Фифа


­Однажды к Ленке, где уже с утра торчала Нина, отчитываясь о своих похождениях, зашла Тамара, села посреди кабинета, опустила руки.

— Что, Тома, что с тобой?! — встревожилась Ленка.

— Все девчонки, не могу больше. Сделайте что-нибудь. Моя жизнь в ваших руках, — она говорила тихо, но прозвучало это, как гром среди ясного неба.

— Все! Ты сегодня же переезжаешь к нам, поняла? – решительно заявила Ленка.

— Он везде найдет меня. Не даст он мне жить.

В Ленкином мозгу застучало, как сигнал к действию: «Моя жизнь в ваших руках».

— Надо что-то делать. Говори, Тома, ну не молчи, чем еще помочь? Ты собиралась к его начальству сходить, была?

— Была.

— И что?

— Пишите, говорит, заявление.

— Ну?

— Не могу я сама на него писать.

— Ну, дела. Он ее убить грозится, а она не может написать. Хочешь, я напишу, мне все равно, я ему ничего не должна? — кипятилась Ленка.

— Как хочешь, только мне уже одной не справиться с ним. Озверел совсем.

Выглядела Тома неважно, под глазами круги от постоянных бессонных ночей, отеки на веках. Ее прекрасные бархатные карие глаза потускнели, и вся она как-то сникла. Причина на самом деле была проста. Тамара была не просто симпатичной женщиной, но и очень хорошим человеком. Она притягивала людей своей внутренней красотой. В свои тридцать четыре года она выглядела безупречно. На нее было приятно смотреть, с ней хотелось общаться.

Коля старше на 15 лет. Почувствовав, что силы уже не те, он просто испугался, что жена найдет себе утеху на стороне. Женился он на Тамаре по большой любви, от этого и свихнулся. Честнее Тамары найти невозможно, но он все время что-то подозревал, страдал сам и терзал всю семью.

Зашел поздороваться, как обычно, Сергей. По его глазам было видно, что он удивлен состоянием Тамары и очень жалеет ее. Понемногу она рассказала про вчерашний скандал. И тут же коллективно было принято решение, что сегодня Сергей пойдет с ними, одним не справиться. Тамара и дети переезжают к Лене. А чтобы Николай не преследовал и детей не пугал - начальство должно быть в курсе - пусть его пропесочат.

«Чужую беду, рукой отведу…»

Нина благоразумно помалкивала. Глупая Ленка горячилась больше всех. Андрей давно дал добро на то, чтобы Тамара с детьми пожила у них, но советовал Ленке не бежать впереди паровоза:

— Они муж и жена, что ты за них их проблемы решаешь, разберутся. Смотри, еще

виноватой останешься.

Ленка ничего не боялась, осторожничать она не умела. Тамару и детей надо было спасать, и она ринулась своей глупой головой на амбразуру. Начальник госпиталя выслушал Ленкин сбивчивый рассказ, посочувствовал и вручил ручку и бумагу. Ленка заколебалась на минуту.

— Но поймите, без письменного заявления я не имею права вмешиваться в чужую семейную жизнь. Я не смогу помочь вашей подруге.

«Моя жизнь в ваших руках» эхом отдалось в возбужденном Ленкином мозгу. И она решилась. Это была первая серьезная ошибка, повлекшая за собой целый ряд проблем и неприятностей в Тамариной семье. Ленка оказала лучшей подруге медвежью услугу, о которой будет всю жизнь помнить и жалеть.

Тамара собралась быстро. Нина помогала ей укладывать вещи. Старшая дочь Ирина сложила свои учебники и тетради. Младшая четырехлетняя Ксюша крутилась под ногами. Лена и Сергей разговаривали у дверей «на стреме». Николай появился в тот момент, когда все потянулись к выходу. Глаза его налились кровью. В них невыразимая тоска, как у зверя, которого пришли убивать. Тоска и злоба. Ленкино сердце дрогнуло от жалости, но она не позволила себе прислушаться к нему. Николай пропустил женщин и детей, а перед Сергеем перегородил дорогу рукой, опершись в дверной косяк, играя мускулами.

