Матильда-женщина, которая проснулась.


Матильда-женщина, которая проснулась.
­­­­­­­

Глава 1

Все началось из-за потепления. Сейчас, анализируя начало метаморфозы, она отчетливо отдавала себе отчет в том, что знает, когда именно возникло это скребущее, требующей немедленной реализации желание что-то изменить, что-то поменять:новомодный суперноский маникюр кричащих оттенков, новая прическа, создающая на голове элегантную небрежность, красивое белье, и не эти, надоевшие трикотажные черно-бело-бежевые трусы и бюстгалтеры, а что-то кардинально новое, яркое, кружевное, провокационное , хотя провоцировать уже было некого и, откровенно говоря, нечем. В общем, не запланированное повышение температуры воздуха за окном в самый разгар зимы вывело нашу героиню из зимнего анабиоза и погнало на покрытые, пробивающейся сквозь талый снег, зеленью, просторы могучего,как основные инстинкты, желания быть привлекательной, насколько это позволяла все ближе подкрадывающаяся старость и все ощутимее пустеющий кошелек.

Вот уже четыре месяца Матильда пребывала в подвешенном состоянии, когда стабильный заработок больше не выступал гарантом ее безбедного существования. Разорившийся на пандемии работодатель больше не мог его выплачивать, а та, небольшая финансовая подушка,которую удалось сохранить, сейчас стремительно таяла, как серый, вобравший в себя городскую грязь, снег за окном. В свете последних изменений в пенсионном законодательстве, Матильде до заслуженной пенсии, с большой натяжкой гарантировавшей ей благополучную жизнь, оставалось не менее четырех лет, а это, извините, срок, который нужно было прожить, как минимум, не умерев с голода, про максимум никто уже особо и не мечтал.Правда,были еще повзрослевшие и давно живущие собственной жизнью дети, но напрямую просить их о финансовой помощи как-то язык не поворачивался, а сами они, привыкшие видеть в матери независимую , активную и вполне себе самостоятельную личность, и не догадывались, что у нее могут быть проблемы с деньгами. Матильда их не винила, так уж было заведено, что мама отдавала всю себя работе, а папа, взявший на себя роль домохозяина, олицетворял собой надежный семейный тыл. Да, и такие семьи бывают. Причем ни одного из супругов никогда не тяготило сложившееся положение дел. Все получилось как-то само собой , а в последствии перетекло в размеренный, устоявшийся семейный уклад. Еще в молодости, сразу после института, Моте подвернулась удачная вакансия, на много лет превратившая ее в одного из лучших специалистов в своем деле. На работе ценили и уважали, дома любили и ждали. С обоими сыновьями она просидела в декрете, в общей сложности, не больше года, потом заботы по воспитанию взял на себя муж Влад. Спокойно, без раздражения и истерик, без проявления мужского эгоизма и заламывания рук в позе жертвы , он взял на себя это нелегкое бремя, за что Матильда была ему безмерно благодарна. И вот, два года назад мужа, прожившего с ней в любви и согласии более тридцати пяти лет, не стало. Влад ушел тихо и быстро, оставив после себя горечь потери и чудовищную пустоту,которую не в состоянии были заполнить ни дети, ни внуки. И тогда Матильда удивилась, как же много места в ее жизни занимал этот мягкий, безмятежный человек! Да, что там! он был большей частью этой жизни, большей и, несомненно лучшей. И вот теперь нужно было учиться жить без Влада, без его спокойного, рассудительного взгляда, без пары фраз, сказанных тихо, вполголоса, но вполне достаточных, чтобы все проблемы на работе, раздражение и усталость, которые Матильда порой приносила домой, улетучивались в момент. Опустошенная, подавленная горем, она бродила по опустевшему дому, не отвечала на звонки, не хотела видеть никого, даже родных. Все все понимали, и на работе и в семье.

Незаметно пронеслись первые полгода после потери. Очень медленно, тяжело и мучительно, но рана все же начинала затягиваться. Боль слегка притупилась, Матильда больше не вскакивала посреди ночи с осознанием того, что осталась одна, с ощущением того, что пока она спала, какой-то злой гений ампутировал ей жизненно важный орган, и теперь ей оставалась только имитация жизни, лишь отголоски той реальности, той настоящей жизни, которой она была окружена в недавнем прошлом. Она больше не слонялась бесцельно по дому, не зависала, отрешенно глядя в окно, высматривая в снежном безмолвии своего заблудившегося Влада... По прошествии еще пары месяцев к ней начал возвращаться интерес к работе. Все чаще звонили сослуживцы с вопросами по заброшенным, в виду ее отсутствия, проектам, да и начальство уже начинало проявлять некоторое беспокойство по поводу ее дальнейшего пребывания в бессрочном отпуске. Наступало время возвращаться из небытия, возвращаться в ту самую активность , которую она так любила. Матильда вернулась, и с головой ушла в работу. Выдохнули все, и дети, и сослуживцы. Да, ничего нового не произошло, работа, как всегда, спасла. Когда ее, эту работу, любишь, она всегда отвечает взаимностью и немаловажным финансовым вознаграждением.

Прошел еще год, и Матильда тихо, в семейном кругу отметила пятидесяти пятилетний юбилей.Мужа вспоминала почти без слез, воспоминания эти были печальны и светлы.Потом были еще полгода, когда Матильде казалось, что она оправилась, боль потери больше не терзала ее. Однажды, она поймала себя на том,что вспоминает о Владе, только выходя за порог офиса. Мысль эта показалась ей чудовищной в своей откровенной, безжалостной правдивости.Матильда приехала домой и с порога кинулась в кладовку, куда сразу после смерти были аккуратно уложены личные вещи покойного. Рубашки, брюки, свитера, костюмы, белье, пижамы, очки – все это Мотина младшая невестка сложила в большие коробки подальше от глаз безутешной свекрови, хотя по ее же просьбе.Матильда открыла ближайшую коробку и схватила первую же попавшуюся вещь. Это был серо-зеленый домашний полувер, одна из любимых вещей Влада. Замерев, она погрузилась в мягкую шерсть, вдохнув ее запах и прислушиваясь к себе. Вещь еще хранила аромат парфюма хозяина, который онтак любил . Перед глазами послушно встал светлый образ мужа, его прищуренный, слегка насмешливый серый взгляд, будто Влад всегда знал то, что было недоступно другим.

- Да, он всегда был таким – машинально отметила про себя Матильда, и приготовилась к новому приступу тоски. Она стояла, боясь дышать, все еще пытаясь поймать то, до боли знакомое чувство безыисходности, мучившее ее весь прошлый год. Но ничего, никакого душераздирающего отклика изнутри, кроме спокойных воспоминаний.

- Я стала его забывать... – громким шепотом потрясенно произнесла она.

- А может наконец отпустила ? – спросила она сама себя.

Глава 2

 
 Матильда вновь прислушалась к себе: да, определенно, скорбь и тоска уже не могли причинить ей боль, она их просто не ощущала. Более того, она четко осознавала, что та, прошлая,замужняя жизнь это всего лишь одна из глав ее личной книги бытия. Да, безусловно, самая важная и большая, но на этом книга не заканчивалась, и этот факт поначалу вызвал в Матильде некоторое замешательство и где-то даже досаду. Ведь она так рассчитывала дожить свой бабий век в тоске по безвременно ушедшему мужу, влача серое, жалкое существование овдовевшей немолодой женщины, и находя отдушину только в работе и общении с внуками и детьми. А тут, стоя в кладовке и сжимая в руках полувер Влада, Матильда вдруг поняла, что не боится жить дальше в новой реальности , более того, ей так не терпелось перевернуть наконец эту страницу, что она испытала некоторую неловкость перед памятью мужа. Матильда положила полувер обратно, погасила свет и поспешно вышла.

На следующий день она вынесла из дома все коробки с вещами и аккуратно сложила возле контейнеров с мусором. Местные бомжи, коих в округе водилось немало, менее, чем через час оценили матильдину щедрость. Оставила только самое памятное: короткий мундштук для сигарет из слоновой кости, да изящный черепаховый очечник, который она подарила мужу на пятидесятилетие. Влад бросил курить как только Матильда забеременела. Было это чертову кучу лет назад. С тех пор у него осталась привычка теребить мундштук в руках, либо держать его в карманах брюк, чтобы в любой момент любимая игрушка была под рукой. Матильда редко видела мужа не то, что нервничающим, но даже взволнованным, он оставался спокойными в то, нелегкое время,когда один справлялся с двумя маленькими сыновьями.Она прекрасно помнила те дни, когда возвращаясь домой с работы затемно, заставала детей и мужа спящими вповалку на диване в гостиной. Тогда, исполненная чувства вины и неясной обиды, она, стараясь не шуметь, кралась на кухню, открывала холодильник и тихо ужинала, вместе с едой пережевывая и весь прошедший день. Минут через десять, уложив детей по кроваткам, Влад неслышно входил на кухню, садился напротив жены, и глядя на нее своим серым, немного усталым взглядом, неизменно спрашивал: «Ну как ты?». Хотя это ей в пору было спрашивать его о том,как он прожил очередной день, совершив очередной маленький подвиг.Она начинала что-то рассказывать о работе, он слушал внимательно, кивая и улыбаясь одними глазами. Ни тени раздражения, недовольства или сомнения в правильности сделанного выбора.... Сполна оценить насколько это тяжелый труд - растить маленького человека, и не одного, а двух, она могла в выходные или во время отпуска.

- Черт возьми, это ведь было очень тяжело... два маленьких шалопая,их нужно было одеть, накормить, погулять, чем-то занять их внимание в течение дня, потом уложить спать, и так изо дня в день.... – думала Матильда, вспоминая то далекое время

Порой дети болели. Кто не болел в детстве? Несколько раз она вынуждена была брать больничный. Сейчас это вспоминалось лишь как отдельные, разрозненные фрагменты истории. Конечно, потом был детский садик, несколько спортивных секций, включая плавание и шахматы. Влад сам находил эти секции, сам записывал детей, сам отводил, лишь ставя жену в известность постфактум. Однажды, в один из ее поздних ужинов на кухне, он, поигрывая по привычке мундштуком, рассказал Матильде о том, как они с детьми в первый раз сходили на дзюдо.

- Ты бы видела их глаза! Антон сразу втянулся, будто ходил туда давно, а Дэнчик потоптался немного у стены, а потом с удовольствием выполнял все команды тренера. Теперь они с нетерпением ждут следующего занятия – увлеченно говорил муж.

Матильда перестала есть, и посмотрела на Влада:

- А почему мне не рассказал о том, что собираешься отвезти детей на дзюдо?

В его глазах промелькнуло некоторое замешательство:

- Ну... у тебя и без нас забот хватает, зачем тебе эта лишняя информация...

- Это и мои дети тоже, и любая информация о них просто не может быть лишней для меня – возмутилась Матильда.

Теперь во взгляде мужа сквозила откровенная досада. Снедаемая невесть откуда взявшейся злобой, она ждала ответа.

- Мотя, ну ты пойми – начал Влад примирительно – я ведь провожу с детьми больше времени и поэтому знаю, что для них лучше. Ну да, не сказал, не знаю... почему-то не посчитал нужным, ну прости... – он слегка сжал ее руку, ласково заглядывая в глаза.

- Значит, ты знаешь, что нужно детям лучше, чем я? – примирение ее никак не устраивало, обида, происхождение которой она никак не могла понять, никуда не делась и сейчас рвалась наружу. Матильда видела себя со стороны, и понимала, что выглядит как дура, но природная импульсивность и упрямство, которые она научилась обуздывать лишь с возрастом,не давали ей взять в себя в руки.

- Ты просто устала, я все понимаю. Отдыхай – он не намерен был продолжать этот разговор. Влад был на пороге кухне, когда она кинула ему вдогонку:

- Они и мои дети тоже.

Муж остановился, потом развернулся и снова сел напротив. В его взгляде скользнуло нечто, заставившее Матильду принять оборону:

- Послушай, я ведь не гоню тебя каждое утро на работу. И ты сама видишь, как я провожу свои дни. Если хочешь давай поменяемся местами. Ты мне только скажи. Правда, я не гарантирую тот же заработок, что приносишь ты, во всяком случае в первое время. Зато ты будешь проводить с ними целый день. Яне берусь утверждать, что тебе назначено природой сидеть с детьми, я, сама знаешь, человек отнюдь не патриархальных взглядов. Но, возможно, это именно то, что тебе сейчас необходимо. Подумай.

