Вода, дрова, помои - троеборье офицерской жены.


­Праздничная круговерть.

Опыт встреч с Дедом Морозом завел активисток в дебри детских утренников. Вот тогда пригодилась Лине практика, приобретенная в училище.

— Давай, Лина, — утвердительно заключила Таня Викторова, — у тебя хоть какой-то опыт есть. Что наши дети здесь видят?! Придумывай, расписывай нам задания. Все подключимся. Все вместе сделаем. Ты только основу набросай.

— Снегурочкой нарядим тебя и вперед! На мины! – смеялись подруги.

Так и решили. Никогда Лина не забудет свой первый утренник.

Написать сценарий дело нехитрое. Целый год практики в детском саду многому научил. Лина прекрасно понимала, что такое «новогодний утренник». Действие должно происходить в постоянном движении вокруг елки, чтобы дети в хороводе не теряли нить сюжета, артисты должны обладать безупречной дикцией, артистизмом. Все сказочные герои увязываются в единый конфликт «добра и зла» и появляются неожиданно. Каждый проводит с детьми игры или конкурсы. Детям не следует просто стоять. Ход утренника должен быть стремительным, полным сюрпризов, игр, шуток и веселья.

С готовым сценарием и баянистом, в одном из учебных армейских классов Лина начала разучивать с солдатиком роль Деда Мороза.

— Ну, перестань уже стесняться, Витя, — уговаривала она, — вот ты входишь. Все внимание на тебя. Руки раскрывай навстречу детям. Широко:«Здравствуйте, ребята!» — и жестом пригласила юношу изобразить приветствие.

Виктор стоял, как вкопанный, и молчал.

— Давай, давай. Пробуй.

Тишина. С пятого раза Виктор решился сделать несколько несмелых шагов и попытался что-то изобразить руками. Но этот жест больше подошел бы к реплике «А че я-то?»

— Витя, ты уверен, что нам с тобой надо репетировать? Там ведь зрители будут. Если ты при мне стесняешься, что там-то будет с тобой?

— Не, — тихо возразил парень, — я там все сделаю.

После долгих и бесполезных усилий Лина бросилась к замполиту:

— Ну, не может он совсем ничегошеньки. Вы представьте, что это будет за Дед Мороз. Сам себя боится.

— Другого нет. Заняты бойцы все. Научи как-нибудь этого. Ты же знаешь, вас же учили в бурсе вашей, — добродушно отмахнулся замполит.

Что делать. В армии бойцы тоже делом заняты. Этот, видно, ни на что больше не годится, вот и спихнули в самодеятельность. Лина добросовестно разучила все реплики с Дедом Морозом, и даже стишку обучила. Объяснила, как с кем себя вести из сказочных героев. Текст его свела к минимуму. Объяснила, за какие загадки и конкурсы, какие призы из мешка выдавать. Сказочными героями женщины нарядили своих старших ребят. Хорошо еще, что Снегуркой сама нарядилась.

Командир распорядился. И в свободной учебной аудитории установили елку, женщины нарядили ее и класс тоже, насколько это было возможно. С потолка свисали нитки с ватными шариками, снежинками из бумаги, изображавшие снегопад. По окнам, стенам и вокруг елки полно самодельных бумажных гирлянд и игрушек. Дети под руководством мам и соседок активно всю неделю создавали эту красоту.Гирлянду тоже сами бойцы смастерили из маленьких лампочек. Провода тянулись по полу, пришлось их застилать куском линолеума, тщательно закреплять края, чтобы ребятишки не попадали.И вот, наконец,стали собираться малыши. Мамы в дальнем углу поправляли ушки с хвостиками, оборочки и всевозможные короны своим чадам. Одежонка тоже вся горками возвышалась на столах за шкафом.

Ведущая организовала детей в хоровод и из класса полились призывы:

— Сне-гу-роч-ка! Сне-гу-роч-ка!

Немного подождав, Лина появилась перед ребятней.Ведь надо же зажечь елку. И утренник развернулся в смешное неказистое действо. Дети были разновозрастные. Одеты, кто во что. Обуты, в основном, в валенки, так как пол холодный. Девочки в марлевых накрахмаленных «принцессиных» платьях, ослепительно белых или крашеных зеленкой, синькой и еще Бог знает, чем. Разномастные зайцы и шахматные короли. Вид их не был шикарным, но в этих костюмах заключалось нечто гораздо большее, чем в дорогих фабричных. Их делали дети своими руками вместе с родителями. А это бесценно.

Кое-как удалось выстроить хоровод, спеть про маленькую елочку и даже станцевать коллективный танец с прихлопами и притопами.

Между тем, общая елка никак не хотела загораться, и Снегурка предложила ребятам позвать Деда Мороза. И тут началось нечто!

Сначала Дед Мороз никак не хотел выходить. Потом, когда Лина объявила ребятам, что уже слышит его шаги и пошла ему навстречу, обнаружила, что Дед Мороз стоит за дверями, как парализованный и не двигается. Лина почти силой втащила его в класс:

— Смотрите, ребята! Дедушка Мороз пришел! – радостно объявила она, — давайте поздороваемся с ним!

Дед Мороз угрожающе молчал.

