Лейся, музыка полуночная


Лейся, музыка полуночная
­­БАХРОМ АСИМОВ
ЛЕЙСЯ МУЗЫКА ПОЛУНОЧНАЯ
Кирилл посмотрел на друга, высокого, упитанного шатена, лицо которого было, как шершавая бумага, испещренное ямочками. 
- Когда в последний раз у тебя появлялись прыщи? – спросил Кирилл у Артура, которому вчера исполнилось двадцать два года.
- Три дня назад, - сказал парень,  наставив указательный палец на воспаленную розово-белую пупырышку  под левым ухом. Артур, облокотившись о стеклянную полку, пил кофе из бумажного стакана. Через открытое окно доносилась музыка уличного гитариста. 
Кирилл понял, что неудачно подвел к теме. Он огляделся в тесном пространстве магазина сотовых аксессуаров, открытого ими год назад в центре города. Ничто из этой разноцветной мишуры не навело на удачное сравнение. В конце концов, он не выдержал и задал вопрос в лоб:
- Сколько лет ты знаешь того музыканта? – показал он.
- Что?! Да не знаю я его! Мы не знакомились! 
- Да, нет же. Имею в виду, сколько лет прошло, с момента, как тут, в центре, объявился тот бездомный?
- А-а-а, хочешь сказать, как давно он тут играет?
- Ну, да.  
- Кажется, я был в шестом классе. Мне было двенадцать. Десять лет он точно лабает. 
- Вот именно! - обрадовался Кирилл. – Он давно играет на этой черной гитаре. И у тебя в связи с этим не возникал вопрос?
Артур нахмурил густые брови, точно две мохнатые гусеницы, и раздраженно спросил:
- Что ты ходишь вокруг да около?! Скажи уже, великий Эркюль Пуаро, чего хочешь от меня?!
- Не психуй! Поговорить уже нельзя?! Посмотри на него - столько лет прошло, а он не изменился, то есть внешне. В смысле, время вообще его не коснулось. Что десять лет назад, что сейчас один и тот же человек.
- Точно! - Артур почесал затылок, засмеявшись, - ты и вправду наблюдательный. 
Кирилл удовлетворенно хмыкнул. Налил в бокал кофе из кофеварки, вдохнул аромат горячего напитка вперемешку с чудесным апрельским воздухом и на пару с другом стал наслаждаться живой музыкой. И как бы, между прочим, произнес:
- Слышал, что имя его Антон, и, вроде бы, ему лет сорок пять, хотя больше тридцати не дашь. 
- Откуда такая информация? – недоверчиво поинтересовался Артур. – Из секретных источников? – поддел он, обнажив в улыбке ряд ровных, белых зубов. 
- Да, так… Слухами земля полнится, - ответил Кирилл. - Он периодически использовал эту фразу, когда хотел придать значимости произнесенной речи.
***
Солнце катилось к горизонту неторопливо, деловито, словно напоминая, кто главный на Земле. Исполинское, южное оно прогрело почву, сердца людей и животных. Антон решил, что хватит на сегодня бить пальцами по струнам «Летучей мыши». Так он окрестил спутницу и кормилицу, которая с ним семнадцать лет. Сел на раскладной стул, не спеша уложил гитару в футляр. Он подсчитал деньги, заработанные за день. По весне прибыль была в десять раз больше, нежели зимой. После серой и тоскливой зимы весна пробуждала в людях лучшие качества. В них просыпались радость и щедрость. Шесть тысяч семьсот. «Очень даже хорошо», - подумал он. Хватит на вкусный ужин, недорогие кеды, и, может быть, розу для Камиллы – продавщицы из магазина «Тысяча мелочей». Антон по вторникам и субботам заглядывал к ней, чтобы купить батарейки для своего радиоприемника. Сегодня была суббота. 
Эта девушка единственная, кто относился к нему дружелюбно, не выражая брезгливость из-за его неухоженной внешности. Как правило, за грязный вид его гнали отовсюду, принимая за бродягу, коим он и был. Однажды Камилла подарила ему шампунь и расческу, потом зубную щетку с пастой. Он до сих пор не воспользовался подарками. С такой жизнью, как у него, отвыкаешь от привычных для нормального человека вещей. Но этим вечером он сделает исключение. Вначале отправится в приют, там искупается, сбреет бороду, почистит зубы, расчешет волосы. А после купит розу Камилле - вот она удивится.
Ему сорок пять, ей тридцать, но при этом разница в возрасте не особо заметна. И когда он приведет себя в божеский вид, то они будут выглядеть как ровесники. Антон хотел пригласить девушку на ужин, в эту чудесную погоду, когда воздух напоен теплыми ароматами цветков одуванчика и сирени, а птицы поют серенады. 
Он двигался шаркающей походкой: еще бы стоять на ногах семь часов без передышки. После полуночи он пойдет музицировать в другое место, туда, где ждали. Слушатели в тех краях внимательные, благодарные. С ними улетучивается усталость и вновь рождается желание жить и играть, играть и жить. 
***
При входе в цветочный магазин у Антона от волнения забилось сердце. Двадцать лет он не покупал цветы, целых двадцать лет. За это время у него могли быть взрослые дети, нормальная человеческая жизнь.  Вдруг затряслись руки, наступило удушье. Он выбежал на улицу. Глубоко вдохнул, выдохнул. Посмотрел на стеклянную витрину магазина, где отражался другой человек, о внешности которого забыл. Антон напоминал преподавателя университета. Белая рубашка под черным пиджаком придавала выразительность, некую солидность выбритому лицу. Тело обволокло странное и в то же время приятное ощущение опрятности, словно в нем зародилась новая жизнь. Вышла продавец - молодая, полноватая, но привлекательная женщина.
- Мужчина, вам плохо? – обеспокоенно спросила она. 
Антон еще раз глубоко вдохнул воздух.
- Нет, все нормально, - сказал он. 
***
В магазин «Тысяча мелочей» он зашел с еще большим волнением и все же сумел взять себя в руки. Девушка за кассой не сразу обратила внимание на клиента, делая записи в тетрадь. Антон мялся, не осмеливаясь завязать разговор. Камилла резко подняла голову и привычно осведомилась:
- Что искали?
- М-м-м… Это я, - промолвил Антон. 
Камилла в недоумении приподняла изящные темные брови.
Антон улыбнулся, понимая, что выглядит глупо. 
- Это вы?! – только и сказала она.
Он, кивнул, расплываясь в улыбке. 
- Это вам, - Антон протянул алую розу. – Пойдемте со мной на свидание, – тихо сказал он, удивляясь собственной отваге.
Пауза длилась долго, затем все-таки она ответила:
- Свидание это слишком. Можно погулять.
Такой ответ устроил Антона, сняв напряжение:
- Хорошо.
- Но с условием, если почините розетку: она замыкает.
- С удовольствием.
***
Когда розетка была отремонтирована,  роза заботливо водружена в хрустальную вазу, а на смену Камилле пришел ее младший брат Шахрух, оба вышли. 
