Фифа


­Раньше она никогда не унижала себя поисками пропавшего мужа. Видно, поняла, что рискует потерять его совсем. Глаза ее были полны тревоги. Ленка почувствовала, что надо спасать положение. Нарушив неловкую паузу, присев на кровати, она уверенно и недовольно заявила:

— Ну вот, объясняй теперь Татьяне Николаевне ситуацию.

Татьяна бросила на нее взгляд, полный неприкрытой злобы.

—Кто эта женщина? — обратилась она к мужу.

Сергей продолжал сидеть у печки, невозмутимо помешивая дрова. Ленка понимала: не может сориентироваться.

— Кто эта женщина? — настаивала Татьяна. Было заметно, что она не знает, как ей

поступить, что делать и говорить. На мгновенье шевельнулась жалость в Ленкином непутевом сердце.

— Это Ленка! — как-то беспечно и пьяно бухнул Сергей.

— Чья Ленка? — вопрос звучит жестко, а глаза выдают испуг. Что это? Ленке вдруг

становится ясно, как божий день, Татьяна сама боится правды! За долгую совместную жизнь она сумела убедить Сергея в своей принципиальности. Он твердо верил, что измена ему не простится. Возможно, она и сама верила в это, а теперь, подойдя вплотную к краю пропасти, испугалась.

— Чья? Андрюхина, — все также, изображая пьяного, отвечал Сергей.

— Какого Андрюхи? Вальцова? — с надеждой в голосе спросила Татьяна, вспомнив, очевидно, кого-то из Сергеевых друзей. Ленка не могла вынести больше этой пытки. Было больно видеть, как цепляется за последнюю соломинку женщина, у которой рушится жизнь. И вина в этом ее, Ленкина. Она решительно встала, взяв в руки сумочку:

— Ладно, разбирайтесь тут, а мне пора, — в голове стучало:«Только бы не сорваться, не выдать этого дурака, да и перед ней стыдно. Уйду, пусть врет, что хочет».

— Постойте!— Татьяна как-то неловко, чересчур поспешно остановила незваную гостью прямо в дверях. Взгляды их встретились. Целый рой противоречивых чувств захлестнул Ленку. Совсем некстати ей подумалось:«Что такое есть в этой женщине, что он так любит ее?»В светлых глазах Татьяны отчетливо читалось: «Что происходит? Какое, действительно, отношение к моему мужу имеешь ты, чужая женщина?» Она мучительно искала слова:

— Где наша машина? — вот так нечаянно она бросила мостик сопернице, спросив, очевидно, первое, что пришло в голову.

— Не знаю, где ваша машина!— с раздражением бросила Ленка. Она была одержима сейчас идеей спасения ситуации. Надо было врать убедительно, чтобы в это можно было поверить. Это нужно не только для Сергея и для себя, но и для этой женщины, чью жизнь она разрушила. Сострадание и досада слились в единый диссонанс чувств. Сколько раз она боролась с внутренним раздражением против Татьяны, не хотела признавать ее значимости в жизни Сергея. Но здравый смысл подсказывал, что он может существовать только неразрывно со своей семьей, которой ему не заменит никто, даже Ленка с ее безумной любовью.

— Не знаю! Знаю только, что нашу машину они угробили! — продолжала наступать Ленка.

— Но, постойте же! — мольба в голосе Татьяны резанула по сердцу.

— Нет уж! Я пойду. Надоели они мне оба! Со своим я, как-нибудь, сама разберусь, а вы со своим разберитесь! — почти приказала Ленка и вышла, решительно хлопнув дверью.

Беспощадный ветер подхватил и понес ее по холодной темной улице, как опавший лист. Но даже он не мог остудить жаркого, жгучего стыда, к которому примешалось еще состояние униженности. Казалось, что она прошла все рубежи падения, что давно уже на самом дне, и ничто не может ее так глубоко ранить. Но вот увидела она глаза той, в чью судьбу так бесцеремонно ворвалась. К кому питала глубоко в душе неприязнь, наивно считая, что сама была бы лучшей женой для Сергея. Всегда гнала мысли о ней, чтобы не будить угрызения совести. Ленку пугала собственная бесстыжесть. Вранье стало образом жизни. Актерские способности, которыми она так гордилась, использованы во зло.

Автобус тащился еле-еле. Успокоиться было невозможно.

