Вода, дрова, помои - троеборье офицерской жены.


­Новогодний переполох.

Мир процветающего социализма обязывал всех сознательных граждан состоять в каких-либо общественных организациях или сообществах. Что позволяло инициативным безвозмездно реализовать свои способности и удовлетворять амбиции. Государству -без каких-либо затрат повышать общий уровень образованности и творчества. А большинству родителей -давало право всесторонне развивать своих отпрысков. И это было огромным достижением советского периода. В городах у детей дома пионеров и школьников, где спортивных секций и кружков не перечесть. А в отдаленных гарнизонах только то, что сумеют организовать жены, объединенные в женсоветы.

Так Лина стала бессменной женсоветчицей на все время службы мужа.

Новый год, как в детстве, обволакивает ожиданием чуда.И каждый раз чуда не происходит, но все равно мы его ждем. А когда появляются дети, то Новый год становится настоящим праздником. Радуешься каждому новому слову, каждой причуде своего дитяти.

В Розенгартовке каждый праздник тщательно готовился.Коллектив маленький и дружный. Все молоды, полны сил и уверенности, ведь впереди еще целая жизнь, а трудности останутся позади. Что может испугать нас в двадцать пять или двадцать восемь лет?

В отсутствие дочки Лина еще больше погрузилась в работу.

Штаб перевели к армейцам. И Лина оказалась в соседнем кабинете с Галкой Сотниковой. Это было здорово.В свободные минуты забегали друг к другу потрещать. Галка – делопроизводитель в вещевой службе, проще говоря - писарь. Веселая, красивая, очень доброжелательная. Лина общалась с ней с удовольствием. И вообще, это было уже панельное здание в два этажа. В нем большие, светлые окна. Правда, Лина по-прежнему за перегородкой в «предбаннике», то есть у входа в строевую часть.

В кабинете заместителя начальника штаба постоянно работает его помощник, Иван Арсентьевич Сотников. Муж подружки Галки. И чертежник сержант Саша Бочарник. А в отдельном кабинете начальник штаба.

Лина хоть и без окна, зато совершенно одна и никто не заходит за перегородку, где она по своему обычаю навела немудреную красоту, застелив стол белой бумагой и, почистив машинку, тройным одеколоном и зубной щеткой. Секретка размещалась где-то на верхнем этаже. И, слава Богу. С этими секретами одно беспокойство.

С Галкой были связаны и смешные и грустные события, а иногда даже приключения: Штабная работа для молодежи скучна и однообразна. Поэтому женщины находили себе развлечения, уж как могли. Например, старались не пропускать стрельбы. Если удавалось уговорить начальника вооружения взять их с собой, спешно закрывали свои сейфы, кабинеты и раньше всех поспевали к машинам. Только бы Алекссев не передумал и командир не запретил. Сидели тихохонько в стороне, как мышки.В машине тоже помалкивали. Начинали свои хитрые подходы уже на стрельбище:

— Виктор Александрович, а из Макарова можно сегодня?

— А я в прошлый раз мало постреляла.

Майор Алексеев - высокий худой, с вечно смеющимися глазами, тщательно делал вид, что их не слушает и, сдерживая улыбку, смотрел на отдаленные мишени. Женщины его уже знали и продолжали докучать вопросами.Знали, что сейчас разразится шутками.

Сначала нудный, но необходимый инструктаж. Потом стрельбы рядового состава. И наконец, когда все бойцы после стрельб отведены к стоянке автотранспорта, можно поучаствовать и служащим вместе с офицерами.

— Слушайте сюда, дамы, — в глазах Алексеева уже черти пляшут, — на огневой рубеж шагом марш!

—Пистолеты настоящие, друг в друга не целиться.

Галка с Линой отводят душу. Иногда даже попадали по мишеням и это полный восторг!

Однажды попали на учебные броски осколочных гранат. Даже когда стоишь на приличном расстоянии от окопа, становится страшно от свиста осколков. Кажется, что они пролетают прямо над тобой, хочется пригнуться.

— Я тоже хочу гранату кинуть! Ну, можно, а? – Лина забыла про все на свете, ведь в стрельбе уже кое-что получалось.

После некоторых колебаний, Виктор сжалился:

— Иди сюда, самоубийца. Держи крепко, я чеку выну, не отпускай. Кидай, как можно дальше. Радиус действия двадцать метров.Отпустишь раньше - взорвется в воздухе. Поняла?

Лина кивнула в знак согласия. Но когда чека оказалась в руках Виктора, а у Лины – настоящая граната, страх овладел ей настолько, что успела мелькнуть только одна мысль: выбросить, как можно скорей! И Лина бросила ее, даже не размахнувшись, почти под ноги себе и рядом стоящим офицерам. Граната упала метрах в пяти. Все, кто стоял рядом, с матом попадали в ров, Алексеев толкнул Лину и упал сверху, закрыв собой ее. Граната не взорвалась. Хлопнул только запал. Страшно подумать, что могло быть с ними, если бы она сработала. Лину закрыли, но, безусловно, кто-то был бы ранен осколками.Как бы потом она жила с этим.Офицеры тоже были молоды и бесшабашны.Иначе кто бы мог такое позволить.

