­КАРТА ЗАРИ - ПОВЕСТЬ В СТИХАХ


­­­КАРТА   ЗАРИ  - ПОВЕСТЬ  В  СТИХАХ

ИГРОК  И  ТАМБОВСКАЯ  НАЗНАЧЕЙША

       Трепетный кружок
             
Тамбов на карте генеральной ,
Означен трепетным кружком .
Теперь он город не опальный :
С картошкой , волком , творожком .
Ночами улицы прямые
Сияют сонмом фонарей ...
И полицейские -- немые ,
Когда наткнуться на зверей .
Авторитетам не прикажешь ,
Они прикажут хоть кому .
Людей в законе не накажешь --
Бомжу вину всю , одному !
Острог теперь в ужасном виде ,
Тюрьмой назвали сгоряча .
Дианы будут не в обиде ,
На казначея , не рвача .
При них подумать можно худо ,
Они не душеньки в чепцах .
Но прежде выстави им чудо ,
Купюры с цифрами в венцах .
Вот чести мало отдающих
И совесть светлая в чести .
Среди в пустынях вопиющих ,
Я разговор стремлюсь вести .

       Никола     игрок
      
Никола - " туз " надел картуз
И наваждений принял груз .
Пошел бессмысленно в салон ,
Порочных вольностей " Тулон ".
Вчера назвался Май - Маевским ,
Сегодня -- страстным Достоевским !
Хотел Никола на миру ,
Играть в обычную буру .
Потом отметиться в очко ,
Попив Ред Булла " молочко ".
И стал играть до исступленья ,
Душой болея без сомненья .
В горячке страсти даму крести ,
Побил без совести и чести ,
Когда играя в " дурака " ,
В себя поверил чудака .
Ох , колгота и е - ма - е ,
Болезнь души взяла свое !
Никола ставил на зеро ,
Счета и в золоте перо .
Важнее светлого ума ,
В руках иллюзии сума .
У миража фуршетных брызг ,
Все проиграл Никола вдрызг !

Тамбовская   назначейша
               
Когда грачи поднимут грай ,
Ты Коля Валю проиграй !
Хоть казначею , хоть кому ,
Чтоб отвезти ее к нему .
Пусть сочиняет при дворе ,
О новых фантиках в ведре .
О прежних фокусах в судьбе ,
О том , кем виделась себе .
Враги ссылались на закон ,
Друзья поставили на кон .
Судить назначили стихи ,
А Валя сроду от сохи .
Несла двуличное свое ,
Но все награды у нее .
Царила баба широко ,
Жилось талантам нелегко .
Везде она , всегда она ,
С указкой культа из рожна .
Бездарных ввысь , творцам отлуп ,
Кто возразит -- ходячий труп .
В кругу порук улыбкой гейша ,
Властями Валя назначейша .
Как даму пик , продуй в игре ,
Пусть Валя царствует в дыре .
Была богатой назначейшей ,
А станет скромной казначейшей .
Когда поймет -- судьба ничто ,
В глубинке взмолиться : " За что ?!"
Простит гонимых за слова
И разожжет в печи дрова .

Истина    была   не    рядом
   
Сидел Никола за столом
И ел селедочку залом .
Глотал спиртное торопясь ,
За шкаф старинный наклонясь.
Возникла надпись на стене:
" Ищите истину в вине ! "
Вошел поэт , дружок Николы ,
Немолодой учитель школы .
-- Валерий выпей за успех ,
Ты атаман - поэт для всех ! --
Взглянув на Колю - таракана ,
Валерий выпил из стакана .
Конфетой сладкой закусил
И снедь в соку не попросил .
Металась трепетная муза ,
По помещенью писсоюза ...
Шел откровенный разговор :
Кто графоман -- значенья вор ?!
Вошел дородный новый член ,
В пальто из драпа до колен .
Видать его Парнас влечет ,
Сказал : " Поставьте на учет ".
Вошел лукавый член союза ,
И светлая исчезла муза .
Сказал : " Увольте , ухожу ,
Учетом сих не дорожу ".
Никола членов председатель
Сказал : "Рассудит нас Создатель"
Но сам подручных рассудил ,
Всех увлеченно осудил .
Один с учета снят до срока ,
Другой изгой "по воле" рока ,
А третьему ни в масть учет ,
Стихи пройдохи не в зачет .
Такой вот Коля командир ,
Одним палач , другим кумир .
Коллег , с кем искренне дружил ,
Он предал или заложил .
-- Каюк творцам , писучим лохам ! --
И фору дал пустым " Солохам ".
Сгребал шутя девИц руками ,
В Союз шальными косяками .
Нагреб немыслимый косяк ,
Как тару с блестками босяк .
Витал в сюжетах без сандалий ,
А стал Хомой , под бабой Валей.
Нет музы неба , будет музой
Гетера ветреная с " лузой ".
Елена -- крошка хоть куда ,
Предложит " Васю ", скажет :"Да!"
И так , и сяк ее любил ,
Развратной девке подсобил .
Потом в романах не вдвоем ,
Писали страстно о своем .
Давно мы вместе не сидим ,
Развал нагрянул на кильдим .
Нет истины в хмельном вине ,
Нет в бабе , в позе "на коне".
Нет в строчках пошлых и срамных ,
Нет истины в делах дурных .
Вот Коля вычленил не тех ,
И славил в капище потех .
Приехал честный корифей ,
И приземлил бездарных " фей ".
За пир неизбранных землян ,
Ты заплати душой Колян !
За гон талантов во плоти ,
Ты всей судьбою заплати !
Не осененных славить грех ,
В покрове счастья жди прорех .
Суди других , иных ряди ,
С небесной истиной в груди .
Но если ты обманщик сам ?
Ты век не нужен небесам .
Не был бы Коля чудаком ,
Все восседали бы рядком .

 Признание   в   содеянном
        
Есть еще книги правдивые ,
В весях чужих и своих ...
Мечутся псы шелудивые ,
Часто в кошмарах моих .
Воют они безобразные ,
Ночью стращая меня .
Буд - то в романы бессвязные ,
Вклинилось пламя огня .
Ложь откровенно галимая ,
Спутана с правдой причин .
Пассия прежде любимая ,
Спит с батальоном мужчин .
И обзывает бесстыжая ,
Сленгом дурных мужиков :
" Коля ! Я баба не рыжая ,
Сам ты в очках Смердяков ! "
В тему развратные женщины ,
В грешных строках хороши ...
Ради старухи процентщицы ,
Продал я честь за гроши !
Шанс заарканил в " Баранове ",
В логове местных волков --
Шубы сюжетные драные ,
Шить для толпы чудаков .
Шил из лохмотьев подмоченных
И зипуны , и польто ...
Только для чувств озабоченных ,
Было все это не то !
Я же по духу Раскольников ,
С творчеством щедрым дружил !
Что же купчихе позорников ,
Душу сдурма заложил ?!

     Пентограммы   на   песке
               
Он не стал алкашом непроглядным ,
Был кодирован докой врачом .
И старуха броском беспощадным ,
Пронизала витию мечом .
Он наполнился духом убогим ,
Цвета черной подземной смолы .
Помогала лукавая многим ,
Пропадать в миражах кабалы .
В миражах отражалась реальность ,
Как безумная часть бытия .
Он влюбился в свою гениальность ,
От других ничего не тая .
Он чертил на песке пентограммы ,
Восхищаясь орлиным крылом .
И витали влюбленные дамы ,
Приближаясь к нему огулом .
Умиляясь погибельной плахе ,
Он вопил : " Я велик на века ! "
А старуха в багряной рубахе ,
Била плетью вовсю дурака .

          Козни

Ни быль , ни сказку я поведал ,
О кознях жизни рассказал .
Что творческой судьбой изведал ,
В поэме сам пересказал .
Мои герои не в загоне ,
Они в почете у властей .
Теперь при рыночной мамоне ,
Шукают ценность новостей .
Им мало прежних приключений
И мало ношенных наград ...
Они " превыше " всех значений ,
" Превыше " правды и шарад .

       КРУГОЗОР   ЖИЗНИ

                  1
Чтоб  в  Тамбов  писатель Рой
Возвращался  ,  как  герой ,
Светят   Солнце  и  Луна
И  блистает  речка  Цна !

Маргариты  здесь  летают
И   Валюха  на   метле .
Потому  вовсю  сияют ,
Музы  неба  на  ветле .

Снова  в   местном  Петергофе ,
Грянут   шумные   балы ...
Рой  попьет  горячим  кофе
И   раскрутит  ход  юлы .

Будут   в   воздухе  кружиться :
Дама  пик   и   казначей .
Чудо  ярко   отразится ,
В  бликах  пламенных  свечей .

И  одна  с  портретом  Сталина ,
Как   с   отцом     анти - Дивеева ,
Пронеслась   Любовь    Толкалина ,
Муза      правнуков       Асеева .

Вылетев    в   окно   без   свечки ,
Устремилась   сразу   к   Цне  .
И    поплыли     пай -  сердечки ,
К    Маргарите    в     пай  -  цене .

Расцветет  в   лесах  валежник ,
Даже  в  стылом  январе .
И  распустится  подснежник
Весь  в   морозном   серебре .

Полк   гусар   неугомонных ,
Будет   делать   дефиле .
Полк   антоновцев  исконных ,
Будет    властвовать  в  селе .

Будет   творчества  тачанка ,
Колесить  внутри  дворца .
Будет   жница   тамбовчанка ,
Музой   Роя  --  молодца !

В  вихре  танца  заводного
Полоснет   любовь   лучом .
Дай  писатель  отпускного ,
Бесу  страсти  над   плечом !

Женщины   Тамбова  --  феи ,
Все  красивы  и  милы ,
Прочитают   : " Опус   Геи "
И  витают   без  метлы .

Мысль  -  волчицу   Мандельштама
Даже   пулей   не   догонишь :
-- Эх , врачиха   в   белом   дама ,
Весь   Воронеж   проворонишь ! --

И   Аркадий  бен  Макаров ,
Охраняя   тень   судьбы ,
В   красном  круге  комиссаров ,
Тянет   белых   за   чубы .

Рядом   Саша   Акулинин
Бородой   трясет   седой .
Он  в   порывах -- то   Калинин ,
То   Антонов   молодой !

