Фифа


­Прибегая на работу к девяти, Ленка уже заставала под дверью несколько человек.

Бумажек было до черта, и все срочные. Выручал опыт работы на пишущей машинке, подвижные пальцы и работоспособность, позволяющая Ленке совмещать обязанности нескольких должностей.

С мужем Андреем у Ленки были отношения сложные. Любовью назвать трудно, но что-то все время держало ее возле него. Он подавлял свободолюбивую Ленкину натуру,и, вместе с тем, сдерживал ее бешеный темперамент. Ленка тоже не была подарком для семейной жизни. Ее интересовало все вокруг, кроме кухни и накопительства денег. Поэтому денег у них не было никогда и вечно ни на что не хватало. Она щедро заваливала семью вкусностями с торгового ряда. Покупала детям всякие мелочи, сладости, безделушки. Не скупясь, принимала гостей. Жила так, как все десять лет на Дальнем Востоке. Там было не просто коммунальное сожительство. Отношения, возникающие в сложных житейских условиях, можно назвать братством. Это значит, в любое время стучи в любую квартиру. Везде помогут.

Эта была одна школа жизни. Германия - другая. Но пройдет время, пока она это поймет и успеет наделать кучу ошибок.

Муж часто выговаривал:

— Ты живешь не по средствам, Лена.

— Да ладно, не так уж и средства велики, — огрызалась она.

— Я тебе все деньги приношу, распределяй. Экономь. Ну, как другие живут?

Возражать было нечего. Андрею нужна была простая домашняя женщина, полностью лишенная всяких амбиций, которая наводила бы уют не по вдохновению, а изо дня в день. И не требовала ни любви, ни благодарности. Ведь многие так живут, создают семьи с целью вести общее хозяйство. Жене достаточно того, что муж ночует дома и приносит зарплату. А мужу главное, что в доме все на своих местах и кастрюльки всегда наполнены едой.

К сожалению, Ленка была другая. Ей нужны были любящие глаза и руки, нежные слова и ласковый голос. Бесконечные замечания мужа ее нервировали. Она надеялась, что он из тех мужчин, которым не важно, что в кастрюльках, а важно, кто топчется по его кухне с этими кастрюльками. Ей хотелось, чтобы он зашел в дом, глаза их встретились и счастье наполнило не только сердца и душу, а все вокруг наполнилось любовью. Ведь он обещал, когда звал замуж:

— Я сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете.

Они были так молоды и неопытны, что им и в голову не пришло, что счастье каждый человек понимает по-своему. И было бы неплохо сразу это уточнить.

От тоски и одиночества Ленка пряталась в свою работу.На людях грустные мысли рассеивались, а настроение свое она давно научилась прятать за улыбкой. Андрей не понимал и не разделял Ленкины творческие наклонности. Хотя, когда Ленка тянула всю клубную работу в части - его это устраивало, так как это было и его работой тоже. И он посильно помогал в этом и даже иногда хвалил:

— Молодец, как это у тебя все здорово получается.

— Ну, без тебя я бы не собрала никого.

— Да, я что, разве только «руки заламывать», — Андрей называл так свою обязанность приводить в клуб артистов. Ленка никого не собирала. Это значительно облегчало работу. Вообще они существовали, как бы на параллельных волнах, каждый жил своей жизнью, не желая понимать другого. Первые годы на Дальнем Востоке они пытались создать прочный любовно-дружеский союз. Подолгу разговаривали обо всем наболевшем откровенно, им казалось, что впереди все самое лучшее в их жизни. Потом Андрей запил. Ленка боролась, сколько могла. А потом смирилась. За что бороться. Любовь осталась в зачаточном состоянии. Постоянные претензии по мелочам, лицемерие Андреевой родни, сделали свое дело. Они безнадежно отдалились друг от друга. Роднила только любовь к детям и общие заботы. Он стал для нее даже не другом, а просто родственником.

Ленка бережно хранила в своем сердце память о первой любви до тридцати лет, пока случайно не встретила предмет своего обожания. Когда первые волнения от встречи улеглись, она ясно увидела, что это совсем не тот человек, которого она всю жизнь любила и помнила. Очевидно, что взрослели и формировались они в разной среде, и стали совершенно разными людьми. И в мыслях своих она берегла память о человеке, которого давно не существовало. Ленка считала себя однолюбкой. Поклонников на Дальнем Востоке хватало, но она была недотрогой, изменить мужу даже в мыслях было для нее невозможным. И вообще она не любила женщин, для которых было легко обнять чужого мужчину, сесть на колени и прочее. Просто была она уж очень чувствительна. И искренне считала, что мужчина должен быть в ее жизни один. Какого уж Бог дал.

