Футболист и трое мушкетёров. Глава 4. (18+)


Футболист и трое мушкетёров. Глава 4. (18+)

­­­­ Гюстав Курбе: «Происхождение  мира».
Орлан: «Происхождение войны».
Агостино Карраччи: «Шестнадцать наслаждений».
Девичья грёза: «Это? Будет? Весной?».

К Толстому они подошли с разных сторон, но почти одновременно.
На Ирине была короткая (в меру) юбка, лёгкая блузка и изящная сумочка с ремешком через плечо и пиджачком, перекинутом за ремешок – всё пастельно-бежевого тона (светло-светло коричневого). Милое лицо – почти без косметики – немного подведены медово-карие глаза – только теперь футболист немного рассмотрел эту «сумасшедшую».
- И снова – здрасьте. Рад видеть Вас и признать, что точность – вежливость не только королей, но и королевы – сказал он, и подумал об отсутствие у неё лицемерия, с которым представительницы женского персонала прежде, чем подойти, выглядывают из-за угла: как он там – несчастный, которого они собираются осчастливить собою.
- Спасибо. (Ей пришла в голову приятная мысль: он понимает - она не через дорогу перешла, а приехала за несколько десятков километров). И по-женски подала ему руку: вертикально ладонью вниз под небольшим углом.
- Ну-с, с приездом. Опять нет повода не выпить. Отметим это обедом в «Дружбе».
- Ведите, Сусанин.
(Теперь он отметил её динамику и простоту без жеманства).
- Не боитесь, что заведу в леса, как Иван - поляков? «Когда даёшь себя приручить, случается плакать»…
- Это так, но Вы – не «жизнь за царя», а «в ответе за розу, которую приручили»…
- Да уж – подумал он – палец ей в рот не клади… - И сказал вслух: - Невозможно так скоро «приручить» и «приручиться».
Она промолчала - дверь кафе уже была перед ними. Он пропустил Ирину вперёд и показал, где покормят и где «удобства», и сам – сполоснул руки и прошёл в зал, помахивая кистями рук, дополнительно подсушивая. Встретил официант, показал столик у окна.
- Я не один – предупредил футболист.
Вскоре в дверях показалась Ирина, он встал ей навстречу, подвинул кресло у столика и, наклонившись, спросил тихо:
- Как мне сесть – напротив или рядом?..
- Напротив.
- Будете гипнотизировать меня? А знаете, как лошади кусаются?
- Расскажите.
- Это невозможно – надо показать, вот если бы Вы выбрали «рядом»…
Подошёл официант с папкой меню, протянул Ирине. Та, не глядя, сделала заказ.
- Вполне себе женский и без выпендрёжа – опять отметил про себя футболист, и также без шпаргалки попросил:
- Борщ, бифштекс с рисом и глазуньей, чай зелёный … Ира, что из спиртного?
- Спасибо, - ничего.
К официанту:
 – Ждём-с. Да, пожалуйста, попросите кухню, чтобы они не обожгли меня кипятком борща. Спасибо.

После обеда погуляли в парке у озёр, где плавали утки и люди.
Присели на скамейку.
- Так как лошади кусаются?
- Вы уверены, что хотите знать?
- Конечно. А что, это опасно?
- Нет, но…
- Не томите уже…
Он положил ладонь на её ближайшее колено, выше приблизительно на 200 мм., почти у края юбки, и быстро, но не сильно сжал. Девушка вскрикнула и вскочила от неожиданности.
- Всё – подумал он резонно – сейчас: «прощай, Мальвина, прощай навсегда».
Ирина расхохоталась и ткнула его кулачком в плечо:
- Ладно, один – ноль. Но Вы не задавайтесь – «мне отмщение, и аз воздам»…
- Умница… У Толстого это эпиграф к «Анне Карениной»… Кстати, хотите в Ясную Поляну?
- Хочу, конечно, но Вы меня балуете.
Далее вспомнили, что Толстой убежал «от жены, от детей», как Одиссей, вышли из парка со стороны памятника Вересаеву.
Футболист в тему рассказал о Менделееве, ушедшем жить в дупло, и Диогене, который вообще жил в пифосе…
Однако, день клонился к вечеру, и футболист сказал:
- Ира, боюсь показаться нескромным, но у Вас есть выбор: проводить ли мне Вас в обратный путь или?.. – Он не успел закончить.
- Лучше – «или», а проводить в гостинцу… Надеюсь, бедную-несчастную «сумасшедшую» разместят на ночлег?
- Мне довелось быть здесь раз-другой в командировке, останавливался в мини-гостиницах или квартирах. Если Вы не будете возражать, «забьём», как говорится, на гостиницу – уже готова для Вас однокомнатная, вполне приличная и недалеко от вокзала. И моя – поблизости – это он сказал не просто так... - Едем?
- Поехали, но где-то надо зайти в магазин – куплю что-то, приготовить ужин и завтрак.
- «Обижаешь, начальник», - «хлеб насущный» имеет место быть на кухне.
- Какой Вы предусмотрительный, однако…
- Да ладно Вам. А мне ещё надо на кладбище – навестить своих, поэтому провожу Вас, вот ключ, и поеду, а уже завтра – в Ясную. Хокей?
- А мне с Вами можно?
- Вы не устали?..