Вот  Аршанский  не  моршанский ,
Он  мичуринский  еврей .
Любит   клевер   россошанский
И    воронежский    пырей .

Хитрый   бестия   до   жути ,
Но   писатель   хоть  куда !
Обожает  всплески  мути ,
Где  проточная   вода .

Селиверстов  лезет  в  бочку ,
Чтоб  бомонд  пробрал  озноб .
Только  писарь  ставит  точку ,
На   его   корявый   лоб .

--  Не  смеши   судьбу  порывом ,
Не   играй    с   огнем   хулы .
И  к  твоей  стезе   с  надрывом ,
Будет   боль   вязать   узлы  --

Писарь   Коленька   Читинский
Нагнетает    грусти   хмарь .
Он   по  духу  --  " Коцюбинский ",
А   по   облику  --  " Щукарь ".

Вот   Евгений   Евтушенко
За   Расеюшку  --  горой !
Что   шукает   Порошенко ,
Видит   черною   дырой .

Рассказав   о   злом   набеге ,
На   Язык   сетей   рабов ,
--  Где   же  снеги ?  Где  же  снеги ? --
Шепчет   глядя   на   Тамбов .

А  вокруг  взывает   слякоть ,
Перепутала     сезон .
--  Господа   не   стоит   плакать .
Русский   Мишка  ,  не  бизон !

Я  ,  стихи  Тамбовских   леди
Разбирать    не   стану   все .
Чередуют   буки  с   веди ,
И   блуждают   по   росе .

И  в  разгаре   косовицы ,
В   нивах   творческой  муры ,
Сыпят   пудру   на   ресницы
И   свои  ,  и   мошкары .

Эх  ,  красивости   снижают ,
Выдох    искренней   души ...
Поэтессы  вновь   въезжают,
На   кобылах   в   камыши !

Пострашней    раздраев   мина ,
Бескультурья   в   дни   личин .
А   Кудимова     Марина  --
Клио   в  " перечне   причин! "--

Евтушенко   бьет  ладонью ,
По    прорухе   косяков :
-- Русь   значительна   не  вонью ,
А    поэзией    веков !   --

Валя   духом   заюлила ,
Евтушенко   " угодил " --
Всех  ,  кого  она   хвалила ,
К  графоманству  пригвоздил .

Чванство  бросовой  метрессы ,
Мастер   снизил   навсегда :
Правдой   вольного   повесы ,
Мудрым    опытом   труда .

Роковое   время   яви
С   типами   пересеклось .
Отвергать   герои   вправе
Что   изведать  не  пришлось .

Вновь   Васильева   Лариса ,
Ведает   о   суете .
Поэтесса   не   актриса ,
Не   вопит   о   красоте .

Говорит    словами   речи ,
Русской   мудрой   глубины .
И   горят   незримо   свечи ,
Зазеркальной     старины !

И    судья      Ареопага
Что    телегу     раскачал :
-- Мушкетера   красит   шпага! --
Тамбовчанам    прокричал .

Уплетая   сало   с   хлебом
Похвалил   творцов   всерьез :
-- Увлеклись   поэты   небом ,
Как   Икары   своих   грез --

Рядом   Вяземский   болельщик
Огласил   лихой   вопрос :
--  В   революциях   застрельщик --
Провокатор   иль   матрос ?  --

Молодые    Тамбовчане ,
Стали   верно   голосить :
--   Кипяток   остынет   в   чане ,
Если   пламя   погасить ! --

Управитель   в   стынь   и   хмарь
Всеми    слугами    дворца  --
Пан   Серега   Чеботарь ,
В   маске   дожа   без   венца .

Снова   Вяземский    вернулся
С   темой    доки  -  мудреца
И      в    вопросах    развернулся ,
К      хлебопашцам       Липунца .

--  Почему     манила      смычка ,
А    потом    враги     нашлись   ?
Почему     за    стычкой    стычка  ,
Чередою      пронеслись ? --

Ех  ,  антоновцев      потомки
И    былых       большевиков ,
Ваши      книжные      котомки
Все    из   "  лыка  "   знатоков .

Золотой    дворцовый     улей ,
Выдаст   крепкие   меда ...
Но   швейцар   с   картонной  дулей ,
Плебс   изгонит   без   труда .

Только   тронная   богема ,
Выбрав    свиту   королю ,
Разодев   в   героев   Лема ,
Бал   продолжит   во   хмелю .

" Русский   бал "   и   " Ангаже ",
Все   в   немыслимых   нарядах
И   с   мечтами    неглиже ,
Будут   думать   об   усладах .

Дама    веер   развернет ,
Кавалер   поймет   желанье ,
Ночью   к   Маше   подойдет ,
Как   Дубровский   на   свиданье .

Сам    директор   Эрмитажа
Пиотровский    Михаил ,
Произнес : --  Законы   лажа !
Кто    их   сдуру   накроил ?

Есть   в   музеях   экспонаты ,
Приходи     смотри     народ ...
Для   простых   важны   пенаты ,
У   дельцов   в   умах   разброд  !   --

Но   Томилин   Юрий ,
Как  и  Слава  Шолохов ,
Обескровят    фурий ,
Всяких  местных  молохов .

Для  актеров  Лермонтов
И  Иосиф   Бродский --
Пленники  для  демонов ,
Когда   образ  плотский .

За   дворцом   фонтаны   хлещут ,
С   переливами   причуд .
Рядом   фифочки   трепещут
И   гуляет   Робин   Гуд .

-- Не  грусти  Москва  -   подруга ,
Любящих   тебя    полно .
Рой   обрел   в   Тамбове   друга
И   ему   не   все   равно !  --

                   2
Ветер   гонит   тучи   неба ,
По   воздушному   пути ...
Для   души   не   надо   хлеба ,
Ей   бы   крылья   обрести !

Ей   бы   взмыть   к   купели  света
И   витать   легко   ,   легко ...
Светоч   Нового   Завета
Мироточит    высоко !

На   земле , в   Тамбове   граде
В   фаворитах   --  волчья   сыть .
Волкодлаки   славы   ради ,
На   луну   стремятся   выть .

На   таких   хмырях   не   шкуры ,
А   прикиды    мастаков .
Только   злоба   диктатуры ,
Хуже    хищников   клыков .

Трудно   доброму   поэту ,
Жить  ,  судьбу   не   извратив .
Искренне   тянусь   я   к   свету ,
Окрылив     мечты    мотив .

Под   Тамбовом   едут   юзом ,
По    беспутью   трактора .
И   в   союзе   быть   с   Союзом ,
Тяжко    мне   без  " топора " .

Я   дрова   ломаю   в   доме
И   рублю   в   своих   стихах ,
Что   б   судьбою   на   изломе ,
Не   сломаться    впопыхах .

Разгулялись    полукровки ,
Нету    спаса   и   вблизи .
Люди   фиговой   сноровки ,
Лепят   фишки   из   грязИ .

Кто - то   хамка   из   колена ,
Кто - то    Каин    без   "узды "
Светит   " избранным "   Селена
Светом     Дэвида    звезды .

Круг   коленников   не   узкий ,
Он   изменчив   для   других .
Тамаду   играет   русский
Из   шестерок   не   благих .

Почему   им   так   привольно ,
Делать    смутные    дела ?
Потому , что   добровольно
Русь   свободу   им   дала !

Вновь   в   кагале   все   "мессии" ,
Кто   в   поруке  --  тот   талант .
А   вот    я    Поэт   России ,
Духа    Родины    гарант !

Мне     земли      обетованной ,
Больше    данной   ни   к   чему .
Я    иду    дорогой    званной
К    храму      веры     одному .

       ГОТИКА   КОШМАРА
                
      Лепня    кошмара

Луна загадочно светила ,
На зимний , сказочный Тамбов .
И Леночка во сне слепила ,
Кошмар с сосульками зубов .

Вдруг вьюга зверем налетела
И все вметнулись времена .
Хвалешин прибежал без тела
И дома рухнула стена .

Из дома вышли супостаты ,
Лгуны , обманщики и гнусь .
Души безбожные кастраты ,
Предавшие Святую Русь .

Вокруг провала встали нети ,
Все образины из муры :
-- Мы Вали теневые дети
И кривды портящей миры ! --

Козловский гид открыл пащеку:
-- Награду каждому лгуну .
Мы все вменили человеку ,
Вину за место на кону --

Из бездны грянули награды
И притулились к голосам :
-- Вини поэта от досады ,
Продажное получишь сам ! --

Хвалешин с орденом Иуды ,
Труба с таким потяжелей .
Наследкин с орденом Паскуды ,
Он для пропащего милей .

Металл кусает сладко Мраков :
-- Моя ты прелесть на века ! --
И буйный Семиперстов - Сраков ,
От счастья пляшет гопака .

Диктатор лажи Щеряк - Юрский ,
Себя увидел в блестках лат .
В анфас неистовый он Курбский ,
А в профиль истовый Пилат .

Рашанский треплет "Агасфера",
Мечтал всю жизнь приобрести .
Вокруг бушует атмосфера ,
Чтоб всех до ручки довести .

Маруся с орденом дворняги ,
Елена с орденом гетер .
И Саша в туне передряги ,
Стоит с отливкою мегер .

Одна метресса от макушки ,
До пяток в разных орденах .
Есть орден пакостной Лахушки ,
Есть нечто в крупных именах .

-- Мы заслужили злыдней знаки ,
Для каждого мурло свое .
Вы осудили вдрызг варнаки ,
Творца воспевшего жнивье --

Проснулась Лена от тревоги ,
Необъяснимой как тоска .
Дрожали от озноба ноги
И кожа плавилась виска .
                
Мечты   Елены  Овердрайв

Я б вышла на Пикадилли ,
Где леди свободно ходили .
И сразу в чужом Гайд - парке ,
К любви подошла товарке .

Скала б : " Мечты гнедые ,
А в Раше концы худые !
Ласкают никчемные Коли ,
На дне безнадежной юдоли ".

Товарка поймет товарку --
Родной проведет по парку ...
И может в награду усилий ,
Найдется богатый " Василий " .

Я б вышла на Пикадилли ,
Для драйва меня родили !
                
Беспамятство    одержимой

Ее Евгений разгромил ,
Не пожалел нисколько .
Ее Наследкин разлюбил ,
Алкаш бывалый Колька .

Ее Морозов разлюбил ,
Ушел от вздорной разом .
И ангел жути вострубил ,
С глубоким медным тазом .

