному животному в мягкие участки типа глаз и рта.

Телосложение их субтильное, костные части скелета показывают мышечную слабость и малую телесную выносливость относительно предков наших народов. Даже мозг у них не защищён от ударов смещение назад и мощными костями небольшого лба спереди. Также слабы их надбровные дуги, малы глазницы и носовая полость, что делало их намного хуже видящими, чем мы, и с более слабым обонянием. Грудная клетка не бочкообразная, как у нас, более хрупкая по самой конструкции, и регенерация их явно уступала нашей втрое. Об этом свидетельствуют костяные деформации, встречающиеся у наших предков исчезающе редко! Хрупкость самого их костяка и тела заставляла их жить лишь в районах с самым что ни на есть мягким климатом, так как наш показался бы им слишком холодным. На черепах некоторых из них — всего найдено пятеро человек, один взрослый мужчина, две женщины, молодая и совсем старая, один ребёнок мужского пола и полная половина явно съеденного ими же сородича, — были найдены следы ударов пращ. Судя по массивности снарядов, тоже обнаруженных среди утвари этих людей, они сделаны явно по технологии наших предков. Следовательно, наш народ имел в этих местах дело с ними и легко победил их.

Задайте мне вопрос, почему подобные раскопки найдены впервые? Я отвечу, что из-за общей слабости этих людей, коих я предлагаю назвать «человек немощный северный», они не прижились здесь и были истреблены полностью нашими благородными предками».
Пока Вил-Втрек говорил, за ним на десятиметровом белом экране появлялись очень подробные слайды под различными углами. на них были по одному скелеты каждого из найденных людей, затем — все предметы их утвари и утвари предков самого народа Вил-Втрека. Надо сказать, что последнего было мало, и поход имел целью именно саму очистку местности от этих убогих. Наши предки не воровали у других, только брали трофеи. Но помилуйте, у этих какой трофей брать-то? Велики Предок наш бы со смеху от их вида на месте помер! Убожество, а не люди.

Вопросов было много, все по существу, но со смехом. Сам Вил-Втрек получил от самого декана в конечном итоге прозвище «Открыватель смехотворного», что ему не особо понравилось. Но декан похлопал его по плечу и сам повёл пить черничную настойку, как и всю его «свиту». Открытие было утверждено, вид назвали по желанию Вил-Втрека, что было честью для любого молодого учёного.
В тот же вечер они с деканом знатно подрались на лужайке за университетом. Поводом была «сочная» оценка деканом красоты Авлар, и, что сам декан на неё смотрел с ностальгией по дням своей буйной юности. Обиду нельзя терпеть и прощать! Хоть и декану, хоть отцу родному! На том настоящие мужчины и стоят!

— Хорош в бою, молодой человек! — смеялся декан, помогая юноше встать, — Хорошо покатал меня по траве, прямо знатно! Успехи делаете, далеко пойдёте!
Юноша принял руку декана, потирая ушибленные рёбра — кулаки у декана стальные, надо сказать! — и ухмылялся про себя, глядя на сломанный нос старика.

Помирившись, они пошли отмечать открытие.

Глава 2. Свадьба под ветрами.

В эволюционном противостоянии универсалы всегда побеждают специалистов.

Пэт Шипман. Захватчики. Люди и собаки против неандертальцев.

На кого человек больше похож? На (самого) себя.
Исаев Магомед Муртузалиевич.

Сегодня волны вздымались на высоту человеческого роста, ревя и крича угрозы. Но это лишь раззадоривало юного Вил-Втрека, на чьё лицо было нанесено сине-фиолетовым пигментом изображением кондора. Сегодня был день посвящения в мужчины, достойные жениться и продолжать род. Цивилизация, столь развитая, должна оставлять для передачи лучших качеств человека лишь самых крепких и выносливых.
И сегодня снова целая семья собралась, чтобы приветствовать или отвергнуть своего обновлённого, взрослого члена.

— Стань смертью и жизнью! Стань мужем и главой новой семьи. Отринь свою старую сущность и прими новую, более сильную. Отринь детство и стань взрослым! Во славу нашу и Великого Пращура нашего! — напутствовал его ритуальной фразой отец. На нём был алый пояс и алая шляпа, как полагается отцу посвящаемого.