Она тогда не нашлась, что ответить. Сидела, потупив глаза, пристыженная, как девчонка, и ругала себя за глупую выходку. Нет, она не была готова на такие жертвы, боясь признаться в этом самой себе. Разумеется, она любила своих детей, могла сильно заскучать по ним посреди рабочего дня. Она не ложилась в постель, не присев возле их кроваток, всматриваясь в безмятежные, спящие лица, не поцеловав их лобики... Но проводить свое время, изо дня в день направляя все внимание на общение с детьми, играть с ними, кормить, гулять, водить по нескольку раз в неделю в различные секции и кружки. Нет! Такую жизнь она не хотела. Возможно, в отсутсвии рядом такого мужа,как Влад, она могла бы взвалить на себя эту ношу. И на тот момент, когда сыновьям было уже по пять лет, такая жизнь была бы для нее единственно возможной. Но он всегда был рядом, чуткий, понимающий, улавливающие малейшее изменение в настроении жены. С первых же дней после рождения детей он делил с ней все трудности ухода за ними. Да, кстати, в тот момент он еще работал. Звезд с неба не хватал, но наверняка строил планы по поводу будущей карьеры. После очередной бессонной ночи, он вставал, как ни в чем не бывало, и неслышно прикрыв за собой дверь, отправлялся на службу. Вернувшись вечером, с порога нянчился с сыновьями, или, если те спали, то неспешно делал все необходимое по дому. Всегда легко, ласково улыбаясь, и нежно воркуя с начинающими агукать малышами. У Матильды, глядя на него, не оставалось сомнений в том, что все происходящее приносило ему явное удовольствие.

- Ну почему бы нет?! Это ведь его дети!! – пыталась она объяснить происходящее самой себе.

- А где усталость, раздражение от бессонных ночей, ностальгия по прошлой, бездетной жизни, по свободе в конце концов!? Ведь этого нет и в помине, словно его предназначение было в том,чтобы менять подгузники, купать, по ночам вышагивать километры по дому, укачивая то одного, то другого. Небось жалеет о том, что сам не может покормить их грудью, когда возникает необходимость – огрызался кто-то внутри нее.

Ей было стыдно за собственные мысли, но от этого они никуда не девались. Да, Матильду положение дел тяготило с самого начала.Прислушиваясь к себе сквозь звук в унисон орущих младенцев, она понимала, что не оценила степень сложности. Да, знала,что будет трудно, но что настолько! Порой с ней случался приступ самобичевания, а мысли посещавшие ее, наводили ужас:

- Я что, не люблю своих детей и мужа? Наверное я плохая мать, плохая жена, и вообще плохой человек. Меня раздражает его без пяти минут святость, его готовность растворяться в детях круглые сутки. Вообще, такое возможно? Это нормально? Мой отец таким не был... Я вообще не знаю никого, кто вел бы себя подобным образом....Почему я так реагирую вместо того, чтобы благодарить судьбу за него? Почему мне порой хочется тихо затворить за собой дверь родного дома, и не возвращаться сюда никогда? Что со мной? – потрясенно спрашивала она себя.

Однажды, когда детям было по полгода, она не выдержала и предложила мужу нанять няню, которая сможет помогать ей в течение дня. Он ответил не сразу, но в голосе прозвучали нотки стали:

- Я ни минуты не доверю детей кому-либо еще, кроме тебя...

- Но мне одной тяжело, пойми. И некому помочь, мои родители далеко, твои тоже. И потом, няня возьмет на себя лишь часть обязанностей и под моим присмотром...

Он покачал головой, не собираясь выслушивать никакие аргументы:

- Мотя, я не слепой, все вижу. Вижу как ты страдаешь, как тебе тяжело, даже несмотря на мою поддержку. Ты была другая до рождения детей, я помню. ... Я помню, как ты светилась. И скорее всего ты тоскуешь по тому времени, когда была востребована на работе. Наверное, через это проходят все женщины , это сложно принять, даже осознавая, что трудности временные...

Матильда не перебивала, словно предчувствуя, что сейчас услышит нечто важное. После небольшой паузы, видимочто-то для себя решив, он продолжил:

- Слушай, ну давай я буду приходить пораньше, я не могу сейчас бросить работу, на что-то ведь мы должны жить, твои декретные не в счет... Потерпи еще хотя бы пару месяцев, но без постороннего человека в доме, прошу тебя! Потом я сяду с детьми, а ты вернешься на работу. Идет?

Она ждала чего угодно, но только не этого. Пораженная, она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, она лишь коротко кивнула. Наверное этот разговор с мужем и был поворотным моментом в ее судьбе. Кто знает, как сложилась бы ее жизнь, отговори она тогда Влада от подобной жертвы.

Муж оказался хозяином своих слов, и через два месяца Матильда вновь ходила на работу.

Была ли она ему благодарна? Безусловно! Пожертвовав своим временем, он позволил жене реализовать себя как профессионал в полной мере. Так почему же возвращаясь домой после насыщенного, полного интересных событий рабочего дня, она смотрела на своих спящих сыновей и неясная обида поднималась из глубины души, заполняя все ее естество? Будто совсем рядом, параллельно с ней протекала другая реальность, не менее важная и захватывающая, а она лишь могла наблюдать за ней, как зритель.

Глава 3


Шли годы, дети росли, требуя все меньше участия родителей в своей жизни.Вроде еще вчера они с мужем, тихо пуская слезу, сидели в актовом зале школы, на торжественной линейке, посвященной последнему звонку, а сегодня уже оба сына женаты и имеют детей. А между этими событиями промелькнуло не меньше десяти лет. Вообще, Матильда заметила, что с годами ощущение времени,претерпевало значительные изменения. Чем старше она становилась, тем быстрее , подобно паровозу со перегретым котлом, в который кочегар загрузил слишком много угля, неслись годы. И с тем большим страхом она ждала конечной остановки... Не учитывая конечно того, что, как сказал один известный персонаж, одного очень известного произведения :«...человек смертен, а порой еще и внезапно...». А с другой стороны, оправившись после ухода Влада, и чувствуя в себе жажду жизни, она гнала от себя эти мрачные мысли. Голову ее теперь занимало другое. Впервые, за долгие годы замужества и уже после смерти мужа, она стала задавать себе вопрос: а любила ли она его?, или это была безмерная благодарность, даже не Владу, нет, а провидению, за то, что подарило ей этого мужчину? Или просто привычка, видеть его рядом с собой, идти по жизни рука об руку. Где-то она вычитала, что счастливый брак, это когда люди долгие годы, ну как долгие? когда число совместно прожитых лет исчисляется в десятках,живущие под одной крышей, не раздражают друг друга. Ни слова о влюбленности ( ну эта птица покидает нас первой), любви, привязанности, милосердии, самопожертвовании ( вот это как раз про Влада), взаимопонимании и т.д.Не раздражает партнер? Радуйся, у тебя счастливый брак. Хотя, все перечисленное выше, наверное должно сопровождать супружескую жизнь по умолчанию, иначе не было бы этих совместных лет за плечами. И все же? Что послужило толчком, для того что решить для себя, да, это он, мой мужчина, человек, с которым я состарюсь? Матильда попыталась мысленно вернуться в то далекое время своей юности...

Они познакомились в метро, прямо на эскалаторе. Шел ноябрь 1987-го года. Осень выдалась серой, промозглой, слякотной. Бесконечные пешеходы месили кашицу из мокрого снега и, пережеванных холодом и дождями, опавших листьев. Мотя, умело лавируя между пассажирами, неслась по вестибюлю станции Чеховская к переходу на Пушкинскую. Она опаздывала на утреннюю пару по теоретической механике.Опаздывать и,уж тем более,пропускать никак было нельзя. Училась она на третьем курсе, и в этом семестре они завершали изучение этой дисциплины. По итогам экзамена оценка шла в диплом. Училась хорошо, любила сопромат, теормех, теорию машин и механизмов. Много позже, эта любовь к физике, и вообще к точным наукам, поможет ей найти работу сразу по окончании института. Уже в то время у крупных гос.компаний существовала практика приглашать перспективных выпускников на работу сразу по окончании ВУЗа. Поэтому, когда группа ехала на картошку, Мотя проводила это время в одном из известных конструкторских бюро. И когда, по окончании ВУЗа почти все бывшие однокашники разъехались по просторам СССР отрабатывать свои первые три года, Матильда и еще несколько молодых специалистов остались в Москве.

Минутная стрелка неумолимо отсчитывала время до начала пары. Мотя обежала группу пассажиров и успела бочком запрыгнуть на ступень эскалатора. Но, то ли большая сумка в левой руке оказалось слишком тяжелой, то ли тубус с курсовым проектом в правой помешал вовремя ухватиться за бегущие перила, однако Мотя качнулась и потеряла равновесие.От падения ее спасла чья-то крепкая хватка. Обмотанная до ушей в толстый шарф, с надвинутым на лоб капюшоном, она увидела лишь краешек воротника черного пальто и нижнюю часть лица своего спасителя. А конкретно, его правильный рот с верхней губой, как у ребенка и светлыми усиками, которые почему-то показались ей пижонскими.

- Спасибо.. . – ее благодарность потонула в шерстяных слоях гигантского шарфа.

Спаситель наклонился и заглянул в пространство между капюшоном и шарфом, как в амбразуру:

- Пожалуйста, куда опаздываешь? – к чувственному рту добавились тонкий, с небольшой горбинкой нос и пара смеющихся серых глаз, остальное закрывала темная вязанная шапка.

- В институт... – она смотрела в упор из своего импровизированного укрытия, не отводя взгляда.

- Я Влад – представился спаситель.

- Мотя – ответила на автомате.

- Мотя? – улыбнувшись, переспросил он.

Она хотела сказать, что Мотя это сокращение от Матильды. А Матильдой ее назвала бабушка, в честь своей мамы, но вовремя спохватилась. Во-первых, хоть и было что-то притягательное в его серых глазах, но вываливать сходу на незнакомца все о себе показалось ей моветоном, а во-вторых, они подъезжали к краю эскалатора, и времени на диалог просто не оставалось. Поэтому Мотя кивнула на прощанье и помчалась дальше.

В тот день она все же успела на пару, и напряженный учебный график последующих недель совершенно вытеснил из ее памяти тот серый взгляд. Тем бОльшим было ее удивление, когда через полтора месяца, в том же переходе, на эскалаторе кто-то громко окликнул ее по имени. Матильда, сдавшая третий экзамен в сессии на отлично, возвращалась домой в прекрасном настроении. Услышав свое имя, она была уверена в то,что это кто-то из знакомых студентов. Но обернувшись и встретившись с полузабытыми серыми глазами, она почувствовала, как что-то шевельнулось внутри нее. Влад ехал в противоположном направлении и знаками попросил подождать его внизу.

- Как ты меня узнал? – вопрос сам сорвался с ее губ.

- По твоему фантастическому шарфу... – он и не пытался скрыть радость от неожиданной встречи.

- Ты сегодня никуда не спешишь? – Влад неторопливо разглядывал ее смугловатый, чуть удлиненный овал лица, большие зеленые глаза, тонкий изгиб бровей, полноватые губы и растерянную улыбку.

- Уже не спешу – ответила Матильда и неосознанно поправила непослушную, темную прядь.

Так они начали встречаться, через год поженились, а через четыре года она родила мужу двух сыновей – Антона и Дениса.

Сейчас, не смотря на количество прожитых лет, она помнила те свои ощущения, хоть и смутно, но все же, они оставили след в ее памяти. Она была влюблена, это точно. В период ухаживания ей льстило его внимание, она ждала его звонков, радовалась встречам , замирала от первых его прикосновений... Уже в браке, пока еще бездетная, она спешила с работы домой, чтобы побаловать мужа чем –нибудь вкусненьким. Она заметила, как ему нравится, когда возвращаясь после работы, он заставал в прихожей непередаваемый запах готовящегося ужина, и старалась, несмотря на занятость, устраивать ему такие вечера почаще. Так все же, это была любовь? В его отношении к себе Матильда никогда не сомневалась, бесспорно, он любил жену, и каким-то непостижимым образом пронес это чувство через время. А она? Отвечала ли она ему взаимностью? Странно, но раньше, на подобную рефлексию у Матильды просто не было времени. Ей казалось, что весь смысл существования в этой активной, кипящей жизни, в интересной, любимой работе, в уютном семейном мирке, созданном Владом, в этой тихой гавани, где всегда ждали, любили и понимали. И большинство из нас с ней бы согласилось. Ведь это и есть счастье! А что происходило в темных глубинах ее души? Этого не знала и она сама. Возможно, когда-то, та встреча в метро предопределила всю дальнейшую ее судьбу. И все, что происходило дальше, устраивало ее настолько,что она даже не задумывалась о том, куда бы повернула жизнь, если бы не такой мужчина рядом. А с уходом мужа рухнул мир,в котором она жила много лет. Тут было о чем горевать...И тогда возникал вопрос, а когда же чувство, заставлявшее биться быстрее ее девичье сердечко, как только Влад возникал в поле ее зрения, переросло в нечто иное, возможно более глубокое и осмысленное. По крайней мере, Матильде очень хотелось думать именно так. И она с досадой гнала от себя мысли о том, что три с половиной десятилетия могли беспощадно перемолоть в муку все то то,что когда расцвело между ними. Но ведь нет же! Неужели память могла так исказить восприятие за какие-то два года отсутствия Влада рядом с ней?! 

