Фифа


­На другой день, Элла доверительным приглушенным голосом поведала Ленке, что Аркадий был вчера в сауне.

— Попойка жуткая была. Юлька твоя там с мужиками пила. Серега физрук ее в

парилку пьяную таскал, представляешь? Парня она в армию проводила! Вот, б…! Кто-то из мужиков задвижку забыл закрыть. Витька, говорят, специально. С Серегой у него там какие-то терки. Влетела жена этого балбеса, скандал страшный был. Та рвется Юльку бить, мужики прячут!Идиотизм полный!

— Понятно теперь, почему они не хотели, чтоб мы их видели,— усмехнулась

Ленка.

— Где? — удивилась Элла.

— Да мы с Джамилькой мылись, они нас выкуривали, торопили, а потом вдруг

исчезли, когда мы вышли. В вестибюле один этот Васильич - шалунишка-куртизан. Мне, конечно, Галку жалко, но я бы сроду в драку не полезла. Зачем так унижаться?

— Из-за кого бы доброго, а то этот… вечно челюсть до пола.

— Да, спортсмены у нас, один другого лучше. Витька бабник, а Серега - тупой до крайности. Потому и челюсть висит вечно, подобрать забывает.

Этот разговор Ленка успела за три дня подзабыть, да вспомнить пришлось. Вечером с Галкой встретились в умывальнике.

— Здравствуй, Галя.

В ответ презрительный уничтожающий взгляд.

— Галя, ты чего? Здороваться не хочешь? — удивилась Ленка.

— Я с такими, как ты, не здороваюсь? — фыркнула та в ответ.

— А что случилось? Тебе-то я чем помешала?

— Ах, ты стерва! Ты еще спрашиваешь? Развела здесь притон! Сука!

С воплями накинулась она на Ленку. Поистине, злоба рождает в человеке прилив физических сил. Ленка не успела опомниться, как оказалась на полу. На крик прибежала Галкина постоянная подружка, сухонькая, злобная. Лет им обеим было мало, но что-то старушечье было в них, несмотря на молодость и Галкину красоту. Галка крепко держала поверженную Ленку за волосы, и пинала ногами,а засушенная подружка ее крутилась тут же, стараясь достать до Ленки ногой и подзадоривая Галку:

— Дай ей, как следует! Дай! Мало ей, гадине!

Когда поняла, что ей не вырваться, Ленка перестала сопротивляться. Ей стало безразлично, пусть уж добивают, будь, что будет. Значит, даже эти недоумки, утонувшие в пьянстве и разврате, считают ее пропащей. Даже они смеют судить ее. Только на днях она сочувствовала одной из них. «Кому тут сочувствовать? Разве это люди?» - крутились в голове одни и те же мысли, кружился коридор, лица озверелых баб, они что-то кричали, звуки были далеко и плохо различимы. Перед лицом мелькали ноги, в грязных стоптанных башмаках.

Заметив перемену в ее состоянии гневные борцы за нравственную чистоту струхнули и разбежались по своим комнатам, продолжая злобно браниться. Все стихло. Только стены и пол по-прежнему кружились, теперь не так быстро. Ленка осторожно поднялась и, придерживаясь за стену, пошла к себе. В комнате ее ждали Джамиля и Нина. При виде растрепанной и побитой Ленка, обе вскочили:

— Лена! Что случилось?! — испуганно закричала Джамиля.

— Ничего себе, помыла ручки. Попарили еще! — попыталась пошутить Ленка.

— Кто тебя, Лена? — тихо спросила Нина.

— Галка Серова.

— За что?

— За аморалку.

И Ленка поведала подругам о происшествии. Нину осенило:

— То-то я смотрю, у нас, все училище, как улей, гудит. Баню все вспоминают. Галкин скандал.

— Она-то причем ?! — заорала не своим голосом Джамиля, дав волю своему

азиатскому темпераменту.

— Погодите, я сейчас все узнаю!— Нина сорвалась и исчезла за дверью.

Ленку трясло от возбуждения, гнева и, Бог знает от чего еще. Она никак не могла прийти в себя. Джамиля бегала по комнате и проклинала всех ей известных и неизвестных негодяев. Наконец, появилась Нина:

— Наташка, комендантша, говорит, что Галка видела тогда в бане с Колькой Серовым голую Ленку! Хотела оттдубасить, да мужики не дали. Видела только, как метнулась ее фигура в душевую, волосы мокрые, лица не видно. Специально, говорит, спрятала.