- Куда пойдем? – поинтересовалась девушка. 
Антон двигался в нерешительности, теребя в кармане джинсов носовой платок. Он посмотрел на спутницу и растерялся еще больше. 
Камилла жеманно улыбнулась:
- Понимаю. Необычно вспоминать опять то, что ты делал давно. Три года не гуляла с парнем. Знаете, а идемте, куда глаза глядят.
Он кивнул. 
В разговоре, а иногда и в молчании они не заметили, как начался новый квартал. «Когда идешь с человеком, который нравится, расстояние из пытки превращается в удовольствие, - думал Антон, - хочется, чтобы дорога не кончалась». Он не рассчитывал, что Камилла согласится на его предложение. 
- А вы везунчик, - будто прочитав мысли, произнесла Камилла. – Столько мужчин приглашало меня на свидание, столько их пыталось ухаживать. Не один не произвел впечатление. Откровенно говоря, вы не обижайтесь, у вас и подавно не было шансов. Но сегодня… Не могла бы подумать, что под этой неказистой внешностью скрывался такой... Вы меня, мягко говоря, удивили. Неужели это все ради того, чтобы пригласить меня.
- Да. 
Камилла засмущалась:
- Не ожидала подобного ни от вас, ни от себя. Ощущения странные, но приятные. 
- Обращайтесь ко мне на - ты. Хорошо? – попросил Антон, понимая, что беспардонно перебил. 
Девушка сделала вид, что ничего не случилось. Она приставила указательный палец к губам, как бы обдумывая просьбу:
- Договорились, но пускай это будет обоюдно.
Антон кивнул. 
- Значит за много лет, я первый, с кем ты гуляешь?! – задал он риторический вопрос. 
- А мне-то как не верится, - сказала Камилла. – Но… она засмущалась. – Знаешь, я не жалею. Я уже забыла, что такое весна, свежий воздух, прогулка. Антон, большое спасибо, - произнесла она искренне. – Этот вечер мне запомнится.
- Нет, это тебе спасибо. Твое отношение породило во мне желание измениться, хотя бы сегодня. 
- Что ж пускай так будет не только сегодня, но и всегда. Отныне ухаживай за собой. Ты из гадкого утенка превратился в красивого лебедя.
Оба засмеялись.
 - Получается, мы оба выручили друг друга: я подтолкнула тебя к тому, чтобы ты начал ухаживать за собой, а ты убедил меня за несколько лет покинуть стены магазина, - подытожила Камилла. – Такое событие надо отметить. К тому же я проголодалась.
*** 
В турецком кафе «Анкара» он заказал пиццу-ассорти и кувшин свежевыжатого апельсинового сока. Столик выбрали в конце второго зала, чтобы не бросаться посетителям в глаза. Свет в канделябрах мягко растекался по залу, за столиками текли разговоры. Складывалось ощущение дружелюбия и уюта, которое передалось и Антону; оттого волнение, наполнявшее разум и тело приутихло. Он сидел в модном кафе, ел горячую ароматную еду, пил свежий сок и разговаривал с красивой девушкой. Трудно было поверить во все это. Будто это творилось с его второй личностью, скрытой до этого момента. 
- Эй, - окликнула Камилла. – Понимаю, - она улыбнулась ему, - и мне до сих пор не верится в происходящее, но это правда. Я настоящая. Это заведение настоящее. И этот кусок пиццы… она откусила его, - тоже взаправду. 
Антон отпил из бокала напиток, подержал сладкую прохладу во рту, как бы убеждаясь в словах девушки, проглотил. Наступила пауза, которую через некоторое время нарушила Камилла: 
- Извини за бестактность. Однако мне всегда было интересно узнать о тебе? Откуда увлечение музыкой? Где твоя семья? 
- И почему так сложилась моя жизнь? – закончил мысль Антон. 
Девушка виновато отвела взгляд.
- Тебе я могу рассказать, - согласился Антон. – Мне все равно больше не с кем общаться, - он отодвинул бокал. - Любовь к музыке привил отец. Он понемногу играл на нескольких инструментах, но больше всего любил гитару. Сам же он был плотником. В свободное время упражнялся в музыке и обучал нотной грамоте меня. Однажды он задумал сделать гитару своими руками. На первый инструмент у него ушло два года, но за это время узнал все тонкости этой науки. Дальше шло как по маслу. Отец оставил основную работу, чтобы посвятить все время изготовлению гитар. Начали поступать заказы, и дело пошло. Та гитара, на которой играю я, - его рук дело, - Антон выдержал паузу: за соседним столиком громко засмеялись. - Мама была портнихой. Ее умение переняли сестры Агафья и Алина. Самый младший из нас – Артем. Он был баловнем семьи, и тоже любил музыку, поэтому все время находился возле папы и меня. Я часто играл для родных. С нами жили наши дедушка с бабушкой, которые не чаяли души в нас, - слеза скатилась по щеке.
Камилла прикоснулась к его руке:
- Ты можешь не рассказывать: я вижу, что тебе больно вспоминать.
- Да, могу и не рассказывать, но от этого не легче. Хочу закончить, - убедительно сказал он, подавляя ком, подкативший к горлу. - Однажды бабушка с Артемом возвращались из детского сада, переходили дорогу на зеленый свет светофора. У водителя «волги» отказали тормоза. Он сбил их, - Антон глубоко вдохнул, кулаки непроизвольно сжались. - У бабушки смерть наступила сразу, а Артем, по словам очевидцев, некоторое время дышал с открытыми глазами. Он не выжил. Каждый из нашей семьи перенес утрату по-своему, но хуже всех дедушка. От горя он заболел и умер. Это был еще один удар по нам, но не последний. Спустя год у мамы обнаружили рак легких. Она продержалась шесть месяцев. В тот год Агафья вынашивала ребенка от парня, который ее бросил. Девочка родилась, но прожила неделю. Сестра и без того находившаяся в депрессии, не выдержала очередной утраты. Она вскрыла вены. Учитывая, что костлявая основательно взялась за нас, отец к тому времени спился. Он уже не видел смысла в жизни, и прекращать не собирался. Хотя у него оставались я и Алина.
- Постой… Подожди… - запинаясь, попросила Камилла. – Закрыв лицо руками, она заплакала. Плечи девушки тряслись сопровождаемые всхлипываниями. Антон не стал успокаивать ее. Он оцепенел, не ожидая подобной реакции от своего рассказа. 
Потом девушка смахнула остатки слез, отдышалась, открыла глаза. Она посмотрела в глаза Антону, давая понять, что можно продолжать.   