Парень увидел такое количество народа в классе и впал в ступор. Все отцы командиры пришли посмотреть на своих детей и выстроились гурьбой вдоль одной стены. Мамки вдоль другой. На все пространство распластался кривенький детский хоровод, посредине торчала елка, и все слепило блестками.

Лине пришлось на ходу придумывать приветствие Деда Мороза. Она наклонилась к его уху:

— Что ты говоришь, дедушка?! Ты устал! Ребята! Скорей дедушке стул под елочку поставим. Пусть дедушка отдохнет с дороги. Он немного посидит и сможет с нами станцевать!

Так и вела Лина елку: от лица и Снегурочки, и Деда Мороза, который то ли замерз, то ли устал. Весь утренник он безмолвствовал, хотя шевелиться немного начал и даже вяло сплясал с ребятами у елки. Призы раздавать тоже не смог и сразу скинул все, что было в мешке. Лина едва успевала, корректировать неадекватные поступки дедушки. Очень выручал баянист. Поэтому хороводы с песнями и танцевальными движениями более или менее удались, чего не скажешь об утреннике вцелом.

Первый утренник Лины оказался комом. Опыт показал, что сказочные герои должны быть взрослыми. Дед Мороз - смелым. Поэтому все последующие детские утренники роль Деда Мороза исполнял исключительно Сергей. Испугать его трудно, импровизирует он легко, тем более,что слова учить некогда. Что-то запомнил, что-то присочинил. И детям весело, и взрослым смешно. В результате все довольны.

Для Катюшки Деда Мороза наряжали отдельно. В четыре года уже трудно было обмануть. Голос папы мог разрушить веру в чудо. Наряжали любого, кто согласится. Иногда солдатик, иногда кто-то из офицеров, менее знакомый. Особенно удачно, если жил в другом доме. Этот же Дед Мороз приходил и к Олежке Рудакову.

Олежка чаще всего был Зайцем или Петрушкой.Женя замечательно крахмалила хоть ушки, хоть воротнички. А Катюшку Лина до четырех лет наряжала зайцем. Из мужниных парадных рубашек соорудила комбинезон на вырост и на отделку пустила заячий мех. Меховая макушка, хвост, помпоны под подбородком, на руках, ногах и на поясе. На туфли тоже одевались белые чехлы с помпонами.Вся беленькая, в завязочках и с помпонами, она выглядела пушистым белым, почти взаправдашним, зайцем.

Позже костюм зайца сменили наряды принцесс из крашеной, густо накрахмаленной марли. Кринолин мастерил Сергей из проволоки, так что еще и юбка красиво топорщилась. А на голове громоздилась высокая фигурная корона, вся сверкающая битыми игрушками. Главное, чтобы девочка в самый волшебный праздник чувствовала себя принцессой.

Балы в Доме офицеров были единственным развлечением в гарнизоне. Лина, как и все женщины,готовила праздничные разносолы заранее. Традиционные блюда: холодец,оливье, селедка под шубой были в каждом доме.Ничего другого они и не знали. Майонез заказывали в Хабаровске задолго до праздника. Горчицу готовили сами из сухого порошка.Меню выстраивали на основании набора продуктов, которые удавалось раздобыть. Баранина, значит плов. Если тощие петушки, тоже не беда. Чахохбили - замечательное блюдо, очень простое в приготовлении. Закинула все сразу в жаровню, поставила на медленный огонь, и делай свои дела. Все само приготовится.

Наряды себе Лина тоже шила сама. Как обычно, расстелив на полу ткани и приложив к ним какую-то вещь, блузку или платье, которые хорошо сидели на ее худенькой фигуре. Муж смеялся:

— Ты, как Остап Бендер на пароходе художничал.

Лина смеялась. И правда, методика кроя уж очень напоминала творчество Бендера.

Обвести детали одежды важно было правильно. А дальше все просто. Собирались изделия по ночам, когда семья спит,и ничто не отвлекает. Частенько заканчивала работу только утром, когда Сергей уже собирался на службу.

Концертное платье Лины отличалось только тем, что воротник скрепляла мельхиоровая брошь с камнем под рубин в тон самому платью, и вместо запонок хитро пришитые клипсы от той же броши. В семидесятые годы это смотрелось фешенебельно. Не смотря на Самтрест. Так женщины называли свои изделия. Все приходилось шить и вязать самим.

Платье оказалось универсальным. Темное и строгое оно прекрасно подходило для любых выступлений. В нем Лина пела и дирижировала своим детским хором, в нем играла пьесы и попурри на рояле, в нем же аккомпанировала Ирине Бающенко. Это был их чудесный совместный номер. Ирина играла на виолончели «Лебедь» Сен-Санса. Лина растворялась в этих звуках. Напоминало музыкальную школу и их камерный струнный оркестр, где она играла на альте. Пьески были самые простые, но поражало другое. Непередаваемое ощущение, когда звук, извлекаемый тобой, сливается с массой других и образует мощное и насыщенное единое целое, именуемое музыкой. Удивительную магию соучастия в рождении общего звучания может ощутить только тот, кто хоть раз в жизни приобщался к этому чуду.