Глава 4

Так, в режиме «былое и думы», Матильда прожила еще год. Проявившаяся с возрастом, а возможно спровоцированная смертью мужа, рефлексия не мешала ей жить и работать, не замыкаясь в себе.Она часто виделась с детьми и внуками, проводила с ними почти все выходные. На работе тоже все наладилось. Возникали новые, интересные проекты.Руководить группой разработки назначали всегда именно ее, как талантливого, опытного специалиста. Все были прекрасно знакомы с ее отношением к качеству работы. Во всем,что касалось исполнения заказа, начиная от разработки и заканчивая сдачей готового продукта, Матильда была в высшей степени нетерпима к халтуре , недоработкам, сырому, необкатанному материалу. Группу она набрала себе сама несколько лет назад.Тут были инженеры, конструкторы, юристы, чертежники , программисты и дизайнеры.Из проекта в проект люди повышали свое мастерство, учились работать в команде, прислушиваясь к замечаниям, а порой и требованиям друг друга. Матильда гордилась ими, как своими детьми.А в минуты творческих терзаний на нее снисходила тихая грусть и тогда она задумывалась, а какой проект вышел более удачным - семья или работа? Странно, но выработав со временем качества лидера, она никогда не стремилась сама создать и возглавить бюро. Интуиция и прозорливый ум подсказывали ей, что возьмись она за это дело, и административная рутина поглотит ее с головой. А Матильде хотелось творить, не обременяя себя посторонними делами.Тем более, что начальство никоим образом не ограничивало деятельность своих подчиненных, разумеется, в рамках исполняемых обязанностей.

Ее непосредственным начальником была Елизавета Сергеевна Соловьева. Сейчас это была дама чуть за шестьдесят, обремененная лишним весом, одышкой, диабетом и многими другими болячками, которые в конце концов и сводят человека в могилу. В последнее время к этому букету добавилась и головная боль, связанная со скандальным разводом.Молодой муж, решил развестись, после нескольких лет «идиллического» брака, прихватив с собой и часть имущества своей великовозрастной супруги. Собственно, все это было ожидаемо, и многие предупреждали Елизавету Сергеевнуо подобных последствиях. Честно говоря,Мотя , втайне была удивлена тому, как долго продержался ее последний супруг. Но влюбленная женщина, пусть и на пороге старости, переживает ту же палитру эмоций,что и семнадцатилетняя школьница. Тут весь богатый жизненный опыт, убитый наповал любовной лихорадкой, тихо уплывает в форточку. В общем, Елизавета Сергеевна - владелица бизнеса, женщина умная,обладающая деловой хваткой и интуицией, сильный и умелый руководитель, вдруг влюбилась без памяти и в момент оглохла, ослепла,и что самое обидное, сильно поглупела. Ну, как говорится , «селяви»...

Матильда знала Елизавету Сергеевну как никто другой. Они никогда не были подругами, хотя были знакомы, практически, всю жизнь, еще с матильдиного студенчества.Лиза, тогда высокая, стройная, белокурая красавица работала младшим научным сотрудником в одном из отделов конструкторского бюро, куда после института пришла работать Матильда. Через пару лет Лиза защитила кандидатскую и стала доцентом. А еще через пару лет, когда СССР приказал долго жить и их КБ разорился,Лиза по- тихому приватизировала его за копейки. Матильда всегда подозревала, что не без помощи людей со стороны.Как бы то ни было, подробности Мотю интересовали мало. А Лиза, между тем,организовала собственную фирму, не меняя основного профиля. Матильду, она пригласила к себе работать первой. Оставалось только догадываться, как Лизе удавалось продержаться в то лихое время.Основным заказчиком было теперь не государство , а частные фирмы. Кому-то надо было спроектировать крупный, промышленные объект, кому-то частный дом. Не отказывали никому, брались за любую работу, любой сложности. Потихоньку , после развала Союза восстанавливалась экономика.Потекли первые гос. заказы. Матильда знала, что состоит у Лизы на особом счету, так было всегда, и старалась ее не разочаровывать. Та, в свою очередь, щедро ценила работу своей подчиненной, но при этом давала Моте самые крупные и сложные проекты.Их отношения за все годы знакомства так и не переросли в дружеские. Две умные женщины, каждая из которых знала и ценила свое место в сложившейся паре. Матильда держала дистанцию намеренно, прекрасно понимая, что с начальством лучше всего соблюдать субординацию.А Лиза никогда не предпринимала попыток перейти на дружеские отношения, избегая ситуацию, в которой придется избавляться от ценного сотрудника в силу того, что он, этот сотрудник,перепутал дружбу со службой. Как водится в коллективе,даже если сотрудник не афиширует свою личную жизнь, какие-то важные ее моменты рано или поздно становятся достоянием всего отдела, а то и всего предприятия. Будь это, замужество или развод, смерть близких,рождение детей и внуков. События такого масштаба утаить трудно, да наверное и незачем...Тем более, что когда-то, много лет назад Лиза создала некое подобие проф.союза , переняв его из советского прошлого. Ежемесячно туда отчислялись проценты из зарплаты сотрудников. Профсоюзные деньги шли на решение самых разных проблем, с которыми в частной жизни сталкивались сослуживцы.В основном, эта была мат. помощь, подарки на случай торжества, деньги на организацию летнего отдыха детей , ну и так далее. Мотя вспоминала, как на свадьбу, куда она пригласила всех сотрудников своего отдела, они с Владом получили в качестве подарка стиральную машину и цветной телевизор.

Несмотря на достаточную открытость в отношении с подчиненными, свою личную жизнь Лиза предпочитала держать втайне. У нее было несколько официальных браков и еще больше неофициальных. Вообще, Лиза находилась в перманентном, активном поиске всю сознательную жизнь. Если с профессиональной деятельностью и карьерой все сложилось как нельзя лучше, то с личным ну никак не складывалось. И чем старше она становилась, тем реальнее вырисовывалась перспектива одинокой старости. Хотя одинокой ее назвать было нельзя. В двадцать лет, выйдя замуж по любви, она родила сына. Брак продлился совсем недолго, после чего Лиза подала на развод. Она всегда первой рвала отношения. Неизвестно, кто был виноват. В последующих отношениях мужчины всегда были разные, со своей индивидуальностью, нравом и поведением , а вот Лиза со своим характером не могла, да и не хотела терпеть рядом человека, с которым переставала чувствовать себя женщиной, когда, как ей казалось, уходила романтика и пыл, а на смену им приходили рутина и усталость друг от друга. Такое перерождение отношений она считала фатальным и рубила их на корню. Возможно,ей не хватало терпения и любви. А вообще дело это тонкое – психология взаимоотношений между мужчиной и женщиной, каждый раз уникальное и поэтому раскладывать все по полочкам неблагодарный труд. Хотя, если по молодости, это были крайне травматичные для нее расставания, то с возрастом она научилась уходить без скандала, а в большинстве случаев даже оставаться с бывшим партнером друзьями. В третьем браке, когда Лизе было уже под сорок, у нее родилась дочь. Пока Лиза строила карьеру и пытала счастья с очередным идеальным мужчиной, ее мама помогла вырастить обоих детей. Несколько лет назад мамы не стало.И сын, и дочь давно уже жили отдельно, в квартирах, подаренных,Лизой. Звонили, писали, звали в гости, приходили сами, приводили внуков и внучек.В общем, обычная жизнь обычной пожилой дамы, не стесненной ни деньгами, ни жилищными условиями. Казалось бы, живи да радуйся, следи за здоровьем, занимайся любимой работой, наслаждайся общением с родными... Все так, да не все. Поиски спутника жизни Лиза не оставила и разменяв седьмой десяток. Ну вот не хотелось ей после трудового дня возвращаться в пустую квартиру, как и не хотелось коротать свое старчество в одиночестве. И ладно бы она встретила сверстника, либо мужчину ненамного старше или моложе себя. Возможно, этот союз, в худшем случае, закончился бы как и все предыдущие. Но новый избранник оказался моложе лет на двадцать. Красивый, как бог, он напомнил Лизе ее бурную молодость, всколыхнул , казалось бы, навсегда умолкнувшие струны ее души.

«Наконец-то, вот он, тот кого я ждала всю свою жизнь» - с надеждой подумалось ей. Несмотря на годы, Лиза была женщиной привлекательной.Ее пополневшее с возрастом лицо, еще хранило следы былой красоты. Новый кавалер ухаживал так галантно, тонко и красиво, был настолько щедр, внимателен и предупредителен, что женщина поверила, что все еще в состоянии вызывать в мужчинах любовный трепет. Они познакомились в фервале 2017, а в июле уже ставили свои подписи в книге актов гражданского состояния в одном из ЗАГСов Москвы. Событие это шокировало всех, кто как-либо знал Лизу. Но она с такой неистовостью ухватилась за этот призрачный шанс все же найти свое женское счастье, что отметала любые аргументы, высказываемые близкими.

- Кто бы мог подумать..... старая дура- в сердцах думала про нее Матильда.

- Хочешь спать с ним- так спи, раз уж приспичило, замуж-то зачем идти? – искренне недоумевала она, обсуждая эту новость с Владом.

- Мы ведь с тобой не знаем, что у них там, чужая семья - темный лес... давай не судить – рассудительно ответил тогда муж.

- Да какая там семья, Владик! Он же альфонс, прям- таки хрестоматийный образ. Весь такой гладкий, холеный,чистенький... как будто только что из стиральной машины...

- А каким он должен быть, на твой взгляд? Вонючий и с грязными ногтями ? – улыбнулся муж.

- Ну зачем ты берешь крайности ? .... Обыкновенный он должен быть... меня бы этот лоск насторожил и оттолкнул,а она как слепая, влюбилась без памяти и слушать никого не желает.

- А где ты его видела? Сама же рассказывала, что шефиня прячет свое сокровище от всех, чтобы ненароком не увели коня...

- Я его вижу два раза в день, когда он привозит ее на работу, а вечером отвозит. Кстати, машину наверняка она ему купила, красивая такая, спортивная.

- Почему ты так думаешь?Может он и сам не беден....

- Владик, скажи мне честно, ты веришь в такие отношения?я – нет. Будь она помоложе, хотя бы лет на десять, я еще могла бы такое предположить , а сейчас ее остается только жалеть...

- Давай не будем, во-первых: нас это не касается, в во-вторых: время все поставит на свои места.

Через полгода Мотя сидела в кабинете у Лизы и обсуждала с ней встречу с крупным заказчиком. Планировался многомилионный контракт. Уже в конце беседы, когда Матильда собиралась уходить, Лиза вдруг обронила:

- Я собираюсь ввести Павла в соучредители .

Мотя так и села, уставившись на начальницу. Чуть погодя, она промямлила:

- Но ведь это не семейный бизнес...

- Ну почему же не семейный? Дети мои имеют в нем долю, а законному мужу почему не полагается?

«Да какому мужу?! Очнись, дура!» - вдруг захотелось крикнуть Лизе в лицо. Она сглотнула и осторожно начала:

- Лиза, мы с тобой уже тысячу лет знакомы, но я никогда не лезла туда, куда меня не звали. А сейчас скажу, раз уж ты завела разговор...То, что дети в бизнесе это правильно, это твоя кровь. А Павел...ты поживи с ним хоть немного, присмотрись, узнай человека получше, а уж потом будешь делать царские подарки.

Злой огонек промелькнул в глазах шефини, не любила она, когда ей что поперек говорили, но тут же взяла себя в руки, в конце концов, могла бы ничего не говорить Матильде.

- А может я уже его знаю... Я может себя в первый раз любимой женщиной почувствовала.... – выдохнула Лиза.

« Мда... любовь зла...» - думала Мотя, глядя на пожилую даму, сидящую на том конце длинного стола.

Лиза между тем продолжала:

- Ты пойми, что не всем так везет, как тебе, раз и на всю жизнь. И муж, и отец, и любимый мужчина, и нянька- все в одном лице.

- А причем тут бизнес, Лиза? – прервала ее Мотя.

- А это моя благодарность, за то,что сделал меня счастливой...

Мотя, вздохнула и поднялась, не намереваясь больше продолжать этот разговор.

- Хозяин - барин... Пойду я работать.

К этой теме они больше не возвращались. Жизнь Матильды снова потекла в своем привычном русле. Встречи с заказчиками, совещания, сдачи готовых проектов, премии, отпуска и так по кругу из года в год. Потом, когда в одночасье, от сердечной недостаточности, она потеряла Влада, и пришлось учиться жить без него. Все произошедшее затерло, замылило в сознании Моти тонкости личной жизни своего руководителя. И вот, полгода назад бомба замедленного действия все же взорвалась.Павел подал на развод, предъявив супруге имущественные претензии. Наверняка нашлась масса «сочувствующих» с криком «А я предупреждал!», хотя были и те, кто искренне жалел осунувшуюся, истерзанную этим скандалом Лизу. В их числе была и Матильда.  

