Лотофаги - 3


12 августа

Илья проснулся от того, что ему жгло руку. Он открыл глаза и увидел свою ладонь в луче солнца. Как и всегда он лежал на старом продавленном диване, в зале мансардного этажа. День надвигался долгий, жаркий и суетный, стало быть нужно отыскать снадобье, чтобы забыться. Илья перелёг на другой бок, широко зевнул и сковырнул выкрашенный морилкой сучок вагонки - стены его комнаты были обиты вагонкой. Водки в загашнике у него не оставалось, и по-скорому разжиться бутылкой лака или бензина он не мог, но провести следующие сутки в здравом уме и трезвой памяти он не мог тоже. Внезапная гнилая мыслишка заставила его навострить слух. Тихо. Илья аккуратно, стараясь не скрипеть досками пола, поднялся с постели. Не надевая тапок, приступил к двери, усилием рук поджал её кверху и отворил - дверь бесшумно отлегла от притолоки. Илья замер. В доме ни звука. Только синица тенькает на вишне под окнами. Илья опасливо спустился по лесенке, выглянул на веранду. У порога стояли сапоги матери. Она спала у себя. Илья подкрался к её комнатке, приложил ухо к щели, затем, боясь себя обнаружить, сжал зубы и осторожно потянул дверь. Заглянул внутрь. Мать, завернувшись в одеяло, посапывала у стены. Илья перевёл взгляд на стул, на тумбочку, на подоконник. Под шторой возле окна увидел он сумочку. Чуть слышно ступил за порог, в два шага подобрался к сумке, открыл её. Проездной, мелочь, зеркальце, салфетки, помада, ключи, ещё ключи… А где бумажник? Илья повернулся к шкафу - на дверце висели штаны и блузка. Мать вздохнула во сне, пошевелилась. Илья попятился было назад, но замер. Ещё раз аккуратно пошарил в сумке. Его внимание привлекли ключи. Это были ключи от гагаринской квартиры, где он живал раньше. Илья знал, что мать намеревалась сдать её в аренду и ему вдруг пришло на ум сгонять в город, завалиться к себе на хату и если там не окажется съёмщика, порыться в чужих вещах. Если повезёт, он сможет унести что-нибудь из хранящегося там барахла. Илья сунул ключи в карман и пошел прочь.

Ночью Юлька долго пыталась уснуть. Чужие запахи, новые звуки, другой интерьер. Юлька ворочалась, иногда лезла в ноутбук, или, взяв сигареты, шла с ними на балкон. Отключилась далеко за полночь, а, поутру, насилу разомкнув веки, затеялась в путь. После душа, пока готовился завтрак, Юлька сделала макияж и инъекцию омнадрена; садясь за стол, выпила капсулу финастерида, а также два драже эктолакт+. Едва окончилась суета с поисками блокнота, куда понаписала она вопросов для интервью, Юлька загрузила в машину фотокамеру и ноутбук и в предобеденный час, наконец, выехала на трассу.
После череды сложных перипетий и взаимных неуступок с обеих сторон, драматургия гагаринского конфликта дошла до той стадии, когда, дабы уверить народ в несостоятельности выдвинутых обвинений, власть на весь свет объявляет, что готова допустить в заповедник комиссию из основных распорядителей протеста, но комиссия под разными предлогами отказывает «кремлёвской сволочи» в диалоге, а видимые заискивания с её стороны объясняет близким трумфом в борьбе с монстром тоталитаризма. Контуры этого уже видимого трумфа Юлька и намеревалась теперь очертить в своём материале.
Скоро её малолитражка остановилась на обочине. Повесив на шею фотокамеру и бейджик с аккредитационным удостоверением Юлька вошла в лагерь. Лагерь обедал. Возле полевой кухни, под целлофановой плёнкой, сидя за наспех сколоченными столами, стучали ложками протестующие. Зной заставил многих отказаться от рубашек и кепок, но без маек есть не садились. Майки были одинаковыми - местные благотворители дарили их всем и каждому. На груди, на синем фоне красовалась белая эмблема и надпись - «Гражданское Мужество».
Примкнув к окуляру фотокамеры, Юлька пошла вдоль столовой, делая снимки. Ей улыбались, подмигивали, строили рожицы. Юлька приблизилась к главному шатру - возле него оживлённо спорило несколько человек. Юлька показала удостоверение журналиста и спросила в толпу: «Кто курирует движ?» Красновыйный качок в шортах с цветной татуировкой на лодыжке попросил её подождать, вошёл в белые брезентовые покои а, минуту спустя, появился с немолодой толстой женщиной - блондинкой с громовым голосом и сильными ногами. Подойдя, женщина назвалась Таисией Маркеловой и предложила отойти в сторону, чтобы никто не мешал их беседе.
- Почему главные лица протеста не пошли на территорию заповедника? - начала Юлька.
- Во-первых, потому что власти запретили необоснованное с их точки зрения присутствие среди членов создаваемой комиссии биологов и химиков фонда «Гражданское мужество». Во-вторых, предлагаемый к осмотру периметр был выбран без согласования с нами. Мы не сможем сделать никаких однозначных выводов, если нас пустят лишь туда, где, очевидно, никаких отходов нет.
- По-вашему, кто виноват в затянувшемся кризисе и чем этот кризис в конце концов разрешится?
- Виноваты московские власти. Достаточно сказать, что сама инициатива организации такого полигона, конечно же, пришла из Москвы. А кроме того ясно, что таинственность этой затеи несёт с собой большие возможности для коррупционных схем. По нашим данным сумма на устроение такого полигона может превосходить один миллиард рублей. Кризис разрешится полным поражением власти, потому что ни вывести, ни уничтожить мусор бесследно не представляется возможным до тех пор, пока не будет снят наш пикет. Единственный же способ его снять – насилие. Но вы посмотрите на количество активистов. Если Кремль решится на силовые меры, это станет вызовом всему российскому обществу. Мы считаем, что властям выгодно дотянуть дело до зимы - тогда и созреют какие-то серьёзные решения. Приход зимы позволит скрыть мусор под снегом, а это затруднит поиски с высоты, с задействованием дронов и данных спутников. Кроме того, с приходом холодов число активистов кратно уменьшится. Что тоже на руку силовикам и чиновникам. Поэтому наша задача ещё до конца сезона постараться узнать правду о гагаринском мусорном полигоне.
- Собирается ли кто-нибудь из активно настроенных граждан баллотироваться в губернаторы области? Будет ли фонд искать административные способы воздействия на чиновников?
- Пока нет, но не исключено, что власть вынудит нас включиться в борьбу и на уровне институтов управления тоже. Народ не на шутку обозлён равнодушием элит к существующим экологическим проблемам. Думаю, фонд «Гражданское мужество» окажет любую правовую поддержку самовыдвиженцам, сочувствующим протесту…