В комнатах в холодное время создавали тепло дополнительно, ставили электрические обогреватели. А в кухне окно промерзало до самого верха. Зато из него получался великолепный холодильник. Между рамами Сергей по просьбе жены сделал полочки из фанеры, почти до самого верха. Лина застилала их бумагой, посыпала мукой и раскладывала морозиться пельмени. Весь январь потом можно лакомиться.

В саму новогоднюю ночь детей укладывали спать и оставляли приглядывать надежного солдатика. У Лины и Сергея постоянной нянькой был Саша Нехлебаев. Мальчишки с удовольствием оставались в офицерских в семьях. Всю новогоднюю ночь можно смотреть телевизор, хоть и с помехами, но все-таки, не в казарме. Елка вся в огоньках, Стол накроют тебе всякими вкусностями. Ешь от пуза. Мясные блюда, салаты, газировка, домашние торты, конфеты. Женщины старались, чтобы ребятам было в радость оставаться за няньку.

К балу заранее шили наряды, громоздили замысловатые прически. И всю ночь дежурная санитарка моталась между гарнизоном и Домом офицеров. За ночь беспокойные мамаши успевали съездить пару раз домой, попроведать детей. Квартиры в городке не закрывались на ключ, коммуналки тем более. Не от кого было закрываться. Спокойно жили, хоть и рядом с границей.

В семье Сергея и Лины установилась традиция готовить друг другу сюрпризы и оставлять их под елкой. Оба заранее что-то придумывали, запасали и приберегали подарки. Детям удовольствие растягивали надолго. Ночью под подушкой оказывались шоколадки, куклы, яблоки или мандарины. Все это приносил Дед Мороз или Снегурочка, а чаще всего зайчик. Потому что он мог прийти в любое время года и под подушкой припрятать гостинец.

Праздники вдали от близких особенно необходимы. Их ждут, к ним сообща готовятся. Каждая мелочь:гирлянды на елке, бенгальские огни, горка во дворе, морозные узоры на окнах - все кажется значительным, все радует. И долго еще не утихнут разговоры о прошедшем празднике. Во всех квартирах и коммуналках, в служебных кабинетах и на улице будут слышны веселые голоса и дружный смех. 


Вместе весело шагать

Лина вихрем ворвалась в размеренную жизнь музыкального кружка. Класс Светланы Александровны оказался совершенно разношерстным как по возрасту, так и по подготовке. А свои малыши все от семи до десяти лет. Расписание уроков фортепиано заняло четыре полных дня. Но Лине очень хотелось, чтобы дети могли знать хоть немного музыкальную грамоту, умели петь и имели хоть какое-то представление о музыкальной культуре.Не зря муж не однократно говорил ей:

— Умеешь ты создавать себе трудности, чтобы потом их героически преодолевать.

Это была чистая правда. Никто не обязывал Лину вешать на себя дополнительную нагрузку, за которую не доплачивали.Но так она понимала свои учительские обязанности. Ведь Галина Алексеевна, преподаватель по фортепиано в училище, тоже возилась со своими девчонками на много больше, чем того требовала учебная программа. А когда девочки приходили в расстроенных чувствах, в основном по причине неразделенной любви, она терпеливо успокаивала, выслушивала, убеждала, наставляла на путь истинный. А потом в свое личное время возмещала уроки, которые не удавалось провести вовремя. С такими, как Лина, вообще занималась частенько сверх учебного времени, чтобы одолеть технические проблемы в аккомпанементе. Линины педагоги работали на результат.

Как давно это было, сколько всего прожито. Теперь ей самой предстояло воспитывать маленьких музыкантов. И самой решать, на что или на кого себя тратить.

Свободные дни от пианистов, заполнилась занятиями муз литературы, сольфеджио и хора.

Приблизительную программу составила по своим учебникам и конспектам.

«Вместе весело шагать, — крутилась в голове Лины задорная мелодия, — по просторам, по просторам…». Дорогой она любила обдумывать репертуар для своих учеников, придумывать, как лучше организовать праздник или концерт. А просторов было хоть отбавляй.

Катюшку утром Лина отводила в Лермонтовский детский сад на станцию Розенгартовка. Это километра полтора до Дома офицеров и еще полкилометра до садика, вглубь села. Потом возвращалась в Дом офицеров на работу. После окончания уроков в первую смену, мчалась короткой дорогой через лесок домой, чтобы успеть приготовить что-то к ужину - и снова на работу во вторую смену. После этого за Катюшкой в садик и домой. Километров наматывала за день много, но молодость не знает усталости.

В Приморье жаркое лето, а вот зима беспощадно суровая. Морозы и сильные ветры не позволяли расслабиться. К зиме детей необходимо надежно экипировать. Поэтому Лина, ползая по полу, старательно выкроила дочке пальто на вырост из своего старого. Чтобы не выглядело мрачновато, дополнила вышивкой. Воротник и манжеты отделала мехом ноябрьского дальневосточного русака. Он еще не полностью белый, а скорее дымчатый. Шапка тоже из заячьего меха, но надежно простегана изнутри ватином и теплой бабушкиной пуховой кофтой. Из рукавов на резинке висят варежки. Приходила Катюшка в садик раскрасневшаяся с мороза и разгоряченная от своего зимнего утепления. Мамины изделия - это вам не ширпотреб.

Уроки фортепиано родители оплачивали. В основном передавали деньги через детей Лине, она платила в бухгалтерии, забирала квитанции и отправляла назад, родителям.