— Да мы же вместе оттуда ушли! — кричала Джамиля!

— Как я хорошо выгляжу, меня спутали с восемнадцатилетней проституткой,— вяло шутила Ленка.

Долго еще подружки кипели. Джамиля рвалась все высказать обидчикам, но Ленка

всех остановила:

— Девчата! Сами же выяснили, как мужики тщательно все скрывают. Им все равно, кого Галка отметелит. Витька еще и порадуется. Сразу двоим досадил. На Юльку мне наплевать, я бы и сама ей давно накостыляла за ее работу. Но если Аркашка узнает, что Элла рассказала мне всю эту историю, у них вообще все может рухнуть.

— А что никто больше не знает об этом? Все училище гудит!

— Правильно, только гудят-то они про меня. А что там Юлька была, никто не знает.

— Кроме тех, кто там был,— сказала Нина.

— Они-то не побегут разъяснять всем ситуацию! Все залегли на дно! — шумела Джамиля.

Ленка не могла даже заплакать. Она представила себя на костре всеобщего презрения, причем незаслуженного. Карали бы за ее грехи, она бы все приняла, как и раньше, но сейчас, она решила защищаться. Решили, что надо пойти в милицию и написать телегу на Галку. Так и сделали. Даже побои сняли. Закрутилось долгое, нудное разбирательство, унизительное, прежде всего, для самой Ленки. Она уж сто раз пожалела, что начала это, да участковый, который хорошо знал обстановку в общежитии, попросил по-человечески:

— Давайте доведем это до конца. Это неприятно, но надо. Они ведь ничего не боятся. Надо хоть раз им хвост прищемить.

— Где Вы раньше-то были? Почему у них такие хвосты отросли, что прищемить невозможно?!

— Не так все просто. Заявление никто писать не хочет. Все хотят чистенькими остаться.

— Противно, каждый раз, всю эту помойку заново ворошить.

— Давайте, Лена, научим их уважать человеческое достоинство. Вы должны мне помочь.

Участковый производил впечатление порядочного человека, и Ленка согласилась. Надо сказать, что клевета, чувство тяжелое,опровергнуть ее невозможно. Всегда останется кто-то в сомнениях. Коллектив раскололся на сторонников Ленки и на тех, кто легко в это поверил. Сторонников было немного. Это те, с кем Ленка успела познакомиться и подружиться. Двое учителей литературы, Танюшка - секретарь, комендантша Наташа, которые все знали точно, жили тут же, по соседству, Элла и подружки. Остальные либо сомневались, либо осуждали. Причем многие считали своим долгом подойти, и выразить свое отношение к происходящему. Кто во что горазд. Это было настоящей пыткой. Ленкина голова полыхнула серией болевых приступов. Заботливые подружки вызывали скорую, делали холодные компрессы на лоб, но работу бросать было нельзя, дети сложные, напарница бестолковая. Упустишь - не соберешь. И Ленка упорно отказывалась от «больничных», подставляя под уколы свое побитое тело. Наконец-то учебный год подошел к концу. Пора было ехать к Андрею за детьми. Перед самым отъездом состоялся суд. Подружка Галкина от суда отвертелась, и присутствовала, как свидетель. Это было даже забавно. Галкин адвокат среди прочих вопросов,спросил Ленку:

— С какой целью Вы подали заявление в милицию, вы хотите расправы?

— Я ищу защиты. Или Вы хотите предложить мне защищаться подобным образом? В рукопашную?

Судью тоже почему-то заинтересовал вопрос, кто же все-таки был в бане? Это был молодой рыжеволосый, симпатичный парень, с умными глазами. Вопрос к потерпевшей в самом конце процесса, прозвучал, по меньшей мере, странно:

— А скажите, потерпевшая, кто же все-таки был тогда в этой сауне?

Возможно, они не могли понять, как это потерпевшая до сих пор не разразилась бранью в сторону той, из-за которой претерпевает страшную клевету. Трое свидетелей стояли на том, что Ленки там не было, среди них Ольга Линева, которая непосредственно участвовала в празднестве и точно знала, кто там присутствовал, но никто не называл Юлю.

Галке присудили штраф. На суде, как и на следствии, она объясняла, что Ленка первая набросилась на нее и вцепилась ей в волосы. Она так убедительно это повторяла, что Ленка и сама готова была в это поверить.

— Вопрос к подсудимой: после того, как вы зашли в умывальник и встретились с

потерпевшей, какой разговор произошел между Вами? — голос судьи звучал вежливо и хладнокровно.