— Ты, почему с ними? — мрачно спросил он.

— Помочь, — спокойно ответил Сергей.

— Ты не юли.Я тебя давно там приметил.Они подружки, а ты ей кто?

— Никто.

Ленка, опасаясь, что между мужчинами завяжется драка, не выдерживает и бросается к Николаю:

— Пропусти его немедленно, слышишь?! — зло прошипела она.

Николай не отпускает руку. Сергей стоит в комнате с чемоданом в руке. К несчастью, у Ленки слишком развито чувство «наших бьют». Она бросается, как зверь на защиту близких людей, не успевая обдумать свои действия. Ленка из коридора набрасывается на Николая. Отбиваясь от дурной бабы, он отпускает руку. Все оказываются на свободе. У Ленки оторвана ручка на сумочке и растрепана прическа.Вся она взбудоражена, как петух после драки. Сергей недовольно выговаривает:

— Ну, ты что меня позоришь, я не договорился бы с ним? Зачем скандалить нужно?

— А вдруг он тебя ударил бы?

— Ну и что?

— Как что? Вы бы подрались.

— Самой-то сподручней с мужиком драться? — он примирительно улыбнулся.

Ленке было стыдно, жалко и Тамару и этого дурака Николая. У него был такой несчастный вид, когда они уходили. Но ведь он замучил их. О них сейчас надо думать.

Ленка старалась, чтобы Тамара и дети не чувствовали себя в гостях, чтобы им было уютно. Дети подружились быстро. Андрей отнесся к ситуации с пониманием. Но, несмотря на все старания, в доме поселилась тоска. Тома не жаловалась, она страдала молча.Вечерами, уложив детей спать, Тамара читала Ленке письма Николая, полные неподдельной любви и нежности.

— «Здравствуйте,черноглазенькие мои! Как вы там без меня?»,

— Думаю о Вас, мои черноглазенькие, люблю, скучаю, считаю дни до встречи».

Тамара поведала всю их нехитрую историю любви, как познакомились, как он ухаживал и заботился о ней, как она гордилась им, его любовью, и даже тем, что носит его ребенка. Как были они счастливы. И как все стало рушиться внезапно, когда Коля запил.

Засиживались до глубокой ночи, плакали и на работу приходили уже обе с опухшими глазами. Несколько раз Николай пытался поговорить с Тамарой на работе, но Ленка бдительно ее охраняла. Перехватив его в коридоре, выпроваживала. На улице, когда оставались одни, просила не приходить:

— Коля, ты уже сломал ей жизнь. Ей и так плохо. Ну, можешь ты хотя бы пожалеть ее? — пыталась убеждать его Ленка.

Долго крепость не продержалась. Уже через неделю Николай пришел к ним домой.

— Лена, ну повидать хоть их позволь, поговорить надо.

Вмешался Андрей:

— Заходи, Николай, беда с женщинами, ходят хороводами, плачут. Здесь твоя семья, так что можешь приходить. Проблем только не создавай, лады?

Они пожали друг другу руки, Ленка отступила, забрала всех ребятишек и увела в детскую, предварительно зашипев на Андрея. Раз такой великодушный, пусть сидит в комнате напротив, если что, бросится на помощь Тамаре.

О чем они говорили? Два горячо любящих друг друга человека и страдающих от эгоизма одного из них. Позвали детей. Семейный совет продолжался. Тамара снова поверила в то, во что хотела верить. Коля обещал бросить пить, попросил прощения даже у детей. А, главное, он страдал, и жизни без них не представлял. Гордый и ранимый, он пошел на все унижения, чтобы преодолеть Ленкины пикеты и вернуть своих «черноглазеньких». Тамара строго отнеслась к тому, чтобы у Николая не осталось злобы и обиды на Ленку. Коле пришлось, для убедительности, и перед Ленкой извиняться за то, что она же его поколотила, в его собственном доме.