И только Таня помогла ,
Ей в трудную годину .
Она до неба вознесла ,
Фантомную скотину .

В романе ряженых загон
И автор в шкуре дура .
Любовник Коля - ветрогон ,
С хвостом его фигура .

Животные шальных времен ,
Вне жизненных уроком .
На щкурах надписи имен ,
С рисунками пороков .

Пусть Маликовой доброта ,
Была вселенной шире …
Беспамятство как пустота ,
Ценней для Лены в мире .

Быть одержимой ради злых,
Важней в дурном приливе :
Поэту настучать под дых
И песню петь об иве .
                
     Круговерть    греха

Пустышка , подделка , обманка ,
Но глянцем блистает вовсю ...
В почете блажит графоманка ,
Поскольку с властями : сю сю !

В газетах тамбовского края ,
О ней разливанный елей ...
Зачем им сияние рая ,
В Тамбове друзьям веселей !

И спаянность грешных такая ,
Заблудший завидует бес .
Друг друга , в речах потакая ,
Возносят до звездных небес .

Друзья круговерти прораба ,
Великие все до конца .
И Валя -- пустяшная баба !
Владелица кривды венца .
                
               Чернавка

Он в Чите легендарной родился ,
Смуглый парень , восточных кровей .
С ним водился , в крапиву садился ,
Когда пьяный свистел соловей .

Или мы заблуждались хмельные ,
Под " Кровавую Мэри " весной ?
Наши ангелы , то же шальные ,
Говорили о деве земной .

Может Лена , а может Алина
Притамбовская Колю влекла ...
Расцветала у речки калина
И вода под звездою текла .

Исходил я стихами простыми ,
Коля истину в прозе искал .
И казались слова не пустыми ,
Для стяжавших душевный накал !

Расходились всегда друганами ,
Но случилась беда наяву ,
Встряла бабой она между нами ,
Черной Валей , творящей канву .

Не любовница , не потаскуха ,
Баба жуткая , словно нарыв .
Приземляет витание духа
И канвой оплетает порыв .

Так чернавка концы закопала
И узлы разбросала вокруг ... ,
Что голубка на площадь упала ,
И забилась в конвульсиях вдруг !
                
         Пшик     фортуны

Никола принес развеселый рассказ ,
Его     напечатали     сразу .
В сортирах потом замечал он не раз ,
Журнальную радость -- заразу .

В запале Никола роман написал ,
О деле интимном оральном .
Бутылочку выпил и нос почесал ,
В кильдиме своем аморальном .

Взывал Достоевский из вечности руд ,
Лучистой судьбы письменами ...
И Коля создал исключительный труд ,
С Великими в нем именами !

Затеял трудяга журнал выпускать --
Небес    окоем    озарился !
Но стоило  Коле Иудство снискать ,
И  пшик  из  всего  получился !
                
Литературные    гурманы

" Филологи " -- Коля и Валя ,
Воспрянули рыбину вяля .
Поймали пиранью -- царицу ,
Съедать косяки мастерицу .
Довялят огромную тушку
И город поставят на мушку .
И тот , кто отмечен Всевышним ,
Окажется в городе лишним .
Съедая пиранью кусками ,
Друзья заостряться клыками .
-- Держитесь Поэты от Бога ,
Расшириться волчья дорога ! --
Закружаться тени нечистых ,
Врагами творцов не речистых .
Поклонятся слабые паре ,
В своем обреченном угаре .
А сильные выступят смело ,
Чтоб биться за правое дело !
Гурманы Тамбова в запаре
Приблизились к трепетной паре :
-- Девчата подольше свистите
И монстра -- гордыню растите ! --
Никола Барсеткин дополнил
И сладкие слюни восполнил :
-- Я рьяно в Тамбове " шаманю " ,
Чтоб " Васю " запихивать в " Маню " .
Как станет " Василий " побольше ,
Я паном возрадуюсь в Польше ! " --
                
      Критик - пустомеля

Одну возвысил выше крыши ,
Ее родительского дома .
Другую выхватил из ниши ,
Ее гетерного " Содома ".

Обеим яркое пророчил ,
Свечение в кругу богемы .
Но только почву раскурочил ,
Литературы зыбкой темы .

Где поэтессы чУдных взглядов ?
Где ожерелья слов бесценных ?
Кокетки млеют от нарядов
И от идей не вдохновенных .

Напишут строфы грешным делом ,
Где суть туманная бессвязна ...
И каждая гордится телом ,
Как буд - то муза безобразна .

И пребывают с нищим духом ,
В великом призрачном блаженстве .
И ловят жадно тонким слухом ,
Слова о личном совершенстве .

А совершенства нет и йоты ,
И нет таланта от Вселенной .
Однажды муза спросит : " Кто ты ?
Живущая мечтой мгновенной "

-- Продажный критик всех дурачил ! --
Я восклицаю снова гневно .
-- Чтоб век Поэта что - то значил ,
Трудиться надо ежедневно ! --
                
   Холодный     звон

Бывают в жизни повороты ,
Покруче трассы виражей .
Вчера влекли тебя заботы ,
Сегодня лезвия ножей .

Сталь сотворенная в полыме ,
Ты нержавеешь никогда .
И закаленная в режиме ,
Холодном звонкая всегда .

Бросает лезвия Трубашкин
В цель деревянную вблизи
.И ненавидит круг Дурашкин ,
С судом поветрия в связи.

В сообществе " Ветров нежданных",
Случился кризис небылиц .
Обидел членов постоянных
Трубашкин осужденьем лиц .

Одни совсем освирепели ,
Другие стали угрожать .
Трубашкина вдруг захотели
Судить и грубо наказать .

Собрание кипело рьяно ,
Все обвиняли подлеца
.И каждый клавиш фортепьяно ,
Бил с выраженьем мудреца .

Двурожкина вопила -- Грязный ,
Преступник в деле клеветы ! --
Рашанский возглашал -- Бессвязный ,
Трубашкин в теме колготы --

Наследкин обвинял коллегу ,
Как пустомелю по перу .
Хвалешин поэтессу Вегу ,
Припомнил и времен дыру .

Как прокурор долдонил Мраков :--
Трубашкин худший из людей --
И говорил о смутном Маков ,
Как жил пройдоха без идей .

Держал проблемы Селя Верстов ,
За вожжи быта и узду .
И сочинитель тихий Горстов ,
Шерифа рисовал звезду .

Щеряк неудержимый Юрский ,
Трубашкина винил хуля .
И Соловей поэт не курский ,
Свистел любого веселя .

И в этой смуте обвинений ,
Трубашкин стал страшнее всех .
Он узнавал вердикты мнений ,
В кругу Дурашкиных потех .

Трубашкин вспомнил дни былые ,
Когда судил поэта сам .
Как волки сатанели злые ,
Чтоб разбежаться по лесам .
                
          Клевета

Оклеветала Маша Лену
И сразу осудила днесь .
И предала былое тлену ,
Перевернула образ весь .

Елена злая скандалистка ,
Унизила Марию враз .
По поведенью одалиска ,
По принципам дикообраз .

Лжет безобразная безбожно ,
Блудит повсюду и везде .
Елену уличать не сложно --
Судьбой картина на гвозде .

В библиотеке в центре града ,
Где храм разрушили враги ,
Теперь Судилища эстрада ,
Голгофа зла и батоги .

Елену скопом все хулили ,
За откровения ее .
Марию яростно хвалили ,
Как с медовухой мумие .

Елену били батогами ,
Секли по трепету плечей .
Она увидела с рогами ,
Все тени грубых палачей .

Из всех Союзов исключили ,
Как недостойную всего .
И желтую туфту всучили ,
Поделочку для ничего .

Унизили за правду духа ,
Предали казни за слова .
Мария кривды повитуха ,
Во всех мучениях права .

Луна над окнами сияла ,
Елена пала ниц в траву .
Она былую жизнь теряла ,
Во сне как буд - то наяву .
                
   Иллюзорный     Монмартр

Ты не бывал в кофейнях на Монмартре ,
Так где же ты бывал Хвалешин в Марте ?
Да и в Апреле ты гуляя шалым ,
Стал в Трегуляе пациентом вялым .

Тебя Володя экзорцист из местных ,
Отчитывал в своих хоромах лестных .
Летели бесы из тебя нещадно ,
Их изгонял погонщик беспощадно …

Они кричали , выли и свистели ,
И испражнялись щедро на постели .
Ты изгибался резко , неудобно ,
Мосту веками чертову подобно .

Ты пеной исходил и сотрясаясь ,
Очистился к распятью прикасаясь .
Не жаждешь вновь в Париже отрешиться,
Храм посетить ты силишься решится .

И отмолить " Судилище " над докой ,
С нечистой , бездуховной поволокой .
В кофейнях обитают на Монмартре,
Иллюзии придуманные в Марте .
                
      Готика    кошмара

Вот если чист ты и лучист ,
Зачем уродов выставляешь ?
И как заправский трубочист ,
Собой чертягу представляешь .

Оскал звериный у подстав
И морда злобная у мести .
Кошмаром чувства исхлестав ,
Дуришь без совести и чести .

Бросай каменья вникуда ,
Сражайся с преданным тобою .
Лихих порывов череда ,
Не согласуются с судьбою .

Ты зыбок ликом для меня ,
В рисунках времени экрана ,
Но от грехов твоих огня ,
Вовсю пылает жизни рана .

         ЛОВЦЫ    ТЕНЕЙ

         Карта  зари 

Заря раскрывает нам карты :
-- Играйте в судьбу господа ! --
Одни взяли бизнеса старты ,
Другие орудья труда .

Играем в судьбу как умеем ,
С незримой грядущей судьбой .
И вновь на кону мы имеем ,
Что взяли с рожденья с собой .

Порочное жалкое тело ,
Ранимую душу внутри
И духа порывное дело -
Быть птицей минуты на три .

Игра утомляет не многих ,
Поскольку полвека -- блицкриг .
Для пиковых дамочек строгих ,
Созвездий , мы искры на миг .
              
             Кулимана

У гоя ИсИдора СИмона ,
Противная дочка Кулимана .
Манерами всюду лисА ,
Кошмаров творит чудеса .

Забылась туманная Швеция
И жизни прошедшей трапеция .
В Козлове узлы макраме ,
Сплетает супруга к зиме .