— Она поздоровалась, я не захотела ответить, — скромно, как-то очень примерно,

как хорошая ученица, отвечала Галка.

— Продолжайте.

— Она спросила, почему ты не хочешь здороваться?

— Так. И что произошло дальше?

— Она набросилась на меня, вцепилась мне в волосы и стала оскорблять.

Все перемешалось в Ленкиной голове. Судья, адвокат, защитник и обвинитель. Все было ново, непонятно и нудно. Все эти люди, как будто нарочно, затягивали этот мучительный для Ленки процесс. Одни и те же вопросы и ответы. Казалось, это никогда не кончится.

— Вопрос к свидетельнице Носковой.

«Она еще и Носкова», — мелькнуло в Ленкиной голове.

— Вот вы поддерживаете подсудимую, утверждаете, что потерпевшая нехороший, непорядочный человек. Какие конкретно примеры ее недостойного поведения Вы можете привести суду?

Сухопарая подружка Галки, потупив взор, вяло пробубнила:

— К ней ходят всякие…

— Кто конкретно ходит?

— Мужчина один ходит.

— И что?

— Муж ей валюту шлет, а к ней ходят,— все так же нудно бубнила Носкова.

— Вот оно что! — вырвалось у Ленки,— валюта моя вам покоя не дает!

— Пожалуйста, соблюдайте тишину в зале суда.

«Вот так номер, выходит слух о марках разлетелся по училищу и сыграл свою

недобрую шутку», — думала Ленка. Так или иначе, а вся эта грязная история с сауной подошла к концу.

Элла никак не прореагировала на Ленкин героизм во имя их с Аркашей любви, просто в очередной раз отбросила ненужные переживания. Зато Джамиля накануне рвалась в суд:

— Я должна пойти в суд, я найду слова, мне поверят!

— Джамиля, я не возьму тебя. Это далеко, ты устанешь, расстроишься и заболеешь. Поверь мне, это такая помойка -«дело» это наше,— устало возражала Ленка.

— Значит, ты предлагаешь мне тебя же предать? Я же с тобой была! Я! Никто не

имеет права не верить мне! Мы вместе пришли в общежитие! Я смогу это доказать!

— Нет, Джамиля, я скоро уеду из общаги, а тебе жить здесь. У тебя ребенок растет. Сама ты тоже не Геракл. Кто знает, на что эти сволочи способны. Кто тебя здесь без меня защитит? Я не могу тебя под удар ставить, можешь ты понять это?

Джамиля как-то сникла вся сразу, как будто постарела. Она вдруг поняла, что из ее жизни уйдут скоро две ее близкие подружки: Лена и Нина. Обе они будут жить в одном доме, в новом микрорайоне, а она будет сидеть, и курить, в своей кубовой по ночам, одна одинешенька.

К этому времени Лена и Нина уже успели вступить в учительский кооператив. Строился дом, в котором Ленка должна была получить трехкомнатную квартиру. Все подружки были с Ленкой до конца. Теперь их стало больше. Добавились две Татьяны, учителя литературы, которые пришли в общагу на другой день после происшествия и заявили Ленке, чтобы она держалась, что они знают здесь всех и верят ей.

— Что ты, Лена, из-за кого расстраиваться? Они тебе кто? От близких людей тяжело выносить обиды и предательства, а что тебе эти алкаши? — вразумляла ее Татьяна, попыхивая сигаретой. Плюнь и забудь.

— Мы-то их получше знаем, — вторила вторая Татьяна, — так что, дыши глубже.

Это была для нее тогда мощная поддержка. Что ни говори, а Ленке везло в жизни на хороших людей. Всегда они оказывались рядом в трудный момент.

Сергей воздерживался от высказываний, боялся, наверное, своим участием, размягчить Ленкину решимость бороться с клеветой. А может, тоже подумывал о расставании. Уезжала Ленка с легкостью. Кооператив оплачен полностью. Из трех тысяч марок, две она везет Андрею обратно. Денег хватило, так как дом дотационный, и государство доплачивает стоимость квартир учителям. Магнитола перекочевала по назначению, Борис Петрович счастлив.Склока улеглась. Художники ее перешли на третий курс. Юлька, не подозревала, что многим, в том числе и Ленке известно, кто развлекал пьяного физрука в бане. В глаза Ленке она смотрела невозмутимо и бесстыже. Она одна осталась в стороне всей этой мерзости, и как не пытали на суде Ленку и ее свидетелей, никто не назвал Юлю Комарову, так как никто не хотел разрушать зыбкое счастье Эллы Маркиной.