Глава 5

Бракоразводный процесс Лизы и Павла был в самом разгаре, когда грянула пандемия, и мир провалился в хаос, непонимание происходящего, истерию, страх и отчаяние. Захлопнулись границы государств, на въездах в города патрулировала ДПС, требуя разрешения на проезд в обе стороны. Опустевшие улицы напоминали теперь декорации зомбиапокалипсиса. Людей обязали не покидать пределы своих домов и соблюдать режим изоляции. Каждый день публиковались цифры, напоминающие оперативные сводки с зоны боевых действий. А зона эта проходила на больничных койках, в общих палатах и отделениях реанимации.Цифры говорили о том, сколько человек заболело, сколько победило болезнь, а скольких болезнь забрала. Изо дня в день неумолимо ползла вверх кривая заболеваемости и смертности. Напуганные люди сидели в своих квартирах, общаясь с миром через интернет. Пандемия парализовала мировую экономику. Закрылось абсолютное большинство предприятий.Бизнес сферы услуг, как и любой другой в это время, терпел громадные убытки.Проектное бюро экстренно перевело сотрудников на удаленку, приостановив на неопределенный срок все, находящиеся на стадии подписания контракты и оставив только находящиеся в работе, предварительно распределив их по срочности исполнения. Матильда работала, не выходя из дома, родню и свою рабочую команду она видела теперь исключительно на экране мониторов. Все, слава богу, были живы и здоровы, что уже было совсем неплохо. Несколько раз она говорила с Лизой. Та, старалась касаться исключительно деловых тем, хотя, какие могли быть дела, когда жизнь по сути была поставлена на паузу. В таком режиме прошла еще неделя другая. Однажды Моте понадобилось связаться с шефиней по одному рабочему вопросу. Нужно было срочно уточнить параметры прокладки инженерных коммуникаций в одном из рабочих проектов. Попыталась подключиться по скайпу- тщетно. На том конце никто не отвечал. Когда никто не ответил и по телефону, Матильда заподозрила неладное. «Неужели все-таки доконала ее личная жизнь, будь она неладна....». Позвонила дочери Лизы, Ирине, благо телефон у нее был. Трубку долго не брали, Мотя уже хотела дать отбой, но в последний момент трубку все же взяли:

- Алло, Ира, это Матильда...

- Тетя Мотя, а у нас беда – маму с высокой температурой забрали на днях в больницу – сходу заплакала в трубку девушка.

- Как?..- охнула Матильда, отказываясь поверить тому, что с Лизой могло произойти то, что сейчас происходило со многими.

- Ира, ты не отчаивайся, все будет..

- Нет! Ничего не будет! – продолжала плакать девушка-еще вчера я говорила с мамой по телефону, ей было сложно со мной разговаривать, она задыхалась. А сегодня позвонила соседка по палате и сказала, что мама в реанимации ....- слезы душили Иру.

Матильда не знала, что сказать, а слова утешения были сейчас очень нужны. Она что-то говорила про лекарства, про хорошую медицину, про то, что все они будут молиться за Лизу. Ира только молча всхлипывала, и в трубке были слышны звонкие, детские голоса.

А через два дня подтвердились худшие мотины опасения–в больнице, не приходя в сознание, скончалась Лиза. А дальше события завертелись-закрутились, как в бешеной карусели.На момент смерти Лиза формально еще была замужем, в круговерти взаимных претензий и дележа имущества, она не успела оформить сам развод. Теперь Павел, как прямой наследник первой очереди, претендовал на долу в бизнесе, принадлежащую покойной.Не заставили себя ждать взаимные судебные иски между Павлом и детьми Лизы. Все это Мотя узнавала от сотрудников, либо созваниваясь с Ириной. « Ох Лиза, Лиза! Ну и дров ты наломала....».Закончилось все тем, что фирма признала себя банкротом,а Матильда и другие работники попросту оказались на улице. Это был еще один удар, нанесенный судьбой менее чем за четыре года. Потянулись бесконечные, пустые дни, когда больше нечего было ждать, не на что надеяться. Режим самоизоляции никто не отменял. Разрешались только походы в магазин и до ближайшего мусорного контейнера. Матильда круглые сутки была один на один со своими тяжелыми мыслями.И словно в унисон с ней выл и метался за окном декабрь, предвещая встречу грядущих новогодних праздников в полном одиночестве в пустой квартире.

- Мож какую живность завести, когда наконец кончится этот кошмар? – думала Матильда, и тут же сама себе отвечала:

- Тебе скоро себя кормить будет нечем.

Уныние и страх перед будущим не заставили себя ждать. Эти непрошеные гости всегда топчутся у порога,достаточно лишь усомниться в том,что не все так хорошо, как хочется, а они уже тут как тут, полноправные хозяева в твоей голове.Дни шли за днями, Матильда постепенно погружалась в депрессию. По утрам вставала с постели, если только удавалось себя заставить, а если нет, то так и лежала до вечера, тупо таращась в телевизор. А там, в телевизоре, продолжали умирать люди, а те, кто остался, лихорадочно искали вакцину от страшной болезни.Она почти не готовила и почти не ела.Старалась пореже выходить из дома в магазин, потому, что уже успела возненавидеть «проклятые намордники», так про себя она окрестила респираторы. Но, странное дело, как только раздавался позывной скайпа, Мотя тут же преображалась. Она пыталась приободриться, быть если не веселой, то хотя бы улыбчивой. Не хотела, чтобы дети видели ее хмурой, расстроенной. Они до сих пор были уверены,что маму перевели на удаленку, впрочем как и их. Никто не должен был усомниться в том, что это по-прежнему их мама -сильная, активная , полная жизненной энергии.

А мир, между тем, начало потихоньку отпускать. Кривая смертности разворачивалась в сторону уменьшения, падало число заболевших и все больше было выздоровевших. Все еще были закрыты границы, а людям старшего возраста рекомендовали сохранять режим изоляции. Но кое-какие послабления все же имели место быть. Была середина января, когда вдруг на целую неделю установилась почти весенняя погода. То ли солнечные лучи-редкие гости в зимней Москве, так подействовали на Матильду, то ли взяло верх ее природное жизнелюбие, но что-то внутри нее оттаяло. Вдруг захотелось скинуть с себя панцирь апатии, безразличия к собственной судьбе. Нужно было срочно открывать новую себя. Как?С чего начать собственное преображение она не знала, и как женщина, шла по наитию. Она не могла упустить шанс, подаренный ей самой природой. Ее 57-я весна должна была наступить именно сегодня, сейчас!Кто его знает, вдруг 58-я не наступит никогда. И оттепель, предвещавшая скорое преображение всего сущего, предполагала прежде всего ее, матильдино, внутреннее обновление.И начинать, по ее мнению, следовало непременно с нижнего белья. И не важно, что осторожность и рассудительность, помноженные на жизненный опыт, подсказывали не тратить сейчас деньги на всякую ерунду, по крайнем мере до тех пор, пока она не найдет новую работу. Куда там! Подобно проснувшемуся от зимней спячки океану , ее мятущаяся женская сущность все настойчивее требовала обновления. И плевать, что собственный полтинник уже давно история, и хорошая работа в условиях рухнувшей экономики скорее всего перейдет в толстую папку несбывшихся желаний, для людей ее возраста, хорошая работа даже в лучшие времена, была скорее везением, нежели закономерностью. В конце концов, роскошное кружевное белье на женском теле, разменявшем шестой десяток лишь подчеркивало возраст его хозяйки и могло служить разве что запоздалым  утешением гордости за некогда красивую фигуру. Все эти доводы Матильду не останавливали, и она упорно листала страницы в одном известном интернет-магазине, рассматривая всевозможные модели бикини, слипов, стрингов, лифчиков. Их демонстрировали юные, упругие тела, застывшие в соблазнительных позах, подчеркивающих изящество талии, стройность груди и бедер, подтянутость ягодиц. Матильда досадливо поджимала губы, но поисков не прекращала..

- А что такого? Ведь если посмотреть с другой стороны, возможно, именно внешнее преображение и могло бы помочь эту самую работу найти - объясняла она сама себе.

- Даже если предположить, что ниточка новых стрингов в заднице позволит тебе вести себя более уверенно во время переговоров по трудоустройству, каким образом это обстоятельство приуменьшит твой возраст? собственно на который ты и выглядишь- парировал кто-то безжалостный внутри.

- Модная стрижка и свежий маникюр будут выдавать во мне женщину, ухаживающую за собой. Ах, да, я присмотрела еще аппаратный пилинг со скидкой в 70% по купону, нужно будет сходить – отбивалась Мотя.

- Это еще несколько дней ожидания, не пойдешь же ты на переговоры с красной, обожженной физиономией – возразила упрямая садистка из глубины души.

-Да, но потом, я буду наслаждаться эффектом, смотреть на себя в зеркало и радоваться.

- Чему радоваться? Опустевшему кошельку? А вдруг не возьмут на работу. И с чего это вдруг? Скорее всего не возьмут.

Мотя пропустила мимо ушей последнюю реплику, понимая, что ее альтер-эго, до сих пор мирно дремавшее в глубинах сознания, вдруг пробудилось, и причиной тому были потрясения последнего времени. Проснулось ее эго явно не в лучшем настроении и теперь активно отравляло и без того не радостное существование. Мотя и раньше, при определенных обстоятельствах, любила дискутировать сама с собой, это одно, но чтобы внутренний диалог превращался в битву, разрывающую сознание пополам, такое с ней случилось впервые.

- Я схожу с ума... – устало и без особого сожаления подумала она.

Она тутже представила себя стоящей в сером, фланелевом, больничном халате у большого, зарешеченного окна со множеством переплетов, каковые обычно имелись в старых, убитых зданиях времен начала прошлого века. Позади нее по широкому коридору неспешно сновали в обе стороны люди с подорванной психикой, обладатели официального диагноза, ставившего жирный крест на перспективе когда-либо покинуть сей скорбный приют. Остекленевшими от ежедневного приема психотропных препаратов глазами, она тупо таращится сквозь пыльные стекла на больничный двор, густо поросший весенней травкой. Вдоль узких, заасфальтированных дорожек прогуливаются ее собраться по несчастью. Хотя, едва ли осознавая происходящее, они могут считать себя несчастными...

Матильда встряхнула головой, скидывая оцепенение и, уже не раздумывая, нажала на большую красную кнопку «купить», призывно мигающую на страницах одного популярного интернет-магазина.

Глава 6

Через три дня курьер - молодой, щуплый азиат в респираторе привез ее заказ. Мотяп отблагодарила, щедро оставив парню на чай и пошла мерить белье. Из зеркала на нее сурово смотрела женщина, чья молодость помахала ручкой годков эдак двадцать как. Там где выше обозначенное количество лет назад располагалась осиная талия, являющаяся предметом гордости его обладательницы, теперь присутствовали невнятные жировые валики, делающими ее похожей на ощипанного пингвина. Мотя ностальгически вздохнула, оглядывая оплывшую с возрастом фигуру. Полные бедра украшали кружевные трусы цвета бордо. Сверху они едва прикрывали округлый в складках живот, зато внизу благопристойно закрывали лобок и внутреннюю поверхность бедер. Ее, слегка обвисшая, грудь покоилась в кружевных чашечках лифа того же цвета, что и трусы.Словно девушка, перед первым интимным свиданием с любимым, Матильда крутилась , придирчиво оглядывая свое отражение со всех сторон.

- Ну что? Довольна?- раздался уже знакомый, ехидный голосок.

- Вполне... – удовлетворенно заметила Мотя, поправляя слегка выпадающую из правой чашечки грудь.

- Ане попахивает ли все это пошлостью? Да и чем тут любоваться? – не унимался голос – а цена-то, цена какая!Уж не по подиуму ты собралась дефилировать?

- Заткнись! – резко оборвала Мотя - мне нравится, а это главное. Буду теперь носить только такое.

- Денег не хватит – робко попыталась дискутировать внутренняя визави.

- Разберусь !

Через два дня с новой стрижкой и ярким, молодежным маникюром она пришла на прием к косметологу.

- Оксана – представилась женщина, лет тридцати пяти, приглашая Мотю в кресло. – Что будем делать? – спросила она внимательно изучив состояние кожи пациентки.

-Я, собственно, на лифтинг... по купону – внезапно оробев под профессиональным взглядом, промямлила Матильда.

Оксана, не сводя глаз, осторожно заметила:

- Вы правда считаете, что сможете скрыть возрастные изменения кожи лифтингом?

« Ну понеслось....» - с тоской подумала Мотя, попутно заметив, что косметолог ведет себя не корректно.

- А вы предлагаете сразу под нож ложиться?- ответила она вопросом на вопрос.

- Ну зачем же так кардинально,... просто у нас есть много других, более эффективных процедур, как например ботулинотерапия, контурная пластика, мезатерапия, термаж.Это все безоперационные методы подтяжки лица.

- Я обязательно воспользуюсь вашим советом, как только у меня появятся деньги. Апока я пришла на лифтинг - сказала Мотя.

Вечером ощущение жара и стянутости не покидало Матильду, хотя она периодически наносила на кожу увлажняющий крем.Врач предупредила, что лицо будет гореть и это нормально. Через пару дней кожа начала отшелушиваться маленькими, едва заметными чешуйками, приходилось постоянно бороться с желанием как следует расчесать лоб и щеки, ибо все это нестерпримо зудело.

