Удалённые 2021 г.


­­­­­­­­­­­­­­­УДАЛЁННЫЕ 2021 г.

* * *
Этот мир так суров, но оправдан:
есть любовь — грозовой окоём —
старый сад и тоскующий дом,
запах дёгтя, божественный ладан.

А покуда чаёк заварнём...

Хорошо, что есть небо и в нём
облака и стихи, чтобы ямбом
разгоралось оно
и огнём.

* * *
Радуйся бледному солнцу и мороси,
радуйся лапнику — во нарубили! —
мудрого сердца уверенной скорости,
мышцам, которые бег не забыли!

Так, выбираясь на просеку топкую,
хворь выгоняю из хищного тела,
часто дышу, по валежинам топаю —
делаю то, что положено делать.

Шух по лицу!
Под литыми подошвами
ветка к земле изогнётся упруго,
крикнет сорока в кустах заполошная,
заяц сторожкий метнётся, испуган.

Шаг — и трясина!
Лишь вахта трёхлистная
предупредит, глубину обнаружа.
Видно, утешится нежными письмами
снова любимая женщина Шуша.

* * *
Кипрей узколистный — Змеиная гарь,
а дальше болото и старый шалашик.
Тайга не даёт человеку поблажек,
но всё-таки славно, что сам себе царь!

Лишь дятел сосну обживает, стуча,
да слышно вдали трескотню пилорамы.
На месте ли компас? Проверил карманы,
смахнул с рукава кровяного клеща.

На юг — Лукино и рыбачий сарай,
где столик и лавка из двух деревяшек.
Живи без докУментов разных, бумажек,
а ежели что, то и запросто в Рай.

* * *
Готический собор сосновой тёмной чащи
и в небе Малый Ковш — о, выпитый до дна!
А знаешь, я живу до хруста настоящий:
печальные глаза, морщины, седина.

Ну что же, полежу и свёрнутую куртку
под голову себе пристрою половчей.
Какую эта жизнь таинственную шутку
со мной играет, у-у!.. А вдруг совсем ничей
весь этот лес ночной? Весь холодок острожный?

Из космоса глубин сквозь полог на меня
на мысли яростной сияние похожий,
осколок яркий звёздного огня
летит стремительно. Мир так хорош! Ну что же…

* * *
Этот мир — чудесная шкатулка,
полная алмазов, жемчугов.
Приоткроешь — ахнешь: — Ну-ка, ну-ка,
это что такое? Облаков
медленный полёт…

* * *
По каменистому руслу, играя, бежит в озерцо
звонкий ручей, а берёза, упавшая около навзничь,
приобнимает ветвями валун. Так, однажды, дворцом
сяберский лес обернётся как лучшее нам из пристанищ.

* * *
Лодочку покачивая в кроне
голубой несломленной сосны,
ветер заартачился, а кроме
не было ни звука. — Ну плесни
кипяточку жёнушке! — А кстати,
чем тебя порадовать, скажи?
— Да споём же «Villemann»*, касатик!
— Это можно, что же — для души…

Так сидели, песню напевали,
путая норвежские слова.
В алых капюшонах заплясали,
хворостом закусывая, альвы.
Викинги! Шальная голова!

Хрупкая, заоблачная фея:
лишь волшебной палочкой коснись,
и душа очнётся, пламенея,
и прольётся музыка и жизнь.
В небосвод мерцающий вглядись:
Млечный Путь, туманность Птолемея.

*Песня викингов на норвежском языке
из сериала "Викинги".

* * *
Ветер в окне занавеску цветную колышет,
ходит, как чёрные галки, по шиферной крыше.
Чаю налью и слежу за Венерой высокой —
небо черно, и глаза у него с поволокой.
Что ни спрошу, отвечает: «Любовь долготерпит!»
Чувствую: страшно, и в членах таинственный трепет.
И никакой в этом нет драматической позы!
Ельник стоит, упираясь вершинами в звёзды.
Длинной цепочкой гремит возле будки собака.
Жизнь происходит трагически?
Да, ну и всяко!

* * *
Полнолуние. Тени ложатся
на сугробы. Стоит — ни гугу —
молодое сосновое братство.
Только сердце стучит. Не могу
разобраться, какое тут счастье,
почему замирает душа,
если мира далёкие части
сопрягает она. Хороша
и берёзы хрустальная арка,
и лыжни указующий перст.
У посёлка залает овчарка,
и пахнёт домовито и жарко
человечьим жилищем окрест.

* * *
Жизнь огромна, как небо над степью,
и всесильна, как времени лёт.
Как заваленный рухнувшей крепью,
человек умирает, и вот
облака остаются и горы,
остаются могилы и рвы.
Словно поезд проносится скорый,
полный купол тугой синевы.
Лес шумит или пенятся реки —
бренный мир зарождается вновь,
но бессмертно одно в человеке
непонятное чувство любовь.

* * *
А стопка книг (она служила ножкой)
пылилась под диваном, и пальто
поношенное сохло (драной кошкой
я воротник назвал бы). «Ну и что?..
Да ровно ничего! — себе ответил
бесстрашно я, — тоска, и бедность, и
несчастья, и превратности любви,
и всё на той же трудно жить планете».

* * *
За стол новогодний садимся и слышим:
под полом хихикают сытые мыши.
Они победили сегодня 2 : 0.
У нас на столе только сахар и соль.
Мы злы и в лохмотья одеты,
и слово забыли «конфеты».
А мыши ходили к соседям на пир
и кушали мясо, пирожные, сыр
и прочие разные сласти…
Такое мышиное счастье!

