Фифа


­Алинин ключ не провисел даром. Вюнсдорфские дороги и леса манили вольным воздухом, шелковыми, душистыми травами и отсутствием чужих глаз и ушей. Ленка была счастлива и несчастлива одновременно. Рядом был умный, чуткий, все понимающий мужчина. Ей казалось, что он также любит, как и она, ждет каждой новой встречи. Но он был при этом чужим мужем. У него рос сынишка. И еще какая-то тайна отдаляла их. Тайну эту случайно открыла ей Нина, когда забежала к ней в обед покурить. Все оказалось банально просто:

— Горелов твой - тот еще фрукт. Танька с ним замучилась, почернела вся. Что смотришь? Ты что не знала, что он пьет? — жестко выговаривала Нина, как будто Ленка была виновата в его пьянстве, — Да, твой ненаглядный пьет по-страшному! Запоями, понимаешь? Его нельзя остановить, когда он такой. И не рвись ты? Тебе-то это зачем?

— Я уже не смогу без него, —упавшим голосом призналась Ленка.

—Дура. Небось, своего за пьянки точишь? А ты когда-нибудь запойного мужика-то видела? —с нарастающей злобой впивалась в нее взглядом Нина.

—Я помогу ему. Он справится.

— Ты лучше себе помоги, пока не поздно. Запомни! Ты для него – никто! — Нина приблизила к ней свое лицо со злобно прищуренными глазами и четко и медленно по слогам повторила:

— Ты для него – никто!

— "Ты для него – никто!Ты для него – никто!" снова и снова звучало в Ленкиной

голове. Голос и глаза у Нины были злые. Она ненавидела Ленку, теперь это было ясно. Что же случилось? Когда она заболела и ходила с температурой, но не шла к врачу, так как «больничный» оплачивался служащим не полностью. А девизом всех служащих в Германии был девиз: «Каждую финишу – в контейнер», тогда даже Тамара отговаривала Ленку идти к Нине, рискованно. Но она пошла. У Нины в пол лопатки засел карбункул, муж залеплял его каждый день пластырем. Оттока не было, и гнойник приобретал все более угрожающие размеры. Ленка бегала к Нине каждый день в обед со своей портативной кварцевой лампой. Кварцевала рану и бинты,давала отток гною, промывала растворами. Через два дня спала температура, гнойный процесс пошел на убыль, так и вылечились сами, без материального убытка для Нинкиного кошелька.

Муж Нины всю жизнь шоферил. Правда, он не был алкоголиком, но до Нины сильно не дотягивал. Она была женщиной раскованной, легко доступной. Ловила миг удачи, где и с кем придется. Ленкиных чувств не понимала, не разделяла и даже не верила, что у Ленки это впервые.

— Странно, ты так консперируешься, как будто у тебя большой опыт, — с нескрываемым подозрением выпытывала Нина.

— Он у меня единственный! — смеялась Ленка.

Ленка расценивала дружбу, как взаимную привязанность и верность. Но выручив Нину однажды, она не вправе была рассчитывать на ее постоянное дружеское расположение.Ну,собирались они семьями по праздникам. Гуляли вместе в ухоженных немецких парках с мужьями и детьми. Казалось, что сложилась хорошая компания. Бывали друг у друга в гостях без предварительных хлопотных подготовок. Спонтанно разбредались по комнатам. Мужчины говорили о своем. Дети играли вместе, женщины готовили, накрывали импровизированный стол. Находились и душевные темы для общения. Даже когда Нина призналась, что ей нравится Андрей, Ленку это не озадачило.

— Ради Бога, — спокойно заявила она, — у нас с ним все обрушилось и никогда не срастется, ревновать не стану.

Но не стоило питать иллюзий. Нина и не собиралась смотреть в сторону Андрея. Крутила романы с коллегами. Возможно, хотела избавиться от назойливой дружбы, потому и сказала, что нравится Андрей. Надеялась, что Ленка отвернется от нее. Служащие приезжали всего на два года, детей брать с собой им не разрешалось. Прогулки и совместные застолья вынуждали к лишним тратам. В планы большинства из них входило собрать как можно больше денег, купить мебель, одежду и обувь. Вернуться в нищий наш Союз материально окрепшими. Квартиры они свои в основном старались сдавать городу по договору, чтобы по приезду получить другую, с большей площадью. Ленкина непрактичность застилала ей глаза.Она не замечала очевидного, за что и поплатилась.