А дочка родная Кулимана ,
Манерами всеми не в СИмона .
Интриги и зло для такой ,
Привносят в настрое покой .

Подруг перемутит доверчивых
И гробит друзей гуттаперчевых .
Податливым с бесевом пряники ,
Напыщенным с гадостью драники .

Красивым хулу с клеветой ,
Дурным маяту с суетой .
И всем свое хищное зло ,
Чтоб людям везде не везло .

Такое пошло наваждение ,
Что поп узаконил каждение .
Молился весь люд городской ,
Чтоб мир разлучился с тоской .

В Тамбове Кулимана Валя ,
Озлобилась рыбину вяля .
И жаб и гадюк навалом ,
Она же чернеет челом .

Такая вот правнучка брошенной ,
С башкою грехами взъерошенной .
Поэтов от Бога гнобит ,
И марш графоманам трубит .
              
                Другие

Я не Чацкий и не Радищев
И Хвалешин не Чаадаев .
И Наследкин не явный Мудищев ,
И Труба не профессор Мудаев .

Не охвачена Лена туманом ,
От которого разум двоится .
И Мария не грезит дурманом ,
Чтоб повсюду собою гордится .

Юрий тоже не жил миражами ,
Он стрелял по душманам в пустыне .
И мечты не летели стрижами ,
Где товарищи были в помине .

Даже Мойша Белых не витает ,
В грезах небыли и придумок .
Лишь Двурожкина там обитает ,
Где анчутка грешит недоумок .

Все ей кажется в туне поверий :
Королева она , властелина !
Пребывает в полыме мистерий ,
Дщерью огненного исполина .

Вся обкурена дружка исчадий ,
Многоликая вновь в представленьях .
Нет от тщетности противоядий ,
Растворенной в игривых мгновеньях .

И мосты она жизни сжигает ,
И врагам представляется грозной .
Только утром отвратно рыгает ,
На задворках на куче навозной .
               
            Бутафорная

Щеки красные как у мордвинки ,
Угодившей в крапиву ничком .
Одевает под дубом ботинки ,
Под размашистым старичком .

Все ей можно творит безоглядно ,
Потому что в фаворе она .
Никого ей винить не досадно ,
Потому что душой холодна .

Там мамаша прикроет спиною ,
Здесь метресса колдует любя .
Вмиг помогут тропинкой земною ,
От себя добежать до себя .

Снова Альфа мадам и Омега ,
Бесподобная рядом с собой .
Только статуя Маши из снега ,
Бутафорного рядом с Трубой .
               
    Яблочные    шашки

В Мичуринске нагрянул праздник ,
Земное яблоко в чести .
Труба неистовый проказник ,
Желает душу отвести .

Рашанскому всегда Халерию ,
Он предложил дуэль - игру .
И шашек плоскую мистерию ,
Создать из яблок на юру .

Все пешки левые зеленые ,
Все пешки справа покрасней .
И клетки взглядом опаленные ,
Для темы ясного ясней .

Пошел Рашанский оскорбленный ,
Ответил вызвавший Труба .
И плод перешагнул зеленый ,
Нежданно красного раба .

И красные взъярились истово ,
Пошли на избранных в нахлест .
Труба порыв вояки выстрадал
И ринулся вперед прохвост .

Играли яблочную партию ,
Рашанский злобный и Труба .
Но время написало хартию :
"Не в дамках каждого судьба".
              
            Не     Фауст

Сидит Наследкин за столом ,
Компьютер как икона .
В судьбе отчаянный облом
И в творчестве мамона .

За деньги можно докой стать
И гением без правил .
Но как звезду любви достать ,
Куда мечту направил ?

Наследкин предал удальцов ,
Друзей и всех не злобных .
И озверел в конце концов ,
Среди себе подобных .

Помолодеть бы хоть на день ,
С Еленой стать Жуаном !
Но Мефистофель веет тень ,
Над каплями под краном .

Не Фауст он своей судьбой ,
Всегда дурной и смутной .
Трясет отвисшею губой ,
Над книгой баламутной .
            
Синдром    Наследкина

-- Беседа с роком у зеркал ,
Продлится до утра ...
Он в одиночестве алкал .
Подлунные ветра .

Вот ты Никола номер айн ,
Скажи мне о правах .
Могу я переплеты тайн ,
Взъерошить в головах ? --

-- Конечно можешь Николай
Наследкин гросс -- артист .
В Люпфи ты секса Будулай ,
С Васьком энциклопедист ! --

-- Скажи мне Коля номер цвай ,
Могу я всех сличать ,
Талантов выгнать за Можай ,
Бездарных повенчать ? --

-- Конечно можешь повенчать ,
На царство пассий грез .
Марию что б ура кричать
И Лену у берез --

-- Мешает Хворофф де месье ,
Он лучший говорит ! --
-- А ты откушай монпансье
И мир царя узрит --

-- Скажи Николос номер драй ,
Я выше всех в святом ? --
-- Когда шерстишь один сарай ,
Ты Гулливер с котом --

-- Кто я в округе суеты ? --
-- Ты Валин шут Колян .
И женщин хвалишь маяты ,
Когда от блефа пьян .

Ты пустозвонных возносил ,
Стремясь во все углы .
Всласть медовухой угостил ,
Фантом из сгустка мглы --

Наследкин спорил до утра ,
С самим собой вблизи .
Но зеркала и мошкара ,
Тонули вновь в грязи .
           
    Цезарь    Семиперстов

Он бюст поставил во дворе
И любовался сам собою .
Супруга в трепетной игре ,
Была подругою любою .

То римлянкой она была ,
То недоступною спартанкой .
То пифией с лучом крыла ,
То вдохновенною шаманкой .

Нерон , а может Константин ,
Великий для людей бомонда ?
И в зеркалах своих картин ,
Он отраженье Джеймса Бонда .

Кружились тени огулом ,
С грехами смутными повсюду .
Бесенок пробежал козлом
И Цезарь уронил посуду .

Двор Трегуляевский широк ,
Сидели гости и алкали .
Когда Щеряк вопил "пророк" ,
Они в реченное вникали .

Он и Щеряк и друг жена ,
Что еще надо супостату .
Подбил незримый сатана ,
Поэта осудит к закату .

И обвинили все творца ,
Где храма осквернили лоно ,
Забыв про заповедь отца ,
Небесного с минуты оно .

Жена диктует -- он творит ,
Щеряк сулит награды Юрский .
И бюст в полыме не сгорит ,
И соловей свистит не курский .
             
          Бег    Хвалешина

Предлитом вышел Митрофанов ,
Когда Хвалешин убежал ,
Оставив с бездною профанов
И окровавленный кинжал .

Валялись женщины в крови :
Мария , Лена и другие ...
Валялись цели се ля ви ,
Двурожкиной не дорогие .

Никто в почете не почил ,
Хвалешин версии отринул .
Он всю Тропинку " замочил "
И мету роковую кинул .

Сбежал с поста на повороте ,
Своей безрадостной судьбы ,
Олег с идеей на излете ,
Увидев с жертвами столбы .

Сел Митрофанов горделивый ,
На кресло первого творца .
И стал Наследкин молчаливый ,
Шутом с манерой подлеца .

Шутовка Валя не благая ,
С улыбкой мечется кривой .
И вновь мошна не дорогая ,
Скулит лисой полуживой .

Не были б многие в фаворе :
Мещеряков , Акулов , Стах ...
Труба , Белых хлебая горе ,
В тени страдали на местах .

И Цурикова б не витала ,
Над Араратом без ветрил .
И Гусева не обретала ,
В мечтах подобие белил .

Другие члены писсоюза ,
Одесную сидели днесь ,
Когда б не изменила муза ,
В мгновенье творческую весь .
              
                Иное

Могло быть в жизни по другому ,
Татьяна с места не ушла .
Как предсоюза ей благому ,
Несли подарки без числа .

Она бы долго восседала ,
В поместном кресле не простом .
Татьяна часто не рыдала ,
В кругу бездарностей пустом .

Не говорила б о награде ,
Луканкиной в любых речах .
В Асеевском дворце - усладе ,
Была б графиней при свечах .

В почете ярком пребывала ,
И поэтессой лучше всех ,
Она б неистово звучала ,
Стяжая славу и успех .

Лет через двадцать вдохновенно ,
О жизни книгу издала .
И в письмах Лену откровенно ,
Бездарной дурой назвала .

В письме к Марии не старухе ,
Татьяна злобу не тая ,
Слова о подзаборной шлюхе ,
Раскинула б во все края ...

И грубо Лену унижая ,
Хвалила б всяких вахлаков .
Сама вражину не читая
Просила б вторить мастаков .

Отвергнутая всеми разом ,
Поэт Елена не сдалась .
Она крылатая под вязом ,
Для строф высоких родилась .
        
    Свет    Даурии

Его Даурия манила ,
В видениях не роковых .
И мать припасами кормила ,
Среди просторов полевых .

Хлеб с отрубями и картошка ,
Немного лука и воды
И жизнь -- медовая морошка ,
Из бочки сказок череды .

Работа в поле не прогулка ,
Прополка майская свеклы ,
Даурия и свет проулка ,
Манили с запахом ветлы .

Родная , светлая обитель ,
Не угасала никогда ...
Он золотой чужбины житель ,
Но детство в сердце навсегда .
          
Монастырь   и   туна

В монастыре она была ,
Покорной старицей судьбины .
Крестом тенеты развела
И злобной нету Валентины .

Казанский монастырь внимал ,
Он говорил о покаянье .
Хвалешин истово стенал ,
Умом стяжая воздаянье .

Молилась Гусева одна
И Лазарь осиял такую .
В душе мегера не видна
И словом мрак не атакую .

Он  упование   нашел
И  Лысые  сияли Горы .
Душой до истины взошел ,
Отринув  мелочные  вздоры .

Труба к источнику припал
И пил живительную воду .
Он святость исренне алкал ,
Душевным чаяньям в угоду .

На месте церкви из веков ,
Людей крешеных подменили .
Как стая хищников волков ,
Поэту грешное вменили .

У Гусевой текла слюна ,
С оттенком пламенной эмали .
И смутная в глазах видна ,
Завеса озверевшей Вали .

Поэт светился у горы ,
Голгофы взорванного храма .
Клыки у нежитей игры ,
Чернила безобразий драма.