Долго пришлось им потом искать в сухой высокой траве гранату, чтобы обезвредить заряд. Бог пожалел их или глупую Линку, но все обошлось благополучно.Никто ее не ругал и не упрекал. А не мешало бы пропесочить, как следует. Вспоминали потом, как анекдот. Молодость беспечна.

Но зимой снова брали обеих на стрельбы. Уж очень нравилось Лине с Галей в сумерках стрелять трассирующими пулями из автомата Калашникова. Хотя в темноте, лежа на снегу толком не видно ничего в прицел, зато видно пунктирные светящиеся дорожки пуль.

Их восторженные вопли вносили некоторое разнообразие в монотонную полевую службу и гарнизонную жизнь. Может быть, поэтому им прощалась эта лишняя суета и бестолковость.

Вместе с Галкой они готовили новогодние подарки полковым ребятишкам.Как-то перед Новым годом командир зашел к Лине:

— Пиши список, каких конфет на подарки надо и сколько, — коротко приказал он.

— А Вы что можете достать? – удивилась Лина.

Подполковник Казаков удивленно глянул через плечо:

— Детский сад, — хмыкнул он,— пиши, давай, — и удалился.

— Галка, нам с тобой подарки детские комплектовать. Поможешь? Надо, наверное, деньги собрать.

— Конечно, но это, когда все будет куплено, и сумму будем знать.

Командир привез из Хабаровска две огромные коробки разных конфет и бросил на перегородку Лине:

— Там еще коробочки есть для подарков внутри. Сумма тоже там, чек, список. Найдете.

Лина тут же бросилась звонить в вещевую службу:

— Галь, сладости приехали! Ура! Пойдем раскладывать ко мне. Наши все равно в отъезде. Оставив за себя сержанта писаря, Лина помчалась в дежурку. На санитарке их с Галкой отвезли вместе с коробками к Лине домой.

Дома на ковре посреди комнаты все конфеты были высыпаны, посчитаны и распределены по количеству детей. Собрали коробки. В каждую коробочку по две или три конфеты каждого сорта.Играли, как в детстве в куклы и веселились от души! Шикарные подарки обеспечил детям командир! Обе женщины радовались детским подаркам, как манне небесной.

Потом в вещевой службе добыли старый тулуп. Когда-то он был белым, но это трудно представить. В нем несли караульную службу и уже готовили к списанию. Но Лине пришло в голову нарядить деда Мороза. Сергей притащил красную ткань, которой застилали обычно столы для президиума на всех собраниях. Лина, ползая на четвереньках посреди комнаты, обшила тулуп красной тканью, исколов при этом все пальцы.Вату женщины вдвоем скручивали в локоны и обильно опрыскивали лаком «Прелесть» для укладки волос. Солидной полосой вата шла по подол у полушубка и закрывала застежку. Манжеты, шапка и борода с усами, все это ваялось несколько дней. После этого, мелко измельчив битые новогодние игрушки,сыпали их сверху, приклеивая все на тот же лак. Костюм шикарный. Валенки и посох есть. Сергей был обречен быть бессменным дедом Морозом на все время их службы в Розенгартовке.

В таком захолустье, как наш маленький гарнизон тридцать первого декабря шел по улице настоящий дед Мороз, с развивающейся бородой, с посохом и красным мешком за плечами. Лина шла следом, слегка в отдалении, чтобы не портить картинку и любуясь своей работой.На костюм Снегурки ни вдохновения, ни сил уже не хватило. Перед каждой дверью, прежде, чем постучать, Лина, достав из варежки шпаргалку, читала Сергею:

— Здесь мальчик Олежек. Девять лет. Мечтает коньки на ботинках.

К полковому подарку добавлялось то, что мама предварительно приносила в дом к Лине или выносила прямо за дверь, объясняя, что надо у ребенка спросить, или про учебу или еще про что. Это позволяло деду Морозу выстраивать забавно-шутейный диалог с детьми. Дети удивлялись, родители и дед Мороз от души веселились.

— Здесь про стишок не забудь. Только после стишка отдашь подарок мамкин. Понял? Так просили.

Дед Мороз стучался в дверь. Хозяева открывали. Лина какое-то время оставалась на площадке, чтобы не портить впечатление ребенка своим прозаичным видом. Из квартиры доносились радостные возгласы:

— Проходи, дедушка Мороз! Мы тебя так ждали.

Сергей отлично справлялся с ролью:

— Где тут хороший мальчик живет? Олегом его зовут. Здравствуй, дружок! Здравствуй! Учишься хорошо?

