Фифа


­Фифа

«Я взошла на плаху любви,

И вокруг слышу скорбный плач.

Ты на волю меня не зови –

Я сама и судья и палач».

Юрий Тарасов

В Энск она примчалась на крыльях любви!

Позднее, разобравшись, что к чему, на вопрос, что тебя привело в этот город, Ленка будет отвечать просто и честно – дурость! Но пока она об этом не догадывается.

В аэропорту достопримечательности заканчивались не начавшись. Почта, лестница на второй этаж, где находится парикмахерская, которая никогда не работает и буфет с бурым безвкусным напитком, который продают, как кофе, в добротных граненых стаканах.

Изнывая от радости предстоящей встречи, Ленка поспешила выйти на воздух. Здесь, несмотря на метель, ждать автобус не так тоскливо. Фырча и изрыгая клубы пара, подкатил «Львовский» и призывно распахнул дверцы. Ленка, подхватив маленький дорожный чемодан, легко впорхнула в обволакивающее тепло и плюхнулась на сиденье. Автобус взревел, развернулся и резво помчался вдоль заснеженной тополиной аллеи.

«Поехали!» - радостно и тревожно мелькнуло в сознании. Адрес в записной книжке строго зашифрован. Никаких обозначений. Конверт с единственным письмом предусмотрительно оставлен далеко за пределами страны, в надежных руках лучшей подружки.

Они не виделись семь месяцев, целую вечность. Смутные мысли беспорядочно роились в ее голове. Догадывается ли он, что вот-вот она ворвется в его жизнь, как шальной стихийный вихрь. Чем станет ее приезд для него: радостью или досадой? Если бы он только знал, через что ей пришлось пройти ради этой встречи.

Каких-то пару лет назад далеко отсюда началась эта история, приведшая Ленку в этот, ничем не примечательный,заштатный городишко.

В фойе перед кабинетом начальника КЭЧ толпилось несколько человек, ожидая приема. Ленка стояла, раскрыв папку для бумаг, наспех пробегая глазами, не забыла ли чего на подпись. Внезапно она взглянула в том направлении, откуда, как ей показалось, за ней наблюдали.Он стоял, облокотившись на подоконник, и внимательно смотрел на Ленку. "Какое странное, нелепое лицо", - подумала она и вошла в кабинет начальника.

Он показался ей смешным и нескладным.Волнистые темные волосы, очевидно,были давно не стрижены и свисали беспорядочно на его продолговатое лицо, отчего оно казалось слишком вытянутым и неприглядным.Приблизительно так выглядели Иванушки в старинных русских сказках. С прической «под горшок» никак не увязывалась небрежно распахнутая современная куртка с металлической молнией и воротником стойкой. Это был начальник гаража Сергей Горелов, или, попросту, завгар. Странно, что прожив в Германии почти год, он все еще выглядел по-советски на все сто.

Ленка по приезду из Союза тоже не имела модного гардероба, но опасаясь выглядеть смешной, предпочитала выходить в город в классическом английском костюме. Она приобрела его по случаю перед самым отъездом с Дальнего востока. Светлый костюм венгерского производства хорошо сидел на худенькой Ленкиной фигуре. В этом костюме она открывала все полковые самодеятельные концерты, с успехом играла старуху Шапокляк на Новогодних утренниках, дополнив облик длинным носом из папье-маше и шляпкой с авоськой вместо вуали. В этом же костюме посещала немецкую народную школу для изучения языка, в нем же гуляла с детьми и ходила на работу.

Модничать Ленка не умела. В детстве ей не приходило в голову что-то просить у родителей. Мать с трудом сводила концы с концами, часто занимала деньги у соседей. По мере взросления ей иногда хотелось нарядное платье или туфли на каблуках, но ее строго одергивали. В их семье считалось позорным увлекаться тряпками.Все детство она донашивала трехрублевые босоножки за матерью.Они были разношены и болтались на Ленкиной тощей ноге из стороны в сторону. Ходить в них было неудобно, но другого все рано ничего не было.Туфли покупались к школе, а к концу учебного года становились безнадежно малы. Ленка не жаловалась и никому не завидовала. Она легко мирилась с отсутствием сколько-нибудь приличной обуви или одежонки.В рабочем поселке все дети выглядели одинаково.