Судить творца за торжество ,
Таланта строф неугасимых .
За искренности естество ,
В среде лжецов невыносимых .

Хвалешин выл внутри себя ,
Труба бесился подвывая ...
Ну разве Господа любя ,
Судила б свет душа живая ?!
              
     Злыдни   и   Поэт

Для меня эта свора как тени ,
Пусть клыкастые , но вдали .
Я уйду от обиды мигрени ,
Чтоб средой любоваться земли .

Пусть беснуются злыдни в запале ,
Им таланты судить как дышать .
Я увидел ужасных в финале
И звереть им не буду мешать .

Оскудели бездушные в слове ,
Света ангелы в горьких слезах .
У судивших поэта в Тамбове ,
Только идолы - бесы в глазах .

Там полесье за Цной не широкой ,
Здесь Тамбовские храмы блестят .
Не хочу заниматься я склокой ,
Когда чайки над речкой летят .
        
     Ловцы    теней

Может Ляпис Трубецкой
Может тень Глазкова ,
Пролетает день деньской
По кругам Тамбова .

По большому кругу тень ,
С ликом Николая ,
Пролетает и сажень
Кружится витая …

В малом круге суета ,
Череда с кролями ,
Ищет щедрые места ,
С длинными рублями .

И Хвалешин тамада ,
Воскуряет душу ,
И без всякого стыда
Ест чужую грушу .

Ведуном теней Олег ,
Порешил быть ныне .
Но засыпал белый снег
След мечты в пустыне .

Сошин был уже в кругу ,
Ради грез кузена .
Но Олег сыграл слугу
Хитрого  Журдена .

Фаворитом хочет быть
С медом - кренделями ,
Что бы мету позабыть
На челе с нулями .

Тени вьются в пустоте ,
По лихому зову ...
Только муза в суете
Равнодушна к слову .
               
      Патронаж    тщеславия

Все равно все изменится вскоре ,
Будут точки поставлены в споре
И тире в голевом разговоре ,
Словно меты на старом заборе .

Прославляли дельцы воевавших ,
Возносили судьбиной пропавших .
Восхваляли кружки посещавших
И с хулой на Судилище павших .

Кредо лживых в пределах Тамбова ,
Отрицать вновь художников Слова .
Бут - то в бредне блистает улова
Стопка книг - самоделок Глазкова .

То Ладыгин им гением снится ,
То Глазков под лучами лоснится .
То Валюха от счастья казниться:
-- Ярославной бы не осрамиться --

Ивы плачут и плачут пионы ,
Всюду душ откровенные стоны .
Аферисты и кривды патроны ,
Вновь талантам приносят уроны .
           
         Не    ровня

Я им не ровня деловым ,
И даже тестю мэра .
Везде я с роком таковым ,
Простой поэт Валера .

Им партию сменить на раз ,
И глашатая в теме ,
Как прошлогодний унитаз ,
В изменчивой системе .

Целуют руки не мадам ,
Карге почетной всюду .
И пьют бокалами Агдам
Боготворя Иуду .

Они рулят и мельтешат ,
От имени Союза .
И омерзительно грешат ,
Без благочестья груза .

Не ровня я не мудрецам ,
Судившим по запонкам ,
Вражину лживым подлецам
И недруга подонкам .

        Непорочные     

Не все порочные как Лена ,
Не все продажны как Олег .
Я вырвался душой из плена ,
Иллюзий и туманных нег .

Я вижу тени и просветы ,
Красивых духом и кривых .
И верю в Господа Заветы ,
В моих пенатах зоревых .

Пусть кривотолки колобродят ,
У эгоистов в злых умах .
Они бревно хулы находят ,
В веках и солнечных домах .

Раздумья подлых цвета сажи ,
Они не любят никого .
Я устремлюсь в луга от лажи ,
Чтоб красоту любить всего .

      ЯНУСЫ    ЛОГОВА
                
      Доброе    логово

Май в Тамбове светлый ныне ,
Праздник "Добрый град " его .
Только в благостной картине ,
Есть мазки черней всего .

Где звонила колокольня ,
Сто годов тому назад ,
Миражом зияет штольня
И нечистый чешет зад .

Рад анчутка лицемерам
И лукавым во плоти .
Преданным лихим манерам ,
Хоть бураном их крути .

И Хвалешин лжет безбожно ,
Вмасть Урбатова чудит .
И Елена снова сложно ,
О простейшем говорит .

Рассуждают о высоком
И читают всласть стихи ...
Все охвачены пороком ,
Возлюбив свои грехи .

Грешники на месте храма ,
Осудили всклень творца .
Потешались темой срама ,
Как шуты без мудреца .

Тен Ирина с кем ты рядом ,
Прочитала строфы грез ?!
Души злых исходят ядом ,
И тщеславием всерьез .

Май в Тамбове светлый ныне ,
Только праздник омрачен ,
Кто в неправедном помине ,
В мессе падших уличен .
                
              Каприз

Когда б не вашей шоблы бой ,
Когда б не бесы над Трубой ,
Процесс бы шел , писались книги ,
С любовной линией интриги .

Но бой идет по типу власти
И гордости лихой отчасти .
Труба считает тру ля - ля ,
Себя за пана - короля .

Мещеряков как Гарри Купер ,
Властитель блажи тоже супер.
Двурожкина главней любой ,
Когда трясет сырой губой .

Луканкина везде за леди ,
От Буки тщетности до Веди .
Знобищева как мисс - сюрприз ,
Бомонду дарит свой каприз .

Рашанский величайший жид :
Вода в Мичуринске дрожит .
Наследкин -- Гулливер Читы
И с лилипутами на ты .

Хвалешин -- Есмь и он же Азм ,
Всласть обожает свой маразм .
Мечты важней им диктатуры ,
В палитре грез литературы .
                
Преображение   в   роли

В актера Шагина поклонники игры ,
Как в омут погружают грез багры .
И ловят рыб стяжающих личин ,
Из следствий и бытующих причин .

Антон преображается судьбой ,
Работая над трепетным собой .
И внутренности в образе его ,
Перевернут проникшего всего .

Героем весь становится Антон
И страсти раскрывается бутон .
Стиляга он и оголтелый бес ,
И муки обретает без чудес .

Актер живет в придуманном миру ,
Изобразив реальностью игру .
Нет фальши ни на йоту у него ,
Как времени безбожного его .

Он черный в отражении монах
И облако в невиданных штанах .
Актер не засыпает до зари ,
Все по иному у него внутри .
                
Не    играет  с    судьбой

Вот Шагин Антон не лукавит ,
Всем правду свою говорит .
И в храме он душу избавит ,
От тени что чувства бодрит .

Впустил он в себя роковую ,
Игры пограничную тень .
И роль отыграл ножевую ,
Где страстная дребедень .

Но в этом сокрыта интрига
Падения личности ниц .
Антон не старонник блицкига ,
Вылавливать шанса синиц.

Личин проживает отвратных ,
Завистливых в туне грехов .
Людей отражает занятных ,
В мирах обитавших стихов .

Антон у креста не лукавит ,
С судьбой не играет молясь .
Он душу от тени избавит ,
Смиренно на страхи не злясь .
               
        Призрачный    монах

У яркого таланта даже в снах ,
Есть черный неприветливый монах .
Он часто с предыханьем ледяным ,
Тревожит душу взором слюдяным .

Грешит душа монах вблизи черней ,
Чем туча непогожих стылых дней .
И рядом он в сутане из сукна ,
Когда ты хочешь прыгнуть из окна .

С ним можно говорить и помолчать ,
Смеяться и отчаянно кричать ...
Но после покаяния и в снах ,
Вдруг исчезает призрачный монах .
             
  Ваза   с  цветами

Вот Пеленягрэ Виктор
Поэт не самый сильный .
Он сочинений диктор ,
Запальчивый и стильный .

В Тамбове был проездом ,
Нисколько не жалея ,
Луну перед подъездом
Окликнул вожделея .

И появилась сразу
Луна его желаний .
Увидел Виктор вазу
С цветами созиданий.

Вот хризантемы доли ,
Вот лютики стремлений .
Вот Вероника воли ,
Вот зверобой борений .

Луна ласкала ладно ,
Цветы лучом касаясь .
Строфа связалась складно ,
С мечтой соприкасаясь .

Купальница шептала :
-- Чиста краса земная --.
И с Пеленягрэ спала ,
Вся пелена хмельная .
                
            Фестиваль

Фестивал Рыбаковский в Тамбове ,
Это труд и игра без лафы .
И в обычном сценическом слове ,
Должно слышаться эхо строфы .

Мезансцены на сцене театра ,
Это жизни реальной клише .
Что случится неведомо завтра ,
Но борение вечно в душе .

Для актеров игра это доля ,
Это части житейской судьбы .
То широкая вольная воля ,
То тупик бесполезной борьбы .

Храм смиряет и Богу молитва ,
Да любовь окрыляет опять .
То везде с одиночевом битва ,
То желание дух сораспять .
                
     Свет   и   тень

Обожаю май в разгаре ,
Вновь акация цветет ...
Птицы гомонят кантаре ,
Золотой мечте в зачет .

Посажу легко рассаду
И полью ее любя .
Дам я фору не разладу ,
Не смущу судьба тебя .

И подруга не мегера ,
Смотрит нежно на меня .
И надежду крепит вера ,
На стезе любого дня .

Только тень как Риголетто ,
У врагов любви путей .
Время злобы не согрето ,
Солнцем мира без плетей .
                
        Суть    литературы

Не подменяейте суть литературы ,
Не подменяйте творчество игрой ...
У власти атрибуты диктатуры ,
Но воплощенья замысел сырой .

Творения не пузыри из мыла ,
Они душевный выдох у черты .
А в игрищах надутая кобыла
И шариков иллюзии гурты .

То пляски превалирую нещадно ,
То спевки увлекают чередой .
И отстает Россиия беспощадно ,
От мудрости извечно молодой .

Она гласит -- Творения нетленны ,
Когда нужны для крепости умов .
Поэзии шедевры незабвенны ,
Витающие выше теремов --

Никто не слышит гласа вопиющих
И деньги ослепляющее зло .
Среди поэтов образы имущих ,
Мне прибывать богато повезло .
                              