Сначала Сергея в костюме деда Мороза никто не узнавал, все принимали за солдатика.Мужчины солдат называли бойцами, а жены только солдатиками. Это ласково по-матерински, по-домашнему.В каждой квартире ему в мешок старались сунуть пакет с куском пирога, мандарины или еще что-то вкусное. Сергей отбивался поначалу, но потом устал и перестал сопротивляться.Всего-то тридцать четыре семьи. Но сразу ведь не убежишь. Детки, стоя на стуле,затягивали свои длинные стихи или песни. Угадывали дедовы загадки, получали призы, сладкие подарки, и те, что заботливые мамаши успевали перед дверью сунуть Лине. Она отмечала всех у себя, снова и снова повторяла все Сергею, чтобы он ничего не перепутал и не забыл.

Начинали обход детей в обеденное время. Пока старших обходили, малыши успевали днем поспать. Учитывалось все. И режим детей тоже. Заканчивали затемно.

Примерно к середине обхода, пышные дедушкины локоны, ниспадающие из-подшапки на ворот тулупа, начинали слегка разрушаться, обнаруживая признаки знакомой внешности. И пока женщины заняты суетой возле елки, мужчины, внимательно вглядевшись в деда Мороза, спрашивали:

— Серега! Ты что ли? — и радостно приглашали в кухню, — давай выпьем, ты че! Когда еще с дедом Морозом выпьешь!

Лина уследить не всегда успевала, да и обижать никого не хотелось. Настроение у всех праздничное.И к завершению обхода дед Мороз был уже в состоянии «нужной кондиции».

Едва успев дома умыться и переодеться, они уже ехали на дежурной «санитарке» в Дом офицеров и вливались в свой родной коллектив. Какой же он был дружный, этот коллектив. Было уютно и тепло среди друзей.

В доме офицеров все аудитории распределялись между воинскими частями, и весь гарнизон собирался на Новогодний бал. В самом большом зале наряжали высоченную елку. Здесь по желанию встречались гости из разных воинских частей.Музыка, танцы, конкурсы не прекращались до утра.

Пока Лина с Сергеем обходили детей, другие активистки накрывали столы. Музыканты готовились, подключали аппаратуру. Из всех комнат слышалось:

— Раз, раз, раз… — и бесконечные настройки и гудения микрофонов, отдельные звуки гитар и ударных. Все дышало предвкушением празднества.

Не смотря на то, что никогда Лине не удавалось толком навести марафет, сделать хорошую прическу, настроение было радостным. Сергей же, уставший и прилично «навеселе» сразу включался в обсуждения с музыкантами, что играть и когда, забывая при этом, что жена одна за столом. Ждать внимания на балу от своего мужа не приходилось. Таков удел жен организаторов.

Печалиться было некогда. Жизнь била ключом.На офицерских балах царило безудержное веселье. Лине некогда было присесть. Танцевать она любила, особенно вальс.Оказалось, что немногие его танцуют, Лина порхала и вращалась, импровизируя и вынуждая партнеров успевать за ее фантазией.

Любовь в жизни Лины основа всему. Что любовь редко бывает взаимной и еще реже приносит счастье, Лина поймет очень не скоро. А пока она полна энергии и радужных надежд.

Ведь должен же муж когда-нибудь заметить,что она многим мужчинам нравится за добрый и веселый нрав, живость характера, трудолюбие. Однажды начальник штаба даже признался в серьезных чувствах:

— Знаешь, когда приехал на новое место, работать первое время не мог. Вхожу в кабинет, а тебя нет.

Лина не ожидала ничего подобного. На балах резвилась в танцах со всеми подряд, но повода на малейший флирт никому не давала. Оказывается, у кого-то это прочно засело в голове, как болезнь, от которой надо избавляться. Недаром, Наталья Бехтерева считает, что любовь, это невроз. Лина по себе знала, что это именно так.

— Можно тебя пригласить в зимний лагерь. Я проверяющим у ваших буду, — осторожно спросил новоявленный кавалер.

Лина обомлела. Она знала все от того же писаря, что командование позволяет себе таскать в лагеря девиц. Но чтобы ей такое предложение поступило, это шок. Она замера, подняв глаза на обидчика:

— Как это? — растеряно проговорила Лина, — я никогда мужу не изменяла.

— Я тоже Родине никогда не изменял, — рассмеялся незадачливый поклонник и поспешил удалиться.

Лина долго не могла забыть этот разговор и решила, что надо быть строже в общении¸ чтобы губу не раскатывали. Но так хотелось, чтобы такими глазами муж смотрел на нее. Чтобы скучал и спешил к ней. Чтобы вот так ему не хватало ее, что не мог бы даже работать.

Но самый мощный комплимент от мужа звучал коряво и сухо, как скрипучий пионерский горн на школьной линейке: «С твоей работоспособностью в мире капитализма ты была бы уже миллионером».

К счастью только один Новый год они встретили без Катюшки.