Казалось, все шло своим чередом. Нет причин для переживаний, но сотрудники дома офицеров относились к музыкантам прохладно, зарплата была у них больше, чем у других.Хотя, целый год Лина обучала вместо положенных двенадцати детей, двадцать четыре, а оплата положена только за двенадцать. Никто этого не учитывал. А ее рвение к хору и теории музыки вовсе ставило теток из бухгалтерии в тупик. Получалось, что Лине оплачивалось гораздо меньше половины ее труда.

Начальник дома офицеров ко всем относился ровно, никого не выделял. Никого не третировал. Возможно, поэтому местный серпентарий шипел тихо, исключительно по щелям.

Дети были с разными способностями. Запомнилась одна трудная девочка, занятия с которой быстро превратились в мучения. Передавая класс, Светлана рассказала о своих учениках, об их возможностях и особенностях. Дала целый ряд полезных советов и наставлений.

— А с Олей Шмелевой даже не напрягайся. Она пятый год у меня занимается. Перенесла менингит. Памяти нет, доходит информация с трудом и не вся. Целый урок долбишь одно и то же, на следующий приходит, начинай сначала. Вот оставляй в правой руке мелодию, а в левой бас - аккорд.Все.

— Так зачем же мучить-то ее? — удивилась Лина.

— Мама очень хочет. Просит. Для себя, — Светлана отмахнулась.

— Ладно, может и такой опыт пригодится.

— Не пригодится, — заверила Светлана, — я всю жизнь работаю, никогда не встречала такого, и ты больше не встретишь.

Оля Шмелева худенькая бледная шестиклассница, целый год добросовестно разучивала Синий платочек. Аккорды Лина свела к терциям, а где и к одному звуку. Бедное дитя должно же сыграть на академическом концерте и получить свои аплодисменты. Ведь как-то надо ее поддерживать и за что-то похвалить.

Жаль ребенка. Вместо того, чтобы больше проводить времени на свежем воздухе, она долбила по клавишам, пытаясь одолеть невозможное. Как же родительское сердце не подсказало маме, что перегрузка ребенку во вред и надо поберечь ее, и без того хрупкое, здоровье.

Зато хор ребятишки любили все. Песни Владимира Шаинского пели с удовольствием.

Лина по своим книгам выбирала материал и рассказывала детям о жизни великих композиторов, о содержании из бессмертных творений. Учила нотной грамоте. Они умудрялись петь по нотам упражнения по сольфеджио, и даже писали немудреные диктанты.

Катюшка по средам и субботам тоже толклась возле мамы. В классе рисовала. А если репетиции шли на сцене, тут уж вообще есть, где разгуляться. Если поют дети, Катенька выходит и встает в первый ряд хора, подпевает.Если взрослые готовят инсценировку, она и тут успевает поучаствовать. Сцена у костра. Солдаты поют. Санитарки перевязывают раненых бойцов. Катюшка молча выходит и садится рядом на пенек. Никто не возражал и не возмущался. Воспринимали ребенка, как забаву. Старались чем-то развлечь или угостить. К концу репетиции, исползав все закутки закулисья, Катюшка усталая и довольная, вся в пыли трогательно прощалась со всеми.

Надо сказать, что в такие дни на занятия из городка и обратно ученики шли в сопровождении Лины. Взрослых больше не было. Тротуаров и тропинок нет. Короткой лесной дорогой идти опасно. Там ручей, в который легко оступиться. Поэтому надежней считалась отсыпная дорога, по которой ходили грузовые автомобили, военная техника и лесовозы.

Зимой, после того, как трактор прочистит проезжую часть дороги, на обочинах образуется снежный бруствер. Груженые лесовозы движутся один за другим. Никаких сигнальных лампочек, почему-то только красные ленточки развиваются сбоку вверху и внизу.

Впереди Лина ставила кого-то и ребят постарше, а сама шла замыкающей и вела за руку Катюшку. Пропуская машины, ребятня взбиралась на высокие снежные комья. Особенно трудно приходилось в межсезонье, когда дорога раскисала, ноги увязали в снежной или земляной жиже.

Однажды Катюшка обратила внимание на промокшие мамины сапоги:

— Мама, а почему ты не носишь валенки с калошами?

Все дети тогда носили валенки с калошами. Кожаные сапожки были большой редкостью.

— А у меня нет, — отшутилась Лина.

— Когда я вырасту, я тебе куплю валенки и калоши, —пообещала дочка.

— Ты моя заботушка! – ласково улыбнулась Лина, приобняв девочку.

Вместе весело шагать!

Наверное, Бог берег этих ребятишек и глупую Линку. Ей даже в голову не приходило привлечь родителей к сопровождению детей. Везде и всюду сама. Это казалось нормальным. Не зря существует шутка, что нормальность – легкая форма слабоумия, а в каждой шутке, как известно, доля правды есть.

Концерты для воинов Советской армии проводились ко всем календарным праздникам. С приходом Лины в них стали принимать участие дети. Правда, трудновато приходилось без концертмейстера. Детям легче и спокойнее петь, когда перед ними их руководитель. И текст губами показывает и подсказывает жестами нюансы.Выручали случайные музыканты, которые встречались тут же за сценой и садились за рояль. Так несколько раз по своей инициативе Лину выручала жена капитана Макарова, которую Лина даже не знала. Увидев панику в глазах Лины, она взяла как-то сборник «Песни радио и кино» из ее рук и спокойно кивнула:

— Не волнуйся. Что здесь? Крылатые качели?