Осадок от разговора с Ниной остался, но Ленка не хотела сердиться на нее. Ведь это она ночью привела к ней в первый раз Сергея, она несколько раз служила между ними связной. Сергей звал ее «сестренкой». Да и жизнь у Нины была не сахар. Мать с какой-то душевной болезнью, даже в «психушке» полежала, Нина не любила про это рассказывать. В Союзе осталась дочка, тринадцатилетняя Яна с бабушкой. Муж пусть и скромный, но очень ограниченный человек.

— Зачем ты вышла за него? — спросила как-то Ленка.

— А за кого выходить-то было?

— Ну, были же у тебя поклонники?

— Были,да ничего путного так и не встретилось. Мать твердила: «Саша хороший

мальчик». Да мне все равно было. Ребенка хотела.

Так они и жили, оба одиноки, хоть и вдвоем. Может она права. Любовников у нее было столько, что она сама их всех не помнила, и психологию мужскую, конечно, знала она лучше, чем наивная Ленка. В общем, зла Ленка не затаила, но горькие слова били крупнокалиберными прямо в сердце, и, словно эхо, отзывались в душе: « Запомни! Ты для него – никто! Ты для него – никто!».

Время стремительно мчалось вперед. Весна давно вступила в свои права. Надвигался женский праздник. Ленка толклась по вечерам в клубе, готовили детские выступления. Ребята из профкома подошли к Ленке на работе:

— Лен, ты там у себя, в клубе заводила, может, проведешь вечер? Мы так подумали, некому поручить.

— Ладно, — просто согласилась Ленка.

— С мужем приходи!

Ленка вечера и праздники вела всю жизнь, это ей ничего не стоило. Она знала, что

умеет это делать и, конечно, ей хотелось, чтобы Сергей там был. Но, как она его ни уговаривала,он наотрез отказался:

— Я на такие мероприятия не хожу.

Не мог же он признаться Ленке, что там, где выпивка, ему категорически противопоказано находиться. Но она знала уже от Нины о беде Сергея Горелова. Поделиться и посоветоваться об этом,можно было только с Тамарой. Но Тамара впервые, пропустив мимо ушей Ленкины откровения вдруг спросила:

— А как с этим бороться, ты бы что сделала?

— Не знаю.

— И я не знаю, — обреченно произнесла Тамара.

— А ты-то причем? — удивилась Ленка.

— При том, что мой Коля тоже пьет, как и Горелов. Я не думала, что ты так серьезно влюбишься в него, надо было тебя еще раньше остановить.

— Никто не мог этого остановить. Но, как же вам всем удается это скрывать? — недоумевала Ленка.

— Стыдно же. Мой же врач. Все его знают. Ревнует, без причин, издевается, знаешь как? — горько вздохнула она и покачала головой,— он знает, как и куда бить, синяков не остается. А что я не отвечаю на его выпады, его еще больше бесит.

— Ты с ума сошла! Зачем ты терпишь это? А девчонки-то как?

— Плачут, просят: «Давай уйдем от папы». Иринка уж сколько раз бросалась

спасать, да толку-то. Он находит момент, когда их дома нет, или спят. Я же не закричу.

В Ленкином сознании, у Андрея за спиной выросли ангельские крылышки.

— Тома, ты не отчаивайся, надо что-то делать, лечить его пробовала?

— Он не хочет. Боюсь я его, все время убить грозится, ревнует. Вон сколько на работе мужиков. Да не до них мне.

— Тома, переходи к нам с детьми! У нас квартира, видела? Места всем хватит.

— Нет, Леночка, спасибо, как-нибудь дотяну последний год в Германии и

разведусь.