Вил-Втрек кивнул и прокричал: «Волна и ветер, солнце и лёд, да помогут они нашему роду и его продолжению!».

Все одобрительно взревели и одинаковыми жестами показали ему на море. В воду уже бросили рыбу в качестве приманки, и противник юноши должен был появиться здесь довольно скоро. Лодка, вся белая с золотистым узором и покрытая невидимым реагентом, оставляющим при реакции с кровью сине-фиолетовые же следы, стояла у берега. В ней лежал гарпун, зазубренный и массивный. Единственное полагавшееся юноше оружие.

Судья Вар-Лтрак, одетый в белый плащ на чёрный костюм с серебристыми пуговицами, три его так же одетых сына-помощника, стоял и смотрел на часы. Он ждал того момента, когда он поднимет фиолетовые флаги, и посвящение начнётся. Его белая шляпа, знак профессии, еле не улетала под порывами ветра и еле-еле держалась на златотканной подвязочной ленте, успешно скрытой полуметровой чуть седой бородой и густыми усами.

Восемь минут прошло, и в воде раздался знакомый по ежедневной работе плеск. Он означал казнь для нечестивцев, последний путь для стариков и посвящение для юных. Так много для человека в этих движениях! Акула мако, самая быстрая хищная рыба в броске, хоть и не очень большая, но её укус может выхватить большой кусок мяса со скоростью, не доступной людскому глазу. Болеть начнёт только потом, когда облако крови уже привлечёт акулу вкусить свою жертву снова! Или, когда потеря крови будет слишком большой для активной борьбы.

Столетиями их выращивали, им поклонялись, но теперь нынешнее обращение было лишь остатком прежнего почёта. Но при всём этом акул мако уважали и выращивали для ритуалов и казни преступников. Охота на них в прочее время запрещалась, в отличие от охоты на акул опасных, но иных видов. Вроде большой белой, пойманной младшим братом Вар-Лтрака неделю назад на своё сорокалетие. Хотя, подумал судья, сейчас предлагают для казни применять акул тигровых и речных, чтобы не было столь сильного сходства у похорон и казни! Другое дело, как обеспечить тигровую акулу теплом? Она живёт там, где лёд редок, то есть, у экватора! Вот пускай научатся, потом предлагают.
Лодка отчалила под крики родни и размахиванием флагами сыновьями судьи и песни его самого. Волны не пугали юношу, как и еле не рвущий синтетический парус ветер. Для настоящего человека это лишь лёгкое неудобство. Может, для тех недомерков ископаемых было бы трудно, ха! Но не для нас.

Через полчаса плавания, когда плавники акул стали видны отчётливо, Вил-Втрек взял гарпун, пронзив им обычную сельдь, и немедленно начал махать им. Это возымело скорое действие: акулы стали прыгать в воздух, пытаясь поймать закуску, не забывая ловить рыбу в уже чуть красной воде. Тут случилось то, о чём предупреждали все родственники. Акула прыгнула со спины и впилась в кожаную рубаху парня. Тот немедленно направил в эту сторону гарпун и пронзил акулу. Хорошо, что он не догадался нажимать на спуск, так как выкушенный кусок рубахи в зубах акулы показал бы способ её поимки, а ловить её надо лицом к лицу. Благо густая и специально зафиксированная перед шеей борода защищает горло от страшных зубов, но обкусанная борода — не сильно приятное явление.

Впрочем, лицом к лицу акул тоже было немало, и самая яростная была нанизана на гарпун прямо пастью. Достойно, думал Вил-Втрек, так сделал мой отец. Вот обрадуется он такому трофею! Пора на берег, а Священное Действие Охоты осуществлю потом.