Было раннее утро, когда Ленка постучала в дверь своей бывшей квартиры. За дверью долго возились, и, наконец, в открытом проеме появилась обросшая, болезненно красная физиономия Андрея. О приезде Ленка не сообщала, хотела сделать детям сюрприз, да и Андрею тоже. Теперь он сможет купить машину, о которой давно мечтал. Дети спали. Ленка крадучись пробралась в их комнату, как давно она их не видела, выросли. Светкины кудряшки растрепаны, разбросаны по подушке, как они тут справляются с ее косичками? Димка даже во сне печален. Лихо ему, должно быть, без мамки пришлось.

Андрей любил детей, но иногда, желая приструнить их, он мог, походя унизить, даже не заметив этого. Если Димка опрокидывал стакан за столом, Андрей мог со злостью стукнуть сына ложкой по лбу:

— Ну ко, сядь нормально! Вечно у тебя все валится из рук!

— Какого черта ты орешь на ребенка! — поднимала бунт Ленка, — сколько я повторять буду: не воспитывай их за столом! Дай поесть спокойно!

Годами она втолковывала мужу, что никого никогда нельзя оговаривать за кусок, или одергивать за столом, нельзя портить детям настроение по пустякам. У детей все бывает, на то они и дети. Бывали такие неприятные сцены и на прогулке, когда всей семьей шли отдыхать в воскресенье, всем покупали бройлерных цыплят гриль, Андрей вдруг вносил предложение:

— Диме не надо покупать курицу, он не заслужил, у него с уроками не все в порядке.

— Еще чего придумаешь? —злобно шипела Ленка, — ты для чего ребенка в парк

взял? Травить?

Ленка все равно делала по-своему, но горькие слова уже были сказаны и Димкой услышаны, он сидел униженный и давился курицей, глотая невыплаканные слезы. Настроение портилось у всех. Зачем брать ребенка в парк, на прогулку, чтобы унижать и травмировать его?

Ленка жалела сына, муж считал, что она воспитывает из него «кисейную барышню». Взгляды их на воспитание были радикально противоположны. Глядя на спящего сына, ей стало нестерпимо горько за его судьбу. Что ждет его? Все у него не ладилось с самого появления на свет. Если болел, то не как все дети, а тяжело, до коматозного состояния. Если в учебе возникали проблемы, то уж обязательно лишится каникул, сидит все лето, то читает, то решает. Память неважная. Слишком страшно и много болел на Дальнем Востоке. Отец относится деспотично, а Ленка не знает, как можно помочь парню выстроить счастливую жизнь, если он такой некрепкий и ранимый.Она надеялась, что в ее отсутствие Андрей был не слишком жестким.

И вот, наконец, они сидят в их старой убогой кухне вдвоем, как будто и не было никакого отъезда.Ленке не терпелось отчитаться:

— Я тебе, Андрюш, две тысячи назад привезла. Можешь тачку купить, ты же

всегда хотел.

— Да я уж купил. Вчера обмыл маленько,—вяло, и как-то безрадостно сообщил

он.

— Вижу, что обмыл.

— Что не сообщила о приезде? Я бы встретил?

— Дети бы извелись, а так проснутся, а мамка здесь,— улыбнулась Ленка.

— Расскажи, что там с квартирой, что-то больно дешево ты отделалась.

— В кооператив учительский протолкнул Петрович. Оплатила полностью, еще и

телик прикупила с декодером, можно мультики детям смотреть, представляешь? — обрадовано затараторила Ленка.

— Хочешь, купим тебе японскую вязальную машинку? Она как раз две тысячи

стоит, — неожиданно предложил Андрей.

— Нет, спасибо, Андрюш, купи что-нибудь себе. А может не тратить? В Союзе

жилье купишь?

— Мне и так дадут.

— Когда это еще будет, — возразила Ленка, — в Союзе все с ног на голову

становится.

— А хочешь, видеокамеру купим японскую? — не унимался Андрей, зная Ленкино пристрастие к фотографии.

Всю совместную жизнь она терзала его, заставляя возиться с пленками, у самой не хватало терпения ни зарядить, ни проявить. Любила Ленка фотографии печатать. Это был целый ритуал, к которому она долго готовилась, обставляла все максимально удобно в ванной, и, смакуя каждый кадр, с наслаждением разглядывала, как в проявителе постепенно проявлялись детские улыбки, глаза. Вот они с котом, вот чумазые у костра, а вот на сцене. Ленка печатала вагоны фотографий. Для бабушек, которые были далеко, для друзей, с которыми переписывалась. В детские альбомы, которые старательно вела для них на будущее, и в свой семейный.