 - Ну, да, о чем я говорил? Алина окончила школу, поступила в медицинский институт. После получения диплома возвращаться не стала. Больше я не видел и не слышал ее. Даже не знаю: жива ли она? Если да, то надеюсь, что она устроила свою жизнь. Дом остался на мне. Отец окончательно спился и умер во сне от остановки сердца. Долгое время я жил по инерции, не осознанно. В какой-то момент что-то во мне щелкнуло, и я понял, что надо восстановить себя и свою жизнь. Поэтому в девяностых я решил заняться делом. Продал дом. Купил точку. Открыл продуктовый магазин. Дело на удивление пошло хорошо. Однажды ко мне заявились рэкетиры и потребовали ежемесячную дань. Они держали район. Каждый коммерсант торговал с их позволения. Я отказался отдавать половину своей выручки. В ту же ночь, в магазин, разбив окно, влетел коктейль Молотова. Я едва спасся, прихватив с собой документы и гитару. Магазин сгорел. Я знал, кто это сделал. Но в милицию не обратился, понимая, что у них в том месте купленный человек. Напиши я заявление, то меня наверняка убили бы. В итоге я оказался на улице. Спустя несколько дней после пожара я начал играть на гитаре в парке, чтобы успокоиться. Так как было жарко, бросил фуражку на скамью. Женщина из прохожих приняла меня за попрошайку и бросила в нее монеты. Ее примеру последовали другие люди. Я подумал, что могу таким образом зарабатывать. Больше я не пытался начинать какое-нибудь дело. А просто жил и играл на улице, - окончил рассказ Антон. 
Потом он жадно съел остывшую пиццу и почти выпил весь сок. Камилла пододвинула свою тарелочку, на которой лежал нетронутый кусок.
- Спасибо, не нужно, - поблагодарил Антон. 
- Заказать еще? – спросила девушка.  
Антон пристально посмотрел на нее:
- Нет, я сыт, - произнес он, затем перегнувшись через маленький круглый стол, поцеловал девушку в щеку. - Прости, что ничего не оставил.
Поцелуй застал ее врасплох. 
- Ничего страшного, - робко сказала она. 
*** 
Время близилось к полуночи. Половинка луны высоко повисла в чистом, холодном небе. Антон провожал девушку. 
Она рассказала, что живут они вчетвером: дедушка, мама, младший брат и Камилла. Бизнес ведут она и мама. Отец бросил их ради молодой любовницы. 
Камилла тоже успела побывать замужем. Год «поиграли» в семью, не сошлись характерами, развод и баста. Детей нет. 
Уже у магазина вдруг позвонила мать Камиллы.
«Через пять минут буду», - ответила она. 
- Все, Антон, до самого магазина провожать не стоит. Мама будет не довольна. Спасибо за прекрасный вечер. Мне безумно понравилось. Надо как-нибудь повторить. Ты молодец. 
- Значит ли это, что я могу еще раз пригласить тебя?
- Да, - девушка поцеловала его в выбритую щеку, - до встречи. - Она исчезла в темноте, и лишь стук каблуков говорил о том, что там Камилла.  

***
Было два часа ночи. В полумраке белый мрамор надгробных плит излучал тусклый свет. Те, что из гранита, различались едва. Молодые листья карагачей и клена на старых ветвях шептались на слабом ветру. Ветер же коснулся ноздрей Антона запахом срезанной травы и сырой земли. Прибавился «новосел». Скоро будет известно, кто он? 
Антон размеренно шагал по твердой каменистой почве, на которой за полвека существования кладбища вытоптали десятки дорожек. Попутно настраивал гитару. За десять лет работы ночным сторожем он знал каждого здешнего постояльца. Вот большое строение из жженного кирпича, высотой в четыре метра. Мавзолей принадлежит богатею Курциенко Олегу Михайловичу. Прожил восемьдесят два года. Говорят, при жизни был тем еще гадом. К богатству шел по головам. А теперь по его костям ходят тараканы, перед тем, как черви съели жирную плоть. Дальше - ухоженная могила супругов Аксеновых, погибших в автокатастрофе. На попечение бабушки и дедушки остались трое детей. Выцветшая фотография на доске Митрофанова Александра Кирилловича – учителя истории в средней школе, бывшего преподавателя Антона. Сыновья так и не установили ограду отцу, даже самую скромную, только табличку. «Здравствуйте, Саныч, - поздоровался он. Вот и вы - стали частью истории». Следом шла могила красавицы Марии, прожившей лишь двадцать два года. Антон улыбнулся ее изображению на могильной плите. Будь она жива, он приударил бы за ней. Ведь они были ровесниками. 
Он шел, нарушая тишину редкими мелодиями струн, и выборочно здороваясь с фотографиями мертвых людей. Остановился у могил своей семьи. 
- Привет, деда, бабуль, Артемчик, мама, папа, Агафья и Настя, - тихо произнес Антон. – Что вам сыграть? - В ответ тишина. - Тогда по старинке. И он заиграл песню Константина Меладзе «Вера». 
После первого куплета в туманном ночном воздухе христианского кладбища образовались призрачные силуэты. От них не исходило ни звука.
«Вера, ты одна осталась у меня!» - допел Антон, завершив вступительную песню несколькими аккордами импровизации. 
Накопившаяся за весь день усталость, а во время исполнения нахлынувшая сонливость улетучивались. В тело вливалась невидимая энергия, укрепляя кости, суставы, выравнивая сердечный ритм, улучшая структуру темных волос, обновляя клетки крови и кожи. Сейчас он вдруг обретал новое здоровое тело. Процесс занимал несколько минут. После Антон чувствовал себя окрепшим, свежим и бодрым. Он знал: этих сил хватило бы на ночь тяжелой работы. Но вся работа состояла в том, чтобы играть и петь для семьи. 
- Здравствуй, Тошка, - произнесла мать. – Извини, что я последней  явилась на зов. – Видишь ли, у нас новенькая Надежда Аркадиевна. Она одна из немногих, кто не поверил в собственную смерть. Успокаивала ее. Она плачет до сих пор. У нее осталась дочь и она переживает за нее. 
- Привет, мам. Выходит, это ее могила пахнет?
- К сожалению, да, - вмешался дед. – Ну, рассказывай о переменах. Какая красавица заставила тебя за долгие годы выглядеть по-людски? Тени оживленно зашевелились. Антон понял, что его лицо наливается краской. Хорошо, что ночью это не заметно. 
- Внучек, не молчи, - не выдержала бабушка. – Определенно, она положительно влияет на тебя. Кто она? Как ее имя? 
- Сколько ей лет? – добавил отец.
- Ты на ней женишься? – продолжил Артем.
Лишь Агафья ничего не спросила. Она укачивала малышку Настю. 
- А ты что молчишь? – обратился к ней Антон. – Не рада?
У сестры всегда было независимое мнение, как правило, поперек мнений большинства. 
- Ладно, как хочешь, - не стал допытываться Антон. – Давайте, я сыграю две песни, а разговоры после. 
Тени кивнули.