Когда он приплыл на берег, оказалось, что прошло лишь сорок минут, и трофей был легко показан судье. Тот минут десять обследовал акулу и гарпун в её пасти, пронзивший мозг. И вскричал: «Вил-Втрек, твоя добыча достойна, и ты теперь взрослый мужчина. Да будет род твой велик, а дети достойны тебя!» Семья уже не парня, но мужчины радостно взревела и надела на шеи выданные судьёй из кожаной сумки тонкие янтарные бусы. Знак чести за потомка, который нужно носить неделю для прочих, дабы видели они честь этой семьи. Само посвящение делалось трижды в год, конец весны, лета и осени. Вил-Втрека посвятили весной, чтобы всем его родным было удобно собраться вместе

Также мужчину ждал сюрприз: рядом с его родственниками сидела в сером кожаном костюме ни кто иной, как Авлар. С её родными, в золотисто-красных бусах и узором в виде герба её семьи на лице. Сине-фиолетовая пиранья, знак семьи Пиагли-Таш.
Судья был чуть утомлён инициацией, но подвёл Авлар к Вил-Втреку и произнёс: «Вил-Втрек, сын Кра-Така из рода Прстол, ты стал мужчиной и имеешь право жениться. Готов ли ты взять в жёны благородную Авлар из рода Пиагли-Таш?»

— Да! — взревел Вил-Втрек, не сомневаясь. Его Авлар, одолевшая с помощью сил рук и каменного кинжала пантеру из специального охотугодья, где их выращивали для инициации женщин во взрослую жизнь. Женщина, не способная одолеть такого мелкого зверя сама, не считалась достойной и жизнеспособной, позорила род. И Авлар не опозорила свой род, дала честь семье, переходя в род Вил-Втрека. Её костюм был порван когтями пантеры, как и его — зубами мако, но раздавленный голыми руками череп пантеры говорил сам за себя.

Свадьба длилась четыре часа прямо на морском берегу. Красная морская свадьба, так это называлось. Самая древняя из известных церемоний, она давала по приметам силу и боевой дух детям молодожёнов. Обе семьи истово побратались, обменявшись специально для этого окрашенными в тёмно-сизый цвет охотничьими трофеями из волков, и начали с судьёй за компанию вовсю гудеть и танцевать. Отец Вил-Втрека даже крепко подрались с судьёй за внимание ещё не замужней сестры Авлар.

Вил-Втрек на руках отнёс жену в палатку из волчьих шкур, что он сам сшил для жены, и там был зачат его сын.

Будущий воин и майор горных войск Кар-Тасмт.

Глава 3. Пантера на плечах.

Элементарная техника существовала с первобытных времен.
Бердяев Н. А. Судьба России.

Лекции о первобытных народах и о первобытном человеке были занимательнее арабских сказок.

Достоевский Ф. М. Бесы.

Авлар, не без труда одолев пантеру кремневым полуметровым ножом, была довольна. Хоть и была в подранном кожаном костюме, помятая ударами чёрных лап. Перерезать горло тварюке, способной вспороть живот одним ударом могучих когтей, стоит немалого. Не зря её саму ещё в школе звали «серая львица» за нрав и цвет длинных волос. Да, хоть и нож при инициации выдали ей каменный, то есть, донельзя тупой и хрупкий, подумала она, но пантеру одолела именно она сама! Раздавила череп голыми руками. Смазав все раны антисептиком из поясной сумки, Авлар яростно улыбнулась. Не зря наши предки в древние времена перешли на металл!

Муж у Авлар очень даже ничего. Открыватель нового вида, хоть и убогого, молодой, из хорошей семьи. Почему это надо отдавать его кому-то ещё? Нет уж, дудки вам! Мне куда нужнее, чем кому-то, думала она.

Когда они с Вил-Втреком провели брачную ночь, — надо сказать, ничем особо не отличавшуюся от прочих прекрасных ночей в их лагере! — она тихо лежала на волосатой груди мужа и была довольна, как тот паровоз, который видела в Музее Старинной Техники имени Крос-Анпа. Того самого, прадеда её товарища, ныне уже полный месяц как павшего в бою с западной страной, людьми из Народа Холмов. Надо сказать, его братья отомстили за него сполна, и коротко стриженные татуированные головы всех виновных в смерти правнука великого человека лежат хорошо выделанными в семейном шкафу боевых, вражеских трофеев. Большом, педантично просмолённом и в медных узорах. Дубовом, как по обычаю положено. Раньше дубов больше было, сейчас вместо них модифицированные на быстрый рост ГМО-тисы расти начали, сажают хорошо. Да и красное дерево из моды не выйдет ни при каких обстоятельствах. как её фамильные бусы с вставленными в каждую тисовую бусину раковину ныне редкого белого каури.

Утро выдалось прекрасным. Авлар накормила мужа и сама позавтракала пойманной ей молодой акулой мако, а затем продолжила начатое ночью. И утром. И днём.