Теперь Матильда могла сполна оценить то, как счастливо и беззаботно она прожила с Владом последние тридцать лет своей жизни. Отношение к ней мужа никогда не ставило под сомнение ее женскую привлекательность . В то время Моте и в голову не пришло бы что-то поменять в своем облике, как-то попытаться бороться с внешними признаками увядания. Да, ее лицо и тело претерпевало изменения, становившиеся очевидными год от года. Она старела, но принимала это спокойно, без истерических потуг остановить время на своем лице. А зачем, если рядом был тот, чей взгляд всегда говорил о любви и понимании? Но со смертью Влада ушла и тихая, безоговорочная уверенность Матильды в собственном обаянии и притягательности. А теперь вдруг стало актуальным вернуть прежние ощущения, а через них и уверенность в себе. А так, как влюбленного взгляда больше не было, оставалось только зеркало, которое безжалостно говорило о все возрастающем числе морщин и приближающейся старости.

- Кто бы мог подумать, на какие жертвы способна женщина, решившая выглядеть молодо, вне зависимости от возраста? Если не учитывать генетику, правильный режим сна, питания и всего остального,что включает в себя ЗОЖ, то люди, а в особенности женщины могут хорошо выглядеть только до определенного возраста, потом природа все равно берет свое, так какой же смысл бороться с этим? – искренне недоумевала бы она каких-то лет пять назад, сочувственно провожая взглядом женщин, сделавших неудачную пластическую операцию. Собственно, удачная пластика никогда не бывает видна, потому, что воспринимается окружающими, как естественный вид. Но даже при таком раскладе, она никогда не решилась бы на кардинальное изменение внешности в угоду чему бы то ни было. Многие женщины говорили, что таким образом они возвращают былую уверенность в себе. Но Матильда была другого мнения. Для женщины за пятьдесят, источником уверенности в себе должна была служить не неотразимая внешность , тем более,что плата за нее только возрастала с годами, а нечто другое, гораздо более ценное, приобретаемое со временем, как опыт, мудрость, и все то, что приходит на смену ушедшей молодости. А иначе какой смысл в самом понятии жизнь? Тогда все это просто бесплодные попытки угнаться за временем, догнать нечто эфемерное, давно скрывшееся за горизонтом...

Но, как бы то ни было, незнакомцев всегда принимали по одежке, и этот факт нужно было учитывать, тем более, что работа сейчас очень была нужна. Поэтому, последнюю экзекуцию на лице она восприняла как нечто необходимое и терпеливо ожидала обещанного рекламным проспектом эффекта. Он все же наступил, но чуть позже чем обещали. Под отшелушивающейся старой кожей подобно молодым росткам, пробивалась новая, розовая.

- С таким лицом и работу искать не стыдно... -подбадривала Мотя сама себя.

В тот же вечер она заполнила на сайте анкету соискателя и честно написала про возраст, попутно просматривая актуальные вакансии.Потянулись пустые, полные ожиданий, дни. Ни звонков, ни приглашений.

- Может быть много запросила? Наверное людям моего возраста, при найме столько уже и не платят... – строила Матильда догадки – а как же бесценный опыт?Это ведь приходит с годами, и за это надо платить временем. Ведь, если разобраться, именно люди моего возраста должны быть наиболее востребованы на рынке труда. У нас нет маленьких детей, внуки не в счет, и мы не будет сидеть на больничном. За годыработы приобретенопыт, позволяющий заменить собойнескольких менее эффективных сотрудников, а это уже прямая финансовая выгода для работодателя. Неужели никому не нужно?

Но, то ли работодатели были другого мнения, то ли на рынке труда преобладали тенденции, суть которых Мотя не в состоянии была понять, как бы то ни было, страждущих видеть ее в качестве своего сотрудника не было.

Проходили дни, и надежда на то,чтовон там , за поворотом, через пару дней, или недель, наконец откроется новая глава в ее жизни, которую она, полная здорового авантюризма,тепреливо ждала, надежда, подобная маленькой пичужке, трепетно бьющаяся в клетке ожидания, постепенно начала угасать. На смену ей подступали старые знакомые – апатия и безразличие. Уже не подпрыгивало сердце при звуках телефона,злорадствующий внутренний голос замолк,устав от безответных нападок. Мотя перестала заходить на свою станичку на портале соискателей. На лицо ее постепенно ложилась печать равнодушия и полного отсутствия заинтересованности в чем бы то ни было.Что удерживало ее на поверхности действительности?Ежедневная бытовая рутина ? Вряд ли. Периодически звонки и встречи с близкими? Да, безусловно, в большей мере. Но это никак не уменьшало отчаяние, все больше поглощавшее женщину, привыкшую к активной жизни, в которой много лет царили востребованность и самореализация.

Звонок, тот самый, раздался аккуратно в момент, когда от надежды остался черный,усохший трупик, а,уничтожающая все живое, смесь равнодушия и мрака, практически полностью поглотившие Мотю, все ощутимее толкали ее к краю пропасти. Она, взглянув на неизвестный номер, решила вовсе не брать трубку. Но звонивший демонстрировал редкое упрямство, и где-то после десятого гудка женщина все же ответила.

- Да...- глухо выдала она.

- Алло! – с нажимом, густо пробасил кто-то с той стороны – Я, собственно, по объявлению. Вам работа все еще нужна?

- Да – повторила Мотя с теми же интонациями.

- А вы строго по специальности, или варианты можете рассмотреть?

- А что нужно, помыть полы? – неожиданно для себя съязвила Матильда.

Возникла пауза. «Сейчас трубку бросит» - ждала она.

- Ну зачем же – досадливо протянул мужчина – у нас есть кому, я хотел предложить интересную работу, но не совсем то, о чем написано в вашей анкете. Если готовы рассмотреть, приглашаю на собеседование.

- И все же, о чем идет речь? Что нужно делать?

- Если одним словом, то помощь пожилому инвалиду...

- Какая помощь? Вы мое резюме читали ? – где-то в глубине глухо зарычало раздражение.

- Читал, и готов платить по запросу. Подумайте, я перезвоню через несколько дней.

Мотя дала отбой не попрощавшись и искренне недоумевая, какого черта!? Она была твердо намерена больше не общаться со странным мужчиной , и тем большим было ее удивление, когда через несколько дней, на звонок незнакомца она ответила согласием на собеседование. В конце концов других предложений не было вообще, а деньги на жизнь имели тенденцию быстро заканчиваться, даже при очень экономичном существовании.А еще, никто не отменил плату за коммунальные услуги и те,немногие ежемесячные платежи, которые, имея систематический заработок Мотя просто не замечала, а в условиях надвигающегося безденежья, превратившихся в серьезную проблему. В общем, поразмыслив, она согласилась на переговоры, понимая, что в любой момент может встать и уйти.

Небольшой, уютный офис в историческом центре Москвы. У входа вывеска: «Консалтинговая группа Буревестник». Узкая лестница на второй этаж, череда коридоров и кабинетов, наконец мягко, почти по- домашнему освещенная комната с большим столом в центре. Девушка, встретившая и проводившая Мотю до комнаты незаметно исчезает.За столом мужчина лет сорока пяти, седоватый с залысинами в неожиданно ярком, клечатом пиджаке и желтом, в тон ему, ну т.е. пиджаку, галстуке.

- Присаживайтесь – мужчина нервно вскакивает и жестом приглашает присесть, при этом взгляд его изучающе впивается в Мотю. Она совершенно спокойна, как человек, которому уже нечего терять. « В конце концов, ответить на предложение помыть полы я всегда успею». Она неспешно усаживается в кресло напротив и с ожиданием смотрит на своего визави. Тот снова вскакивает, на сей раз протягивая к Моте правую руку:

- Анатолий Борисович.

- Матильда Яновна.

Мужчина тяжело усаживается обратно и с волнением начинает покусывать наползающие на верхнюю губу редкие, рыжеватые усы. Мотя, не сводя с него любопытствующего взгляда просто ждет.Наконец, он начинает с осторожностью сопера, говорит отрывисто, плохо скрывая волнение:

- Дело тут вот в чем... Я понимаю, что вы ожидаете совершенно другого, но вы меня пожалуйста выслушайте, а уж потом принимайте решение. Речь идет о моем отце. Точнее, он мне не отец, а отчим, но от этого ситуация не меняется. Он пожилой человек, нуждается в ежедневном уходе и внимании. Нет! Подождите! Не перебивайте! Я знаю, что вы не сиделка и у вас нет медицинского образования... Я знаю о вас несколько больше,чем вы думаете. Но, мне кажется,что вы, а точнее именно вы можете оказать мне, нам реальную помощь.

Мотя сидела напротив, вглядываясь в его лицо. Что-то неуловимо знакомое сквозило в выражении его зеленых, чуть на выкате глаз,в его жестикуляции , в том, как он неосознанно мял пальцами кончик своего галстука. Очевидно, мужчина возлагал большие надежды на этот разговор и сейчас от решения Моти зависело многое в его дальнейшей жизни. Он сумбурно поведал ей, что несколько лет назад отчиму поставили диагноз болезнь Паркинсона. Раньше за ним ухаживала жена – мама Анатолия Борисовича. Но женщину, как и многих, унес ковид.... Потом было несколько попыток устроить отца в специализированное заведение с должным уходом, но все это закончилось диким скандалом. Тут мужчина сделал паузу, ожидая заинтересованности и вопросов, но Мотя сидела тихо, не перебивая, и сосредоточенно пыталась вспомнить, где и при каких обстоятельствах сталкивалась с Анатолием Борисовичем. Тот продолжил свой рассказ, и Матильда узнала, что из-за тяжелого характера старика общение с им сведено к минимуму. Разумеется, ему оказывается систематический медицинский уход и обслуживание, но в остальном отчим предоставлен сам себе. И в этом кроется главная проблема. Воспользовавшись очередной паузой, онас просила:

- Что же вы хотите от меня? Что я должна делать?

Мужчина замер на мгновение, опять уставившись на Мотю,и выдохднул скороговоркой:

- Ему нужно общение, человеческое.... понимаете?

- Общение? – переспросила она, будто у этого слова есть другие интерпретации. - Вы хотите сказать, что у вашего отчима скверный характер, иначе с общением не было бы проблем, а меня вы нанимаете для того,чтобы старику не было скучно?

Мужчина молчал в ожидании.

- Не думаю, что я готова к такой работе. Это вообще не мое.

Мотя решительно поднялась, направляясь к двери, на пороге обернулась, и спросила:

- А почему именно я ? Если вы готовы хорошо платить, увас не должно было быть проблем с людьми, оказывающими подобного рода услуги.

Анатолий Борисович поднялся, тяжело вздохнул и сказал:

- Потому,что именно вы подходите для этого как никто другой, но вы меня не хотите понять.

Мотя решительно покачала головой и тихо закрыла за собой дверь. «Уж лучше мыть полы» - повторяла она сама себе, пока шла к выходу.

Глава 7

Жизнь вновь потекла в своем привычном русле. Наступила весна, любимое время года. Грязные, мельчающие день ото дня кучки снега, робкое, почти незаметное глазу набухание почек на голых пока ветвях деревьев, звонкий, особенно по утрам, птичий гомон – это ежегодное пробуждение  и возрождение природы Матильда очень любила. Но сейчас это время воспринималось ею как серые, полные ожидания сменяемого безразличием дни, по выходным разбавляемые  встречами с детьми и внуками. Все четче приходило понимание того, что, как ни крути, но  либо ей придется рассказать сыновьям о своем безвыходном финансовом положении , либо она плюет на принципы и соглашается на любую работу предлагаемую на рынке труда людям ее возрастной категории.  Многочисленные помощницы по хозяйству в частные дома и квартиры, уборщицы, няни, повара на домашнюю кухню, кассиры в магазины без опыта работы – странно, но не зависимо от экономического положения в стране,  на все эти вакансии всегда был высокий спрос. Однако, Мотя решила серьезно рассматривать эти варианты только в самом крайнем случае, все еще полагая, что вот, со дня на день, раздастся звонок и ее пригласят туда, где она знала и умела абсолютно  все. Ведь не может быть, что ее многолетний опыт и знания высококлассного профи в достаточно востребованной  сфере  так никому и не пригодятся! Нет, просто не может быть! Очевидно, по какой-то досадной случайности работодатели не заметили ее резюме, прошли мимо, скользнув  по нескольким строчкам замыленным взглядом. Ну что ж, придется опять раскошелиться на то, чтобы поднять его в поиске. Заплатить и ждать, заплатить и ждать – вот чем она занималась последние несколько месяцев. Периодически  она сама отвечала на поиск вакансий по своему профилю, но каждый раз приходил пространный, полный размытых формулировок, отказ и обещание перезвонить в следующий раз.