***
Ночь в необставленной квартире Камилла и Антон провели вместе. Вот уже неделю они обживались здесь. Квартира – ее собственность, которая до этого времени пустовала. Камилла подумала, что пока рано смущать семью новоиспеченным избранником и приглашать его жить в дом. Пускай свыкнутся с мыслью, что она имеет право на второй шанс в личной жизни. Антону же надо осознать, что со старой жизнью время прощаться во имя будущего. Он до последнего не хотел уходить с улицы в нормальное жилье. Много раз она объяснила, что не может жить с ним неизвестно где и как. А ему необходимо жить в человеческих условиях. Он исчез на четыре дня. Когда вернулся, сказал: «Хорошо». Пока парень размышлял, она поговорила со знакомым, чтобы тот взял Антона в электромонтажную фирму. К новой работе он приступал сегодня.
- Доброе утро, милый, - поприветствовала тихо Камилла. 
Антон лежал глядя в потолок. Он проснулся еще до восхода солнца. Часы показывали 06:55. В окнах занималась заря. 
- Привет, - сказал он, при этом голос прозвучал отстраненно. 
- Волнуешься? – спросила она. – Все-таки первый день.
- Не особо. В электричестве я разбирался с восьмого класса. 
И все же парень о чем-то напряженно размышлял. Ощущение тревоги передалось и Камилле. Накануне после секса он уснул, а она гладила его темную густую шевелюру. Не веря, что ему почти сорок шесть. Посреди ночи Камилла почувствовала, как Антон ворочается, но не предала этому значение: трудно начинать все сначала. 
Сейчас, ранним утром, она погладила его твердую грудь, слегка выпиравший крепкий живот, спустилась ниже. Ласка пробудила в нем желание.
*** 
День шел привычно: заходили покупатели, назойливые торговые представители. Мама же не произнесла ни слова. На самом деле, ясно, что она не могла смириться и одобрить бездомного парня для дочери. Камилла с детства была послушным ребенком, но в принципиальных вопросах для нее – как и мать - она упрямо держалась собственного мнения. Данный случай не стал исключением, поэтому мама держала «обет молчания».  
Часто она думала, как там любимый? Нравится ли ему то, что он делает? Подружился ли с коллективом? По крайней мере, когда станет получать нормальную зарплату, а не гроши за подаяние, то постепенно ощущение неполноценности уйдет. Так или иначе, Антон ухаживал за ней два месяца, а это налагало обязательства. Она не заставляла. Не рассчитывал же он вести прежнюю деятельность, играя на улице, карауля кладбище и заодно встречаясь с ней? Какой абсурд.  
Ухнуло сердце, от чего задрожали руки. Спина похолодела. В магазине вдруг потускнело естественное освещение – не так, как это бывает, когда набегают облака или тучи. Иначе. Совсем иначе. Но мама даже не повела бровью. Выходит, просто воображение. Показалось.
***
Взяв паузу на перекур, Антон сел на подоконник: накатила сильная усталость. С самого утра он взял высокий темп и теперь к часу дня закончил прокладывать провода, распределительные коробки, розетки и выключатели в трех комнатах будущего девятиэтажного дома. Монтажникам Андрею и Степе он сразу не понравился своей результативностью. Андрей даже зашел и подколол, мол, для кого он так старается, перед кем рисуется? Антон проигнорировал замечания и продолжил начатое дело. Он мог так же флегматично трудиться, как большинство в фирме, но не хотел по одной причине: не покидали мысли о кладбище, что он бросил семью, как выразилась Агафья. Так что высокий темп полностью занимал мысли. 
В комнату вошел мастер Алексей. Подтянутый мужчина с яркими, выразительными чертами лица и, по-видимому, всегда с хорошим настроением. 
- Впечатляешь, Антон. Такие работники фирме нужны. Продолжишь в том же духе, могу порекомендовать тебя на должность бригадира в следующем году, может быть, и через полгода. 
- Время покажет, - сухо ответил Антон. 
- Ясно. Кажется, ты немногословный. Это хорошо. Вижу, и вредных привычек нет. – Почему обедать не идешь?
- Переведу дух и пойду. 
- Только не долго. Время обеда до двух. Потом не кормим. Конечно, можно было бы сделать для тебя исключение, - объем на день ты выполнил, но нельзя: мужики не так поймут, обидятся. Подумают, что я выделяю тебя. Понимаешь?
- Понимаю. 
- Я пойду. Ты не засиживайся, - Алексей махнул рукой и удалился.
***
Антон страстно играл песню «Трава у дома» группы «Земляне». Семья, как обычно, была в сборе. Ветер поднялся некстати, кружа песчаной взвесью. Его не сравнить с ураганом, разыгравшимся в сердце. Несколько суток Антон не смыкал глаз, обдумывая положение вещей. Последний удар по струнам Летучей мыши оборвал натянутые до предела струны души. Он обессилил, опустился на лужайку под дубом, чьими листьями шуршал незваный ветер. Вдали, на озере, пел любовную серенаду аист. Изредка, едва слышимыми звуками, ему отвечала любимая пернатая.  
- Сынок, - начала мама. - Ты мучаешься, мы это видим. Не надо. Я понимаю тебя и не осуждаю. 
- Ты прекрасный сын, - добавил отец. – Ты самый сильный и достойный из нас. Я должен был остаться и помогать тебе с Алиной, но здравый смысл затмили горе и водка. Поэтому сейчас единственное, чем могу помочь, – это благословить тебя, если такое возможно в моем положении, и не держать больше. - Силуэт отца плавно приблизился к Антону. - Я люблю тебя, сын. Строй свою жизнь. 
- Ты ведь будешь нас навещать? – обеспокоенно спросил Артем. 
Антон молчал. Опустил голову. 
- Артемушка, - обратился дед к внуку, - твой брат и так долго навещал нас и по этой причине мы слишком задержались здесь. Ему пора уйти от нас и продолжить наш род. И нам тоже пора. Конечно, не сразу… Пройдут месяцы по меркам живых. Тогда наступит и наше время. - Дед обнял маленького Артема. К ним присоединилась бабушка. 
Агафья все это время, не отрываясь, смотрела на Антона. И, когда все умолкли, ожидая, что он скажет, сестра положила малышку Настю в могилу и с шипением произнесла: 
- А мое мнение узнать не желаешь?
Антон молчал, пальцем ковыряя землю. Получалось что-то похожее на миниатюрный каюк.  
- Ты эгоист! Вне зависимости, что скажет семья, ты все равно уже принял решение. Я сразу поняла, когда увидела эту восточную красавицу. Как ты расцветаешь при ней.
Антон резко оторвался от своего бессознательного занятия.
- Ты видела ее?! – взбудоражился он. 
Сестра проигнорировала вопрос. 
- Раз уж родители и дедушка с бабушкой одобрили твое решение, что скажет сестра, и братишка тебя не волнует! – продолжила сестра тираду. - Не так ли?! Моя Настя даже не пожила. И такая жизнь, как эта, единственное, что она может познать, - жалостливо сказала она. - Мы годами поддерживали в тебе силу! Ты можешь жить невообразимо долго, а вместе с тобой и твоей музыкой мы. Разве это не смысл для тебя?!
- Доченька, - спокойно произнес отец. – Прекрати.
- Нет, папа! Он не может пожертвовать семьей ради этой…
- Ты следила за ней! - вспыхнул Антон. – Так нельзя делать!