Вскоре бабушка прислала фотографию, где Катенька возле елки с подарком в руках.

Из-за диатеза мандарин в подарке пришлось заменить яблоком. И конфеты шоколадные на безобидные мармеладки и леденцы. Бабушке было грустно смотреть, как малышка внимательно рассматривает в детском саду за столом полдник. Перед каждым ребенком лежит апельсин, а у нее яблоко. Ей хочется заплакать, но она, сдерживается изо всех сил и говорит, обращаясь ко всем:

— А мне нельзя. А то щечки будут болеть,зубки будут болеть.

Бабушка глотает слезы. Что тут скажешь.

Скорей бы встретиться. За год, что провела Катюшка у бабушки, так и не удалось сделать ни одной прививки. Тогда ради чего была эта разлука? Конечно, подмосковный детский садик с бабушкой воспитателем и вообще жизнь в городской цивилизации дали возможность ребенку немного поправиться. И развитие в детском саду отличается от запечного, у бабы Лены. Но болезни избежать не удалось и там. А разлука пошла не на пользу ни родителям, ни малышке.

Так или иначе,новый 1980 год наступил. Что-то он принесет.


Что касается звезд…

«Что касается звезд, то они всегда.

То есть, если одна, то за ней другая».

И. А. Бродский


Так и у нас в гарнизонах, почти по Бродскому. За одной звездой другая. И живет десятилетиями неоспоримая традиция,обмывать очередное звание. Это всегда мальчишник. Только со дна доброй рюмки водки считается возможным крепить звездочки на погоны.

За стеной слышны возбужденные голоса, смех. Сергей тоже там.Пришел приказ на присвоение очередного звания сразу троим лейтенантам. Лина расположилась в кресле со спицами. Свитерок с орнаментом для Катюшки из нескольких старых кофточек. С высоким воротом,мягкий и теплый.

— Лина, ты дома? — раздался знакомый голос в прихожей, а затем стук в дверь. Лина отложила вязание и вышла из комнаты.

— Меня за тобой отправили, —неловко объяснял Олег Потокин, начфин части. Потокины жили в квартире напротив. Татьяна гостила в Воронеже у родителей.Олег в соседнем подъзде должен быть вместе со всеми.

— Там Серега твой и Подъяпольский тоже… сказали тебя привести.

— Зачем я им понадобилась? — удивилась Лина.

— Не знаю. Они там обсуждают что-то, сказали, чтобы ты пришла.

— Да что стряслось-то? — недоумевала Лина. Но, не заподозрив обмана, собралась быстро, по-военному, и отправилась с Олегом к соседям. Александр Петрович для всех был непререкаемым авторитетом. Без веской причины не стал бы отрывать от домашних дел.

Войдя в комнату, Лина растерялась. Посредине стоял длинный стол, за которым восседали трое новоиспеченных старших лейтенантов, все офицеры и прапорщики, те кто не был задействован в караульной службе. На столе кое-где беспорядочно лежали газеты, служившие салфетками, на них черный хлеб, нарезанный ломтями, и несколько распечатанных банок с рыбными консервами. Из старших офицеров только Подъяпольский. Кто-то один из "взрослых" должен присутствовать среди молодежи по негласному правилу, чтобы держать руку на пульсе.

— Я же говорил, что приведу ее, — раздался сзади веселый голос Олега.

— Эх ты, — со смехом приобнял жену Сергей, — а я поспорил, что ты сюда ни за что не придешь.

Лина знала про мальчишник и, конечно, на него не собиралась, но ей и в голову не могло прийти, что ее станут заманивать сюда на спор.

— Александр Петрович, так нечестно,— попыталась она дать задний ход. Олег сказал, что Вы меня по делу звали.

Подъяпольский, добродушно улыбаясь,подошел к Лине:

— Давай присядь на минутку. Мы с тобой не выпили за наше планирование,— помнишь, как мы с тобой а? День и ночь! День и Ночь! — и обращаясь к Сергею, — Серега, ты помнишь, сколько мы работали, а? А переделывали сколько?

Мужчины были уже под градусом, но Александру Петровичу возражать Лина не могла. Уважала и даже любила его, как отца родного. Был он человеком деликатным, вежливым и заботливым, за что снискал всеобщее уважение в полку.

Так за приятными воспоминаниями о трудном периоде по планированию Лина с Сергеем и Александром Петровичем выпили по рюмочке. Хозяин квартиры Женя Курасов гостеприимно пододвинул закуску в виде банки сардин. Муж рядом. Все присутствующие ведут оживленные беседы, кто о чем. Лина никогда не видела, как проходят мальчишники. Обычно жены готовят еду на всю мужскую компанию. Но в этот раз приказ на звание пришел в отсутствие Жениной супруги. А потому хозяин предоставил квартиру и хлеб с консервами. А водки оказалось больше, чем надо. Виновников торжества целых трое.