Оба они поначалу верили, что создадут хорошую семью, но пьянки и ссоры настолько измотали их обоих, что страсть стала, как-то сама по себе угасать. Ленка ходила, как помешанная, ощущая себя никому не нужной, заброшенной. В тридцать лет лежать в постели рядом с мужчиной, который, плотно поужинав, сладко спит и не помышляет о том, что рядом его жену трясет от возмущения и обиды, от отсутствия элементарного человеческого тепла, ласки. Находиться рядом с мужем стало мукой для нее. Попытки взять инициативу в интимных делах в свои руки ни к чему не привели. Измучившись окончательно, Ленка поняла, что она больше не интересует своего мужа.

Хуже всего было то состояние, когда безжалостная природа терзала душу и тело. Ленка была женщиной горячей, даже слишком. Иногда приступы страсти длились неделями. Она не могла без мучительных ощущений прикоснуться даже к собственной коже. Не знающая выхода страсть рвалась изнутри. Знобило. В такие моменты Ленка не могла соображать, все забывала и путала. Она была ранима и очень боялась, чтобы кто-нибудь не догадался о ее состоянии. Прикидываться веселой и беспечной стало главной ее задачей. Спасала работа, дети и память о первой любви.

Теперь идеал первой любви был развенчан, и низвергнут. Многие Ленкины знакомые находили на стороне отдушину, но пуританское воспитание мешало решиться на столь страшный грех. Ленка не представляла секса без любви. Постоянная ее рассеянность бесила Андрея. Он считал, что со службы его жена должна встречать радостной улыбкой и накрытым столом. А что Ленка не спала и плакала ночами, мучительно стараясь подавить в себе женщину, Андрей знал. Его это не волновало, а иногда даже доставляло наслаждение. Ему нравилось мучить жену. Было ли это скрытым садизмом или местью за что-то, Ленка и сама не знала.

Упреки сыпались потоком. Ей попадало за все:

—Лен, ты лаврушки купила? — с порога спрашивал Андрей.

— Ой, Андрюш, некогда сегодня было, закрутилась совсем, и не вспоминала даже.

Выражение лица его менялось:

— А когда ты что-нибудь помнишь?Сколько раз просил, сама не успеваешь, хоть

старайся, чтоб дома продукты необходимые были. Придешь, пожрать нечего и готовить не из чего!

Ленке не хватало часов в сутках. Она работала на предприятии, уезжала полседьмого из дома, возвращалась в четыре, а с шести уже работа в клубе, почти всегда до одиннадцати вечера. Никто не заставлял, конечно, просто всегда прибивало ее к обществу. Нудные упреки мужа гнали из дома. То не купила вовремя макароны, то забыла положить в суп лавровый лист, не до солила или не до перчила очередной ужин, опять не хватило денег до зарплаты. Бог знает, куда их Ленка девала, но их все время не хватало. Поэтому она считала справедливыми все претензии мужа и редко возражала. Не могла она только смириться с его пьянством и тут уж давала себе волю. Она выросла в трезвой семье, и видеть пьяную физиономию каждый вечер, было для нее мукой. Кроме того, Андрей в таком состоянии становился агрессивным, злобным, старался поддеть побольней, цеплялся ко всему. Дети предусмотрительно растворялись по углам, никому не хотелось с ним общаться в таком виде. Иногда Ленка пыталась отмежеваться, от каких бы то ни было выяснений отношений, но он старался допечь ее и, в основном, это ему удавалось:

— О! Детьми хоть занялась, наконец-то. Уроки проверь, мамаша… Скоро совсем дворовые будут. Некормленые, не поеные.

Недовольство мужа сыпалось на Ленкину голову, и вместе с пьяной невнятной речью слышался топот на одном месте. Это Андрюха в прихожей, пытался снять сапоги. Упреки несправедливые и обидные приходилось глотать молча. Стоило возразить, хамство начинало разрастаться, дети тоже были виноваты, Бог знает, в чем. Ленка обожала детей, особенно ей было страшно за сына. Димка рос хрупким, болезненным. Дальневосточный период их жизни сказался на его здоровье. Каждое утро Димка просыпался мокрый. Это было всегда. Пока он был маленьким, врачи говорили - пройдет. Потом Ленка боялась обращаться к врачам. Гарнизоны маленькие, все друг друга знают. Одно лишнее слово и мальчишку затравят. И без того все детство по больницам.