- Нельзя лишать жизни собственную семью! Ты не вправе распоряжаться нашим существованием! 
- Вот именно существованием! – крикнул Антон. - Сидевший на дубе филин взлетел. 
- Что и требовалось доказать! - зло заявила Агафья и исчезла.
***
Выпавшая из рук отвертка громко ударилась о кафель, разбудив Антона. Он вскочил. Наручные часы показывали 13:25. Пора обедать. Захотелось услышать голос Камиллы. Узнать, как она? Но понял, что пока такой возможности нет: у него не было сотового телефона. Камилла хотела купить, но он отказался. Конечно, можно было попросить у коллег, но желание отсутствовало.
***
- Сыграй мне, любимый, - обняв за шею, прошептала Камилла.
- Не могу, гитара дома.
- Я взяла ее.
- Шутишь?! 
- Она в багажнике. Можешь убедиться.
- Разыгрываешь меня? - он внимательно посмотрел на Камиллу. - Значит, серьезно!
- Ага.
Антон закрыл лицо руками. 
Камилла заметила, как он гармонирует на фоне природы: склона с сочным зеленым газоном, озера, деревьев и неба, усеянного перистыми облаками. Он крупный мужчина с сильными руками, словно дровосек. С ним она чувствовала себя в безопасности, а без него сходила с ума. И в то же время какая-то тревога не давала ощущения полного счастья. Когда она оставалась наедине, страшные мысли посещали голову. Прежде такого не случалось. Она не хотела связывать подобное с любимым. Это не страх спугнуть, наконец приобретенное счастье? Вовсе нет.  Однако с его появлением в ее жизни началась эта паранойя. Это факт. Вряд ли ей мерещится чувство какого-то наваждения. 
- Четыре месяца я не брал в руки инструмент, - процедил сквозь зубы Антон. – Целых четыре месяца. Никогда раньше не было перерывов.  
- Я понимаю, ты покончил со старой жизнью.
- Да, покончил и бесповоротно. Но, знаешь, пальцы по ночам чешутся, в буквальном смысле их одолевает зуд. А я не знаю, что делать? Хочется выть. Но я дал себе обещание, не брать в руки Летучую мышь. Никогда! 
- Так радикально?
- Именно! Ты просила принять решение. Я принял. Значит, покончено с прежней жизнью.
Старая ива, под которой они сидели, вдруг затрещала, словно что-то разрывало ствол изнутри, и накренилось в их сторону.
- Камилла! – закричал Антон и, схватив ее за руку, ринулся вниз по склону. - Не удержав равновесие, покатились кубарем. Инстинктивно парень схватился за молодую ель, удержав обоих.
- Все, я держусь! Отпусти, Антон. Кажется, ты вывихнул мне кисть. 
Дерево грохнулось на траву, всколыхнув землю. 
Неподалеку две девушки с щенком немецкой овчарки, вскрикнув, подпрыгнули, а питомец храбро залаял.
Антон поднялся, отряхнул себя и осмотрел руку Камиллы. 
- Прости, я сильно сжал и навредил тебе.
- Ты защитил меня. 
- Но не от себя, - виновато произнес Антон. - Поехали в больницу.

***
- Принесла порошки от гриппа. Заварю, ты прими, пожалуйста. Паршивый октябрь. Не успел начаться, а уже сопли у всех. Мама звонила. Дед с братишкой тоже простыли. Думаю, стоит проведать их, - сказала Камилла, ставя кружку с дымящимся напитком на тумбу, возле Антона.
Он закашлял. За окном - ни души, зато грязное, свинцовое небо и моросящий дождь - в избытке. Простудился впервые за много лет. Чего и следовало ожидать. Сила, питавшая организм, исчезла. Теперь он сам отвечает за себя. Камилла присела на кровать, погладила по его шевелюре. 
- Странно? Ты начал седеть. Кожа покрылась морщинами. – Ты будто стареешь. 
- Семейная жизнь, - произнес он.
Девушка выдавила подобие улыбки, дав понять, что шутка не удалась. 
- Извини. Неудачно пошутил.
- Пойду, заварю чай и накрою на стол. 
Антон притянул к себе Камиллу и поцеловал в губы.
- Спасибо за все. Это лучшая жизнь. Ты спасла меня, - прошептал он. 
Девушка крепко обняла в ответ:
- А ты меня. 
В спальне послышался запах дыма. 
- Что-то горит! – в ужасе воскликнула Камилла. 
Оба вскочили. На кухне горели шторы. Антон сорвал их, бросил на пол и стал топтать. Огонь успел охватить лишь участок ткани.
***
Камилла ушла, заперев на ключ парадную дверь: Антон поленился задвинуть щеколду. Тело обволокла слабость. Кости, будто стали мягкими, мышцы превратились в желе, а в голову залили моторное масло, притом отработанное. Веки отяжелели и закрылись. Антон задремал. Когда очнулся, первая мысль была, что он находится на кладбище: кругом - темнота, пахло сырой могильной землей. 
Некоторое время смотрел в пустоту, ни о чем не волнуясь. Когда провел рукой по плоскости, на которой лежал, то вскочил. Кровать. Все время он находился на кровати, в квартире! А где Камилла? В ответ вдохнул воздух, наполненный запахами тления. Не может быть! Здесь не должно так пахнуть. Он боялся включить свет, да и не мог вспомнить, где расположен выключатель? Тихо, как одинокий колокольчик в лесу, послышался младенческий плач. Настя?! 
Антон сорвался с места и панически зашарил вдоль стен. Наконец нашел. Зажег свет. В комнате никого. Он выдохнул. Стал успокаиваться. Дурной сон и только. И опять тоненький плач, и резкий запах могильной земли. Такой запах, не перепутать ни с каким другим - сырой, гнилостный.  
- Агафья! – заорал Антон, испугавшись собственного голоса. - Сердце стучало как разрегулированный вал в двигателе, набирающий обороты. – Зачем ты тут?! Я ушел от вас и не вернусь! И без того я отдал вам всего себя! Это несправедливо! Я тоже должен узнать естественную человеческую жизнь! Ты не вправе лезть!
Мощный поток воздуха ударил в грудь. Антон отлетел, стукнувшись спиной о шифоньер. В ту секунду он вдруг догадался, почему на них с Камиллой свалилась ива, почему загорелись шторы.
- Это ты… голос сорвался. - Темнело в глазах, дыхание сбилось. Попытался набрать в легкие воздух, чуть получилось. – Ты…
И неожиданно мебель и стены задрожали от гула, что пронесся громом:
- Да-а-а-а-а-а!!!
Закружилась голова. Антон провалился в темную яму.        
*** 
В такси у Камиллы дрожали руки и ноги. В который раз нечто пыталось убить ее и пару раз с Антоном. Он, видимо, не придает этим событиям значения. Их что-то преследует, в особенности ее. Это связано, как ей казалось, с любимым. А вот почему именно с ним? Неопровержимых доводов она не сумела привести. Он стал меняться. Седые волосы, поблекшая кожа. Быстро утомлялся. Даже в постели сил хватало на один заход. Изменения происходили с обоими. С ним – внешние. С ней - психологические. Причину казалось не найти. Единственное, что было в их власти, - поговорить начистоту. Возможно, у него имеется ответ, который он скрывает. 