Прощались тяжело. Всем было очень неловко. Сказать нечего. Тамара, кажется, благодарила за заботу. Ленка готова была провалиться сквозь землю. Не верила она, что Коля справится с этой своей бедой сам. Надо бы как-то попытаться лечиться. А он не хочет. Значит, долго не продержится. Страшно было, что с ними станет. Оставалось надеяться на лучшее.

Казалось, все устраивается, входит в нормальную колею. Работа, семьи, дети, любовь. Тамара стала потихонечку приходить в себя. Коля не пил. И тут неожиданно обрушилось на Ленку новое известие. Тамара рассказала, что мужа вызвали к начальству и разъяснили, что заявление гражданки такой-то рассмотрено и командованием принято решение досрочно отправить Николая из Германии за недостойное поведение на Дальний Восток. С семьей.

— Лена, ты не должна думать, что ты виновата. Ни я, ни Коля тебя не виним, — убеждала Тамара удрученную Ленку, — Виноват он сам во всем. Ну, а мне вместе с ним расплачиваться придется. Всего-то на год раньше уедем. Ничего. Будем письма писать.

Так пакостно на душе еще не было. Ленка сорвалась в госпиталь. Прорвалась к начальнику, у которого месяц назад она оставила заявление.

— Вы не можете так поступить! В Союзе так трудно сейчас, за что же отправлять досрочно детей и жену! Разве это разумное решение?! Верните мне мое заявление!

Никакие мольбы и доводы помочь уже не могли. После драки кулаками не машут. Ленка вернулась на работу подавленная и виноватая. Нина тут как тут:

— Не написала бы, Томка сейчас осталась бы с нами. Я уж не говорю о детях.

— Да что ты понимаешь в этом? Ты же от всего в стороне отсидишься. Потому и права всегда, — огрызалась Ленка, но в душе признавала правоту Нины. Поникшая, она побрела в «кадры». Вспоминались слова Тамары: «Моя жизнь в ваших руках».

— Тома, я тебе все испортила. Ничего уже нельзя сделать. Там уже бумаг куча. «Сопроводиловка», какая на Николая будет, представляешь?

— Лена, ты думаешь, что я верю в то, что он бросит пить? Что «сопроводиловка»?

Все равно все узнают потом. Днем раньше, днем позже. Не вини себя. Я буду тебе писать.

Тамара сдержала обещание, и переписка длилась несколько лет. Первое время Николай держался, потом постепенно раскрутился последний виток его запоев и скандалов. Тамара уехала с детьми к сестре на Юг. Оттуда прислала только одно письмо, в котором писала, что не знает, сколько ей осталось. Николай обещал, что найдет ее везде, и теперь уж убьет точно. Сколько не писала потом Ленка Тамаре, и ее сестре - ответа не получила. Что с ними стало? Вина Ленкина в том, что приехал он в Союз с плохой рекомендацией. Он вспыльчивый, ранимый, а там, наверняка, кто-нибудь да прошелся в его адрес. Это могло спровоцировать новый приступ ярости.

Помогая друзьям, не грех помнить первую заповедь врачей «Не навреди!»

Без Тамары стало тоскливо и одиноко. В «кадры» Ленка старалась не заходить. Ее преследовало чувство вины и утраты. Отправив Сергея в отпуск, в Союз, она решила уйти из КЭЧ. Пока его нет, иначе оторваться будет очень трудно. В своей родной части, где все знали ее по клубной работе и по слухам, которые, как воронье преследовали ее повсюду, набирали женщин на сверхсрочную службу, чтобы дать возможность поработать женам.