Прошло еще две недели, стояла середина мая.  Часы в гостиной показывали без четверти семь утра. В этот ранний час Матильде снилось что-то очень приятное из далекого прошлого.  Сыновья, которым  лет по пять-шесть, улыбающийся Влад, заботливо прижимающий к себе обоих детишек. Щурясь от яркого солнечного света, он смотрит на Мотю, и к ней возвращается былая уверенность  в себе и ощущение того, что  их будущее светло и  безоблачно. Она оглядывается по сторонам и обнаруживает , что вокруг вода, а они катаются на прогулочном катере.  На залитой солнцем палубе много народу, среди них пары с такими же, как и у них, маленькими детьми.  Ласковый , теплый ветерок треплет их  волосы, небольшие,  серо-голубые волны тихо бьются о белый, свежевыкрашенный борт. Где-то вверху,  над головами  кружат чайки, обозначая свое присутствие резкими, пронзительными криками.  Прикрываясь ладонью от солнца, Матильда подходит к  перилам и, слегка нагнувшись, наблюдает за птицами, планирующими над катером  в поисках корма. Чайки плавно снижаются, едва касаясь  лапками поверхности воды, неуловимым движением  хватают хлеб и взмывают ввысь, закладывая очередной вираж.  Есть что-то забавное в  движении  их маленьких, черных головок, в неспешном взмахе белых крыльев, в том,  как поглядывают они на пассажиров своими глазками-бусинками. Увлекшись наблюдением за птицами, Матильда не замечает, как почти все видимое пространство захватывает  огромный океанский лайнер, выросший перед ними буквально ниоткуда. Чайки, как по команде, улетают прочь, а она, высоко задрав голову,  стоит, уставившись на нависающий  над ними своим высоким бортом и бесчисленными палубами,  корабль.  Спеша поделиться впечатлением от  увиденного, она оборачивается в сторону мужа и внезапно обнаруживает, что ни Влада, ни детей на палубе нет.  Она оглядывается кругом и выясняется, что это уже не и палуба прогулочного катера, а  небольшой, утлый плотик, едва удерживающий ее на поверхности воды. И когда громада океанского лайнера стала  нестерпимой, страшной,  давящей, раздался  гудок, окончательно оглушивший Мотю, заставивший в ужасе согнуться пополам и зажать уши руками.  В следующий момент, уже проснувшись, она лежала, уставившись невидящими глазами в потолок спальни. В ушах все еще стоял низкий, протяжный, словно вой раненного зверя, гудок лайнера. В окно, занавешенное плотными шторами , стучалось яркое, весеннее солнце. Мотя повернулась на бок, в попытке заснуть и тут же подскочила, как ужаленная. В дверь кто-то звонил.

Спросонья попасть в тапки было сложно, еще труднее было надеть и запахнуть халат.

- Кто там? – она припала к глазку, но увидела только темный, невнятный  силуэт.

- Матильда... Матильда Яновна, откройте пожалуйста.

Мотя, не особо раздумывая, открыла дверь. На пороге стоял бледный Анатолий Борисович. Сегодня он был еще более взволнован, чем в первую их встречу. Под глазами лежали темные круги, зеленые глаза смотрели  с тоской, граничащей с отчаянием.

- Вы с ума сошли?! – она попыталась закрыть дверь.

- А почему вы заблокировали мои звонки? – он машинально подставил плечо.

- Я сейчас полицию позову – сказала она, оглядывая его осунувшееся лицо.

- Ну пожалуйста, чего вы упрямитесь? Ну хотите, я удвою оплату?!

- Да как вы не понимаете?! Ничего мне от вас не нужно, и в первую очередь ваших денег! – Мотя оставила попытки закрыть дверь, и теперь стояла  на пороге собственной квартиры лицом к лицу с Анатолием Борисовичем. 

- Ну послушайте, мы с вами два цивилизованных человека, мы ведь можем сесть и поговорить как люди, не так ли?

- Вы врываетесь ко мне в семь утра и говорите о цивилизованности?- она прошлась пальцами по  наглухо запахнутому  халату  и принялась поправлять растрепанные со сна волосы.

Он  устало поднял правую руку, глянул на часы, потом так же молча пригладил жидкие, рыжеватые  с проседью прядки на макушке, посмотрел на Мотю и сказал:

- Простите, просто меня вконец измотала вся это история с отчимом. Вы ведь ничего не знаете... – он тяжело вздохнул – и не хотите знать.  Могу я пройти? – неожиданно, что-то решив про себя, он попытался войти, но Мотя преградила ему дорогу, он обмяк, попятился и предложил:

- Ну хорошо,  у вас  рядом с домом кафешка. Мы можем встретиться там через пару часов? Дайте мне еще одну попытку, и если вы откажетесь, я клянусь вам, что больше никогда вас не побеспокою. – он посмотрел на Мотю глазами просящего милостыню нищего.

- Хорошо – буркнула она и хлопнула дверью.

В этот час  в кафе было пусто. Они сидели за маленьким , круглым столиком у окна, и Матильда, пытаясь сосредоточиться на лице мужчины, сидящего напротив, в который уже раз старалась  вспомнить, где же она могла его видеть?  Ее отвлекал потрясающий вид каштана, цветущего  за окном. Красоту изящных, пирамидальных цветков , покачивающихся в такт небольшому ветерку, не мог испортить тот факт, что персонал не успел помыть окна к началу весеннего сезона. Анатолий Борисович долго собирался с мыслями. Вообще с конструктивным изложением информации, как таковой, у него, как выяснилось, была проблема. Но Мотя дала себе слово,что это последняя их встреча, и поэтому, набравшись терпения , ждала когда он, наконец, начнет говорить. Он достал из кармана пиджака сигареты и зажигалку, но под укоризненным взглядом Моти, быстро сложил все обратно. Она  решила  ему помочь:

- Послушайте, где я могла вас видеть? У вас почему-то очень знакомое лицо?

Понурое лицо Анатолия Борисовича заметно оживилось, он улыбнулся в усы:

- А мы ведь с вами знакомы, Матильда Яновна, просто вы меня совершенно не помните, а вот я вас запомнил, хотя прошло уже почти пятнадцать лет.

Мотя была заинтригована, и ждала объяснений.  Но мужчина решил слегка помучить ее, как, по его мнению, она мучила его своими отказами.

- А вы попробуйте вспомнить...

- Не могу, уже пыталась. Я могла бы предположить,что  мы встречались где-то на отдыхе, или возможно ваши дети учились с нашими, ну или вы были клиентом нашей фирмы... но пятнадцать лет, согласитесь, большой срок. В общем,я вас не помню.

- Соглашусь. Пятнадцать лет, это много. Да и выглядели мы с вами тогда несколько иначе.

В очередной раз подняв на Мотю  глаза, мужчина решил больше не испытывать ее терпения:

- Вы правы, я, действительно, много лет назад заказывал услуги в вашей фирме.Точнее я был не один, а с мамой. Они с отчимом тогда строили дачу, вот и заказали  у вас проект.

Им принесли по чашечке черного кофе. Анатолий Борисович добавил сливки, помешивая ложечкой и с удовольствием вдыхая аромат. Он продолжил:

- Если бы вы согласились, тогда, в первую нашу встречу, вам бы уже многое стало ясно. Но вы упорствуете, а мне, от этого не легче.

Мотя торопливо отхлебнула из своей чашки и поддавшись вперед торопливо заговорила:

- Да поймите же вы наконец, это все не мое, я ищу работу, которую знаю, и умею.  А вы мне предлагаете нечто, о чем у меня вообще нет понятия. Как себя вести с вашим отчимом? О чем с ним говорить?  Что делать, если у старика резко испортится настроение? Я  не сиделка, не психолог. Да я даже с собственными детьми не сидела, а вы предлагаете мне  разбавить одиночество сильно пожилого, больного человека, который наверняка не в ладах с  головой.

- С головой там, как ни странно, пока все в порядке, а вот характер после смерти мамы  испортился вконец. Он нарочито сквернословит в присутствии медсестер, сиделки, а уборщиц ..., тех вообще  на дух не переносит. Если бы вы знали сколько клининговых агенств мне пришлось сменить? А после скандала в пансионате, ему везде мерещатся репортеры.

- Репортеры?  Ваш отчим  знаменит?

- Был когда-то.... – Анатолий Борисович допил свой кофе, положил локти на стол, подперев голову руками, и посмотрел на Мотю - А поедемте я вас с ним познакомлю.

- Ну почему именно я? Что вы увидели во мне такого? Я правда не понимаю!

- Я вижу вас со стороны, какая вы.... В  вас чувствуется цельность, характер, мужчины это ценят, поверьте, вне зависимости от возраста. У вас есть все шансы сладить с ним, и за это я готов платить. Вы что думаете, что первая, к кому я обращаюсь? Да кого только у нас не было. Возможно и вы не приживетесь, но попробовать-то я должен... !

- А почему не оставить все как есть? Это, конечно, жестоко, но в конце концов, ваш отчим сыт, одет, обут, есть крыша над головой, медицинский уход и прочее...  Знаете, ведь ему повезло гораздо больше,чем многим старикам в нашей стране с подобными диагнозами, брошенными всеми на произвол судьбы. Страшных сценариев тут много, и жизнь порой богаче на ужасы, нежели наша с вами фантазия. Так что, пусть благодарит бога за такого пасынка как вы, а вам я советую оставить в покое его и его демонов...

Мужчина удивленно вскинул брови, и искренне возмутился:

- Ну что вы! Я не могу отнестись к нему с  безразличием. Я люблю его как родного отца. Он  вошел в нашу с мамой жизнь  когда мне было тринадцать. Как же она со мной мучилась тогда... Благодаря папе я  не стал бандитом, наркоманом, алкоголиком, хотя в то время у меня были все шансы... В школе я был без пяти минут кандидатом на вылет, а дальше меня вероятнее всего ждала бы колония для несовершеннолетних, и ни какие мамины связи не уберегли бы меня от этого. А с его приходом изменилось все, и прежде всего моя мама, а через нее и я стал другим. Она вся засветилась, как новогодняя елочка, понимаете? И ко мне ему каким-то образом удалось подобрать ключи. И насколько я сейчас помню, это не было усюсюканьем. Все твердо, по-мужскому, по-взрослому...Наверное именно то, чего мне тогда не хватало. С тех самых пор у нас не было проблем в общении. Я взялся за учебу, не без помощи нанятых родителями репетиторов. Окончил школу на четверки. Уж не знаю,что он там во мне разглядел, но в юристы я поддался по его совету. Именно он оплатил мою учебу  в Кембридже, папа был тогда на пике славы и проблем с деньгами у него не было. В общем, если бы не он, то  неизвестно кем  бы я сейчас был.... Так что, вопрос - обязан ли я делать по отношению к нему то,что делаю, я считаю неуместным!  А то,что человек в конце жизни, похоронивший любимую жену, замученный старческими болячками, стал несколько сварлив и малоприятен в общении, ну что ж, неизвестно еще какой конец будет у нас с вами... – Анатолий Борисович выдохнул и уставился на пыльное окно, за которым покачивался  величественный каштан, помахивая им своими роскошными цветками.

Моте отчего-то стало жалко этого уставшего, поблекшего раньше времени, мужчину. В конце концов, никто ни к чему ее насильно не принуждал, да и  потенциальные работодатели не обрывали ее телефон.  По сути, ей предлагали более чем приличные деньги, просто за то,чтобы посидеть с одиноким человеком. Не нужно выносить за ним судно, и проводить какие-то санитарно-гигиенические  процедуры,  не нужно готовить, убирать, стирать... все это делали другие люди. Ей предлагалось всего навсего проводить со стариком какое-то количество времени. Хотя не исключено, что старик был сущим дьяволом, и как раз этот аспект общения с ним и был самым сложным.

- Давайте мы с вами вот как поступим – сказала она коротко, по-деловому – я съезжу с вами, гляну на вашего отчима, и если мне по какой-то там причине что-либо не понравится, и я скажу НЕТ, то вы оставите меня в покое и больше никогда не напомните о себе. Слышите НИКОГДА.

Анатолий Борисович энергично закивал, все еще не веря, что ему  каким-то непостижимым образом удалось уговорить эту женщину хотя бы попытаться ему помочь.

Глава 8


Вскоре они приехали в один из тех тихих переулков в самом центре Москвы, которые прекрасно соседствовали с шумными, торговыми улицами, так любимыми туристами всех мастей. Шлагбаум послушно отъехал, как только машина приблизилась, круто повернув с соседней улицы, и они въехали в небольшой, выложенный тротуарной плиткой и огороженный со всех сторон высоким решетчатым забором,дворик.

- Я припаркуюсь, а вы пока осмотритесь – Анатолий Борисович остановил машину у заезда в подземный паркинг.

Матильда вышла из машины и огляделась. Тут было довольно уютно и удивительно тихо, словно и не в паре кварталов отсюда кипела жизнь. Толпы пешеходов, бесконечные ряды сувенирных лавок, ресторанчиков и забегаловок на любой кошелек, антикварные салоны и картинные галереи. Все это непрерывно гудело, как гигантский человеческий улей, располагаясь, буквально, на соседней улице. Но обитатели пятиэтажного, современного дома за высоким забором очень ценили свою приватность и неприкосновенность. Все здесь говорило о статусности жильцов: охранник на КПП, аккуратные кусты жасмина, высаженные по периметру двора и чередующиеся с фонарными столами, небольшая игровая площадка, несколько скамеек с высокими спинками, деревья и газоны , органично вписывающияся в интерьер и, наконец, консъержка, окинувшая Мотю подозрительным взглядом, при этом душевно, во всю зубную ширь, поздоровавшаяся с Анатолием Борисовичем. Они поднялись на лифте на пятый этаж и мужчина, отпер ключем дверь.