Под вечер они легко и безмятежно пошли гулять, держась за руки. Брачные браслеты на правых руках из седого с красным обсидиана, как и постепенно пропадающий родовой фиолетовый узор на их лицах показывал всем, что они новобрачные. Друзья и подруги тепло поздравили их обоих, в итоге черничная настойка со старым добрым ароматным можжевельником полилась рекой, испортив одежду всем. Ругани и криков было немало.

Подравшись, как это бывает, со всеми в таком положении, — Авлар и сама привычно постаралась, разбив товарке нос и бровь! — все пошли «на мировую» и начали посещать основные достопримечательности города. Хоть город и родной, но на праздники он словно становится заново родившимся, незнакомым. И сами люди — тоже. Даже друзья!

— Авлар, где собираешься жить? Брачный домик построила, как моя тётка? Или, как в старину, мой дед для бабки?

— Квлта, заткнись, а то получишь прямо на месте! Умела бы ты пристойно строить! А то только наряжаешься, и до сих пор колени отдавлены!

— Сама помятая, как парус дедовой лодки, на которой он рыбачит по старой памяти!

— Тебе так и не снилось, лапка беличья!

— А ну, тихо там обе, а то обеих отделаю, девочки- припевочки!

— Кто кого, Вил-Втрек!

— Пралсто, а ты тут откуда? Вроде же сегодня работал с ископаемыми.

— Пить надо меньше, жених наш уличный! А твои ископаемые недомерки не убегут.

В общем, погуляли все двадцать человек хорошо, и сны у всех были безмятежны. Пока что безмятежны.

В тени дома стоял неприметный в ночной темноте средних лет человек в бордовом костюме для прогулок и говорил что-то в портативную рацию. Поговорив о чём-то, он перед уходом в свою белую машину марки «крикливая рыба» вздохнул и не без сожаления сказал в пространство: «Спите спокойно, люди синего Востока. Пробуждение будет кошмаром!»

***

Земля сотряслась, как будто изнутри кто-то пытался выбраться из неё. Тряслось всё, даже рог для питья бычьей крови упал с казавшейся вечной соответствующей вешалки. и снова, и снова.

— Война! — вскричал отец Вил-Втрека.

— Оружие, тащите оружие! — ответил брат, уже заряжая безотказный автомат Кве-Корта с прямым магазином на пятьдесят разрывных патронов.

Через полчаса готовы к бою были все. В остальных домах творилось то же самое.

Вражеская армия в своей камуфляжной серой форме была уже на улицах и стреляла в обороняющихся в домах и на улице граждан. Как и в спешно прибывших, поднятых по срочной тревоге солдат. Успех был переменным: падали то одни, то другие. Вот врачам-то и акулам привалило работы! А уж причин для кровной мести и вовсе неизмеримо много станет! Трофеи и закалка характера.

Такие войны в их мире были обыденными, не особенными и считались «жизненной закалкой». Которая и делала их сильными наряду с прочими событиями их жизни.

Эпилог.

Постройка такой барки носит самый первобытный характер.
Мамин-Сибиряк Д. Н. Бойцы.

Ежели бы мог человек найти состояние, в котором он, будучи праздным, чувствовал бы себя полезным и исполняющим свой долг, он бы нашел одну сторону первобытного блаженства.
Толстой Л. Н., Война и мир.

Вил-Втрек отхлебнул морковного отвара из сделанной из оленьего черепа фамильной фляги и посмотрел по сторонам. Затем засунул руки в карманы и зашёл в компьютерную аудиторию и открыл запароленную искажённым на две буквы одним бытовым словом из изначально редкого диалекта ещё Народа Судьбы папку. С ухмылкой поправил сбившуюся набок бороду и слил через вводя ещё одного такого же пароля на одноразовую флэш-карту все свои наработки и прочие личные сведения. Флэшка, записав на себя все файлы, из серой стала тёмно-красной, что показало, что она уже использована, и удалить, равно как и записать что-то, на неё больше никто никогда не сможет. И открыть просто для чтения без пароля — тоже. Да, раньше пробовали сделать диски по типу DVD-R и CD-R, но записывать на них какие-то ценные сведения было очень неудобным занятием. Из-за хрупкости дисков, и поэтому проект был заменён на мелкие и одноразовые флэш-карты. Одноразовые, чтобы нельзя было заразить вирусом или стереть что-либо после записи, так как в каждой такой флэшке стоит одноразовый антивирусник, чистящий всё записанное от всяких «побочных» программ.