Ленке стало стыдно. Вокруг столько горя у людей, а она купается в любви и ничего не замечает, никому ничем не может помочь. Она вспомнила, сколько раз Тамара приходила на работу с отечными веками и говорила, что это сердечные отеки. Оказывается, это слезы и побои Николая, который всю жизнь боксом занимался, был великолепно сложен и силен, как бык. Маленькая Тамарка рядом с ним, как хрупкий мотылек.

Праздник прошел удачно. Уставшие от работы и забот, Ленкины коллеги охотно принимали участие в конкурсах и розыгрышах, танцевали, и радовались призам, как малые дети. Ленка с Андреем показали свой дежурный юмористический «смертельный» номер. Сорвали кучу аплодисментов. Многолетняя совместная клубная работа позволяла иметь заготовки на все случаи жизни. Не было только двух самых дорогих ее людей: Сергея и Тамары. От этого в душе поселилась какая-то смутная тревога или скорее предчувствие. Но Ленка была профессионалом - тянула улыбку, светилась радостью - иначе нельзя. Люди пришли на праздник, они не виноваты, что у нее на душе кошки скребут. Они много работали и заслужили отдых. Вперед, Лена, работай. Вобщем, вечер удался. На другой день в Ленкин кабинет потянулся народ.

— Лена! Мы даже не предполагали, что ты такая!

— Какая? — смеялась Ленка, похвалы ей были приятны. Она любила своих сослуживцев. Это были хорошие люди. Трудолюбивые и доброжелательные.

— Ты так хорошо провела вечер, никто не ожидал, молодец!

Кто нес Ленке цветы, кто пирог, кто шоколад. Сергей пришел с букетом роз, на что

все обратили внимание, и как-то сразу улетучилась общая радость. Впервые Ленка почувствовала, что коллектив в курсе всего и не одобряет ее пылкой страсти.

Неловкую ситуацию спасли дети. Неожиданно распахнулась с шумом дверь и в кабинет, шурша курткой и заплатанным комбинезоном, ворвалась Светка. Димка скромно топтался позади сестры. Дети поздоровались. Многие из коллег их видели в первый раз, все скучали за своими, оставленными в Союзе. Естественно взрослые начали расспрашивать их обо всем подряд. Словоохотливая Светка выложила все:

—Мы за мамой пришли. Пойдем на торговку за новыми кроссовками.

—Да ты что? — посмеивались взрослые. Некоторые стали расходиться. Кто-то пошел покурить.

— Скажи, Света дяде Мише, что курить нехорошо, а то он, видишь, не понимает!

— Не - а! Моя мама тоже курит! Она знаете, как умеет! У нее даже из носа дым идет! — радостно объявила Светка.

Взрыв хохота заглушил всех, кто пытался что-то произнести. Ленка сидела с глупым, растерянным лицом. На работе, она скрывала, что курит, и теперь так безжалостно была разоблачена собственной дочерью. Это еще больше рассмешило окружающих. Но «делу время, потехе час». Пора было расходиться. Был укороченный день. Проводив всех, попрощавшись с Тамарой и Ниной, Ленка сгребла своих крошек и побрела с ними в город. Надо погулять, полакомить, обласкать.

Все было хорошо, но в душе поселилась тревога от того, как изменились в лице при появлении Сергея, Саша Михайлов и Коля Мишин. Заспешила по делам Светлана Георгиевна.Как-то отчужденно они уходили из кабинета и атмосфера праздника улетучилась.

Ленка так стремилась навстречу своей гибельной любви, что совсем потеряла голову. Сначала на работе добродушно посмеивались:

— Смотри, что делается, завгар сам машинку таскает, и в ремонт и обратно.

— Он и машинистку регулярно в Вюнсдорф возит… и обратно.

Потом стали сторониться. У Ленки уже не собирались коллеги, а посматривали

отстраненно или с осуждением.

У Сергея была и без того некрепкая семья. Татьяна единственная дочь хорошо обеспеченных родителей. Сергей после института и армии служил в милиции, жилья своего не имел, зарплата небольшая. Мать жила в захудалой избушке, которую и домом-то трудно назвать и без конца выходила замуж. Репутация у семьи неважная. Собираясь по праздникам, родня Сергея любила пображничать и поплясать под гармонь. Сергей вместе с двоюродными братьями и дядьями с юных лет, почти с детства участвовал в пьяных оргиях. Мужчины и мальчишки садились вокруг чана с брагой, и пили ковшами. Пили без меры. А случалась драка, то с топорами. Отношения с женщинами тоже выстраивались в основном по сеновалам.