Ленка подалась в связистки. Форма Ленке не шла совершенно. Ни женщина, ни солдат. Кроме того, чтобы как-то утвердиться в том, что она начинает новую жизнь, и внешность ее не интересует, Ленка отпластала свои пышные длинные волосы. Сама, без всяких мастеров, сотворила себе прическу времен второй мировой и поставила на себе большой жирный крест. Ей казалось, что она задушит в себе всякие чувства к Сергею и вернет жизнь в прежнее русло. Но уходом своим она только усложнили жизнь всем.

Приехав из отпуска, Сергей не стал ее искать, надолго запил. Нина пришла и сообщила с каким-то нескрываемым злорадством:

— Злой ходит! Не ожидал, что ты сбежишь! Теперь совсем сопьется.

Ленкино сердце заныло. Ее вина. Не предупредила даже, поставила перед фактом. Надо найти его успокоить. Но смутные сомнения уже закрались в душу. Сколько раз Сергей заводил разговор о том, как начальник КЭЧ выговаривал ему за отношения с Ленкой. Зная похождения начальника от Нины, Ленка не находила логической связи в словах и поступках этого человека. Ум начинал выходить из состояния безумства, и Ленка догадывалась, что Сергей сам боится увязнуть. Его затягивало все больше, а это и не входило в его планы. Краткосрочные, ни к чему не обязывающие отношения, были бы для него лучше. На начальника он ссылался, как обычный трус, наводил Ленку на мысль, что пора закругляться. Это тоже послужило одной из причин ее ухода. Но стоило ей узнать, что ему плохо, вся логика рассыпалась в мгновенье ока. Несколько дней она не решалась его искать. Затем, попыталась найти его на работе. По той неприязни, с которой ее дружно встретил коллектив, она поняла, что соваться туда не надо. Помчалась к Нине домой.

Унижения посыпались на ее голову хлестким градом. Нина вышла на площадку, не пригласив Ленкув комнату, и открыла настежь входную дверь коммуналки.

— А это ты, — говорила Нина нарочито громко.Вышла соседка, которая, видимо,

приглашалась в свидетели, начала, что-то мыть в коридоре, у самых дверей. Ленка вела себя глупо:

— Нина, я тебя умоляю, найди его, хоть записку от меня передай! — ей было все равно, что соседка слышит их разговор. Раньше ей всегда удавалось остановить его попойки. Любовью и убеждением она умела его успокоить, вывести из мрачного настроения. Надеялась, что и сейчас восстановит его душевное равновесие. Дома Сергей был унижен. Ленка всегда старалась убедить его, что жена его всего лишь слабая женщина и устала от его пьянок. Что она любит его, потому что его нельзя не любить. Что он нужен сыну. И он верил. За два года Сергей успел к ней привязаться, и исчезновение Ленки было для него ударом.

Нина, зло уставившись на Ленку не кричала, как-то по-змеиному шипела:

— Ему не до записок! Он про-сто за-пил! Ты можешь это понять?! За-пил!

— Нина! Я сумею остановить его! Ему нужна моя помощь! — унижалась Ленка.

— Да ты сума сошла! — закричала, не выдержав, Нина, — он невменяем! Пойми ты

наконец, уходи уже! Сил моих нет, тебе объяснять все это!

На виду у бывших сослуживцев, Ленка мчалась вниз по ступенькам, под неодобрительный приглушенный рокот голосов. Это было началом ее падения. Как бы не было больно, но она знала, что не остановится. Думала о нем постоянно, бродила по дому, натыкаясь на мужа или детей, и не понимая, что надо делать, что кому сказать или ответить. Она выпала из жизни. Стала безжизненной тенью. Только в сознании билась, как птица в клетке одна мысль, как найти Сергея, как дать знать ему, что она не бросила, просто ушла от посторонних глаз, чтобы им обоим было не так трудно.