Поехали на троллейбусе, потом пешком через проспект и вдоль старинной ограды кладбища у собора.
- Это главная церковь города - Вы можете зайти внутрь, если хотите, а я – на могилку – посмотрю, что надо сделать, и приду к Вам, потом посмотрим интересное захоронение – это недалеко от собора.
- Я хотела бы с Вами…
Ирина взялась было помогать ему ухаживать за могилкой, но он повторил, что только посмотрим: что и как, потом он ещё приедет, уже зная, что делать.
Пошли в собор. Там шла какая-то служба. Людей было немного. Ирина накрыла голову шарфиком, он купил две свечки – одну ей, подошли к иконе Сергия Радонежского… Постояли молча. Она взглянула на футболиста с немым вопросом. Он понял и сказал:
- Да, никогда не демонстрирую и вообще…
Потом нашли могилку, о которой он говорил.
- Прохожий, остановись
И обо мне-грешном помолись.
Я был, как ты,
Ты станешь, как я.
- Печальная эпитафия – заметила она.
- «Были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы» - ответил он. – Поехали по домам.

Заехали на вокзал, где она оставила дорожную сумку, и пешком через полчаса были на месте. Он показал Ирине её временное обиталище и напутствовал:
- Ира, извините за интимную подробность - ванну я помыл дополнительно, но Вы, если воспользуетесь, положите на дно что-нибудь. Да, закройте дверь на ключ и оставьте его в скважине – на всякий случай.
Она покраснела, но была благодарна за такую заботу. Предложила:
- Приглашаю в гости – у меня есть приличный кофе…
Он поблагодарил и смущённо сообщил, что кофе пьёт только утром.
Пожелали взаимно спокойной ночи.

Войдя и сбросив туфли – ноги действительно гудели, - она прошла на кухню, – хлеб был: и ржаной, и батон. В холодильнике оказались: баночка красной икры, брикет сливочного масла, бутылка кефира и маленькая – коньяку, на столе – коробка ассорти и букет жёлтых хризантем в вазе. Ирина опять благодарно улыбнулась:
- Ну надо же… А ещё говорят, что мужики скряги.
На следующий день поехали в Ясную, побродили по парку, зашли на могилку Толстого, пообедали в местном кафе, и он проводил её на электричку. В привокзальном киоске купил большой пряник в коробке и со словами: «К чаю или кофе. На память, пока не съедите», - вручил. В течение дня она аккуратно всё пыталась как-то возместить ему хотя бы часть расходов, он это воспринял спокойно, но спросил риторически: - Разве принцесса Диана платила за что-то в гостях?..
Электричка была у перрона и давно объявили посадку. Футболист прошёл с Ириной в вагон, занёс и разместил на полке её походную сумку, вышли на перрон, постояли ещё немного у вагона, дежурная по станции, проходя мимо, предложила пройти в вагон – поезд отправлялся. Прощаясь, она поцеловала его в щёку и шепнула:
- Спасибо. Я Вас люблю…
- Тогда мы видимся последний раз – нелогично отреагировал он.
Когда состав тронулся, футболист прошёл за ним немного и помахал рукой, стоящей у окна и смотревшей на него, - кажется, плачущей, «сумасшедшей»…
* * *
Письма (не только по праздничным дням и вечерам, но и по утрам) … Как в «Варианте сублимации», «188 днях и ночах», «Между строк» и в «Одиночестве в сети».
Но – дежавю, Экклезиаст прав – всё уже было, «ничто не ново под луной», и повторится снова. 
* * *
Ирина жаловалась подружкам: - Он ни разу даже не обнял меня. Значит, я ему не нравлюсь…
- Да, Ирка, судьба – это кирпич… Слушай, а может он, этот, как его - «ЛГБТ» или тоже - импотент?
- Да ну вас, девчонки...
* * *
Прошло время, прошёл год…