- Тут налево! - громко сказала Камилла водителю «тойоты», который слушал музыку по радио. – Так будет короче! 
Парень в кепке посмотрел в зеркало заднего вида, дав понять, что услышал. 
Послышался детский плач, хныканья младенца. 
- Что это? 
- Что вы сказали? – спросил водитель.
- Я слышу плач младенца. Вы слышите?
Парень убавил звук на магнитофоне, прислушался.
- Кто-то плачет, ребенок, кажется, - подтвердил он и обернулся к Камилле, вытаращив глаза. - Откуда?
В то же мгновение автомобиль вильнуло и занесло на встречную полосу. На большой скорости черный внедорожник въехал им в бок. В голове у Камиллы будто взорвалась граната. 
***
Болела спина, точнее поясница. Дышалось по-прежнему с трудом, ноги подкашивало. Волочить две лопаты – штыковую и совковую, а также канистру с керосином, вмещавшую десять литров горючей жидкости, получалось едва. Голова раскалывалась. Сосредоточиться толком не получалось: видимое в свете луны казалось сюрреалистичным. И все же пока хватало физических и душевных сил, чтобы разобраться с сестрой, поставить жирную точку в их нездоровых отношениях. 
Налетел ветер, раскачавший деревья на кладбище во все стороны и  образовавший стену из пыли. Родные явно не желали видеться с Антоном. Он остановился: что-то попало в глаза. 
- Ничего! - прохрипел он, потирая глаза. - Я потерплю!
Он понимал: Агафья не оставит в покое его и в особенности Камиллу. Она всегда доводила начатые дела до конца. Возможно, уже довела. Сотовой связи у него по-прежнему не было. А жаль, телефон сейчас бы пригодился. Шестое чувство подсказывало, что любимая в опасности. Нужно поторопиться и выполнить задуманное.
 Еще с минуту он тер глаза, когда сумел открыть их, участок неба, освещенный полумесяцем, залило багровым светом. Можно было подумать, что находишься на другой планете. Однако этот фокус не заставил Антона отступиться: он знал, на какие уловки способны призраки. Он двинулся дальше по тропинке. Потом случилось то, чего он не ждал. Путь преградила мама. Ее силуэт излучал тусклое едва заметное свечение, но голос, как и раньше, был ласков, но при этом с нотками паники, на которую она старалась надеть узду самообладания. 
- Остановись, сынок! – сказала она. – Я поговорю с Агафьей. – Мы не думали, что она своими действиями так негативно настроит тебя.
- Что?! Так вы знали?!
На секунду силуэт мамы вспыхнул.
Антон понял, она оговорилась. Вспышка – признак, что дух вышел из равновесия. И сейчас ее наличие - доказательство тому, что вся семья в сговоре.   
- Сынок, пойми. Ты все для нас. Ты наша жизнь. 
- Сгинь, притворщица! От тебя не осталось ничего, что было настоящей матерью! Будь ты жива, ты никогда бы не причинила вред! А теперь со мной разговаривает призрак, пытающийся выжить любой ценой!
- Нет, сын, не поступай так с семьей.
- Сейчас моя семья Камилла! И я должен спасти ее! Спасти от вас! 
Ему стало невыносимо обидно. Конечно, на какую любовь призраков он рассчитывал. Они стали паразитами, высасывающими из него жизнь, отгородившими от людей. Сам виноват, что жил в иллюзии, вместо того, чтобы смириться с обстоятельствами и создать настоящую семью из живых людей.
- Ты неблагодарный, паршивец! – раздался голос матери. - Полился дождь. Над ним призраки не имели власти. Она исчезла.
Дождь перешел в ливень, который был кстати. Легче будет выкапывать могилы. Послышался бег человека. Неужели новый сторож кладбища услышал возникший шум? 
Антон проник сюда не через главные ворота, но через ход, который знал только он. Интересно, какую историю он придумал бы для молодого сторожа, если бы прошел сквозь парадный вход с канистрой горючего и лопатами? Так поступают вандалы. Но как поступить в данный момент? Из-за склепа, поросшего диким виноградом, возник худой невысокий парень с красивым лицом:
- Антон?! – удивился он. Зачем вы тут?! – он внимательно осмотрел его руки. – Вы собираетесь поджечь труп?
Антона удивила смекалка сторожа.
- Не труп, а скелеты своей семьи, - поправил он парня. – Поможешь?
- Но-о-о-о…, - его красивое лицо побледнело и исказилось.
- Я не вандал и не сумасшедший. Хотя вандал на кладбище – это и есть сумасшедший. Но я нет. Ты можешь идти назад к себе и забыть, что видел меня. Никто не станет предъявлять претензий. Я единственный, кто остался из родных. Или можешь поверить мне, а затем помочь.
Парень молчал. По лицу было видно, как он старается уложить в голове только что полученную информацию. Антон не стал разводить полемику, поэтому сразу обрисовал ситуацию:
- Моя семья жива, если можно так выразиться. В качестве духов. Вначале я неумышленно воскресил их музыкой, а потом ею же поддерживал их существование. Полгода назад мне повстречалась девушка, с которой я начал новую жизнь. Оставил работу сторожа и больше не играл для семьи. Естественно, это привело бы к переходу фантомов в другое измерение, то есть в естественный мир, который уготовили для нас высшие силы. Призраку сестры это не понравилось. Она вознамерилась убить мою любимую с тем, чтобы вогнать меня в русло прежней жизни. И пришел я сюда, чтобы сжечь ее останки. Но с огорчением выяснил, что Камиллу – так зовут мою девушку – убить хочет не только сестра, но и вся моя семья. Узнал я это лишь сейчас. Теперь одной канистры керосина будет мало.
- Значит, мне не мерещилось, когда я видел… И эти странные случаи на кладбище… Голоса…
- К счастью или нет, но тебе не мерещилось. Поможешь или как?
- Не могу сказать…
- Сейчас ты узнал все. Тебе лучше помочь. В противном случае оставь эту работу и беги отсюда. 
- Если я убегу, получится жить спокойно?
- Сам как думаешь?
- Не получится?
- Теперь уже нет.   
- Ладно. Я помогу. Они будут сопротивляться?
- Вопрос уместный. Они будут мешать, где по-настоящему, где иллюзиями. 
- Как отличить иллюзию?
- Сейчас никак. Только интуитивно. Но она у тебя не развита. Будь рядом со мной.  
- Хорошо, - произнес Данил. - Он был напуган, но держал себя в руках. Антон это оценил. Если они выберутся живыми и здоровыми, он заберет паренька отсюда. Не должен он прозябать здесь. 
- Для начала надо выкопать могилы. Идем. 