            Чернобаи

Когда вы гоните поэта ,
Дрожит земная атмосфера .
И раздается глас ответа :
-- Вы дети злыдня Агасфера --

Вы отвергаете страницы ,
Судьбы шедевра зоревого .
И леденят сердца зарницы ,
Слепого рока такового .

Вы видете пылинки туны ,
А луч творения не зрите .
Но пропадут иллюзий луны ,
Где зов гордыни утолите .

Вы рыщете по миру мрака ,
Не создавая тексты света .
Творец для чернобаев бяка ,
Но с ним лучистая планета .
                
    Грабли     власти

Власть ошибаеться опять ,
Как ошибалась прежняя .
Литературу не подмять,
Она всегда безбрежная .

Своим награды и почет
И славицы премилые .
Судьбу поэтов не в зачет ,
Когда они постылые .

Своим журналы и маржу ,
Чужим сплошные кукиши .
Но видно даже и ежу ,
Блеф кобели и сукиши .

Мораль бытует на Руси ,
Служи и будешь в милости .
Но у поэтов :-- Гой еси!
Свобода в белокрылости .

Продажность в моде огулом ,
Черна своей предметностью .
Иуды бьют вовсю челом ,
Жизнь развращая тщетностью .
                                           
     Кренев   и   Гринев

В день оглашенного Егория
Трубу встречала Черногория .
Был Анатолий не один ,
С Креневым с кипою седин .

Союз Писателей России ,
Ждет возвращения мессии .
И жаждет Павел время света ,
Когда прозреет вся планета .

Споет о Мифах на Руси ,
С Трубой дуэт без Гой еси .
О сколько сказочного было
И время оно не убыло .

Стояли три богатыря ,
На рубежах Руси не зря .
Поганых били с Соловьем ,
Чтоб родина сияла днем .

Чтоб землю пахари пахали
И косами в лугах махали .
Что б женщины растили чад
И пропадал сражений чад .

Петра Февронья полюбила
И всю кручинушку сгубила .
Был меч спасенья кладенец
И змея хищного конец .

Но мифы жизни не пропали ,
С судьбой приехавших совпали .
Труба с кубышкой интересов ,
Нагрянул прежде в город бесов .

Дарил медали с орденами ,
Зеро и нетям с именами .
Потом на Дон приехал Толя ,
Как Островой Лукич недоля .

Труба бывал и Черномором ,
Невест обыкновенным вором .
А в Черногории с Креневым ,
Труба считал себя Гриневым .

Такой вот Толя лицемер ,
Обманщикам лихим пример .
Поедет вскорости в Палермо ,
Представится Фродитом Гермо .
                    
      Колизей   жизни

Капитанов мне втюхивал браво :
-- Не имеешь на многое право .
Без друзей не пиши о любви ,
Без наград ты никто се ля ви .
Если ты как поэт одинок ,
Ты в заброшенном поле вьюнок .
Мы великие ныне с друзъями
И в Тамбове бытуем князьями --
Капитанов в сети или Швабрин ,
Я поэт и неистовый Храбрин .
Мне таланту не нужен никто ,
Если вешаю в доме пальто .
Если строфы пишу о судьбе ,
Вновь права обретаю в борьбе .
Если женщину нежно люблю ,
Все печали мечты утолю .
Когда в сути вхожу Колизей ,
Вижу сердцем врагами друзей .
Кто - то вновь угрожает гладием ,
Кто - то духа завистливым радием .
И опять на арене тщеты ,
Словно звери друзья суеты .

          ЖАЖДА   ПОЭЗИИ
                
  Спасительная    крамола

Граница начинается за шторой ,
Там Рубиконом виден Студенец .
И злыдни неприкаянные сворой
Стяжают озверение сердец .

Они слащавы в ветреных манерах ,
Лукавят и играют удальцов .
Они сожрут любого на галерах ,
Гребущих от клыкастых подлецов .

Уплыть от черни нынешней мамоны ,
Не просто озаренному творцу .
Доносчицы , гетеры и шпионы ,
Доложат все безумия гонцу .

Сражаться у расколотого мола ,
Бороться с безобразными за честь .
Трудов поэта светлая крамола ,
Спасение от извращений есть .
               
             Земляки

На Коммунальной рядом с рынком ,
Хвалешин вылез из земли
И с другом мазаным суглинком ,
Увидели очки в пыли .

Суглинок почесал бородку ,
Надел широкие очки
И сразу изменил походку ,
Расширив желтые зрачки .

Смотрелась улица не ясно ,
В тревожном свете голубом ,
Торговка лгавшая прекрасно ,
Предстала ведьмою с горбом .

Товар объяла паутина ,
Дорогу лужи и мура ...
И не приглядная картина ,
Гнилых гостиниц номера .

Из лужи выскочили хряки ,
Один другого почерней .
В автомобилях все варнаки
И бабы бросовой скверней .

-- Пошли в музей неугомонный ! --
Сказал суглинку командор .
-- Там дух витающий салонный
И никого не мутит вздор --

Музей шикарный на "Арбате" ,
В нем Николаев за отца .
Он видит воина в солдате
И в лицемере подлеца .

Он видит прошлого устои ,
Во всем величии своем .
Он клеит светлые обои ,
С женой красавицей вдвоем .

Ремонт наметился нежданный
И зеркала стояли в ряд ...
Суглинок глянул окаянный --
Снаряд военный как снаряд .

Вот посетители иные ,
Двурожкина страшна собой .
И друганы ее шальные ,
Трясут отвисшею губой .

Не отражаются исчадья ,
В объятых светом зеркалах.
И смачно кушая оладья ,
Сидят на пахнущих козлах .

Козлы греховных отпущений ,
Обвешаны порочной мглой.
Все вожделенья извращений ,
Пришиты чертовой иглой .

Картину истины житейской ,
Через очки как на духу ,
В среде увидел компанейской ,
Хвалешин смутный на слуху .

Лишь Николаев был похожим ,
На человека в зеркалах .
А Валя с каждым криворожим ,
Погрязла в пакостных делах .
                
  Монолог     Трубы

Сегодня Толя Троекуров ,
Хоть по фамилии Труба .
Он главредактор трубадуров
И в моде ушлая татьба .

Откушал медленно Зубровки
И надкусил слегка лимон .
О , сколько истовой сноровки
Бесстрашно применяет он !

Профессор , президент почетный ,
В Палермо русских уголков .
Он всюду жданный и зачетный
Во веки вечные веков .

В поместном писарей Союзе ,
Мура и вьется шелупонь .
Двурожкиной нукер в обузе
И остальных вовсю гапонь .

Дури союзных графоманов ,
В редакции своей мечты .
И Пошлякова из туманов ,
И Кунакова из Читы .

Обманывай любого разом ,
От председателя до икс .
Ханурика тупым рассказом
И где перебивался Крикс .

Мол гении дельцы Урала
И как командовал Армен .
Рога Сибирского марала ,
Всегда с изгибом перемен .

Промолвил Толя вожделенно :
-- Я выше всех среди творцов !
Мое создание нетленно ,
Превыше каменнных дворцов !

Кого желаю -- награждаю
И вновь печататься велю .
Но всех талантов осуждаю ,
Кого за правду не люблю.

Кто есть в редакции журнала ?
Людишки , жалкие в среде .
Вот я с гордыней генерала ,
Земное божество везде ! --
               
    Вампиры     тщеславия

Присосаться к Союзу писателей ,
Быть пиявкой тамбовской казны .
У Трубы из бесчестных старателей ,
Золотишко в мошне новизны .

Не печатать поэта от Господа ,
Позабыть добродетель творца .
И пиарить лукавую походя ,
Придорожкину с маской лица .

На Урале нести непотребное ,
На Дону говорить о святом .
В Черногории знамя победное ,
В мифе выставить золотом .

Не один он Труба кровососина ,
Ищут нети дыханье имен .
У Хвалешина хватка барбосина ,
Без витающих мифов знамен .

Раззвенелись наградами фифочки :
Боратынский , Богданов , Дали ...
Снова злобой пропахли лифчики ,
Где судилище падших вели .
             
Жажда   падших

Они отведали суда ,
Как мясо псы .
И раскупорила беда ,
Грехов часы .

Им извращенья бытия ,
Важнее грез .
Как почерневшие края ,
В углях берез .

Часы уходят вникуда ,
В игре теней .
Без безобразного суда .
Им жить трудней .

Звериный разыгрался зуд ,
Жрать во плоти ...
И притихает глас зануд :
-- За зло плати --

Чернеют роком чудаки ,
В кругу своем .
Но озарился у реки ,
Днесь окоем .
                
        Время    расплаты

Иногда мне жестокое хочется ,
Когда грусть одиноко волочиться .
Стать на час роковым комиссаром
И расплаты времен эмиссаром .

В эпизодах судьбы ирреальной ,
Сцену сделать расправы реальной .
Из "Максима" пальнуть пулемета ,
По подонкам в разводах помета .

Кто за суд над поэтом в ответе ,
Расстрелять как исчадий на свете .
Где крестились и чад причащали ,
Каты кривду с хулой совмещали .

Если храм они злом осрамили ,
То волчицы их падших вскормили .
Растрелять и забыть бездуховных ,
В далях жизни до жути греховных .
                
    Дорога   Вырий

Семиуверстов сделал шар ,
Надул его до формы
И устремился как Икар ,
К созвездиям без нормы .

Блистела лысина вовсю ,
Когда он Рыб проведал .
И душу растревожил всю ,
Когда дыру разведал .

Медведица была строга ,
Небесная без хватки .
Тельца высокие рога ,
Как остовы палатки .

Летел по небу фантазер ,
К Плеядам и Стожарам ,
Не видя голубых озер
И заросли по ярам .

Волчица выла о своем ,
В кругу Венеры старом .
Семиуверстов на своем ,
Стоял под ярким шаром .

Махнула Дева рушником ,
Лети к Колодцу счастья .
И в горле растворился ком ,
От высшего участья .

Вода в колодце из лучей ,
Душой попьешь и светел .
И чувствами ты горячей ,
Когда звезду заметил .

Кассиопеи косари ,
Как на страде у жита .
Им ничего не говори ,
О праздности визита .

И промелькнули Близнецы ,
Как на пробежке оба .
И у созвездия Стрельцы ,
Пропала в сердце злоба .

Снабдили Лебеди пером ,
Край вырий опахала .
И у Жар - птицы под крылом ,
Вновь тьма заполыхала .