— Да, — Лина неуверенно кивнула. Работать приходилось либо самой, либо опираться на самодеятельных артистов, что мало способствовало хорошему результату. Но как легко и свободно поется, когда за роялем профессионал! Сердце защемило ностальгической тоской по родному училищу.

— Спасибо! Вы не представляете, как меня выручили! — благодарила Лина пианистку после выступления

— Да брось, ерунда какая. Обращайся, — и она скромно удалилась.

Обладая яркой внешностью и прекрасным образованием, жена капитана Макарова не работала. Наверное, долбить с малышами азы было для нее мучительным. А другой работы в гарнизоне не было. Но женщина эта проявила себя героически, когда с мужем случилась беда.

Получив серьезные увечья, Макаров в тяжелом состоянии был отправлен в Хабаровский госпиталь вертолетом вместе с женой. На протяжении периода тяжелейших операций и длительного лечения она находилась рядом с мужем. Устроилась санитаркой в госпитале и неотступно его выхаживала. Лина, как и все женщины гарнизона, восхищалась ее преданностью. Не все способны на такое. У Володи Рафиса, жена вообще отказалась ехать на Дальний восток. Сказала, что ей нечего там делать. Осталась в Москве. Рафис из соседней части. Симпатичный, музыкальный. Без его гитары не обходился ни один праздник. А в любви не повезло. Вообще в отдаленных гарнизонах нередко распадались семьи.

Особенно сложно привыкать к жизни в захолустье девушкам из крупных городов, привыкшим к налаженному быту, окружению родственников и друзей. Здесь и мужья дома бывают нечасто, и близких нет рядом. Бытовые условия сложные, самого необходимого не сыщешь.

К тому же телевизор не посмотришь, вдоль границы постоянная зона помех. Поэтому жены офицеров сами создают и детские кружки и организовывают праздники. И дорожат друг другом, иначе пропадешь.

Лина и сама участвовала в концертах. Музыка вносила в ее жизнь некий духовный смысл. Согревала и утешала в горькие минуты. Настраивала на рабочий лад, когда хотелось все бросить и уехать с Катюшкой к маме. Поэтому она упорно для души разучивала полюбившиеся пьесы. И к концерту что-то в ее репертуаре находилось. Она любила яркие Эмоционально насыщенные произведения. Технически для нее, как правило, слишком сложные. Не было рядом Галины Алексеевны. Приходилось преодолевать самой. Зато, как приятно, когда случайно услышишь чье-то одобрение.

Так отыграв в очередном концерте пьесу Грига «Весной», Лина помчалась одеваться. Нужно за Катюшкой в садик. В гардеробной одевался какой-то офицер. Лина не видела его лица.

— Что так рано уходите? – спросила гардеробщица, — не понравилось?

— Да нет, понравилось. Девушка хорошо на рояле играла.

Лина услышала это уже в дверях. Но порадовалась. Она знала, что играла-то не очень хорошо,но старалась, значит, кто-то ее услышал.

Хуже всего было то, что пришел новый инструктор по кружковой работе. Абсолютно бестолковая, но амбициозная молодая женщина. По всем ухваткам - типичный чиновник из комсомолии. Такие везде и всюду принимают решения, запрещают, порицают, указывают правильное и нужное направление. Воробьева Татьяна Александровна с подчеркнуто прямой спиной, жесткой уверенной походкой и злобным выражением лица. Возможно от того, что в музыкальном образовании, она ничего не смыслила, держалась холодно и надменно.Говорила сдержанно, едва раскрывая тонкие неподвижные губы. Глазки-буравчики мелкие и пронзительные, напротив чересчур живо впивались в собеседника, будто искали в его словах скрытый смысл.

Через год после Лины в дом офицеров пришла новая пианистка Галка Гофман. Красивая еврейка с огромными глазами, пухлыми губками и волнистыми волосами. При ее невысоком росте и фигуре приятной округлости, она была настоящей красавицей и смотрелась контрастно рядом с худосочной и бледной Линкой. В общем, глаз не оторвать. Лину это не смущало. Она обрадовалась несказанно и с удовольствием отдала ей часть ребят. Кто-то из учеников уже уехал, и им обеим пришлось добирать классы до положенных двенадцати человек.

Стало легче работать. Класс только свой и есть человек, на которого можно опереться, с кем посоветоваться. И на академические концерты детей приглашались теперь не только библиотекарь и инструктор, для вида, но и коллега по цеху.

Воробьева восседала в центре стола экзаменаторов с начальственным видом и изредка поглядывала на раскрытые перед ней ноты с теми пьесками или этюдами, которые исполняли дети. Она старательно делала умный и строгий вид, отчего выглядела глупее обычного.

— У Вас Титова не знает ритм, — весомо произносила она, считала непременно нужным сказать хоть что-то. К счастью, в оценки не вмешивалась. Опасалась попасть в глупое положение. Вика Титова чуток постарше остальных, сообразительная и способная. Поэтому уже играла пьески с синкопами. Но именно синкопы и смутили начальство.