Их встретила большая, полутемная прихожая. Мотя ожидала какую-то специфическую атмосферу, создаваемую присутствием в квартире тяжелобольного человека: запах лекарств, полушепот обитателей, их бесшумное перемещение по дому. Но нет, все выглядело иначе. За одной из дверей, дальше ведущих в квартиру раздавалась музыка. Кажется, это был Рахманинов. За другой – слышались женские голоса, кто-то смеялся. Как только Анатолий Борисович включил свет, в прихожую тут же выглянула женщина - молодая, круглолицая азиатка с приветливым, улыбающимся лицом, вместе с ней хлынули восхитительные, гастрономические ароматы.

- Здравствуйте, Анатолий, а Станислав Михайлович кушает – девушка говорила с сильным акцентом, указывая на одну из дверей, ту за которой звучал второй фортепианный концерт.

- Вот и славненько, не будем ему мешать, а нас покормишь, Гуля? – мужчина открыл широкую, стеклянную дверь и жестом пригласил Мотю войти.

- Меня кормить не надо, спасибо, я не голодна – сказала она скороговоркой, проходя в гостиную.

Казалось, Анатолий Борисович не услышал ее, либо проигнорировал.

- Присаживайтесь, я ненадолго оставлю вас- и исчез за дверью.

Оставшись одна, Матильда осмотрелась. Большая, со вкусом обставленная комната, впрочем, без претензии на роскошь, с овальным столом в центре. Куча безделушек под стеклом на многочисленным полках, а еще фотографии, много фотографий на стенах.Особенно привлек внимание черно-белый снимок в узкой, золоченой рамке. Это был крупный план с женской головой в пол оборота. Такой ракурс был моден в середине прошлого века, но это фото явно было сделано под старину. Мотя подошла ближе и присмотрелась. Она вспомнила эту женщину, и теперь в ее голове все встало на свои места. Анатолий Борисович не соврал, они действительно заказывали проект, над которым в свое время пришлось поработать Моте и ее ребятам. Воспоминания нахлынули теплой, приятной волной. Причем в памяти всплыли как лица заказчиков, так и технические подробности проекта. Вообще, людям, профессионально реализовывающим себя в сфере услуг, а именно таковым некогда являлось их проектное бюро, каждую минуту приходится сталкиваться с человеческим фактором. В их работе, прежде всего, учитываются пожелания заказчика, и хорошо, когда у него в голове есть четкое осознание того,что он хочет. А если нет, то есть желание и готовность прислушиваться к мнению профессионалов. По этому принципу Мотя делила всех клиентов на легких и тяжелых, ну или на хороших и плохих. С «легкой» руки Лизы, Матильде доставались именно «тяжелые» клиенты. Были и такие, с которыми она не хотела иметь дело ни за какие деньги, и только терпение и профессионализм удерживали ее от желания полностью отказаться, либо передать проект другой команде. Хотя, на ее памяти была пара случаев, когда Лиза сама отказывалась работать с потенциальными клиентами еще на стадии знакомства с ними.Каким-то психологическим, а возможно и деловым чутьем, она угадывала – «потянет» Мотя очередного заказчика, или нет ? Так вот, в случае с Анатолием Борисовичем и его мамой, чье фото сейчас внимательно разглядывала Матильда,заказчики ей достались не по причине «тяжести», а по причине нестандартности проекта. Они были из категории «легких» клиентов. Да чего уж там, «супер легких»! Приветливая, улыбчивая женщина, на вид сорок пять - пятьдесят, с ней парень, по внешнему сходству - сын, лет двадцати пяти. Очень приятные люди, явно не ограниченные бюджетом, при этом неожиданно скромные, деликатные, согласитесь, редкое сочетание по нынешним временам.А главное, что запомнилось, проект у них был необычный: нужно было разработать инженерные коммуникации для двухэтажного дома, площадью около трехсот пятидесяти квадратов. Невесть что, по сравнению с тем, что у них в бюро в то время, богатые, частные клиенты заказывали решения для коттеджей площадью в несколько тысяч квадратных метров, с конюшнями, флигелями для прислуги, гостевыми домами и прочими постройками. Но оригинальность заключалась не в маленькой, по тем меркам, площади, а в том, что заказчики захотели «умный дом». На то время в России об этой концепции слышали только единицы.Разумеется,Лиза имела о ней более, чем подробное представление, и они с Мотей планировали запустить этот проект в ближайшие годы. Трудность была только в разработке соответствующего программного обеспечения и адаптации его к конкретным пожеланиям заказчика. А тут вдруг пришли милые люди с хорошим бюджетом, было бы неправильно упустить таких клиентов, нис коммерческой, ни с какой бы то другой точки зрения.

Вот и пришлось Моте спешно осваивать малознакомую для себя сферу, налаживать партнерские отношения с сопричастными к данной области поставщиками программных продуктов, связываться с зарубежными компаниями, плотно занимающимися альтернативными источниками энергии - заказчики пожелали иметь энергонезависимый дом, а пригодные для этого солнечные батареи и сопутствующее оборудование в России на тот момент никто не производил. Все это было чертовски трудно, но и безумно интересно, а самое главное, что все сложности разработки с лихвой компенсировались комфортной психологической атмосферой, сложившейся между клиентами и исполнителем. Это позволило закончить проект в запланированный срок и передать на воплощение партнерской строительной фирме. Дом получился уникальным в своем роде: теплые полы, централизованное кондиционирование и солнечные батареи, многоуровневая очистка канализации септиком, а не применяемые в то время повсеместно выгребные ямы, автоматизированное управление освещением в зависимости от времени суток . Вся эта сложная система контролировалась хозяевами с помощью пульта управления посредством программы «умный дом».Помнится, статья о этом доме попала в один из ведущих журналов , освещающих подобную тематику, и кажется, даже показали передачу по телевидению. Сейчас все это уже затерлось в памяти Матильды, но одно она помнила точно, именно после этого контракта, они начали активно внедрять в работу подобные проекты, предлагая их заказчикам, что в свою очередь сделало их одними из передовых проектных бюро в своей отрасли.

Женщине на фото было лет тридцать. Легкая улыбка сквозила в ее спокойном, одухотворенном взгляде, устремленном куда- то в пространство, сквозь объектив фотоаппарата.АнатолийБорисовичбылнеобыкновенно похож на мать, при этом, ее черты лица были по- женски мягкими. Матильда не помнила ее имени, но впечатление о себе эта женщина оставила самые приятные.Фотографии занимали уж слишком много места в комнате и на стенах,на мотин вкус это больше походило на мемориальный музей.Женщина присутствовала на многих из них, либо одна, либо в обнимку с сыном в разные периоды жизни, в разной обстановке.На одной фотографии Матильда остановила свое внимание надолго.Это было обычное,любительское, цветное фото, запечатлевшее хозяйку вэтой самой гостиной. Она сидела за празднично украшенным столом,улыбаясь в объектив широкой, счастливой улыбкой. Ее голова покоилась на плече мужчины,расположившимся справа и по-хозяйски обнимающим женщину. Обычно так запечатлевали свои отношения очень близкие друг другу люди – супруги, или любовники.Все бы ничего: домашняя обстановка, какое-то торжество,ломящийся от угощений стол, немного алкоголя, приятная, расслабленная атмосфера, но мужчину рядом с хозяйкой знал не только ограниченный круг лиц, как это обычно бывает, его знала вся страна, и Мотя в том числе.

Это был знаменитый артист театра и кино Станислав Аристов. Как бы сейчас сказали - секс-символ того времени, легенда кинематографа, предмет обожания чуть ли не всей женской части населения страны. Ошибки быть не могло, это был именно Аристов, а не некто, очень похожий на него. Что греха таить, Матильда и сама по - молодости была влюблена в него, собирая открытки и журналы с его фотографиями, мучаясь от неразделенной любви, вспыхивающей с новой силой после выхода в свет очередного киношедевра с участием артиста. «Так вот о каком отчиме идет речь!» - дошло наконец до нее.

Звук за спиной заставил Мотю обернуться.Гуля сервировала стол на двоих, сноровисто раскладывая приборы. Анатолий Борисович стоял в дверях, в руках у него был небольшой поднос с блюдами.

- Такую гостью, как вы, я должен угостить сам– как бы извиняясь, произнес он.

Матильда хотела отказаться, и по ходу заметить, что уж слишком большие надежды возлагаются на нее в этом доме, но почему-то побоялась показаться грубой. Она лишь коротко кивнула и присела за один из предложенных стульев. Между тем, Рахманинов за стенкой сменился чем-то тихим, менее монументальным, и вскоре Мотя поняла, что Дебюсси, всегда был ей ближе и понятнее.

- Судя по музыкальному сопровождению, ваш отчим перешел к десерту ? – пыталась сострить она, вяло ковыряя вилкой.

- Да! Он у меня тот еще меломан, а музыкальные предпочтения у него самые разные и классика, и джаз, и рок, и попса бывает.Гораздо хуже, когда в его комнате подолгу тишина... Вот сегодня ночью пришлось срочно рассчитать медсестру, а она хорошая была, долго держалась, почти месяц! Но когда приходит боль, а она, можно сказать, и не уходит никуда, ее можно только притупить, так вот, во время приступа, длительного приступа, он становится особенно агрессивен. Я вам сейчас все этого говорю, чтобы вы понимали, с кем будете иметь дело, не в моем характере преподносить неприятные сюрпризы. Как только начинаются приступы- прекращается музыка, так что тишина в нашем доме - плохой знак.

- А как же вы, ваша семья? Он ведь общается с вашей женой и детьми... – спросила Мотя наугад, и тут же пожалела об этом.

- Моя семья не здесь, дочь учится за рубежом, а жена находится рядом с ней, ну а я к ним езжу по мере возможности. Так что, если кто с отцом и общается, так это я, точнее наоборот, это он общается со мной, когда посчитает нужным. Ну иногда Лека, это моя дочь, говорит с ним по скайпу. Вот такие дела – мрачно подвел итог Анатолий Борисович.

- Послушайте, а как же ваш дом в Подмосковье, тот который мы проектировали? Сейчас там особенно хорошо... Наверное отцу там было бы гораздо лучше, чем тут, в четырех стенах.

- Вы угощайтесь, Матильда, не стесняйтесь. А что касается дома, так он выставлен на продажу...

- На продажу? – не удержалась Мотя.

- Ну да – вздохнул мужчина – а кому он нужен?Ни мне, ни моей семье он не нужен. Пока была жива мама, они с отцом проводили там круглый год , помню, пока отец был здоров он со съемок ехал прямо туда, в Артищево, к маме. Там было очень хорошо - и зимой,и летом. Там и сейчас хорошо.Место не престижное, от Москвы далеко, народу мало, кругом леса, чистые, не загаженные, озеро кристальной чистоты, рыбы до сих пор навалом ... не успеваешь удочку закинуть... вот так -то– ностальгически заметил он – у меня там Лека все детство провела... – мужчина окончательно отложил вилку, погрузившись в воспоминания, Мотя не перебивала, слушала молча. Он продолжил :

- А потом случилась папина болезнь, как-то резко, неожиданно. Говорят, что Паркинсон не инфаркт, внезапно не приходит, а его как-то сразу шандарахнуло.В первые годы болезни они с мамой не изменяли своим привычкам, как ездили в Артищево, так и ездили. А потом, когда справляться стало все сложнее, переехали сюда, в эту квартиру. Тут еще свою роль сыграло то,что папа остался без работы, сами понимаете..., человеку его профессии пережить подобное гораздо сложнее, чем кому-бы то ни было. Окончательно его доконала смерть мамы. Вооот... такая штука жизнь. – Анатолий умолк, погрузившись в свои невеселые мысли,а Мотя не знала, как отреагировать. Конечно, она могла бы сказать что-то утешительное, о том, что все наладится, но даже ей, человеку далекому от ситуации, в которой пребывали обитатели этого дома, было понятно, что наладится тут ничего не могло. Наступила неловкая пауза. В следующий момент, мужчина скинул оцепенение:

- Ну, как говорится, необходимый и достаточный минимум информации у вас есть, дальше решайте сами.

Их импровизированный завтрак - обед плавно подошел к концу. Анатолий заглянул к комнату к отцу и вскоре вернулся за Мотей, приглашая ее войти.