Лето
(«Ах, лето красное, любил бы я тебя…»),

осень
(«Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила,
Красою тихою, блистающей смиренно.
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашёл мечтою своенравной»),

зима
(«Идёт волшебница-зима,
Блеснул мороз, и рады мы
Проказам матушки-зимы.

На узкой лестнице замедленные встречи;
И дева в сумерки выходит на крыльцо:
Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо!
Но бури севера не вредны русской розе.
Как жарко поцелуй пылает на морозе!
Как дева русская свежа в пыли снегов!»)

весна
(в отличие от Пушкина ему нравилась весна – это утро года: начальная весна, когда зелёная листва блестит, ещё не закрашенная пастелью летней пыли или омытая тёплым дождём, и гром, и солнце после, и также - утро, раннее утро – начало нового дня)

и снова лето…

В годовщину знакомства он приехал - не известив - с букетом жёлтых хризантем (ему вообще нравился жёлтый цвет), коробкой ассорти и бутылкой красного вина.
Тёплый летний день клонился к закату. Вечерело… Ирина на звонок открыла дверь, не спросив: «Кто?..». Ждала.
Приподнявшись на цыпочки, она поцеловала его в небритую щёку и повела внутрь квартиры, держа за руку.
В гостиной, у стола под бархатной тёмно-вишнёвой, как шаль, скатертью с кистями, повернулась к нему - маленькими лучиками мимических морщинок у глаз - цвета гречишного мёда, как он объяснял, и морщинки тоже нравятся – успокаивал он её.
Подойдя близко – так, что услышал её замирающее дыхание – он взял мочку её левого уха своими губами...
Лёгкое платье пастельных тонов держалось на её покатых плечах лямками, пошитыми, будто погоны, с двумя пуговицами светло-коричневого цвета со звёздочками.
Пуговицы на левой лямке сразу послушались его и легко вышли из обмётанных бежевыми шёлковыми нитками прорезей. Край платья стыдливо приспустился несколькими узкими складками, приоткрыв бретельку и край лифчика – цветом в тон платья...
Конструкция на правом плече поддалась не так скоро, как на левом ...
Платье упало на её босые ступни, открыв золотисто-загорелое тело.
Он опустился на колени, скатал на резинке светло-бежевые трусики вокруг сакральных ...60х90 - и потянул вниз. Ниже талии бело-розовые округлости задержали движение. Преодолевая их мягкое сопротивление, он невольно посмотрел на небольшой, как у «Лежащей» на картине Модильяни, тёмный треугольник внизу живота, выделяющийся на фоне чуть большего белого – из-за отсутствия загара.
Его кисти рук, как и до того - её платье, упали на пол – по инерции из-за усилия, с которым он стаскивал, превратившиеся в упругий ободок, трусики.
И тут он замешкался – ему, цинику процесс показался немного смешным: она стояла перед ним будто стреноженная лошадь.
Но, неожиданно для него, Ирина сама приподняла ногу и освободилась.
Он встал и, полуобняв, потянулся пальцами к застёжкам лифчика, невольно уколов небритостью подбородка её округлое плечо.
Теперь она вся была раздета ...
Он почувствовал дрожь её тела, сдёрнул с дивана плед и укутал её. Она смущённо улыбнулась, взяла с кресла, стоящего рядом с диваном, махровый с чередующимися - белыми и бежевыми продольными полосами халат, набросила на плечи вместо пледа и прошла в ванную.
Там она сняла халат, и в приоткрытую дверь футболист увидел её со спины, обнажённую - от головы с завитками волос на шее (как у Анны Карениной, но не чёрных, а тёплых каштановых тонов) до загорелых ног – со всеми классическими четырьмя «окошками»: у тонких щиколоток, у колен, внутри бёдер и верхний… Ирина высыпала в ванну из банки душистую соль лаванды, наклонилась, немного присев, чтобы открыть кран горячей воды, подняла правую ногу, перешагивая через край ванны, потом – левую и встала в ванне. Подождала, пока вода наберётся, и села, вытянув ноги вдоль ванны...
Из ванны она вышла, как Афродита – из пены морской.