Галка выразительно глянула на Лину. Кто-то из классиков сказал, что лошадь, умеющая считать до десяти, — это замечательная лошадь, но не замечательный математик. Но почему-то часто именно такие лошади руководят математиками.

Свои дети играли или Линины, Галке было безразлично, она откровенно скучала и не вникала особо в жизнь студии и дома офицеров. С первых дней попыталась и не безуспешно охладить энтузиазм Лины:

— Зачем тебе это надо? Тебе что, заняться нечем больше?

— Ну, понимаешь, взялась уже, не хочется бросать их. Кому-то может это очень пригодиться. Хотя, устала, конечно. И придирки Татьянины раздражают. На все свои репетиции таскает. Вот, где времени вагон уходит. Ты слышала, как стихи читают? Горькие слезы.

— А ты там что делаешь?

— Пою. То вдвоем с Рафисом, то втроем. Ольга еще, младший библиотекарь. Танцевали даже, не поверишь. Композиции ставим литературно-музыкальные. Везде влезать приходится. Она ж ничегошеньки не может. Однажды петь встала вместо Ольги – совсем не туда тянет. Хорошо, сама поняла, что лучше не надо.

— Нет, я на такое не подписываюсь, как хочешь. Лучше книжку дома почитаю.

И не подписалась. Хотя многое умела, и никто не заставил. А почему Лина влипала во всякие мероприятия, сама не понимала. Даже поездки по пограничным заставам с концертом без нее не проходили. Лончаково и Лазо - две подшефные заставы, куда агитбригада, сформированная из активистов разных воинских частей и работников дома офицеров,возила свои концертные программы.

Погранцы всегда все при деле. Но несколько слушателей все-таки набиралось. Звучат песни, а в маленьком зале, танцуют лейтенант с женой, недалеко еще женщина с детской коляской и капитан стоит в сторонке. Совсем их там мало,да и вряд ли им интересна наша самодеятельность, просто лишний повод потанцевать. Но артисты верили, что внесли в жизнь заставы некоторое разнообразие и довольные возвращались затемно по пыльной грунтовой дороге в машине под тентом, с песнями и разговорами.

Вместе весело шагать.


Дальневосточный загар

Женька Рудакова - лучшая подруга Лины. Они подружились сразу, как только она приехала.

Муж ее ждал, не как все. К приезду жены квартиру не просто отремонтировал, а превратил в апартаменты.

— Приедет моя Женька, увидишь, какая она! Вы подружитесь! Она необыкновенная! Да ты сама увидишь, – говорил Виктор Григорьевич и радостно щурился,при этом,щеки его покрывались ярким румянцем, как блины в масленицу.

Первый раз они встретились у двери, Женя крутила ключом в замке и оглянулась на звук шагов. Лина тоже повернулась, чтобы поздороваться с соседом, их взгляды встретились.

«Да, — подумала Лина, — Григорьич не обманывал».

Женя была очень красива. Миниатюрна и отлично сложена. С приятными чертами лица. Но главная ее прелесть - это глаза. Лина до сего момента таких никогда не встречала. Кроме того, что они большие, открытые и отличной формы, они были бесконечно глубокие, как два бездонных колодца. В них отражаются все малейшие движения души. В них хотелось смотреть и смотреть.

Они поздоровались.

— С приездом Вас, — приветливо улыбнулась Лина.

— Спасибо, в замке пытаюсь разобраться, — Женя слегка улыбнулась. Вэто время дверь ее квартиры подалась внутрь, и женщины разошлись по своим домам. Линана ходу успела бросить:

— Заходите, Женя, по-соседски. Будем рады.

Так незаметно они и сблизились. Мужчины вместе служили. Вместе уходили на службу и возвращались. Вместе мотались по ученьям и полигонам. Оказалось, что и дети ровесники.

Старший Сергей оканчивает школу, младшему Олегу пять, как и Катюшке. Интересов общих хоть отбавляй. Гарнизонные дети вообще неприхотливы. Во дворе двухэтажки собираются обычно жены офицеров, когда ждут мужей на обед или вечером со службы. Под окнами построен столик и удобная скамеечка со спинкой. Молодые мамки приходят с колясками, набором ползунков и пеленок. Трещат о своем, о девичьем. Учат друг друга вязать, готовить, обмениваются новостями из дома.

Связь с родными поддерживается путем переписки. Звонить по межгороду просто неоткуда. Ехать в ближайший райцентр Бикин - далеко. Автобусы туда не ходят. На почте соседней деревни Лермонтово междугородней связи нет.Письмо из дома – целое событие.

Женька оказалась заводной подружкой. Энергичной непоседой. Как только появлялись первые солнечные лучи, она начинала примеряться к крышам: где удобней спрятаться, чтобы позагорать.

— Да где тут загорать? – удивлялась Лина.

— Не смеши. Загорать можно везде. Лишь бы никто не видел, не так поймут. Завтра приду с дежурства, полезем на крышу. Ты дома завтра?

— Ну да. Обещали не трогать в выходной.

— Отлично. Завтра и начнем.

— Холодно еще, Жень, — поежилась Лина.