Муж Андрей разбирался в моде гораздо лучше Ленки. Встретив семью в Потсдаме, поспешил вывести всех в город, все показать,порадовать покупками и побаловать вкусностями.

Каждому гражданину Советского союза разрешалось провезти через границу тридцать советских рублей.Ленка с двумя детьми привезла целых девяносто.Андрей в первый же день повел жену в банк обменивать их на немецкие марки.

Чужой город, мощенные камнем улочки,сухая лающая речь со всех сторон угнетающе действовали на Ленку. У входа в банк праздно прогуливались по пешеходной зоне жители Потсдама. Они весело переговаривались,улыбались и, занятые своими заботами,не обращали ни на кого внимания. Наискосок Ленка увидела группу детей в красных пилотках-испанках и белых рубашках. Дети шумно обсуждали что-то, смеясь и размахивая руками.

Ленка остановилась, как вкопанная. К горлу подступил комок. Болезненные ассоциации с фильмами о Великой отечественной войне вихрем закружились в ее сознании. Андрей легко подтолкнул ее к дверям, и они вошли в прохладное фойе банка, где в двух очередях стояли немцы, ожидая решения своих финансовых вопросов. Здесь было спокойно и тихо. Кое-где посетители переговаривались  вполголоса. Но даже эта приглушенная речь была чужой и все также цепко держала ее в тревожном состоянии гнетущих ассоциаций. Андрей поставил жену в очередь и спокойно отошел в сторону. Оставшись одна, Ленка больше не могла сдерживаться. Слезы хлынули из ее глаз таким мощным потоком, что на нее стали оглядываться посетители банка. Лица их были обеспокоены. Очевидно, они сообщили служащим банка о рыдающей русской. Ленка проклинала себя, но не могла остановиться. Из служебного помещения вышла девушка и, торопливо подойдя, стала очень внимательно и даже ласково о чем-то спрашивать ее. Ленке было ужасно стыдно за свои слезы, за незнание языка и свою беспомощность. Очередь расступилась, и немцы сочувственно пригласили ее жестами к банковскому окошку, где приняли ее документы и тотчас выдали положенные марки с какими-то еще квитанциями. И также деликатно позволили пройти к выходу.

Андрей ничего не понял:

— Что это с тобой? — обняв жену, попытался он пошутить, —от радости что ли? Слезы счастья?

— Ты что меня бросил там одну? — виновато всхлипывала Ленка.

— Ну вот. А зачем я тебе? — удивился он, — по-немецки я знаю только «цвай сосиска, унд порезать». Пойдем в магазин, купим тебе что-нибудь.

— Нет, не сейчас, — Ленка замахала руками, — пойдем скорей домой, дети одни. Они еще не привыкли к новому дому.

Освоившись в городке, Ленка несколько раз успела съездить на уборку яблок с соседками по гарнизону. Немцы платили за работу сдельно, а в конце рабочего дня объявляли:

— Ка́жна Мария по вёдро! — это значило, что каждая работница может взять домой ведро яблок бесплатно.

Но работа на полях не приветствовалась. Это считалось непатриотичным. Политработники разъясняли женщинам, что на этих полях работали некогда русские военнопленные, и не пристало офицерским женам, как рабыням, пахать на немецких угодьях. Но наши женщины приспособились подрабатывать втихаря. И однажды Ленку позвали в оранжерею, где расфасовывали и рассылали по всему свету какие-то корни, луковицы и семена растений. Русских женщин брали охотно, т.к. они работали быстро, не пререкались и не отлынивали. Платить им можно было немного, столько же, что и немцам инвалидам, с сильным нарушением зрения, сердечникам и даунам. Женщины работали охотно. Это было легче, чем на полях, а «плохонькая» немецкая зарплата была равно майорской.