***
К двум часам ночи Антон с Данилой подняли наружу гробы Агафьи, Насти, бабушки и мамы. Вначале Антон хотел избавиться от родных женского пола: они представляли наибольшую опасность. Лил дождь, размягчивший твердую землю. Он же не давал призракам выйти наружу. Недостатком было то, что мокрые гробы не подожжешь. Отдышавшись, приступили к могиле деда. Через сорок минут вытаскивали на поверхность деревянный короб. Земля под ногами вздрагивала: бесились призраки.
- Не бойся, - сказал Антон. - Пока идет дождь, они не опасны. И пока он есть, надо торопиться.
- Понял, - кивнул Данил. – А если прекратится. Что они сделают?
- Отпустят нас, - сыронизировал Антон. 
- Вы не шутите?
Антон засмеялся над наивными словами парня.
- Неужели они отпустят? Не попытаются убить?!
- А как же? Убьют! Ведь то же самое хотим сделать и мы с ними.
- Откуда вы знаете, что сжечь останки достаточно?
- Знаю.  
К четырем утра дождь зарядил пуще прежнего. Оба кашляли, промокнув и промерзнув. Силы Антона были на исходе, он сел, прислонившись к дубу. Данил также работал в высоком темпе. Антон улыбнулся: он недооценил парня. Ему пришлось бы туго без него. Оставались могилы отца и Артема. Еще пару часов работы. Нельзя ему сидеть. Дождь может внезапно кончиться. И сейчас он отвечает за две жизни: к Камилле прибавился молодой сторож. 
Попытка снова взять лопату обернулась неудачей: Антон упал лицом в землю. Неожиданно застыло время, застыл и Данил в согнутой позе. Лишь дождь продолжал лить. Над ухом Антон услышал отчетливо голос сестры:
- Дождь мне не помеха, братец. За много лет я научилась преодолевать эту силу природы. Я готовилась к дню, когда ты предашь нас. Я убила твою красавицу, так что зачем надрываться, - сестра вдавила его в землю. - Единственное, что ты можешь сделать полезного, - выкопать могилу для нее. А потом воскресить ее дух музыкой, - Агафья усмехнулась. – Наша семья не избежала участи судьбы-злодейки. Почему ты считаешь, что избежать ее рока получится тебе? Ты и без того прохлаждался полгода, что мы успели ослабнуть. Но не на столько, чтобы не проучить тебя. Сейчас ты закопаешь могилы, которые умудрился вырыть с этим симпатичным пареньком, словно пес в поисках забытой кости. Я помогу тебе, - прошипела она. 
Левое бедро Антона пронзила боль, будто в кость залили расплавленное железо. Он заорал, но не услышал собственного голоса. Так же быстро боль отступила.
- Почему бы тебе самой не сделать это? – беззвучно сказал он. – У тебя получится лучше.
- Разве я откопала останки нашей семьи? - парировала сестра. 
- Нет, я не буду, - вновь сказал он беззвучно. – Не буду. 
- Будешь! – разозлилась Агафья. 
Она подняла в воздух Данила, перевернула его в горизонтальную плоскость. Кости в теле затрещали. Лицо парня исказило болью. Однако он по-прежнему находился бес сознания. 
– Он умрет ни за что. А ты можешь спасти ему жизнь.
- Ты все равно потом убьешь, - шевелил губами Антон.
- Где твоя логика, братец? Убив его, я не смогу контролировать тебя. Ты будешь мстить. Перестанешь играть для нас. Что означает нашу смерть. Он останется жить. Приступай. 
Антон стал подниматься, но вновь упал. 
- У меня не осталось сил.
- Будут.
Невидимая энергия начала вливаться в его уставшее, постаревшее тело. Фантом Агафьи задрожал. Сестра теряла силу, необдуманно дав шанс ему. Он вскочил, быстрыми, точными ударами лопаты снес крышку гроба сестры, открыл канистру и стал поливать скелет. Агафья ударила по Антону. Удар был чувствительным, но не на столько, чтобы сбить с ног. Силы сестры иссякли. Он вынул зажигалку из кармана, присев, поджег. Гроб с содержимым вспыхнул, опалив Антону волосы, брови и ресницы. Он отскочил. На кучу выкопанной грязи упал Данила. Долго огонь не продержался: его погасил дождь. 
Одежда, облачавшая скелет, в некоторых местах тлела, обнажая кости. Тлела материя и доски, из которых сделали гроб. Этих усилий оказалось достаточно, чтобы заставить исчезнуть призрак. Потом он бегал как полоумный, сбивая крышки гробов, поливая останки керосином, поджигая их, не обращая внимания на ожоги, мучительный кашель, поднявшуюся температуру, боль во всем теле. Земля дрожала, а в некоторых местах провалилась, образовав пустоты. Призраки неистовствовали. Керосин закончился. Прекратился и дождь. Данила не очнулся, но пульс прощупывался. Антон опустился, послушать сердце. Бьется! Оно бьется! Будет жить! 
Он принялся выкапывать могилу отца. Работал усердно, что от напора черенок лопаты треснул на части. Принялся рыть тем, что осталось. Наконец железо уперлось о гроб, издав короткий, глухой звук. Возник фантом отца. От неожиданности Антон отпрянул.
- Решил довести дело до конца? – спокойно произнес он. - Силуэт был едва различим в свете красной луны. – Видишь, каким я стал.
- Слабым. Каким и был всегда, - заключил Антон. – Убирайся прочь. В любом случае я сожгу вас, - сказал он, и голос был холодным.  
- Остановись, сын. Не хочу умирать. Я привык к этой форме жизни.
- Вы добились своего. Камиллы больше нет. А значит, нет надобности в призрачной семье. – Ты мог остановить Агафью. 
- Не мог. Она сильнее.
Антон опустился на землю, истерически захохотав, потом расплакался.
- Не плачь, пожалуйста, - произнес детский голос.
Антон поднял голову. Рядом стоял Артем.
- Я не могу оживить твою любовь, братик. Но кое в чем могу помочь.
- Не делай этого, Артем! - приказал отец.
Ребенок начал таять, превращаясь в сгусток энергии, которая проникла в бесчувственное тело молодого сторожа. Парень очнулся, двинулся. Закричал от боли.
- Лежи! У тебя, скорее всего переломы! - предупредил Антон, про себя поблагодарив младшего брата. - У малыша хватило смелости и гуманности на добрый поступок, - обратился Антон к отцу. - А ты… Да иди ты! 
- Сынок…
- Убирайся! Пошел вон!
- Раз ты так хочешь. Прощай, сын, - произнес отец. - Его фантом растворился так же, как и призрак Артема, став комком энергии. 
Данила закричал вновь: его кости хрустнули. Вдруг он умолк, изумленно ощупывая собственное тело. Затем поднялся и сказал в сердцах:
- Боль ушла! 
- Прощай, папа, - прошептал Антон.