Из уважения выпили по одной, потом еще по одной.При полном отсутствии тренировки и понимания, что такое водка, да еще и без закуски, Лина «науважалась» прилично.

— Сережа, — мне кажется, я пьяная, — обратилась она к мужу, — пойдем домой.

Был погожий августовский вечер, когда они,обнявшись, как в юности, расположились на скамейке под своими окнами. Домой идти не хотелось. Несколько раз скрипуче отворились и с грохотом захлопнулись двери соседнего подъезда. Это расходились гости от Курасовых. Доносились приглушенные голоса и звуки удаляющихся шагов. И наконец, все стихло.

— Помнишь, как первый раз планирование делала? — спросил Сергей.

— Разве забудешь такое. Сколько раз заново …— она махнула рукой, говорить не хотелось.

— А потом тебя еще скатертью наградили, — рассмеялся Сергей.

— Берегу, как реликвию!— Лина со значением подняла вверх указательный палец, — она мне удачу будет приносить.Замполит сказал тогда, что такой машинистки у них еще не было.

— Не было, не было, — соглашался Сергей, поднимая Лину за талию, — пойдем уже спать, завтра не встанешь на работу.

Завтра наступило, как ядерная война. Лина проснулась от страшной головной боли и не могла открыть глаз.

— Лина, просыпайся. Я чайник поставил, — осторожно тормошил Сергей жену.

— Боже мой! Что со мной?! — не открывая глаз, простонала Лина.

— В народе это называется похмелье —шутливо пояснил Сергей. Будешь теперь знать, как меня пилить с похмелья.

— Это же невозможно! Мне на работу!Дай, пожалуйста, амидопирин мой… и запить,— жалобно взмолилась Лина.

Работа есть работа. Наглотавшись таблеток от головной боли и приведя себя в надлежащий вид, Лина отправилась в штаб. Сергей шел рядом и делал вид, что все в порядке. Лина, крепко ухватившись за локоть мужа, едва передвигала ноги в модных туфлях на высоченном каблуке. Дефицитные туфли были приобретены в отпуске. За ними пришлось отстоять в Москве огромную очередь. Платформа и каблук целых двенадцать сантиметров делали походку изящной. Но сегодня ей было не до этого. Только бы добраться до рабочего стола и спрятаться от всех за своей волшебной высокой перегородкой.

«Какой стыд! — крутилось в воспаленном мозгу, — это же надо так напиться с мужиками! Выходит, я самая настоящая пропойца! И все теперь это знают. Какой кошмар!»

Сергей довел жену до заветного закутка. Лина, усевшись на стул, опустила на машинку голову, подложив под нее руки, и замерла. Боль не отпускала, а кроме того, ужасно хотелось спать. Сергей зашел в кабинет начальства, что-то проговорил и отправился к себе.

Писарь принес в печать очередной приказ по части. Лина очень старалась, Но отчего-то налепила ошибок и писарь строевой части, по внешнему виду безошибочно угадавший состояние полной бесполезности машинистки, сам перепечатал приказ одним пальцем, медленно, зато без ошибок.

Подполковник Подъяпольский пребывал в законном выходном за вчерашнее дежурство среди молодежи. Хорошо, что не было на месте начальника штаба, а помощник ЗНШ капитан Сотников, муж подружки Галки сочувственно постоял рядом и объявил:

— Иди-ка ты, голубушка, домой. Отсыпайся. Сейчас Серегу твоего вызову.

Лина слышала через дверь, как Иван Сотников увещевал Сергея:

— Ну что ты, в самом деле, привел ее мучиться сюда. Забирай, давай. Пусть выспится. Бочарник напечатает, если что срочное будет.

Так стыдно Лине не было еще никогда. К счастью, запомнилось это на всю жизнь и больше никому никогда не удалось ее подбить на подобный подвиг.


Разные судьбы

Ротация военных кадров не позволяет семьям военнослужащих подолгу жить на одном месте, поэтому люди быстро знакомятся, сближаются и стараются помогать друг другу на службе и в быту. Особенно чувство товарищества проявляется в отдаленных гарнизонах, где сложные условия и климат, а надеяться не на кого,кроме тех, кто рядом, а именно: сослуживцев и соседей. Жены военнослужащих проходят хорошую школу коммунального сожительства. Здесь не принято отказывать в помощи, отгораживаться от людей ни в беде, ни в радости. Здесь уважают чужие заботы и проблемы, и, не смотря на разный возраст и звания, сохраняют дружеские, почти родственные отношения. Но бывают и исключения.

В полку появилась новая девушка на скромной должности писаря строевой части. Племянница капитана Иванченко. Звали ее Валя. Что заставило ее уехать из Ростова на Дону, теплого и благодатного края в такую даль, на край света? Скорей всего проблемы личного характера. Что-то разладилось и захотелось уехать, куда глаза глядят.