Летел герой по небесам
И сон был снова в руку .
Но Крест отобразил не сам ,
Спасительную муку .
                
Штурм   Татарского   вала
 
Таня в искренней печали ,
Хоть в сияющем венце --
"Жабу с розой повенчали" ,
Притамбовье с ГНЦ .

От напастей нет отбоя ,
Нет газеты у реки .
И домашнего ковбоя ,
Как горошины стишки .

Надо город в новоделе ,
Поместить в бутылку грез .
И писать как на пределе ,
О стезе среди берез .

О полях писать и ярах ,
О грядущих Спасах всех .
И статейки о боярах ,
Накропать в графе потех .

Константин поможет взглядом ,
Когда жезл взметнет царя .
И Федора - Таня рядом ,
Как червонная заря .

И стрельцов подтянет Гена
Из Стрельцов опять гурьбой .
И почистит пушки Лена ,
Шкуркой куни голубой .

-- На Татарский вал на кичку ! --
Крикнет Таня и вспорхнет .
Притамбовье с градом смычку ,
Приступом с гурьбой возьмет .

Будет яростной газета ,
С каждой творческой каймой --
Притамбовье с жабьим летом
И цветами роз зимой .
                
             Конкурс

На конкурсе Майи Румянцевой ,
Стихи от души для души .
Но в сердце Валюхи Поганцевой
Гнездится Шайтан де Баши .

И в снах Мещеряка - Юрского ,
Кикимора грез Гюльчатай ,
Смущает Николу Понурского :
-- На Васе своем покатай --

Никак не откажешь взъерошенной ,
В чужом иллюзорном бреду .
И Совесть красавица брошенной
Идет вникуда на беду .

Олеженка с графом Нулиным ,
Гуляет под ручку Нулем .
И с демоном Саша прокуренным
Дымулю ведут с кобелем .

Поветрие в жвачках растянутых ,
Манерность лукавых проста ,
Всех словом недобрым помянутых ,
Пропасть отведут от креста .

От злыдней не будет толку ,
Блефующим вмасть мельтешить ...
На конкурсе в сене иголку ,
Найдут и продолжат грешить .
                
               Гудронные

Вас конкурс не очистит от судилища ,
Румянцева не станет вам светить .
И бездны обгоревшее удилище
Вас будет с батогами колотить .

Вы меченые шельмы оголтелые ,
От злобы исходили клеветой ...
Двуликие , в стремлениях дебелые
И взоры с непроглядной пустотой .

Найдутся незапятнанные личности
И зарифмуют строки не для вас .
Обычные в гнетущей необычности ,
Как у Мартена охлажденный квас .

Творца вы осудили безобразные ,
Вмасть исключили из СП гурьбой .
Все конкурсанты выдохами разные
И только вы гудронные с Трубой .
                
      Парк   культуры

Парк культуры и отдыха ,
И июль фаворит .
-- Отойду я от олуха --
Света вслух говорит .

И читает Васильева ,
Павла тезки стихи .
А Куколина - Сильева ,
Строфы ценит снохи .

Так Лариса Демьянова ,
Спела стансы души ,
Что у брода Фатьянова ,
Вновь шумят камыши .

Шнафетдинов о снеге ,
Рассказал не скупясь .
И о скачках и беге ,
Где вблизи коновязь .

Даровов за шамана ,
А Кириллица тень ...
И камлая у стана ,
Отыскали свой день .

Вместо жирного плова ,
Словно грез Солнцедар:
Островок из Козлова
И поэзии Дар .

Василиса Пашковская ,
С маракасом мила ,
Даже баба покровская
Все забыла дела .

Света вторила Трубина ,
Что Трубач не Труба .
Как Раиса Голубина ,
К звонным сказам слаба .

Парк культуры и отдыха ,
Не зажатый чердак .
Здесь у Саши не олуха .
Светлый дух и пиджак .
                
        Роща    чудес

Дождь хохочет и многое хочет ,
Кинуть шишки в тревожную Машу .
По поляне хвоинки волочит
И вливается в слякоти кашу .

Лес угрюмый ветвями густыми ,
Тяжелеет от мокрого бриза .
За грибами пошла золотыми
И дрожит от сырого сюрприза .

Есть живые в пугающей роще ?!
У Марии поджилки трясутся ...
Дома быть неприкаянной проще
И в курятнике куры несутся .

Ливень чопорный немец в отрыве ,
Разыгрался на лире природы .
И намокшие голуби в иве ,
Принимают из коконов роды .

Появляются бабочки света ,
В грозовые разряды стихии .
И Мария посланница лета ,
Полюбила глубинку России .
               
   Зрящим   в   корень

Пока вы молоды и в форме ,
Вы ищете мечты в попкорне ,
Хотя они в небесной норме
И зрящим полыхают в корне .

Когда вам грянет сорок с гаком ,
Вам не помогут пышки с маком .
И вепрей с ненасытным хряком ,
Узрите за бессчетным браком .

Когда вы в ягодном настрое ,
Блеснете как Елена в Трое ,
Вы не узрите в блиц - герое ,
Кто посильнее многих в трое .

Когда вы станете мудрее
И грезы повисят на рее ,
Прильнете вечером к Медее ,
А утром к юной Галатее .
                
      Жажда     поэзии
   
Не полетов жуков я жду ,
Не гнездилища и одуванчики .
А реальных людей вражду
И разбитые вдребезг стаканчики .

Что бы души познать людей ,
В отношении к божьему свету .
Что бы бывших простить "Медей" ,
За сердечную жалость к поэту .

Не Монмартра мне надо в глуши ,
Не дворца с убиенным Павлом ,
А прозрения доброй души ,
С милосердием в мире явном .

Не извивы влекут в стихах ,
О полете ребенка в грядущем ,
А твое неучастье в грехах
И в судилище падших гнетущем .

Сочиняйте свое о своем ,
Только жизнь не калечьте злобой .
Мы прекрасное не воспоем ,
Все объятые черной худобой .
                
Скрижали    творчества

Как заветное в скрижалях ,
Сотворяю строфы вновь ...
У Трубы мечты в медалях ,
На Урале вся любовь .

Семин истовый поможет ,
В Царском зале и вблизи .
И Трубу тоска не гложет
С шалою игрой в связи .

Вновь Тамбовщину в поэмах
Славлю рьяно и ценю .
У Трубы в тщеславных схемах ,
Только чуждое в меню .

Я о радостных рассветах ,
Где юдоль моей судьбы .
У Трубы во всех ответах ,
Только чаянья Трубы .

У меня крестьяне рядом ,
У Трубы Труба ввиду .
У меня мегеры с ядом ,
У Трубы они в меду .

Я пишу о Студенецкой
И Тамбове свет любя .
А Труба в богеме светской ,
Статус ищет для себя .
                
        Флаг   надежды

Стал Мичуринск поднебесным ,
С флагом дорогим .
Будет город интересным
И Труба другим .

На Зльбрусе флаг Козлова ,
Это высший знак .
Значит будет дело Слова ,
Делать не варнак .

Надоест печатать Толе ,
Весь Уральский круг .
И Труба по Божьей воле ,
Станет местным друг .

Напечатает в журнале ,
Толя ближних здесь .
Реет флаг не на Урале ,
На Эльбрусе днесь .

Прочитают все о крае ,
Притамбовских зорь
И забудут о раздрае ,
Волкодлак и хорь .

ПОИСК     ИСТИНЫ
                
Не  получается  как   надо

Не милости прошу у граждан
России с детства дорогой .
Я доброту святую стражду ,
С духовной истиной благой .

Не получается как надо ,
Все происходит мне на зло .
Газетное дурное чадо ,
Редакторам грязнит чело .

Шедевры отсылаю снова
И чадо бездны на мази ,
Вовсю издательства Тамбова ,
Купает в тщетности грязи .

Мозги главредов сатанеют ,
Как у вампиров под луной .
И строфы светлые чернеют ,
Под отрицанья пеленой .

Толмач не вяжет лыко дела ,
Плюет поэту в душу слов .
И нет бестактности предела ,
Для кроликов гнилых углов .

Они в газетах расплодились ,
Крутых амбиций грызуны .
Творцы что в слове возродились ,
Всем виноваты без вины .

Рисует с хворостом Мытищи ,
Дородный фраер меломан .
И для него важнее пищи ,
С открытой жопой графоман .

Он истину искал с поэтом ,
В бокалах с радужным вином ,
Но скряга на статейку летом
И в стужу жуткий эконом .

Другой шукает Моби Дика ,
В пучине мутной бытия ,
Где вся заходится от крика ,
Сирена зубы не тая .

Рекламу двигает как ящик ,
В газете каверзный ЗерО .
Он дела лицемерья пайщик ,
Которое как мир старо .

Двумя газетами на пару ,
Супруги правят не шутя .
Поют ночами под гитару ,
Когда медово спит дитя .

Когда в весеннем притамбовье ,
Природа птахами вспорхнет ,
Редактор выпучит воловьи
Глаза и труд перечеркнет .

Лазоревым блистали светом ,
Глаза с палитрою небес .
Теперь глумится над поэтом ,
Попутал властелину бес .

Никто поэту не поможет ,
В лукавых янусов среде .
Тоска ранимого не гложет ,
Я окрыляю жизнь в труде .

Все отрицают супостаты ,
Шедевры трепетной души .
Но гласом памяти Пенаты ,
Взывают : -- Искренне пиши --
               
        О  пустом

Толкую снова о пустом ,
Судьба не бравая :
У Толмачева за крестом
Душа     лукавая .

Сотрет послание мое ,
Как пустословие .
И напечатает свое
Вновь предисловие .

У Кролика глаза горят
Как два фонарика .
А у Сантылова парят ,
Мечты вдоль ярика .

Поехал Хворостов в Галдым ,
В мреть не постылую .
Там капища витает дым ,
Где видно милую .

Виталий вместо кунака
И в  бубен таинства ,
Ударит Полозов слегка ,
Шаманом равенства .

На ветви трепет налетит
И дрожь по травушке ...
Шаману мир не запретит,
Льнуть в грезах к павушке .

В Галдыме капище в цвету
Андрей здесь сватает ,
Мордовку деву -- красоту
И  духов  радует .

Взметнется стая журавлей ,
На счастье белая . ..
И резревется еще злей
Карга   дебелая .