Глава 9

      Музыка – нежная, переливчатая, обволакивающая переплетением фортепианных аккордов - неспешно разливалась по комнате, отражаясь от стен, проникала в душу, добиралась до самых укромных ее уголков, пересказывая историю одной жизни. Однажды, теплой, безветренной ночью, луна выглянула из-за туч, выхватив из темноты дом у озера.В этом доме жила одинокая старуха, которую каждую ночь мучила бессонница. Вот и сейчас, как только за окном забрезжил лунный свет, она накинула шаль и вышла на порог своего дома, устремив потухшие глаза в поток серебра, льющегося сверху. Сгорбясь, она побрела к берегу и присела у самой кромки воды, наблюдая за лунными бликами,мерцающими на черной, водной глади.Воспоминания, вот все, что ей оставалось. Поэтому она бережно хранила в своей голове каждый эпизод из тех, что удавалось вспомнить. Каждый кусочек был драгоценностью, ведь это были фрагменты, из которых сложилась мозаика ее жизни. Воспоминания лились таким же серебряным потоком, каким лунный свет освещал ее одинокую фигуру. Вот ее детство, она маленькая шалунья, любимица семьи, все ее балуют и опекают. Вот она девушка, первая влюбленность, первые душевные страдания. Наконец любовь, взаимная любовь. Тихое, скрытое от посторонних глаз счастье. На смену молодости приходит зрелость, прекрасная пора, когда все знаешь и умеешь. Но вот и оно, неизбежное увядание, а за ним и старость...«А может быть это все лишь приснилось мне?» - думает старуха, наблюдая за игрой лунного света.

Матильда вошла в комнату вслед за Анатолием Борисовичем,да так и осталась стоять у дверей, завороженная волшебной мелодией. Затихли последние аккорды, возвращая ее к реальности.Она осмотрелась. Аскетичная обстановка: кровать у стены,рядом небольшой столик, заваленный лекарствами, справа- огромный шкаф с книгами и наконец кресло, большое с высокой,плетенной спинкой, оно стоит у окна, обращенного во внутренний дворик. В кресле сидит разбитый болезнью кумир ее далекой юности. Лет сорок назад, она бы не раздумывая назвала этот момент, самым счастливым в своей жизни, ведь столько не озвученных диалогов с любимым артистом проносилось бессонными ночами в ее юной головке. Столько несбыточных надежд разбились тогда о суровую реальность.Но теперь, когда у нее самой бОльшая части жизни за плечами и старые девичьи грезы это всего лишь история, Мотя смотрит на сидящего к ней в пол оборота старика и невольно думает: «Господи! Неужели этот человек когда-то всецело владел моими мыслями?». Несчастный, покалеченный, с трясущимися руками, лежащими на подлокотниках кресла, сейчас он не вызывает у нее ничего, кроме жалости...

Между тем, начинает звучать следующая мелодия, но Анатолий Борисович выключает магнитофон и подходит к отцу. Наступила тишина.

- Ну что еще? – раздалось недовольное старческое дребезжание.

- Стасик, смотри кого я тебе привел!

- Мне никто не нужен...Гони... -отвечает Аристов, продолжая смотреть в окно.

- Стасик, не шали, это женщина, она очень приятная – Анатолий игриво подмигнул Моте

- Тем более гони... к чертям собачьим...

- Действительно приятная женщина, говорю тебе это как мужчина мужчине.

В кресле зашевелились, старик повернулся и посмотрел на сына:

- Правда? И что я с ней делать буду? Я теперь только гавкать могу, как старый, цепной пес, у меня нет сил, даже в глотку ей вцепиться.

- Нууу, не скромничай, вцепиться ты еще в состоянии, Ада Ильинична может это подтвердить.

- Скверная бабенка – старик вновь уставился в окно – у нее рука тяжелая, я тебе это сразу сказал, а ты мне – подожди привыкнешь, а я не собираюсь ни к кому привыкать, у меня времени почти не осталось – глухо закончил он.

« Мда.... а работка обещает быть интересной»- невесело подумалось Моте. Она решила больше не оттягивать исторический момент, и подошла к креслу. Слегка заглядывая за спинку , обратилась к аристовскому профилю:

- Здравствуйте, я – Матильда.

Слегка потряхивая головой, старик медленно повернулся, скользнул по ней потухшим, безразличным взглядом , потом посмотрел на сына:

- Кто это?

- Она же представилась – Матильда.

- Иностранка?

- Ну почему же ? Наша вроде...

- Тоже уколы будет делать и таблетки совать?

- Нет, она не умеет.

- Ну и на хрена тогда ты ее привел ? – вдруг взорвался старик. Потом он снова посмотрел на Мотю – Аниматоров я не приглашал!

Она встретила умоляющий взгляд Анатолий Борисовича, и невольно улыбнулась. Странно, но ситуация начинала ее забавлять, она сама не ожидала от себя такой реакции. Сначала, завидев знаменитого Аристова в состоянии полной немощности, она струсила, но теперь, взяв себя в руки, поняла, как надо себя вести со стариком.

- А с чего вы взяли, что я пришла развлекать вас ? – совершенно спокойно спросила она.

Аристов проигнорировал ее вопрос, обращаясь к сыну:

- Толя, мы ведь уже обсуждали это, мне никто не нужен. Пусть уходит!

- Пап, ну погоди рубить-то... Ты же не знаешь....

- Толя, выгони ее, с меня вполне хватило этой старой стервы Ады.

Анатолий Борисович занервничал,переводя взгляд с отца на Мотю. « Эх ты, Стасик...ты бы не добивал единственного, близкого тебе человека...» - думала она в этот момент.Старик все больше упрямился, в его слабой, невнятной речи появились нотки нетерпимости.Было в его поведении что-то,очень напоминающее избалованного ребенка. Мотя приоткрыла дверь и подозвала к себе Анатолия Борисовича.

- Вы решили уйти? – упавшим голосом спросил он.

- Нет, я решила остаться.

Он смотрел непонимающими глазами.

- Я все же попробую, Анатолий.Это не потому,что так уж деньги нужны, просто самой интересно, получится у меня сладить с ним или нет? Да! Да! Не смотрите так на меня. Дайте мне немного времени, я сама с ним потолкую.

Анатолий Борисович только руками развел:

- Дерзайте! Если что, я в соседней комнате...

Мотя вернулась к старику, плотно прикрыв за собой дверь.Он сидел все в той же позе, уставившись пустыми глазами в окно. Она прошла мимо него к книжным полкам и стала не спеша рассматривать корешки. Тут было много чего интересного, в общем, рай для книгоманов. Чуть дальше, между шкафом с стеной была ниша, в которой высокой стопкой были сложены журналы, газеты и множество плотно скрученных бумажных рулонов. «Афиши» - догадалась Мотя. Она повернула голову и встретила свирепый взгляд старика.

- Толяяя – протяжно позвал он.

- Толи тут нет, тут есть я, если что – обращайтесь ко мне.

Он смотрел на нее обиженно, как ребенок. Мотя решительно подошла, взяла стоящий неподалеку стул, и присела рядом.

- Давайте сразу договоримся: я здесь не для того, чтобы вас мучить, вам и без меня несладко. Я пришла чтобы вам помочь.Да, я тут не от хорошей жизни, я искала другую работу, но скорее всего, делать любимое дело я уже не буду.

- Уходите...

- Вы меня сейчас не гоните, давайте попробуем привыкнуть друг к другу, а вдруг получится? Ну а если нет, то поверьте, отравлять свою жизнь, а заодно и вашу, я не намерена ни за какие деньги.

Матильда говорила, проникновенно глядя в его зеленые глаза, попутно думая о том, что если бы не тяжелая болезнь, его и сейчас можно было назвать красавцем. Аристов принадлежал к тому редкому типу мужчин, которые старея,делаются только краше. Словно прибывающая с годами седина и морщины только добавляют шарма, брутальности их облику. Но в случае с Станиславом Михайловичем, тяжелый недуг уже наложил отпечаток на его внешность, не оставив никаких шансов.Больше всего его состояние выдавали глаза. Некогда полные жизненной силы и уверенности в себе, выразительные, пронзительно зеленые, сводившие с ума не одну сотню женщин, теперь они были безжизненными, как два потухших вулкана.Так на мир смотрит человек, который уже больше ничего не ждет от жизни. Вот и сейчас, он слушал Матильду, глядя на нее пустыми, ничего не выражающими глазами. Она замолчала, он вновь смотрел в окно. Так они и сидели молча, каждый погруженный в свои мысли. Неожиданно Мотя предложила:

- Я могу снова поставить Дебюсси? Хотите?

Старик покачал головой, уставившись в окно, и вдруг спросил:

- А что за любимая работа ?

- Я проектирую инженерные коммуникации.Проектировала – поправила она, и чуть погодя, не удержавшись, добавила:

- Я и ваш дом в Артищево когда-то спроектировала.

Ей показалось, что легкая улыбка тронула уголки губ старика. В его глазах промелькнуло что-то живое. Он вдруг закивал, рассеяно улыбаясь, поддавшийся нахлынувшим воспоминаниям...

- Выбыли знакомы с Полиной? – тихо спросил он немного погодя.

- Да, она пришла к нам с Анатолием и мы создали удивительный проект, которым я горжусь до сих пор.

Мотя посмотрела на профиль Аристова, заметив на его лице блуждающую улыбку, она продолжила:

- Удивительная женщина, впрочем,кому я говорю, вы и так это знаете... Ни она, ни Анатолий, ни словом тогда не обмолвились о вас. Ну а мы и не подозревали, кто еще будет там жить кроме вашей жены и сына. Любой другой на вашем месте, использовал бы этот шанс, чтобы напомнить публике о себе.

- Мне и так хватало славы, а ей она была ни к чему...

- И у вас ни разу не возникло желания внести свою лепту в создание дома?

- Я всецело доверял Полине, и ни разу не пожалел об этом... – тут он повернулся и вновь посмотрел на Мотю – ну и вашей конторе, разумеется. Спасибо за дом.

Чего уж там, она была тронута до глубины души, лишь одна мысль портила все впечатление. «Интересно, знает ли старик о том, что его дом выставлен на продажу?» - невольно подумала Мотя. Но в одном она была уверена точно - Аристов никогда больше не увидит его. А старик, погруженный в воспоминания, не без гордости заметил:

- Такие дома уже в то время в Европе и Америке строились повсеместно. Мы были на гастролях в Нидерландах, город назывался – тут он сделал паузу, вспоминая – Утрехт. Там жил, а может и живет до сих пор один мой старинный приятель. Они пригласил нас с Полиной к себе в гости. Ей там очень понравилось, вот и решили мы сотворить тоже самое у нас в Артищево. И ведь удалось!

- Удалось – согласилась Мотя.

Но улыбка вдруг сползла с ожившего было лица Аристова, и он вновь погрузился в состояние суровой отрешенности.

- А сейчас я не то,что в Артищево съездить, я во двор выйти не имею возможности – процедил старик.

Мотя, подчинившись невольному импульсу, взяла его за руку, чтобы хоть как-то утешить. Но Аристов ее резко одернул:

- Яне нуждаюсь в жалости! Мне не нужно ваше фальшивое сострадание! Кто вы, чтобы понять меня?! Немедленно позовите моего сына! Я не хочу вас больше видеть! – почти прокричал он. Его настроение изменилось так быстро, что Мотя не успела заметить перемены и сейчас не знала, как себя вести.

Анатолий Борисович сам прибежал на крик. Застав Мотю совершенно растерянной, он знаками успокоил ее.

- Что случилось? Я уж было поверил,что вам удалось сладить с ним... – спросил он, когда старик перестал ворчать.

- Я имела глупость пожалеть его, я лишь взяла его за руку...

- Не вините себя, вы же понимаете, что с некоторых пор его поведение непредсказуемо, боюсь, что он уже не в состоянии контролировать свои эмоции.

- Вы будете удивлены, но я решила дать нам обоим еще один шанс.Не поверите, но мы правда некоторое время вполне себе неплохо общались, он даже успел сказать мне спасибо... А потом я просто совершила ошибку, но сначала он дал себе слабину – пожаловался мне на свое состояние, скорее всего это и вывело его из себя.

Позже, анализируя произошедшее, она пришла к выводу: ни в коей мере не демонстрировать свое сочувствие, жалось, желание как-то помочь пережить ту суровую реальность, в которой он оказался в конце жизни. С Аристовым это не только не работало, а имело обратный эффект. Она все же зашла попрощаться со стариком, рискуя навлечь на себя новый приступ гнева. На этот раз он сам обернулся на звук открываемой двери. Их глаза встретились . Секунд десять они просто смотрели друг на друга. Наконец Аристов нарушил молчание:

- Учтите, дорогуша, легких денег не будет – ледяным тоном, насколько это было возможно в его ситуации, произнес старик.

Мотя только облегченно выдохнула:

- А я на легкие и не рассчитываю, мне, знаете ли, чем тяжелее, тем интереснее....




Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Ключевые слова: женские истории, психология, принятие себя.,
Количество рецензий: 2
Количество просмотров: 19
Опубликовано: 02.05.2021 в 12:44

Alinanatali69     (09.05.2021 в 21:53)
Спасибо автору, с интересом прочитала.

Гела Стоун     (09.05.2021 в 22:13)
Большое Вам спасибо.







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1