Андрей не ошибся, Ленка забыла про кофе и распахнула удивленные глаза:

— Как это видеокамеру? А что она умеет делать?

— Все. Вставляешь кассету, снимаешь, потом на видике смотришь, — небрежно,

какбудто всю жизнь только и делал, что снимал на видео, пояснил Андрей.

— Сразу на большую кассету?!— удивилась Ленка.

— Ну да.

— Вот это да! Японская, дорогая значит, - усомнилась она.

— Да, деньги сейчас все равно рассосутся незаметно, а так вещь останется, — Андрей двинул бровями, в знак значимости принимаемого решения, — у нас многие уже в полку купили. Прощание со знаменем будет, снимешь.

Что там прощание со знаменем, она смогла бы теперь снимать детей денно и нощно!

— А сколько стоит? — Ленке все-таки хотелось вернуть Андрею хотя бы часть

денег, а камера, ясно, как божий день, пойдет ей. Но соблазн был слишком велик, чтобы устоять.

— Да по-разному,— слукавил Андрей, он знал, что в соседнем магазине у немцев полупрофессиональная камера «Хитачи» японской сборки стоит ровнехонько две тысячи марок. Он сожалел, что не мог ее купить, уже не успевал. Это было последнее его лето в Германии. Не было у него замысла купить Ленку игрушками, просто хотелось успеть еще что-то сделать для них. Она это ясно почувствовала.

В этот же день Ленка уже снимала Димку. Светка привыкла носиться по улице целыми днями, после бурной встречи быстро умчалась с подружками. Зато сын рассказывал про свою жизнь, про друзей, про увлечение музыкой и танцами. Был он очень музыкален, ритмичен. Как и большинство подростков, Димка был худым, непропорциональным, но когда начинал танцевать, это куда-то пропадало. Каждое движение и жест были к месту. Смотрелся он гармонично, и даже стильно.

— Димочка, сынок, ты когда это так навострился?— изумлялась Ленка.

— Сам. Смотрю видик и повторяю.

Димка повторял все клипы Майкла Джексона, его повороты, «лунную походку».

Откуда пластика такая? Никогда никто не учил, Прыгал в клубе с девчонками в массовых танцах, как все. Лицом Димка очень хорош - в прадеда. Ленка пришла в полный восторг. Снимали целый день, забыли про все на свете. Андрей не ворчал, не хотел омрачать встречи.

— Сынок, надо папе показать, — решительно заявила Ленка.

— Нет, не надо.

— Почему?

— Ему не понравится, — сопротивлялся мальчик.

— Как это может ему не понравится, когда он сам большой любитель танцев.

Димка удивленно посмотрел на мать:

— Папа любит танцевать?

— Да, еще как. И хорошо танцует, гораздо лучше меня. Ты, видать, в него уродился.

Вечером Димка давал концерт всей семье. Андрей был приятно удивлен, похвалил раскрасневшегося, смущенного и счастливого сына. Уложив детей, долго еще не могли они отойти от дневных впечатлений.

— У нас, в Энске, учиться негде, — рассуждала Ленка.

Об институте и говорить было нечего. Димка из-за постоянных болезней и пропусков учился слабо, наклонностей к точным наукам не имел. К тому же поленивался. Речь шла о том, куда его направить после девятого, осталось один год на раздумья.

— Только два института, Училище Культуры, и множество ПТУ с рабочими профессиями. На заводы их теперь не берут. Закончат и мыкаются, кто где. Теперь никто никого не трудоустраивает. Техникум тоже заводского профиля.

— Да, знаниями наш парень не блещет, учился бы так, как пляшет, — огорченно констатировал Андрей.

— А давай, его в Культпросвет отдадим? — осенило Ленку.

— Да брось ты, что там парню делать?

— На хореографическое отделение, если там есть. Я узнаю. Мальчишек охотно берут, их везде, не хватает.

— Ну и кем он будет? Танцором? Тоже мне профессия для мужчины.

— А почему бы и нет? — не унималась Ленка.

— Не знаю, можно попробовать, конечно, хоть среднее образование будет, а там,

может еще куда пойдет, подучится.

Так и решили.


Продолжение следует...



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 5
Опубликовано: 25.04.2021 в 15:35
© Copyright: Галина Пермская
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1