— Прекрати, что ты, как старуха! Зато, ноги будут какие! И шея! Посмотри на себя, какая бледная. Фуууу… А будешь шоколадная!

Лина удивлялась, откуда Женька берет силы. Крутится, как веретено. Дома все блестит, все приготовлено. Работа трудоёмкая, и там успевает. И ноги ей еще загорелые подавай. Лина чувствовала себя старой и нудной теткой рядом с подружкой, которая была еще и старше на одиннадцать лет, но энергичная и жизнестойкая. Маленькая, упругая, всегда на каблуках, не смотря на полное отсутствие тротуаров. Да что греха таить, и дорог-то не было. На работу ходить приходилось лесной тропинкой, которую местами перегораживали ручьи. После дождей и весной ручьи размывало. Кто-то бросит пару жердочек поперек и идешь, как в цирке по канату, балансируя, широко раскинув руки и с ужасом зависая над маленьким бурным потоком, как над пропастью.

Четыре года жизни в гарнизоне сблизило людей общими бедами и радостями, заботами и праздниками. Пока Лина работала в штабе, маленьком одноэтажном строении из досок, бегать на работу было легко. Хоть по грязи, но рядом. Но связь с музыкой терять не хотелось. А потому она и ухватилась за возможность преподавать фортепиано у малышей в Доме офицеров. Это была любимая работа: возиться с ребятишками, учить их петь, распознавать звуки. Это была та неотъемлемая часть мечты, которую еще можно было удержать. Все представления о семейной жизни были приобретены Линой из романтических фильмов и тех немногих книжек, которые она успела прочесть за свою жизнь. В действительности все оказалось намного суровей и неприглядней. Нужно было научиться с этим жить, но проклятое стремление к возвышенному не давало опуститься на землю. Казалось, что она проживает не свою, а чью-то чужую жизнь и все, что происходит в ней, это ужасная ошибка. Исправить что-то самостоятельно казалось невозможным, опереться не на кого.

Вот и оставалось только заняться любимой работой, а если таковой нет, то хоть какой-нибудь, чтобы не сидеть одной в четырех стенах и не терзаться отчаянием. Отсюда вечное Линкино рвение к работе. И конечно в гарнизоне должна быть надежная подружка, с которой можно поделиться печалью и радостью. В Розенгартовке это была Женя. Обе доверяли друг другу свои маленьких женские секреты, печали и радости. Общение с такой подружкой восполняло недостаток того душевного тепла, которого обе женщины ждали от своих мужей, да так и не дождались. Что делать. Люди разные. Кому-то недостает сердечности, а кому-то отвешено с гаком. Несовпадение разрушительно.

Но романтичные моменты все-таки присутствовали в жизни даже таких неудачниц, как Линка. Например, ранняя дальневосточная весна привносила в жизнь гарнизона оживление. Дежурную санитарку, которую в народе величают буханкой, отправляли на сопки за багульником. Когда расцветал багульник, сопки казались лилово-розовыми. У всех женщин и на работе и дома стояли букеты из цветущих веток багульника,вестника весны.

Лежа на крыше своей двухэтажки на тонком покрывале, обе женщины, подставляли солнцу лицо, руки, ноги – то, что в первую очередь на виду.

— Снимешь колготки, а ноги белые, как у мертвеца. Я без солнца не могу, — Женя частенько вспоминала юность. Родительский дом в Павлодаре, где зимы короткие, а солнце щедрое.

Лина родилась и выросла на северо-западном Урале. В школу не ходили только, когда было минус сорок. В шлакоблочном доме с паровым отоплением тепло держалось плохо. Прибегая из школы, она первым делом спускалась в подвал и растапливала котел. Нужно было почистить золу, разложить правильно щепу, полешки. А сверху уголь. Но чтобы он не рассыпался, отец набирал его в небольшую емкость, которую сам же соорудил из невысоких бетонных бортиков, где смачивал уголь водой. Мокрый уголь не рассыпался, а держался на поленьях шапкой.

Лина сидела в подвале на лестнице с широкими ступенями и ждала. Как только разгорался уголь, пламя начинало характерно гудеть.Тогда еще немного выждав и кочергой продолбив щели в шапке угля, она добавляла его сверху, как можно больше, чтобы подольше не подбрасывать.

Только после этого можно было подниматься в дом и начинать какие-то дела. Тепло медленно наполняло дом.К приходу родителей было уже относительно комфортно и остальной вечер кочегарил папка. Он следил за уровнем воды в системе отопления, что-то там накачивал огромной деревянной ручкой, чтобы горячая вода поступала в батареи. Жарко в доме никогда не было, но спать было тепло. К утру дом остывал, и одевалось семейство, зябко поеживаясь от неприятного холодка. Все детство, поднимая Лину в школу, бабушка подкладывала ее одежду под одеяло, приговаривая:

— Грейся платьице, грейтесь чулочки, — при этом она ласково поглядывала на Лину.

Лето в Перми короткое и прохладное. Конечно, дети тоже успевали поваляться на крышах сараев, устроившись на старых пальтишках, во что-то играли, байки травили. Но это не было для загара. Загорелыми уральские ребятишки не становились, но были смуглыми, и это вполне сходило за загар.