Он был поражён. Как это всё устроено у неё – будто специально для осязания (и созерцания). Бело-розовое, тёплое и все эти впадинки, овражки и мягкая, пушистая треугольная клумбочка над четвёртым «окошком» между обнажённых женских ног. И опьяняющие до потери сознательности женские запахи…
В постели просунул свою ладонь ниже талии под «бело-розовую, тёплую» и свежую, как спелый персик, мягкость… Поверхность показалась прохладной.
Другую ладонь положил на левый холмик её груди, набухающей от томления желания, и ощутил на вершине будто каплю, как ягода созревающей земляники (или как капля кофе, которая отразившись от налитого в чашку, тут же поднимается вверх, противореча всемирному тяготению).
Ласково погладил, опустился по животу к прелестной кудрявой клумбочке - треугольником, указывающим одним из углов в повлажневшую ложбинку. Спустился ладонью по указанному «маршруту», ощутил влагу там и ниже. На дне ложбинки как будто мягкая раковинка. Проскользнул внутрь – первые пухлые створки покорно раздались и вторые за ними – элизиум открылся. Пальцы свободно вошли в этот тёмный, влажный зев, задержались внутри, коснулись набухшей «жемчужины» внутри раковинки, ощутили маленький затвердевший конус и ласково прошлись по нему из стороны в сторону, из стороны в сторону, по окружности и снова…
Круглые колени её вздрогнули и немного раздвинулись, давая свободу движениям.
Он обеими ладонями вошёл по повлажневшим внутри бёдрам, чтобы она ещё развела колени и встала ими на простыню кровати, а плечами – на подушку и прогнулась. Сам встал меж её ног и над ней. Обхватив её бёдра, притянул к себе...
Входя через четвёртое «окошко» по скользкой фруктово-ягодного плёнке на гладкой коже, проскользнул в раскрытый, ждущий, покорный элизиум и утонул…
Ему показалось будто из всего его существа, от пяток (куда уходит душа), сердца, артерий, мозга кровь бросилась вниз, в полигамный от природы орган, насыщая и напрягая его.
Струйка протеина выплеснулась с напором…
Это невыразимые ощущения эйфории и счастья (которое не час и даже не «11 минут») – почти до потери сознания.
Была ли это уже смерть, обещанная Мантеком Чиа или окончание короткого срока «образа любви», предсказанного Мольером, – он не осознавал.
За этим последовала опустошённость, радость удовлетворённости и сон, сравнимый со смертью.
«Хорошо, но мало» - молча сказал он …