В один прекрасный день на Ленку обратил внимание особист:

— Ну что, Лена, рассказывай, как там работается-то, — лениво вздохнул он.

— Иван Григорьич! Ну что особенного-то?Что я тайны государственные продаю что ли?— пыталась возражать Ленка.

— Этого еще не хватало.

— Вы же все равно все про всех нас знаете, что спрашивать?

—Ты знаешь, что работать на немецких полях и предприятиях русским женщинам строго запрещено, как ты предлагаешь с тобой поступить?

Прорабатывал ее особист для проформы, потому что был он мужик умный, прекрасно осведомленный, что все женщины полка не вылезают с уборки урожаев и радуются заработку. Очевидно, что и сам он в этом преступления не видел, но среагировать был обязан.

— Я не могу Вам обещать, что брошу работу. Ну, только приехали, в город же стыдно выйти! — канючила Ленка.

В городке все знали ее, как активного организатора детских кружков и праздников и она в тайне надеялась, что ей это зачтется. Тем более, что сам Иван Григорьевич охотно принимал участие во всех затеях и даже, нарядившись как-то Карабасом Барабасом носился по городку вместе с дедом Морозом в огромной шляпе цилиндром, размахивая двухметровой бородой. Муж Андрей был бессменным Дедом Морозом и дома все семьей они делали костюмы, шляпы, носы и бороды.

— Значит, домой тебя отправлять прикажешь? — очередной вопрос вывел Ленку из задумчивости.

— Никого еще не отправили, по-моему, — недовольно ворчала Ленка.

— Кого ты имеешь ввиду? — подкинул он профессиональный вопрос?

Ленка растерялась:

— Да так, вообще.

— Ты думаешь, я не знаю, где и с кем ты работаешь. Сколько человек в бригаде и так далее? — казалось, он сейчас уснет. До чего ему самому тошно вести этот дурацкий разговор.

— Ну вот, не гоните же?

— А вот с тебя, как с жены пропагандиста, для примера, и начнем. Двадцать четыре часа, и ты в Союзе, — с усмешкой пообещал Иван Григорьевич.

— Ладно, убедили, — спорить было бесполезно. В Союз Ленка не хотела. Но поиски работы ни к чему не привели.

Помог случай.

Забежав, как-то по делу в КЭЧ, она спутала кабинеты и оказавшись в отделе кадров, сходу затараторила о своих делах. Женщина в окошке ей улыбнулась и спросила:

— Вы меня не помните?

—Нет. А что мы служили где-то вместе? — удивилась Ленка.

—В Розенгартовке. Мы с вами жили в одном доме, неужели не помните?— женщина выжидательно смотрела на Ленку и улыбалась черными, как смоль,глазами.

Ну и дела. Дом-то у них был - старинная Блюхеровская двухэтажка на 12 квартир. И женщина, по виду, ровесница. Как же можно было забыть?

— Я Тамара Скворцова.

— Чудеса! — воскликнула Ленка, — мы даже гуляли вместе с детьми во дворе.

И много еще чего вспомнили. И общих знакомых и детские праздники, которые пожизненно организовывала Ленка.

Так она попала в КЭЧ на должность делопроизводителя, в подчинение своей вновь приобретенной приятельницы Тамары. Работалось с ней легко. Тамара была трудягой, Ленка - тоже. У обеих по двое детей, одного возраста. Ни разногласий, ни склок никогда не было. Да и вообще в КЭЧ был хороший коллектив. Может потому, что смешанный и разновозрастный, а может потому, что все были заняты делом. На склоки просто не оставалось времени.

Продолжение следует...



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 9
Опубликовано: 25.04.2021 в 13:54
© Copyright: Галина Пермская
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1