«Пойду к Джамиле — покаюсь, невозможно одной с этим справиться», — думала она, тупо уставившись в окно.

Подходя к общежитию, она изумленно остановилась. Навстречу шел Сергей. Было не понятно, пьяный или притворяется.

— Как ты здесь оказался? — Ленка не могла прийти в себя от того, что произошло в

его старом доме, а он стоял рядом и довольно улыбался.

— На такси пригнал! — ответил Сергей и, как всегда, подхватил ее на руки, закружил

и прижав к себе, бережно поставил на ноги.

— Не ожидал от тебя! Честное слово! Что ты так меня спасать будешь!

—А ты думал, я в ножки к ней брошусь? — обозлилась Ленка, — ты сейчас дома

должен быть! Она поверила?

— Ага.

— Ну и топай отсюда! Надоест ей когда-нибудь верить, останешься один.

— Не ругайся, а? Ты же меня не сдашь? — попытался обернуть все в шутку Сергей.

— Не знаю, может, и сдам, — он не врала сейчас. Если бы Татьяна пришла к ней и спросила, глядя в глаза, есть ли что-то между ними, кто знает, может, Ленка и не смогла бы отвертеться, как сегодня.

Простившись, они разошлись, каждый своей дорогой. На душе было муторно от сознания собственной беспомощности и подлости. Перед глазами лицо Татьяны: «Но, постойте же!»— снова и снова этот умоляющий взгляд и голос, как эхо:

— «Но, постойте же!»,

— «Но, постойте же!"…

Общежитие скучать не давало. Раньше еще Ленка недоумевала, что за запах стоит на первом этаже, где кроме мастерской для художников и их же склада, находился склад вещевой. В нем-то и заключался секрет. Кладовщица Наталья в свободное время от выдачи пэтэушникам формы, варила там самогон, которым обеспечивались все желающие из своей и близлежащей общаги соседнего ПТУ. Адское зелье продавала ее родная маменька, в народе тетя Кланя. Разговаривать и материться для нее означало одно и тоже. Например, если она при встрече хочет поделиться радостью, что сегодня ей удалось продать несколько пучков лука и заработать двадцатку, чтобы попировать, из всего этого вы услышите только "лук" и "двадцатка". Все остальное - "непереводимая игра слов". При этом тетя Кланя оставалась человеком веселым, незлобивым.

Гущу от варева сливали в туалет на первом этаже, зловонный запах держался неделю, заполняя собой весь этаж. И никакой хлоркой его нельзя было перебить. Разобралась в этом Ленка только после того, как у себя на этаже обнаружила такое же зловоние.

Соседка Зина - тоже варила самогон. Зина интересная штучка. Дамочка без возраста, как и сантехник. Она убирает пэтэушные мастерские. Маленькая, худенькая, бойкая и всегда смеющаяся. Возраст веселая старушка хранит в тайне, отчаянно молодится, изображая из себя непосредственную девчушку. Лицо«девчушки» все испещрено сетью морщин от частых и безмерных возлияний. Возлюбленный Зины вдвое ее моложе, чем отчасти и объясняется ее бесконечно длящаяся юность, посещает ее по ночам, тайно. Настолько тайно, что просыпается весь этаж. Днем он не приходит, но зато часа в два ночи по коридору разносится грохот его кулаков. И жалобный писк Зины.

—Зина! — кричит он дурным голосом, — открой!

Из-за двери тотчас звенит певуче-визгливая скороговорка:

— Уйди! Я не люблю, когда ты пьяный!

Снова кулаки: бах! Бах! Бах!

— Зина! Открой!

— Уйди! Я не люблю, когда ты пьяный!

Это могло длиться по полтора - два часа с паузами, когда он, утомившись, дремал

под дверью. Постепенно начинали выползать из своих камор соседи. Кто в халате, кто в майке, и расползались покурить или направлялись в конец коридора. Там размещались наши "удобства", которые мы правдиво называли "неудобствами".

Заметив оживление в коридоре, Зина открывала дверь, то ли из милосердия к соседям, то ли удовлетворившись тем, что все видели, как ее добивается молодой мужчина. И начиналась у Зины светлая полоса жизни — запой. Она выходила редко. По коридору шла обычно, расставив ноги и руки в стороны, чтобы не упасть. Ее сильно штормило. Зина медленно балансировала по коридору и, сладко улыбаясь, пела тоненьким голоском одну и ту же песню:

— Откройте ооокна! Откройте двееери!