Татьяна была девушкой другого круга. За ее красотой, женственностью,

культурой и потянулся Сергей.

Татьянины родители приняли зятя враждебно. В девчонках Татьяна вся дышала красотой и свежестью. Но после рождения сына сразу и навсегда стала теткой. Нескладной толстушкой с короткой шеей и жидехонькими волосами. Домом она не занималась не потому, что не хотела, а, скорей всего, просто не успевала. Что-то, может быть, и не умела, а отчасти из-за работы. Она преподавала в школе русский язык и литературу. А то, что была неразворотлива, не приучена вкалывать, так это от избытка родительской любви. Сергей ездил в командировки без еды и без денег. Дениска, если приходил к отцу на работу, то грязный и неухоженный от макушки до пят.

Все это выяснялось постепенно, как и то, что Сергей пил. И не просто, как Ленкин Андрей, часто и не в меру, а запоями. Может, от этого еще и не поднимались ни на что руки у Татьяны.

Все это Ленка понимала умом, но с сердцем не могла справиться. Гнала от себя любые мысли, которые подсказывала ей совесть. Она, как безумная стремилась постоянно видеть его, говорить с ним, жалеть, лечить. На все была готова. Своя семья снова отступила на второй план. Тамара и Нина убеждали ее, что надо успокоиться.

— Ну, ты что, не понимаешь, что расставание неизбежно? — удивлялась Нина.

— Лена, — ласково наставляла Тамара, — скоро он уедет, постепенно все забудется,

ты успокоишься. Надо думать о хорошем. У тебя дети. Тебя не хватит на все, если будешь так убиваться.

— «Он скоро уедет, надо забыть», — болью отзывалось Ленкино сердечко. Нина не понимала непутевую Ленку. Она вся погрязла в романах, но к сердцу ничего не брала. Огромные, красивые глаза ее часто отталкивали откровенным цинизмом и вульгарностью.

Тамара была другой. Она Ленку жалела. Сама она вышла замуж по большой

любви, все прощала Николаю и терпела его крутой нрав, ревность, пьянство и побои. Она испытала и любовь, и страсть, и горе сполна.

В общем, Ленка, против своей воли, создала вокруг себя обстановку совсем иную, чем прежде. Среди подруг создалось какое-то напряжение. Нина не скрывала свою неприязнь. Тамара боялась, чтобы все это не кончилось громким «бахом». Слухи даже не поползли, а стремительно помчались впереди Ленки. На работе от нее постепенно отвернулись все. Здоровались сдержанно, без прежней приветливости. Говорили сухо. Ленка тяжело это переживала.

Не верил ни во что один Витя Шульгин, он продолжал часто заходить, но никогда не докучал. Тамара говорила, что он в Ленку тайно влюблен, а для нее Витя был просто хорошим другом. Но Ленка предала и его, когда он заменялся в Союз. Кроме паспортов она бронировала всем служащим железнодорожные билеты. Летом, как обычно, с билетами напряженка. Витя уезжал совсем, а Сергей в отпуск. Но билеты, которые по совести были положены Вите, Ленка выписала для семьи Сергея. Витя столько раз утешал и выручал ее в трудную минуту,а сам обратился к ней единственный раз. И пришлось ему сидеть с семьей на вокзале, и торчать у кассы. Кто переезжал, хоть раз в жизни, тот знает, как у нас все продумано на любом виде транспорта, чтоб замучить людей.

Совесть терзала Ленку, но она стала, как зомби. Любовь ее трансформировалась в безудержную страсть, а затем просто в какое-то сумасшествие. Иначе не назовешь.

Витя даже взглядом не упрекнул ее, скромно простился и ушел. Последний из тех, кто хорошо к ней относился.


Продолжение следует...



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 6
Опубликовано: 25.04.2021 в 14:08
© Copyright: Галина Пермская
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1