Андрей не знал что делать, давно уже догадался он о том, что ее мысли и чувства заняты другим, но не предполагал, что настолько. Дети скучали без ее общения, но пробиться к ее сознанию было невозможно. Верная Алина каждый день заходила или домой, или на службу к подружке. Утешала, как могла. Особенно тяжелы были ночные смены у коммутатора. Звонок приходилось отключать, так как он верещал внезапно и очень громко. Бленкеры отпадали почти неслышно. Важно было вовремя ответить на звонок и быстро соединить абонентов. Днем отвлекали дела житейские. По полку Ленка ходила под маской своей приветливой улыбочки, разговаривая с кем бы то ни было, она не слышала ни себя, ни собеседника. Она знала, что за ее спиной шушукаются. Что многие осуждают ее, но здесь, в полку, ей было почти все равно, так как обстановка здесь была другая. Люди другие. Здесь слишком много было «блатных», а это не самые порядочные люди. Здесь было много, скучающих от безделья, женщин. Много сплетен, пьянства и волокитства, если не сказать еще откровеннее. Ни среди мужчин, ни среди женщин не было того братства, что спасало их на Дальнем Востоке. Наоборот, в погоне за должностями, были люди, которые не брезговали никакими средствами. Были, безусловно, и честные и порядочные люди, но их было незаметно, может потому, что было меньше или порядочность всегда молчалива. В общем, было противно, как в клоаке.

Однажды ночью, открыв окно, Ленка сидела за коммутатором и обдумывала очередную комбинацию по вылавливанию блудного любовника. Шел проливной дождь. Звук его действовал на Ленку успокаивающе. Как будто нашептывал маминым голосом: «Ничего, Лена, плохое забудется, хорошее останется». Что-то подтолкнуло ее подойти к окну.

Боже мой! Внизу напротив ее окна, вытянув горизонтально руки, и запрокинув вверх лицо, навстречу дождю, стоял Сергей. Он был промокшим насквозь и пьяным, таким она его не видела никогда. Как он пробрался в полк? Кругом высокий сплошной забор. Через КПП без пропуска и своих-то не всегда пустят. Словно почувствовав на себе взгляд, он открыл глаза. Ленка припала к решетке, она не могла издать даже звука. За тонкой перегородкой пост дежурного по части, толпа офицеров и солдат. Не хватало еще, что бы его под конвоем тут водили. Он ничего не говорил, только смотрел с тоской умирающей собаки, как будто прощался с ней. Сердце стучало в голове и во всем теле. Ленка стала показывать знаками: «Уходи, здесь нельзя находиться». Он улыбался и отрицательно мотал головой. Тогда она показала, что завтра они встретятся на их месте в обычное время. Он кивнул, опустил голову и исчез в темноте.

«Завтра! Завтра! Они будут вместе! Она все объяснит! Она больше не оттолкнет его! Он не может без нее! Значит любит! Любит!».

Время тянулось мучительно. Сдав утром дежурство, Ленка помчалась наводить прическу. Дети собирались в школу. Они как-то отчужденно переговаривались, как будто Ленки не было вовсе. Сердце больно кольнуло: «Отвыкли». Совесть грызла ее. Дети, ее родные дети, нуждались в заботе и любви куда больше, чем чужой муж! Раздваиваться между семьей и любовью было все трудней и трудней. Светка ходила в первый класс, Димка в пятый. Музыку бросил, так как, учился неважно. Андрей не разделял Ленкиного стремления сделать из парня музыканта.

— Парень должен иметь крепкие мозги, а музыка для девчонок, — настаивал он.

— Но он уже так прилично играет. Столько сил положено, — возражала Ленка.

— Зато по математике еле-еле тащится. Пианист, — презрительно хмыкнул Андрей.

— Дима, а ты что скажешь, неужели тебе не нравится, как мы в четыре руки с тобой жарим, а? — с надеждой обратилась Ленка к сыну.

— Нравится, — виновато пролепетал Димка.

— Может, закончим год, не будем торопиться, сынок?

— Нет, мама, мы уже с папой все решили.

Спорить у Ленки не было сил. Она сдалась.


Продолжение следует...



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 4
Опубликовано: 25.04.2021 в 14:11
© Copyright: Галина Пермская
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1