Сегодня, поднявшись на свой этаж, Ленка увидела и услышала обычный диалог:

— Зина! Открой!

— Уйди! Я не люблю, когда ты пьяный!

— «О! Господи! Все, как у нас с Сережкой», — горько усмехнулась она своим мыслям,— «Уснуть сегодня опять не удастся. Пойду к девчатам».

Джамиля сидела в кресле. На полу, разложив веером карты, сидела Нина в халатике

и бигудях :

— Вот если бы мне или Ленке такая карта упала, то «поганая постель» получается.А тебе - черт его знает…— пожала она плечами.

Джамиля залилась смехом. Чего, чего, а посмеяться подружки любили. Ленка

тихо поздоровалась:

— Привет, ворожейки, — она прошла на носочках к Джамиле и опустилась на ковер.

— Что это с тобой? Серега не пришел? — спросила полушутя Нина.

— Хуже, жена застукала, — объявила Ленка.

— Кого? — хором спросили изумленные подружки.

— Нас.

Обе испуганно, не мигая, уставились на Ленку.

— Отоврались. Джамиля, кипяточку нальешь? — Ленка почувствовала усталость. Бедный, до дыр затертый уют Джамили, согревал душу. Она опустила голову на кресло и тихо заплакала. Джамиля поставила на стул прямо перед Ленкой пиалу с чаем, сахарницу и варенье. Обе они молчали, ждали, когда Ленка успокоится и сама расскажет о своей беде.

— Девочки, не получается у меня его бросить, — вытирая слезы, сдавленным от

слез голосом сказала она.

— Ну, чего реветь-то, — успокаивала Нина,— все мы бабы одинаковые.

Джамиля молчала. Она давно подбивала Ленку на решительные перемены. Познакомившись с Андреем в его приезд, она непрерывно внушала Ленке, что надо восстановить семью. Что роман с Сергеем, это только роман. Семьи нет, и не будет.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, Джамиля, — взмолилась Ленка, — Андрей мне совсем чужой стал. Просто друг и все. У нас никаких чувств нет.

— Эх, Лена, Лена, когда ты только перестанешь одними чувствами жить,—сокрушалась Джамиля, — Не была бы я инвалидом, все бы у меня было: и дом и семья, муж обязательно бы был.

— Это тебе сейчас так кажется, —вяло возразила Ленка, — а как запил бы, не дай Бог…

— А то Сергей у тебя не пьет, — настаивала подружка.

— Я не знаю, ну кругом пьяницы одни! Прямо, как у Булгакова, «Самогонное озеро» какое-то. Вечное, неиссякаемое озеро пьянства, — шутовски продекламировала Ленка и, продолжая всхлипывать, принялась за чай.

Несколько попыток разорвать отношения с Сергеем ни к чему не привели. Что еще предпринять, чтобы загнать в клетку свое безумное сердце. За окном повалил крупный снег. Ленка забралась с ногами на широкий подоконник и уставилась на дорожку у входа в общагу. Сколько воспоминаний с этой дорожкой связано.

— Сейчас на твоего погадаю, — решила утешить подругу Нина. Карты привычно скоро, с мягким шелестом кругами опускались на ковер, словно снежные хлопья за окном, — дорога ему падает, неприятности через даму треф. Поругаетесь, наверное. О! Сплошные неприятности!

На дорожке показался знакомый силуэт. Ленка, спрыгнув с подоконника, помчалась к двери, но тут же остановилась в нерешительности. Подруги молча наблюдали за ее метаниями.

— Подожди, остынь чуток, — взывала к разуму Джамиля, — пусть подождет, приди в себя, подумай.

Ленка молча опустилась в кресло. Каждый нерв был напряжен до предела. Настал момент, которого не избежать. Сам Сергей так и будет мыкаться между двумя бабами. И хорошо от этого не будет никому. Решение принимать надо ей.

— Пошла я, девчата, — объявила Ленка подругам, и поплелась к себе.

— Опять ничего у нее не получится, — сокрушалась Джамиля, — что за сердце непутевое. И ведь не поможешь ничем.


Продолжение следует...




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 4
Опубликовано: 25.04.2021 в 15:45
© Copyright: Галина Пермская
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1