Потом к Шушпанским берегам ,
Где   рыба  жарится .
И с бабой томною к стогам ,
Чтоб  не    состарится .

Виталий  Полозов  герой ,
Бредет    с    айфонами .
Блажит  под  Лысою  Горой ,
Вновь   с   патефонами .

И   Чернозем  пиарит   гид ,
С   певцами    нудными ,
Где  у  ценителей  прикид ,
С   козлами   блудными .

В газете гулкий коридор
И  тень  Алешина .
Он бессердечный командор ,
Перчатка   брошена .

Шедевры рубит на лету
И мнет их бешено ...
Лишь Корунова на свету
Прочтет их взвешенно .

Стрелец Минаев из Стрельцов ,
Свой с генералами .
Он презирает удальцов ,
Что с либералами .

Геннадий князь на скакуне ,
С гордыней в коконе ,
Алешина увидел в сне ,
Как гниду в локоне .

Альберту Звереву вчера ,
Мордва вновь шалая ,
Привиделась и вечера ,
Где жизнь не вялая .

С поэтом водку выпивал
И муть выкладывал ...
Фальшивой бабе воздавал ,
Марусю радовал .

Но Остроухову вдвоем
Таланту светлому ,
Мы беспрестанно воздаем ,
В сердцах приметному .

Минаев , Таня и Альберт ,
В туманах бытности ,
Не распечатали конверт ,
Душевной скрытности .

Поэта - классика меня ,
Не    видят  ясного .
Минаев любит у плетня ,
Себя   прекрасного .

Проскачут в туне удальцы ,
Стрелец и Танечка ...
И полетят мечты - скворцы ,
Где   мир   матанечка .
                
          Горделивый

Алексей Толмачев горделивый ,
Не печатает тексты творцов .
Он поступками не красивый ,
Уважает одних стервецов .

Лицемеров он слушает истово
И решает кому не быть .
Отрицает талантов неистово ,
Что бы комплексы позабыть .

То Сантылов ему набуробит ,
То Алешин муру наплетет .
Вот редактор творения гробит
И пургу на поэтов метет .

Увлеченно внимает Кролику ,
О никчемности всех подряд .
Видно видится не алкоголику ,
Алкоголиков длинный ряд .

Карасев по дорогам шастает ,
Что - то шепчет себе опять.
Он бутылку вина заграбастает
И прикупит еще ноль пять.

Грибоедовым был в спектакле ,
Поиграл с Чернышевой шутя .
Но теперь обнаружил в пакле ,
Поллитровку - заначки дитя .

Либерал неуемный с похмелья ,
Всем поэтам от Бога вредит .
Толмачеву с анчутками зелья ,
Душу грешную вновь бередит .

Ни поэмы высоко смысла ,
Ни стихи о любви не нужны .
Только старые с коромысла ,
Ведра снятые снова важны .

Кто шедевр переводит на русский ,
Толмачеву в газетном кругу ,
Может лбом обыватель узкий ,
Может бестолочь на бегу ?
               
      Не   должен

Ты не должен никому ,
Это так почти .
Только вирши одному ,
Сам себе прочти .

Чтоб услышать суховей ,
Сердцем в летний зной .
Чтоб туза побить червей ,
Картой в масть шальной .

Чтоб врага не пожалеть ,
У барьера вновь .
И стреляя не скорбеть ,
Что прольется кровь .

О ромашках на лугу
И садах в цвету ,
Ты пиши не на бегу ,
Веря в красоту .

Ты не должен объяснять ,
Чем влечет рассвет .
И зачем вновь сочинять ,
Должен текст поэт .

Не умеешь ты сверять ,
Время чтоб простить .
И стремишься воспарять ,
Когда надо мстить .
               
Смутный   дым

Может в дыму кальяна ,
Федорова Татьяна ?
Видятся грез терема
И в бриллиантах сума .

Спрыгнет Татьяна с верблюда ,
Прямо на сладости блюда .
Будет любить падишах ,
Делая в страсти шах .

Как зашахует Татьяну ,
Сразу полезет к кальяну .
Будет лизать мундштук ,
Сердца считая стук .

Может Толмач Алексей ,
Новых времен эссей ?
Свитки читает в дому ,
Древних людей по всему .

Духом блуждая в пустыне ,
Присно кумранит и ныне .
Словно учитель праведности ,
Жаждет Алешка правильности .

Главных редакторов муза ,
Видится словно медуза .
Щупальца вьются с плакатом ,
-- Будьте поэту закатом ! --

Таня и злобный Алешка ,
Стали как кот и кошка ,
В смутном кальянном дыму ,
В офисах , не в дому .
                
    Крылатый   век

Наша Таня не заплачет ,
Дуновенье студит кровь .
Перед властью ланью скачет ,
А поэту кукиш вновь .

Стелется красотка мило ,
Как провластный половик ...
А в шедеврах все постыло ,
Хоть поэт и трудовик .

Ты Татьяна не Федора ,
Не царица Града -- Царь .
Ты жена тореадора ,
Он компьютерный понтарь .

Не мордвинка ликом Таня ,
Как   Маруся   Дуболго .
И  дружок  подруги   Саня ,
Вновь  не  ценит   никого .

Для него Мария - Ева
И   стихами  фараон !
Называет Таню слева :
-- Западенка  Фарион --

Эх , лихое Притамбовье ,
Все не эдак и не так .
Для таланта есть условье ,
Что б душою был мастак .

Пусть Алешка переводит ,
Рев оленей на слова .
У таланта не восходит ,
Солнце неба на дрова .

Пусть Толмач шукает руту ,
Вечерами возле рек ...
Я поэт мечты минуту ,
Превращу в крылатый век .
                
          Беззвонная

Высокая , глаза блистают ,
С оттенком чистой бирюзы .
Мечты порывные витают ,
Без утомительной грозы .

Красива вся и благородна ,
Но иногда капризна вдрызг .
Торговке уличной подобна ,
Исходит от словесных брызг .

Газету держит " Притамбовье "
В руках омытых до бела .
И вновь читает предисловье ,
Как у властей идут дела .

Вот фотография с чинами ,
Вот с депутатами ярка .
И жителей с дурными снами ,
Из туны падшего мирка .

Но нет поэзии высокой ,
На разворотах до конца .
Ей миловидной , светлоокой ,
Важнее нить без бубенца .

Беззвонная ждет репортажи ,
С лазоревым огнем очей .
И все же отойдя от лажи ,
В любви становится звончей .
                
  Циники   с   мелюзгой

Радуйся Таня Федорова
И ликуй Толмачев Алексей .
Ваших редакций ведра ,
Снова полны карасей .

И мелюзгой игривой ,
Что у откосов кишит .
Каждый душой горделивой ,
Буйно из вас грешит .

Только разносится запах ,
Рыба опять не свежа .
В ваших нечистых лапах ,
Кожа змеи и ужа .

Вы на виду двоитесь ,
Как лицемеры времен .
И на поэтов коситесь ,
Славных духовных имен .

Плюну на вас циничных ,
Честному вы не нужны
И у полей пшеничных ,
Вновь васильки нежны .

Жизнь роковая жестока ,
Каждого могут кружить ,
Мутные волны потока ,
Выплывешь - будешь жить .

Главный сегодня в газете ,
Завтра ты всюду изгой .
Вечно на белом свете ,
Радуга гнется дугой .

Надо печатать поэта ,
Вовремя без балды .
Ясные крылья рассвета ,
Тени рассеют беды .
               
          Рутина

И Труба Уралу друг ,
И Наседкин из Читы .
И Алешин в гулкий круг ,
Бросил камень маяты .

Маша дочку бережет
И сыночка заодно .
Саша галок стережет ,
Чтоб не пачкали окно .

Лена смотрит на себя :
-- Эх , была я не одна .
Обнималась не любя .
Думала на все годна --

Валя злобствует вовсю ,
Книги всякие грызет .
Подожгла б Россию всю ,
Быть Героем не везет .

Юрий ходит петухом ,
Он в Подъеме кавалер .
Очернил гнилым грехом ,
Лучшего из всех Валер .

Музе грустно без мечты ,
Не витает в круге зла .
И Труба швырнул цветы ,
В отпущения козла .

Побежал он по стерне ,
Невиновный по всему .
Только истина в вине ,
Не блеснула никому .
                
Садовод Труба Яков Лукич

Он сам проверил на земле
Каргинский Сад писателей .
Все яблони навеселе ,
Растут без обывателей .

И сад его проверил вновь ,
На "вшивость" бездуховную .
Увидел в сердце не любовь ,
Тьму маяты греховную .

Он на майдане речь держал ,
В Народном доме с радостью ,
Но ложь и кривду обожал ,
С гнилой гордыней гадостью .

Вдруг НагульнОв и ДавыдОв ,
Вмасть появились около .
И плюнув на муру судов
Парила Лушка с соколом .

Не понимая облик свой ,
Он злился как ошпаренный .
Труба он или Островой ,
Вновь бесами затаренный ?

И в доме прячутся его ,
Воители без совести .
Зачем Лукич и для чего ,
Труба печальной повести ?
               
             Падшая

Ты из вольера падших Шура ,
О том свои стихи читай .
Метрессу злобы маникюра ,
Как роковую почитай .

Она бездумных стихоплеток ,
До жуткой бездны довела .
Раскинула десятки плеток
И суд неправый провела .

Оклеветала вдрызг поэта ,
Попрала заповедь Христа .
И зачеркнула окна света ,
Обломком жженного креста .

Где гнусно светоча корила ,
Взорвали храм не мудрецы .
Метресса ересь сотворила
И вы творили подлецы .
                               
           Эпическое

И зверю худо в ночь пустую ,
Когда эпическое в жизни ,
Заденет тему не простую ,
Луна сиятельное брызни .

Куда бежать седому волку ,
Когда не нужен серой стае ?
И белый конь вздымает холку ,
В убогом , воровском сарае .

Обычное всегда не в лоске ,
Как рыба в заводи тетрадки .
Но есть частица ила в воске ,
Свечи пылающей на святки .

Эпическое в прозе сказа ,
Спасение в игре бурана .
Любовь нагрянет без приказа
И исцелится жизни рана .




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Авторская песня
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 9
Опубликовано: 23.04.2021 в 08:07
© Copyright: Валерий Хворов
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1