В общем, учёный получил желаемое, пронумеровал флэшку и с ней в нагрудном кармане спустился во внутренний дворик университета и стал тихо ждать свою Авлар.

Когда она пришла, вся почти до пят в сером с синими блёстками платье и такого же цвета сапожках со стальными нашивками на носках с задниками, он взял её на руки и под громкие песни понёс в ближайший ресторан. Заказав там зажаренный по окороку северной антилопы-вилорога и сытный можжевеловый салат с чуть кисловатой брусникой и медовым ягелем на двоих, они начали напряжённо, с нахмуренными лбами обсуждать открытие человекоподобных недомерков вида «человек немощный северный».

А обсудить в эту ветренную зимнюю зарю с изумительным багрянцем и радужным сиянием снежинок на ветру было, что. Загадочный вид, который каким-то образом уцелел до прямого столкновения с предками самих Авлар с Вил-Втреком. Что их спасало раньше? Как они ещё и умудрились выжить в прежних, бывших до встречи с Народом Судьбы, войнах? Неужели войн не было? Бред! Тем более, что память о Войне Рассвета годовалой давности, когда у Авлар погиб родной брат, а декан получил пулемётную очередь в грудь, защищая своих коллег, свежа и режет душу. Авлар-то молодцом держится, умница у меня жена, подумал молодой учёный который раз. Тем более, что она лично вырезала сердце Кровным Ножом из груди самого виновника этого убийства, а череп его в зелёно-жёлтых кружках и узорах — символах позорной смерти при битве — украшает её комнату наряду с ещё двумя. Кровная месть часто собирает плоды, знаете ли.

У самого парня пока нет таких её следов, но это только вопрос времени, и не более того. Но это — не ответ на вопрос про людей прошлого. Такие вот войны случались часто и были неотъемлемой частью жизни всего современного и древнего человечества, так что те недомерки погибли бы все до последнего в первую же из них!

Тогда что дало им сформироваться, развиться даже до такого примитивного уровня? вот загадка, а прочее на её фоне вторично.

— Как ты говорил, они могли жить в сильно приятном месте, что сделало их такими слабыми, изнеженными. Бррр, да любого из них хрупкая девочка одолеет! — Авлар звучно засмеялась, согнав с жердочки над декоративным подносом зелёно-красного горджаса-неразлучника. Он покричал и вскоре вернулся, благо девушка насыпала ему зерна с мёдом, и он быстро забыл о недавнем возмущении.

— Так-то оно так, милая, — неохотно проскрипел Вил-Втрек, а скрипел он всегда, когда был не в настроении спорить, — но может, это не типовой представитель вида?

— Знать, которая выродилась?

— Да! Именно так, иначе бы они не смогли добывать себе еду и вымерли с голоду.

— Это многое объясняет, но не всё. Хотя, их могли отдельно от прочих похоронить, а мы думали, что это битва. Это мог быть ритуал, типа они в бою погибли, вот так!

— Больно быт простой для знатных, я проверял! -ответил Вил-Втрек. — Ни украшений хороших, которые даже у наших детей были, ни оружия ритуального. Нет, это были именно люди типовые, но похолодание прикончило их, они стали терять преимущество и двигаться на юг, где их собственно и добил окончательно славный Народ Судьбы. Кто не успел на юг, чтобы спастись от суровой для них погоды, нашли могилу в этой рыхлой земле. Они все явно убиты нашими предками, судя по каменным наконечникам ножей и копий. Они явно остались от наших людей!

— Тогда мир их смерти, и пускай природа больше никогда не плодит такое, невесть что, а не нормальных людей. И мы никогда не станем такими, а останемся сильными, гордыми и полными могущества!

За это и выпили двое молодых супругов.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Остросюжетная литература
Ключевые слова: альтернативная история, цивилизованные неандертальцы, настоящий,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 27.06.2021 в 15:48
Свидетельство о публикации: №1210627424360
© Copyright: Старый Ирвин Эллисон
Просмотреть профиль автора


Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1