Зато в Розенгартовском гарнизоне и вовсе никуда бы не глядеть. Бездорожье, грязь или пыль, в зависимости от времени года. Так появилась еще одна приятельница у Лины. Добрый светлый человек. Для двадцати шести лет необыкновенно чуткая и застенчивая. Валя в атмосфере строевой части почувствовала себя слишком скованно. Лина и Галка Сотникова находились в другом здании. Кроме того, обе заняты семейными заботами и всегда спешат домой. Одной среди мужчин, с их шуточками и приколами Валентине стало неуютно. В Ростове она работала воспитателем в детском саду. Адаптация шла долго и болезненно.

Лина поражалась, как мастерски Валя располагала к себе малышей. Сколько неподдельной ласки было в каждом ее взгляде и слове.

— Катенька, зайчик! Здравствуй, как дела? — приветливо спрашивала Валя, и гладила Катюшку по голове. Девочка доверчиво прижималась к худенькой своей взрослой подружке.Завидев Валю, Катюшка и Олежка все светились радостью и бросались ей навстречу. Шутя и мимоходом, она успевала показать детям какие-то забавные игры или поделки, и они надолго затихали, увлеченно что-то резали или лепили по ее подсказке. Именно с Валиной подачи Лина и стала называть дочку зайчиком.Гостинцы и подарки, найденные Катенькой под подушкой, тоже приносил зайчик.

Так же легко Валя учила подруг вязанию. Она за пару недель могла из обычных катушечных ниток связать крючком роскошный сарафан. Но чтобы как-то забыть свои прежние жизненные неудачи, необходимы были новые встречи, впечатления, а в гарнизоне и холостяков-то никогда не было. Попадая в такие «дыры», молодые ребята мгновенно привозили жен из родных городов.

Протомившись меньше года в писарях, Валя уволилась и вернулась на родину. Сначала шли письма, но потом ее замужество, новые заботы, постоянные смены адресов Лины и они потеряли друг друга из вида. Но запомнилась Валя на всю жизнь, как самая добрая и бескорыстная душа. Холостым девчонкам, особенно скромным, прижиться в гарнизоне очень сложно.

По причине невероятной активности Лину вечно втягивали во всякие ненужные мероприятия. Одно дело проводить утренники и распевать хором с малышами, а совсем другое дело - женсовет. Никому не хочется возиться с собраниями, политинформацией и прочей скучной обязаловкой. Но раз уж Лина взвалила на себя заботу о детских праздниках, туда ей и дорога. Пусть будет и председателем женсовета. Женщины умело отбивались от всяческих общественных поручений:

— Не, я не подхожу!Линка вон, какая боевая. Ей палец в рот не клади! А я что? Я так не смогу! — деловито отказывались одна за другой.

Лина удивлялась, когда же она стала такой «палец в рот не клади»? И опять оставалась на следующий срок.

Однажды, возвращаясь с работы, она остановилась по просьбе женщины, которую совершенно не знала раньше:

— Извините, Лина, я очень нуждаюсь в Вашей помощи. Вы не могли бы уделить мне несколько минут? — женщина вопрошающе смотрела в глаза, отказать было невозможно. Да и неловко. Может, действительно, что-то важное и нужное. Катюшка у бабушки, Сергей еще на службе, можно задержаться.

— Хорошо, давайте поговорим. Присядем у дома, — согласилась Лина.

— Нет, нет! — заволновалась женщина, — давайте лучше зайдем ко мне. Там нам никто не помешает, — и она подобострастно увлекла Лину в подъезд своей пятиэтажки.

Говорить «нет» Лина еще не умела и даже не знала, что этому необходимо учиться. Что нельзя бросаться спасать любого, кто об этом попросит, она тоже поймет уже под занавес, когда по-настоящему устанет.

— Вы, наверное, слышали про нашу историю? — начала женщина с вопроса.

— Да откуда же? Я, простите, и Вас не знаю, — несколько смутилась Лина.

— Меня Ниной зовут, мой муж у вас в части служит Алексеев Виктор.

Лина утвердительно кивнула. Как не знать, кого чуть не подвела под монастырь своей гранатой.

— Поймите меня, мне не к кому обратиться больше. Вы активистка, председатель женсовета. Вы мне поможете, я знаю, — и дальше последовала долгая исповедь о том, как ее любил муж, как посвящал ей стихи в своем дневнике, и как теперь, польстившись на молодую девицу, заявил, что любит другую и предложил уехать.

— Нина, Вы поймите, — выслушав, попыталась вразумить собеседницу Лина, — это ваше семейное дело. Не могу же я приказать Вашему супругу поменять свое решение или, проще говоря, заставить его полюбить Вас снова.

— Вы с ним поговорите! — взмолилась женщина, — он Вас послушает!