Она, лёжа спиной на простыне, видела его боковым зрением у кровати обнажённого и ощутила тёплую ладонь под собой, когда он лёг рядом, невольно сжала колени и замерла в ожидании.
Её грудь ощутила тепло его поглаживающей ладони. Дыхание участилось и стало поверхностным.
По телу побежали мурашки от его руки, прошедшей по животу.
Она почувствовала, что «поплыла», и похожее на жидкий кисель, покрыло тонкой плёнкой место между ног, когда пальцы горячей и шершавой ладони сперва накрыли и мягко сжали «венерин холмик», а потом опустились ниже, дотронулись до губ раскрывшейся вагины, вошли внутрь и теребили затвердевший клитор…
Она поняла, повернулась на бок, как избушка – в сказке и прогнулась, давая ему вход… Ноги её согнулись в коленях и немного раздвинулись. Прижалась к нему вплотную и ощутила его в своём четвёртом «окошке» - тоже увлажнённом…
Он обе свои ладони поместил между её бёдер, как бы поднимая нижнюю половину её тела. Встречая его желание, она с готовностью встала коленями, больше раздвинутыми, на кровать и предплечьями упёрлась в подушки, повернув голову в сторону.
Он осторожно вошёл в неё, вернулся немного, вошёл глубже – сколько была возможность. Она застонала в пароксизме наслаждения. Его движения повторялись.
Её тело изгибалось, она и сама задвигалась к нему, от него и из стороны в сторону, сжимая бёдрами, и уже не слыша своих криков восторга… Было чувство полёта куда-то в далёкие и неведомые эмпиреи.
Вдруг её тело ослабело с последним вскриком и бёдра разошлись. Она упала на бок, лицом к нему.
И он опустился рядом.
Она легла на него наискось и продекламировала шёпотом:
- Звучно стрелка часовая
Мерный круг свой совершит,
И, докучных удаляя,
Полночь нас не разлучит.
Он ощутил мягкость её груди и капли слёз.
- Вы плачете?..
Она улыбнулась:
- Мне хорошо… - И прошептала: «…только этого мало», - как будто угадала не сказанное им, - но с другим смыслом и интонацией.
Он приобнял её, и она заснула, обнажённая, уставшая.

Утром футболист проснулся как всегда, несмотря на «после вчерашнего», но уже другого «после» - кардинально, и перешедшего в сегодня…
Он осторожно раздвинул колени спящей «сумасшедшей», также осторожно подсунул обе свои руки под неё и вошёл в неё, лежащую на спине… Неожиданно ему вспомнилась сентенция ослика Иа:
- Входит и выходит, входит и выходит. Замечательно выходит…
Это была такая нечаянная эйфория с утра пораньше, в которой он понял - возможно впервые в жизни – обязательно опоздает на работу, которая по Брюсову: «единое счастье». Может быть поэт не совсем прав?..
Ира крепко спала – у неё вообще был хороший, здоровый сон, совсем не свойственный сумасшедшим. И во сне она видела сон, что и как он это делает…
По всему её телу разливалось тепло, и это было так сладко, она будто летела, как булгаковская Маргарита, к своему Мастеру. Почувствовала, как увлажнилось у неё  внизу живота…
Она застонала… Потом закричала… Ей показалось, что задыхается и не в силах освободиться… Это он сильно вжался в неё, обнимая и целуя в последний момент. Ирина проснулась и радостно всё поняла – это была явь во сне, и она довольная, умиротворённая вытянулась вдоль постели и потянулась к нему с поцелуем.

Он пошлёпал босой в ванную. По дороге, над входом на кухню увидел в багетовой рамке большой пряник. На прянике была отлита надпись: «Кто с мечом к нам войдёт, от меча и погибнет». Или ему показалось? Подошёл ближе и задрал голову. На фоне герба, по окружности красовалась весёлая, но символическая надпись: «С Новым Старым годом». 
- Это летом-то? – подумал он и пошлёпал дальше.
Включил горячую воду, встал под душ и от удовольствия закрыл глаза. За шумом воды не услышал, но позже почувствовал прикосновения коготков её пальцев:
- Стойте, я всё сделаю сама…
Уже выйдя из ванны и вытираясь громадным, как простыня, махровым белым  полотенцем и вытирая «сумасшедшую», он в раздумье сказал:
- Если мы так будем продвигаться, я на работу вообще не попаду…
Она закрыла ему рот своим поцелуем.
Потом они пили сваренный ею кофе, и она сидела у него на коленях обнажённая…
- Почти как у Рембранта: «С Саскией на коленях» – резюмировал он. Она порозовела от смущения, прикрыв грудь свободной рукой.
Прихлёбывая кофе, рассказала, что это такой же кофе, который она привозила тогда, к встрече у Льва Толстого. Он спросил о надписи на прянике.
- Да, это Ваш, прошлого года – ответила она со смехом – только я попросила кондитеров, и они сделали новую надпись. Понимэ?..



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Сказка
Ключевые слова: Ирина,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 11
Опубликовано: 20.04.2021 в 08:03
© Copyright: Саша Стогов
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1