* * *
Как с тобой говорили о смерти!
Как припомнили — трудное дело —

сероглазой певунье Эвтерпе
безвозвратно ушедших. Летела,
а не шла ты со мной, недотрога,
как внезапно ты — ах — покраснела!

Как менялся ампир на барокко!
Как читали по памяти Блока:
«Май жестокий», «Девушка пела»!

По Гороховой шли на Сенную,
а потом и до Главного Штаба,
всю печаль и тревогу земную
испытав… О, ночная прохлада!

О, мостов разведённые крылья!
О, любовь и бессонное лето!
Как на ринге разрыв сухожилья!
Точно боль от удара кастета!
2020 г.

* * *
Бедные злые птицы на юг не хотят лететь,
Бедные злые люди хотят, но нельзя — ковид.
Ночью, хрипя, по городу бродит дурная смерть,
щерится, душит чулком пожилых и совсем лолит.
Мне бы, ей-богу, другую планету — счастливый край,
где у слезы сладковатый, смягчающий сердце, вкус.
Но просыпаюсь и слышу недобрый вороний грай
возле помойки, и вижу: кто-то в помятый куст
высыпал целый мешок кровавых, сырых бинтов.
Мимо машина едет весёлых бухих ментов.

Думаешь, это и всё? О брат, подожди-постой!
Есть ещё люди. Они — это цельный гранит, кремень.
Птицы очнулись, на юг улетают, а лучший мой
друг оклемался… Короче, наш лучший день,
ой, начинается, всё ещё впереди…

* * *
Воруют чиновники — вор
в тюрьме не сидит. Красота!
Свободы слегка перебор,
но ша, и замок на уста.

Отходы в Россию везут —
в России весна и простор!
И я получаю за труд
зарплату, как пулю в упор.

* * *
Это ненависть, горячее песков Сахары!
Это дикое сердце, брошенное на нары!
Это крик человека, летящего со скалы!
Это в черепе боль, острее стальной иглы!..

Это всё, что у нас на этой земле осталось:
только эта ненависть, дурочка эта, жалость,
да вот эти равнины — всё так же белым-белы!

* * *
Фантастическое магическое раздолбайство —
жертвы слепой Фортуне во имя полного ни хрена.
Только воды и воздуха полные закрома.
Впрочем, и это тоже отравленное богатство.
Воронова слободка, бандитская сторона…
11.03.2021

* * *
Ночью в парке кричат хулиганы —
бродит кровь, как вишнёвый сироп,
и колеблется воздух поганый —
испарения гнойных болот.

А ракеты торопятся к Марсу,
альпинисты вбивают крюки,
вычисляя галактики массу,
доктора напрягают мозги,

корабли бороздят океаны,
егеря приручают волчат…
Ночью в парке кричат хулиганы,
нецензурно и грубо кричат.

* * *
«Работай! — отвечает, — Аз воздам!»
И человек засеивает поле.
Летит молитва, светлая от боли,
до требища… А сказано: «К звездАм!»

* * *
Человек в сети виртуален —
бестелесен и беспечален.
Под едва различимым ником
на каком-то наречии диком
говорит, но никто не слышит.
Может, имя сменить на Бриджит?

Ваше — «пепси», а наши — вепсы,
вам — отели, а нам — отёлы
и просёлочная дорога,
по земле ходить
босоного.

* * *
Сколько поэту даётся судьбой преференций?
Есть у меня бесконвойное чуткое сердце.
Так и живу осторожного зверя не хуже —
в полночь сижу и считаю потери. Ах, ну же,
нежность и боль — это всё, что за долгие годы
я уберёг, соловей марсианской породы,
изобретатель весны. Ну так что же, поедем,
солнце моё, на Залив — поглядеть на прибоя
злое дыхание, где, угасающий, бледен
тихий закат — голубиный Грааль позолоты.
Там, далеко, пожелание наше любое
Он исполняет — бессмертье кладёт ледяное
на воспалённую голову. Ноги же пледом
я укрываю тебе — что за горькая мука
и совершенное счастье! О, милая злюка,
пахнет Залив топляком, разложением, йодом.

* * *
Мы с тобой печали позабудем,
все пожитки в узел соберём:
«Перевозчик сумрачный Харон,
эй, вези нас! Путь не очень труден!»

Станем жить на острове Эвбея
до скончанья мира аккурат:
кипарисы, дикий виноград,
смерти нет, и море голубеет.

НА СТИХИ СОВРЕМЕННОГО ПОЭТА

Погрызёшь тимофеевки стебелёк
и подумаешь: «Вот жеж какая шняга!
То ли чёрной немочью занемог,
то ли мир опостылил, угас, поблёк,
то ли русскую речь подзабыл парняга».

* * *
Так уходит Империя. После неё — Потоп.
Плавниками колышет и жабры пускает в дело
рыбье новое племя. И вдруг в Океане — хлоп! —
приводняется инопланетное супертело.

Капитан к эпсилону Стрельца посылает спич:
«Обнаружены позвоночные. То есть рыбы.
Аспирант утверждает: разумные! Эту дичь
я готов опровергнуть: они говорят “не хнычь”,
если кто-то страдает. Тчк. Капитан С. Харибды».



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Лирика философская
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 12
Опубликовано: 23.06.2021 в 05:53
Свидетельство о публикации: №1210623423972
© Copyright: Сергей Николаев (Аствацатуров)
Просмотреть профиль автора


Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1