Как ни пыталась Лина растолковать Нине, что она намного моложе ее и Виктора, и нет у нее права вмешиваться в их личную жизнь, убедить просительницу не получилось. В отчаянье своего положения, она успела уже обратиться с жалобами и к командиру части, и к замполиту. И даже съездила в Бикин, поглядеть издалека на разлучницу. Ничего не помогло. Почему она решила, что Лина сможет подействовать на ее мужа и вернуть его в семью - непонятно.

Лина поняла, что отделаться от страдалицы не так просто. Нина, как безумная твердила, что она идеальная хозяйка. В качестве главного оружия приберегла она приезд дочки Оленьки, которую муж безумно любит, и которая очевидно должна была исполнить роль тяжелой артиллерии в семейном раздоре.

Пообещав Нине поговорить с Виктором, Лина шла домой раздраженная и растерянная. Потеряв кучу времени, она почувствовала, как будто влипла во что-то противное и тягучее. Как муха в липучку и теперь освободиться от этого будет крайне трудно. Поэтому решила, не откладывая выполнить свое обещание.

Пришлось утром до работы встретить Алексеева на остановке автобуса у главного входа в гарнизон. Виктор возвращался от своей подруги, воспитательницы детского сада.

— Виктор Александрович!— остановила Лина, —Здравствуйте. Я Вас дожидаюсь. Я понимаю, что я посторонний человек, но Ваша жена так потеряна. Она страдает и ищет помощи у всех, кто, как ей кажется, может помочь. Вы хотя бы как-то щадите ее, что ли. Отправите домой, тогда и устраивайте Вашу жизнь. Она Вас ждет постоянно, изводится, — Лина посмотрела в глаза Виктору и увидела, что его забавляет ее сбивчивая речь.

Алексеев сверкнул смеющимся взглядом и белозубой улыбкой, и неожиданно пальцем тихонечко нажал Лине на кончик носа, как ребенку:

— Пиип, — произнес он и рассмеялся, —Иди домой, пигалица!

И он двинулся размашистым скорым шагом в сторону штаба, а Лина осталась стоять в растерянности. Раньше она и внимания не обращала на него. Высокий, стройный.Глаза синие, лучистые. В части он слывет остряком и балагуром, сыплет анекдотами. Речь грамотная, без междометий, мычаний и заиканий, как у многих вояк. Окружающие относятся к нему с уважением.

Почему-то стало понятно, что Виктору просто невыносимо скучно рядом с тусклой и нудной теткой, в какую Нина превратилась за годы совместной жизни. А может беда ее сделала такой, или она всегда была такая. Ведь случается же, что один из супругов постоянно развивается, а другой, в какой-то момент решает, что жизнь удалась, сначала останавливается, а потом, естественно, сползает вниз. И совместная жизнь становится невыносимой.

Выполнив обещание, Лина всячески старалась избегать встречи с Ниной Алексеевой, хотя та некоторое время буквально преследовала Лину. А потом видимо решила, что Лина и сама вертихвостка, как эта разлучница, поэтому поддерживает таких, как ее муж. К счастью, Лина всегда была очень занята и доходившие до нее слухи не задевали ее. Некогда было задумываться над чьей-то глупостью. Забот хватало.

— Линка, — окликнула как-то Галка Сотникова, догоняя Лину после работы у самого дома, — твой где, в наряде сегодня?

— Да, а что случилось? — удивилась Лина, ведь только что попрощались у Галкиного дома.

— Да мой опять напился, я убежала, у тебя отсижусь, можно?— и она вопросительно глянула на Лину.

Семейные бои в семье Сотниковых случались нередко. Галка юная и красивая. Муж намного старше. Невысокий, слегка оплывший, лысеющий мужчина. На вопрос, что ее заставило выйти за него замуж, отвечала:

— Да больше не за кого там выходить было в нашей деревне.

Но характер у Галки независимый и часто она сама провоцировала стычки с мужем.

— Я на руку слабая. Чуть что не по мне, сразу все, что под руку попадется, на пол швыряю, — и она, смеясь, жестами показывала, как, размахнувшись, сметает все на своем пути.

— Так он же мужик! Он тебе шею свернет когда-нибудь — стращали подружки.

Но Галка никого не слушала. Иногда на работу приходила то с косынкой на шее, под которой скрывались следы пальцев, то густо закрашивала синяки на лице и под глазами.

— А, — небрежно махала она рукой, — со своим вчера подрались.

Вот и сейчас Лина почувствовала недоброе. Едва Галка скрылась в подъезде, из-за соседнего дома показался Иван Сотников. Лина уселась на скамейку перед окном и решила сделать вид, что Галку не видела.

— Где она?— проревел Иван, окинув Лину и двух ее соседок блуждающим взглядом.

— Жену что ли потерял? Я откуда знаю, — Лина с беспечным видом продолжала изображать, что наблюдает за магазином,— за хлебом, что ли, сходить? — обратилась она к соседке.

Иван уселся на скамейку рядом и объявил:

— Знаю я, ты с ней заодно. Прячешь, небось. Здесь подожду.

