"Тайны ремесла" Ахматовой.


­­­­В произведениях любого поэта рано или поздно возникает вопрос о творчестве и его смысле. А.С.Пушкин, размышляя об этом, пишет своего «Пророка», который становится своего рода манифестом литератора, его программным стихотворением. Эту тему продолжила своим циклом «Тайны ремесла», который я хочу здесь проанализировать, и Анна Андреевна Ахматова.

Она не ограничивается одним стихотворением, думает о проблемах творчества в течение всей своей жизни. Окончательно цикл выходит в книге «Бег времени» 1965 года. В стихотворениях «Тайн...»автор размышляет, что есть творчество, каковы отношения поэта с читателем и с Музой, вспоминает ушедших из жизни друзей-литераторов. Стихотворения написаны разными размерами.Например, первые два -- ямбом с чередованием мужской и женской рифмы.
Хотелось бы сказать отдельно о самом названии. Ахматова считает свой труд работой, ремеслом, которым она владеет прекрасно. Поэзия- труд, за который литератору положено денежное вознаграждение. Думаю, что уже в названии -  начало полемики с  окружающими. Иосифу Бродскому, которого Анна Андреевна поддерживала, в котором видела прекрасного поэта, пусть и юного, на процессе 1964 года инкриминировали тунеядство, потому что он занимался именно литературным трудом.Ахматова бросает  своим недалёким современникам вызов. Этим циклом она   вводит нас в свой мир, знакомя со всеми соавторами творческого процесса: Музой-поэтом-читателем, без каждого из которых создание стихов становится невозможным.
А ещё я названии слышу своеобразный ответ на строки стихотворения Марины Цветаевой:
"Ищи себе доверчивых подруг,
Не выправивших чуда на число.
Я знаю, что Венера — дело рук,
Ремесленник — и знаю ремесло."

Первое стихотворение называется «Творчество» и начинается оно с перечисления окружающих поэта звуков, которые складываются в строчки, и вот тогда начинается момент истины и… тишины, потому что только тогда, когда все замирает, рождается стихотворение.
Мне в «Творчестве» слышится перекличка с пастернаковским:
«Во всем мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.»
Как и у Пастернака, стихотворение создаётся от слияния шумов, звуков, их переосмысления.
Вообще мне думается, что это отличительная черта стиля Ахматовой: создание своего мира, населённого персонажами, наполненного перефразами, даже прямыми цитатами своих адресатов. Она ведёт с друзьями постоянный диалог, над которым не властны Время, Судьба и даже сама Смерть.
«Бывает так: какая-то истома;
В ушах не умолкает бой часов;
Вдали раскат стихающего грома.
Неузнанных и пленных голосов.
Мне чудятся и жалобы и стоны,
Сужается какой-то тайный круг,
Но в этой бездне шепотов и звонов
Встает один, все победивший звук.
Так вкруг него непоправимо тихо,
Что слышно, как в лесу растет трава,
Как по земле идет с котомкой лихо...
Но вот уже послышались слова
И легких рифм сигнальные звоночки,—
Тогда я начинаю понимать,
И просто продиктованные строчки
Ложатся в белоснежную тетрадь.»
Автор как бы сужает границы магического круга поэзии и приглашает читателя присутствовать при таинстве создания стиха.
Второе стихотворение цикла связано с первым и положением, и стихотворным размером.
«Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.
Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене...
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.»
Ахматова противопоставляет точке зрения поэта идею обывателя, она спорит с ним и подчёркивает своё несогласие в последних строчках четверостиший: «По мне, в стихах должно быть всё некстати, Не так, как у людей». В этом стихотворении высокий стиль начала с «одическими ратями» и «прелестью элегических затей» перебивается намеренно разговорным: «По мне, в стихах должно быть всё некстати…», «На радость вам и мне». Финал стихотворения объясняет его назначение, как это понимает Ахматова: если произведение удалось, оно радует и поэта, и читателя.
Стихотворения «Муза» и «Поэт» лексически напоминают второе стихотворение. И к Музе, и к поэту Анна Андреевна относится весьма фамильярно:
«Как и быть мне с этой обузой…», «Подумаешь, тоже работа…»
Пятое стихотворение цикла называется «Читатель» и исследует отношения поэта и читателя, объясняет, каким должен быть литератор, чтобы быть понятым:
«Чтоб быть современнику ясным,
Весь настежь распахнут поэт.»
Именно о понимающем, тонком читателе мечтает Ахматова, называя его «поэта неведомый друг», наверное, осознавая, что её будут читать и через много лет после смерти.
Шестое стихотворение цикла она называет «Последнее стихотворение», хотя за ним последуют ещё четыре. Почему же последнее? Поэт собиралась закончить им свой цикл. В нём Ахматова говорит о том, что стихотворения могут быть разными, весёлыми и грустными, светлыми и не очень, но если они выстраданы, поэт без них не может:
«И я не знавала жесточе беды -
Ушло, и его протянулись следы
К какому-то крайнему краю,
А я без него…умираю.»
«Эпиграмма», безусловно, следует и особенностям жанра, но и нарушает их. Хотя бы потому, что упоминает в ней Ахматова возлюбленную Данте Лауру, которую поэт считал своей Музой, а это уже слишком серьёзно для эпиграммы.
У восьмого и девятого стихотворений есть конкретные адресаты. Они посвящены Владимиру Нарбуту и Осипу Мандельштаму. Ахматовские посвящения очень отличаются от посвящений других поэтов: она переносит читателя в мир поэта, которому дарит стихотворение, упоминает детали его творчества или биографии:
«Это - выжимка бессониц,
Это - свеч кривых нагар,
Это - сотен белых звонниц.
Первый утренний удар…
Это - теплый подоконник
Под черниговской луной,
Это - пчелы, это - донник,
Это - пыль и мрак, и зной.»
Нарбут из Малороссии, отсюда и возникает образ «черниговской луны».
Ещё больше конкретики и переплетений с творчеством Осипа Эмильевича Мандельштама можно найти в стихотворении, посвящённом ему:
«О, как пряно дыханье гвоздики,
Мне когда-то приснившейся там,—
Это кружатся Эвридики,
Бык Европу везет по волнам.»
Это и отголосок стихотворения «Чуть мерцает призрачная сцена», написанного Мандельштамом под влиянием оперы Глюка «Орфей и Эвридика», и фактическая цитата из стихотворения «Ленинград»:
«Петербург, у меня ещё есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса».

Если рассматривать все стихотворения как единое целое, то можно увидеть, что они всё время возвращают нас к магическому кругу творчества Муза-поэт-читатель, а десятое стихотворение ведёт нас в будущее, о котором мечтает поэт:
«У меня не выяснены счеты
С пламенем, и ветром, и водой...
Оттого-то мне мои дремоты
Вдруг такие распахнут ворота
И ведут за утренней звездой.»
Многоточие Ахматовой очень ёмкое. У математиков для этого образа есть бесконечность, а у поэтов-три волшебные точки в конце предложения для того, чтобы «неведомый друг»-читатель подумал и пофантазировал, что скрывается за этим знаком.




Мне нравится:
4

Рубрика произведения: Проза ~ Эссе
Количество рецензий: 2
Количество просмотров: 39
Опубликовано: 30.05.2021 в 19:40
Свидетельство о публикации: №1210530421728

Эльвира Ник. Краснова     (05.06.2021 в 10:23)
Хорошая и познавательная статья!


Пудельман     (05.06.2021 в 12:22)
Эльвирочка, большое спасибо.
Это была моя курсовая работа 1985 года, представляешь?
До сих пор жалею, что не сохранила её.


Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1