На крыше двухэтажки, не смотря на дальневосточное яркое солнце, Линка мерзла, как собачонка. Ветер дул со всех сторон.

— Жень, неужели тебе не холодно? – удивлялась она.

— Да ты что, это разве холод? Поворачивайся теперь другой стороной, — командовала Женя и Лина послушно подставляла солнцу другой бок.

Как правило, на другой день Линка покрывалась простудой. Губы раздувались, появлялся насморк и она зарекалась лазить на крышу, но, как только появлялась возможность снова поваляться и отдохнуть от забот, она послушно лезла вслед за Женькой на крышу. Тем более, что в Приморье очень быстро устанавливалась теплая погода.

Зато самая красота в дальневосточном краю наступала в конце лета. Мужчинам, повязанным военной службой, редко выпадала возможность порыбачить. А уж выехать в тайгу на шишкобой считалось огромной удачей. Осенью созревали кедровые шишки, и это лишало покоя нашу молодежь. Однажды Лина с Женей напросились с мужьями в тайгу. Командир выделил грузовик ГАЗ-66. Все, кто был свободен от караульной службы, отправились добывать кедровые шишки, прихватив на всякий случай с собой удочки. К сожалению, Григорьич тоже оказался в наряде. И заботу о жене поручил другу:

— Смотри там за моей в оба. Заболтаются, потеряются еще, — со смешком в голосе инструктировал он.

Что за красоты открылись их взорам! Такого многообразия красок Лина не видела никогда ни до этой поездки, ни после нее. Стояла сухая солнечная погода. Здесь, вдали от сопок деревья отличались громадным ростом! Исполинские кедры, лиственницы, монгольские и корейские сосны, маньчжурские орехи и абрикосы. Да много еще разных деревьев, которых они раньше не видели.

Машину с водителем оставили на дороге. Мужчины, быстро подхватив удочки и снасти, мгновенно рассредоточились по берегу маленькой извилистой речушки. Сергею выпала тяжкая доля опекать женщин.

— Позволил себя уговорить, теперь придется с вами нянчиться, недовольно ворчал он, помогая женщинам спрыгивать с машины и спускаться к реке.

Подружки держались стойко и честно пытались нести самостоятельно свои снасти, но высокая сухая трава была гораздо выше их роста. Она цеплялась за одежду, запутывая ноги, будто пыталась уронить пришельцев и отнять у них удочки.

Шелест травы будто нашептывал им: «Нечего шастать здесь, как у себя дома и ловить нашу рыбу».

Идти в траве было трудно, то и дело женщины звали на помощь:

— Сереж! Я запуталась! — кричала Лина, и уже через минуту слышался рядом голос Жени:

— Сережа! Я удочку не могу распутать! Помоги!

Сергею приходилось оборачиваться и выручать то одну, то другую. В конце концов, он забрал у обе их удочки и пошел впереди, прокладывая им тропинку.

С трудом пробрались они к ручью, который мужчины называли речкой.

— Ничего себе, речка, — удивлялась Лина, — ее и ручьем-то можно назвать с большим натягом.

— Много ты понимаешь, — важничал Сергей, — таежные речки такими и бывают. Потрогай, какая холодная.

И правда, вода в ручье была ледяная. Прозрачный ручей с легким звоном мчался, извиваясь между камешками и корнями деревьев. Несмотря на мелководье, в нем сновали рыбки, за которыми и гонялись наши рыбаки.

— Хариус, — довольно пояснил Сергей, — царская рыба.

Подружки есть рыбу любили, но наблюдать, как, задыхаясь, она трепещется в руках, не хотелось. Они тут же передумали рыбачить и отправились назад к машине. Теперь предстояло подняться к дороге, так как речка протекала в низине.

— Смотрите, тигров не распугайте, — бросил в след Сергей, чем не на шутку всполошил своих спутниц.

— Ты что! — испуганно крикнула Лина, развернувшись к мужу, — здесь тигры водятся?!

— А ты думала. Тайга,— уверенно заявил он, — Идите к машине, рядом будьте и не шуми так. Все рыбу мне распугала.

Недалеко от машины подружки приметили поваленный старый, обросший мхом ствол кедра. Забраться на него, чтобы посидеть не получилось, настолько он был толстым, что даже лежа оказался выше Жени. Но постоять рядышком, привалившись в теплой сухой коре, тоже очень неплохо. Постепенно страх рассеялся. Сергей признался, что пошутил. Тигры живут гораздо глубже в таежных недрах. И близко к людям не выходят. Запах от машины и голоса людей разносят очень далеко. У зверей обострены все чувства и они, учуяв человека на большом расстоянии, старательно его обходят.

Вернуться в часть нужно засветло. Времени отводилось на прогулку не так уж много, ни приличного улова, ни шишек никто не раздобыл. Зато надышались пьянящим таежным воздухом, напитались красотой дальневосточного бабьего лета. Поездка оказалась незабываемой.

Среди бездорожья и непролазной грязи, только природа создавала настроение. Жители гарнизонов - это в основном молодежь. А в молодости все нипочем, впереди целая жизнь и все огорчения и трудности воспринимаются, как временные. Молодость всегда полна надежд и это замечательно.

Продолжение следует...



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 6
Опубликовано: 23.04.2021 в 18:33
© Copyright: Галина Пермская
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1