— Не смеши, прячу. Делать мне нечего, разбираться с вами. Надрался, как зюзя, иди - проспись.

Но где же Галке усидеть на месте. Настоящий провокатор, а не Галка. Выскочила из подъезда и подступила к мужу:

— Вот она я, — она вызывающе тряхнула челкой, — что ты мне сделаешь? — и она бесстрашно стала наступать на мужа. Иван взревел, как раненый зверь, вскочил и, выдернув из земли здоровенный кол, который служил опорой для молодого деревца, замахнулся им на жену. Лина, не помня себя, бросилась между ними, выставив вперед руки и, защищая подругу. В голове промелькнуло, что таким дрыном можно хватить только один раз и больше ничего уже не понадобится.

— Арсентьич! Арсентьич! Брось дубину! С ума сошел?! — кричала Лина, по-прежнему загораживая Галку. Та то скрывалась в подъезде, то снова выскакивала, словно поддразнивая его.

Казалось, Иван невменяем,блуждающий взгляд его серых глаз выражал безумие очевидно, он плохо понимал, кто перед ним. Но, как ни странно, дубину опустил. Значит, все-таки понимал: за чужую бабу придется отвечать.

Страшно было поздним вечером отпускать Галку домой, но она спокойно, без страха отправилась восвояси:

— Да не бойся ты! Ничего он мне не сделает, — уверенно заявила она, — спасибо, что защищала. Не побоялась.

— Да я не успела испугаться, — ответила Лина, — с огнем играешь. Не может так вечно продолжаться.

Но на другой день оба: муж и жена Сотниковы вышли на службу без опозданий.

Люди по-разному переносили отдалённость от цивилизации. Частые отъезды молодых женщин, привыкших к хорошим условиям, к родителям то летом на витамины, то зимой морем подышать, чтобы дети не болели и от холодов спрятаться, приводили к печальным последствиям. Мужья, вернувшись с полигонов в пустые холодные квартиры, заполняли свой отдых, как могли. Чаще всего это были выпивки, к которым привыкали. Сколачивались в тесные компании, подбивали один другого разделить одинокий вечерок. Так и разваливались некоторые семьи. Пожить в трущобах пару лет - еще, куда ни шло, но если это семь, десять и более лет, это по-настоящему трудно.

Когда Женя Рудакова собиралась в отпуск в Мелитополь с пятилетним Олежкой, он с опаской спросил:

— Мы к бабушке поедем? А зачем? — ребенок вообще не знал, кто такая бабушка, только по сказкам помнил про Бабу Ягу — она меня не изжарит?

Постоянная нагрузка, отсутствие нормального отдыха, делали свое дело. Нервы постепенно становились все более напряженными. После очередной трагичной новости об убийстве в соседнем подъезде, к Лине вернулись ее страхи. Лейтенант из соседней части, с которым всегда здоровались при встрече, оказался садистом. Всем стало ясно это только когда после нескольких лет издевательств, он убил свою жену. И все поняли, почему она избегала общения с соседками и производила впечатление загнанного зверька. Детдомовская девчонка, некому пожаловаться и неоткуда ждать помощи.

Воображение Лины живо рисовало трагичные события. Бегущую по сугробам через больничный двор худенькую медсестру в распахнутом пальто и жестокого сильного парня,злобно спешащего наперерез с заточкой.Длинной косы ее давно уже не было. Никто не знал, что муж по частям резал ножом ей волосы и тело. Спал с ножом под подушкой. Дочке полтора годика. И ее ждет детский дом, повторит судьбу ее несчастной матери.

Снова невозможно стало видеть вечерами темные огромные окна. В коммунальных кухнях вообще не было принято вешать портьеры, только легкие полупрозрачные занавески. Тишина снова стала давить и казаться мертвой. И все вокруг окрасилось в тревожные черно-красные тона.

Однако были и такие, кто об этих событиях говорил с усмешкой.

— Чего такая смурная? — спросила как-то Лариса Тиунова. Лина ее всегда жалела, так как муж производил впечатление наглого самодовольного хама.

— Да знаешь, не могу забыть несчастную Лидку. Такая тихая была, безответная.

— Ааа, ты об этом,— и Лариса рассмеялась, как будто речь шла о какой-то шутке, — Гришка Лидку убил? Что об этом думать-то, он ее постоянно поколачивал — она махнула рукой.

— И никто не вступился? — изумилась Лина, — вы же рядом жили.

— Ааа, кто их там разберет, — равнодушно заключила она, с интересом поглядывая на магазин, —Ты не знаешь, на этой неделе баранину привезут?

Тогда Лина впервые подумала, что на свете, сколько людей, столько характеров и судеб.

Как же понять, кто рядом с тобой, пока не случилось беды. Можешь и не узнать, друг рядом, враг, или просто равнодушное тупое существо.

Продолжение следует...



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 3
Опубликовано: 23.04.2021 в 17:36
© Copyright: Галина Пермская
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1