Дочка Светка младше на пять лет, покрепче, хотя и ей досталось. Светке меньше перепадает внимания из-за того, что вечно что-нибудь происходит у Димы. То здоровье, то учеба, то плохое поведение.

Чтобы в доме не было ни запахов, ни следов Димкиной болезни, и никто ни о чем не догадывался, Ленка стирала каждый день Димкину постель. Стирать она любила, вообще любила порядок в доме. Одеялки не входили в центрифугу и руки Ленкины распухали и болели по утрам.

Несмотря на свою беспросветную жизнь, организм Ленки никак не хотел стариться и допекал ее с завидным постоянством.

После серии пьяных ссор стали возникать жуткие мысли. Вот он, дверной косяк, какая-то минута и конец всем мучениям. И сразу дети перед глазами, испуганные, растерянные, пьяная физиономия Андрея. Нет. Сердце переполняет любовь и жалость к ним. Ленка часто заходит в детскую, когда они спят тихо и сладко. Такие родные и беззащитные. Ей становится стыдно и горько за свою несдержанность и ругань. За малодушное желание спастись бегством от своей жизни. Что такое школьные отметки или беспорядок в комнате. Наплевать и забыть.

Но однажды, после очередной стычки с мужем, Ленка почувствовала, что сил больше нет. Уйти некуда. Своего жилья нет. Родители заняты целиком и полностью жизнью брата и его семьи. Те внуки постоянные, а эти привозные. Растут за глазами. Никому она не нужна. Ни одна, ни с детьми.

В голове контрапунктом стучит:

«Решайся, никогда это не кончится,скорей… иначе передумаешь опять… скорей…»

Удлинитель с хорошим кабелем, такой не подведет, удавит напрочь. Она заспешила. Вдруг что-то помешает. Крепко связала со стороны коридора дверные ручки детской и своей комнат. Удобный крюк только в коридоре. Дети не должны ее видеть утром. Пусть кто угодно, ей все - равно, но с детьми нельзя так… «Скорей… Скорей… Как же вяжут эти дурацкие петли… мешает колодка от удлинителя. Отрезать? Нет, это долго. Скорей!»

Звонок в дверь. Ленка в спешке прячет свое сооружение… Руки путаются и дрожат.

— Лена! Что случилось? Лена! Открой! — Андрей вернулся, почувствовал? Скорее что-то забыл.

—«Скорей… пусть не узнает, потом. Потом…» — Ленка рывком швыряет удлинитель в туалет и бросается к двери, волоча за собой стул к зеркалу.

— Ты что? Спишь что ли?

— «Странное у него лицо, голос звучит где-то далеко. Уходил недовольный. Зачем вернулся? Посмеяться надо мной…» — Ленка сидит на стуле и ждет, когда он уйдет снова.

Андрей долго не уходит, гремит шкафами, спрашивает о чем-то, даже корвалол накапал и настоял, чтобы она легла.

Сработал замок. Ушел.

Ленка встала и поплелась в коридор и вдруг увидела, ручки отвязаны, ни ремней, ни удлинителя в туалете. Значит, он ее об этом спрашивал. Не зря она спешила, теперь эта решимость не вернется к ней больше. Она опустилась на пол и завыла. Нет выхода. Нет. Даже такого подлого трусливого бегства не дано. Она выла долго, протяжно и безысходно, пока усталость не свалила ее. Непонятно, уснула или просто забылась. Утром, очнувшись посреди коридора, она с трудом нашла силы встать. Надо готовить детям завтрак. Надо жить.

Что может удержать на этом свете такую романтичную, жадную на любовь женщину? Конечно, любовь. А может просто завести отношения с хорошим человеком, вот и не будет одиночества. Надо бы посмотреть, что за люди вокруг. Но времени ни на что не хватает. Курсы немецкого, хореография, клубная работа на общественных началах. В советские времена, это было закономерно. Но еще и дети должны развиваться. И если не организовать их досуг, у них ничего не будет. Вот и пластались такие энтузиастки, как Ленка и для своих, и для чужих детей. Ленкины дети ходили в музыкальную школу, в кружок хореографии и во все кружки, которые вела сама Ленка в своем солдатском клубе. То есть были под мамкиным крылом.

Оглянуться вокруг себя Ленке было некогда.

И опять его величество – случай.


Продолжение следует...



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 6
Опубликовано: 25.04.2021 в 13:58
© Copyright: Галина Пермская
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1