***
Кирилл в одиночестве пил горячий кофе. Он осмотрелся в магазине. Обдумывал, с чего бы начать рабочий день: с сортировки товара или с влажной уборки? Артур накануне предупредил, что задержится. По инерции он обратил взгляд на улицу. Транспорт в восемь утра образовал пробку у перекрестка. Тротуар, усыпанный первым декабрьским снегом, растаптывал народ, спешивший по делам рабочим и школьным. Он присмотрелся к месту, на котором когда-то играл свою музыку на черной гитаре бездомный. Где он сейчас? Жив ли? То место осиротело без него, несмотря на то, что оно было многолюдным. Музыкант стал своего рода достопримечательностью города. Теперь его нет. 
Кирилл подлил кофе в кружку, размешал сахар. Выпив напиток, вздремнул. Когда проснулся, время было половина десятого утра, а на пороге Артур отряхивал ботинки от снега.
- Сообщить новость? - с порога начал он вместо привычного «Салют».
Кирилл не понял, чего именно от него хочет друг, но на всякий случай кивнул.
- Глянь в окно.
Кирилл повернул голову, потом поднялся с кресла, не поверив собственным глазам. На снегу, на прежнем месте, устраивался их старый знакомый – музыкант, но… 
- Ты это тоже заметил?! – удивленно произнес Кирилл. – Что…
- Что он постарел, - просто сказал Артур. – Вот именно, притом сдал сильно, лет на двадцать. 
Кирилл посмотрел на друга.
- Не знаю, в чем дело и как это объяснить? - развел руками Артур. – И подходить к нему не собираюсь, - тут же предупредил он. – Мало ли, может быть, на нем проклятие. А я не готов портить свою молодую несформированную жизнь.
- Ты думаешь, проклятие? – сказал Кирилл больше самому себе.
- Как одна из версий.
Оба замолчали и прильнули к холодному, но приятному стеклу окна. Гитарист выглядел сгорбленным, с медленными старческими движениями, с осунувшимся лицом, на котором глаза выглядели потухшими, а борода покрылась пеплом. 
Он начал со знакомой мелодии песни «Останусь» группы «Город 312». Это утро, только что пахнущее Новым Годом, отдало унынием вечернего февраля, когда закончились праздники, а вместе с ними и вдохновение, радость жизни. А ты с тоской в сердце ждешь, когда наступит конец долгой, непроглядной зиме. 
***
Весь день к Антону подходили знакомые люди и обрадованно приветствовали. От того, что вновь услышали его исполнение, они оставляли денег больше обычного. Тут же их лица покрывало чувство шока, стоило им заглянуть под капюшон плаща. Потом озадаченные отходили.
Антон слушал их, но мыслями находился далеко. Несмотря на долгий перерыв, пальцы умело перебирали струны Летучей мыши, будто для них и не существовало простоя. Сейчас он не понимал свои чувства, мысли. Каково это вернуться назад? В потаенных уголках души он ждал хотя бы малейшего знака, хоть что-нибудь, но не знал, чего именно. 
Люди подходили, улыбались, удивлялись, слушали музыку, оставляли деньги. А он всматривался в лица, в надежде увидеть знакомое, родное, не находя ни в одном. Сердце не попрощалось с Камиллой, потому что оно редкими, маленькими импульсами сигнализировало, что, возможно, она жива. 
Ее мать с порога прогнала, презрительно сказав лишь: «Это ты погубил ее, проклятый!» 
Общих знакомых у него с Камиллой не было, от которых он мог бы хоть что-то узнать о ней. Хотя бы где ее похоронили. Оставался Шахрух - младший брат любимой, поговорить с которым не позволяла совесть. Словом, ничего.
Каждую ночь, стоило закрыть глаза, он задавал себе одни и те же вопросы. Мог ли он предотвратить беду? Да, видимо, мог. В какой момент? В какой? Когда на них рухнуло дерево? Скорее всего, именно тогда. И все же Камилла не заводила странных разговоров. Хотя он замечал беспричинную – по его мнению - тревогу в ней, перемены в настроении. Только не придавал значения, наивно полагая, что к этим изменениям в любимой его родные не причастны. Так что и эта ночь не станет исключением. СУДЬБА-ЗЛОДЕЙКА! НЕ ИЗБЕЖАТЬ УЧАСТИ! ПОГУБИЛ ДОЧЬ, ПРОКЛЯТЫЙ!
Опустились сумерки, Антон начал собираться. В коробке насчитал десять тысяч. Абсолютный рекорд. «Хватило бы на хороший ужин с любимой и алую розу», - подумал он.
- Не верю своим глазам! Наконец-то объявился! – услышал он громкий знакомый голос. – Я ждал, но особо не верил!
Антон поднял голову. Сердце в груди гулко забилось: на него смотрел высокий парнишка, со смуглой кожей и большими темными глазами. От холода он потирал руки, запачканные синей пастой шариковой ручки. Младший брат Камиллы. Вот кого он ждал весь день. Антон обнял парня, да так крепко, что тот ахнул от боли. 
- Шахрух! - произнес Антон и заплакал. - Всхлипывания сотрясали тело. – Прости меня! Прости!
- Антон, я простил, - сказал парень, отстранив его от себя. – Успокойся. Самое главное – мы встретились. 
Антона трясло – он сел на раскладной стул, промокший от снега. Слезы все еще катились по холодным щекам. Шахрух присел рядом на корточки. 
- Видишь киоск с сотовыми аксессуарами, - показал Шахрух рукой. - Там работают два парня. Один из них мой знакомый. Я попросил его предупредить меня, если ты объявишься. Так я и нашел тебя. Чтобы прийти сюда, пришлось сбежать с пар, отложить свидание и нарушить приказ мамы больше не видеться с тобой. Она, естественно, тебя ненавидит, но это сейчас не главное. Выглядишь ты скверно, даже паршиво. Ну, ладно, поднимайся. Нам пора идти.
- Куда?
- Как куда? Камиллу сегодня выписали из больницы. 
- Что ты сказал?! – Антон изо всех сил затряс парня. - Повтори, что ты сказал?! – деньги посыпались на брусчатку. 
- Я говорю, что Камилла жива! И сегодня – так совпало – ее выписали из больницы, а ты объявился. И ты ей нужен! Понимаешь?! Я специально пришел за тобой, чтобы отвести к ней! Теперь понятно?!
 Антон, что было сил, обнял парня. Все его существо охватили боль, горечь – и как ни странно – благодарность Богу, в котором он давно разуверился. Он зарыдал.
Шахрух обнял в ответ и тихо произнес:
- Ты хороший человек, чтобы не говорила мама. Не забывай это. И ты заслужил счастливую жизнь. А сейчас пора идти.
Положив руки на плечи друг друга, они пошли прочь от перекрестка. А Летучая мышь, брошенная хозяином, осталась лежать в открытом футляре. На нее медленно опускались снежинки.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Мистика
Ключевые слова: Прощай, папа, судьба-злодейка,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 27
Опубликовано: 07.06.2021 в 13:20
Свидетельство о публикации: №1210607422581
© Copyright: Бахром Асимов
Просмотреть профиль автора


Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1