Только что Юлька распрощалась с Маркеловой, на трассе начался очередной прорыв. На дороге появилась колонна правительственных большегрузов, отправленная из Москвы на Донбасс, и окриком из высоких кабинетов её требовали пропустить дальше.
Над лагерем раздалась сирена. Активисты сомкнулись цепью, взяли друг друга под локоть и встали поперёк асфальта. Кодла была огромной. Все хором орали: Га-га-рин! Га-га-рин! Га-га-рин!
Омоновцы взрезывали эту цепь, разрывали её по звеньям и относили протестующих в автобус, где на них составлялись административные заявления. Затем автобус уезжал в город. Там задержанных опрашивали, запугивали исключением из института или потерей льгот и распускали. И они снова возвращались в лагерь.
Приехав к себе, Юлька села в кухне и занялась переделкой полученного материала, приводя его в соответствие с требованиями главреда. Он уже позвонил с утра, чтобы справиться о делах и дать необходимые наставления; он велел Юльке состряпать что-нибудь исключительное, что-нибудь, что привлечёт всеобщее внимание и быстро растиражируется в родных и западных СМИ. Тогда Юльке дадут премию, а у главреда появится возможность сильнее влиять на информационную повестку, издание же получит дополнительные источники финансирования и лучшие условия для размещения своих ссылок.
Юлька открыла окно в кухне, взяла пепельницу и запросто накатала первую часть, но едва взялась за вторую, как в дверь позвонили…
Юлька повернулась на стуле и замерла. В дверь позвонили ещё и ещё раз. Юлька аккуратно вылезла из-за стола, помахала блузкой, висевшей на батарее, чтобы развеять сигаретный дым. Вдруг в замке щёлкнул вставленный снаружи ключ. Юлька намочила лицо водой из-под крана, позакрывала створки стеклопакета и выбежала в переднюю.
- Иду, иду… Умыться не дадут.
В прихожей стоял парень, её ровесник. Его рябое лицо имитировало мимикой упрямство и озабоченность. Прядки спутанных волос прилипли к загорелому лбу. Закатанные до колена дешёвые джинсы казались просаленными, от потасканной футболки тянуло кислым.
- Вы кто? – возмутилась Юлька.
- Здрасьте… Я - Илья… Мне надо взять… Я хозяин, я здесь жил раньше… ещё до вас…
Мне надо взять кое-что… - виноватясь забормотал парень.
- Проходите - сказала Юлька с затаённым упрёком и сделала приглашающий жест - Вы бы хоть позвонили сначала…
Скинув кеды, парень остался в дырявых носках. Вместе они прошли в гостиную.
- У меня тут кое-какие вещи - сказал Илья, указывая на полки стеллажа – Ты своего ничего не ложила сюда?
- Я?.. Не ложила - ухмыльнулась Юлька.
Илья взобрался на табуретку и принялся копаться на антресолях, делая вид, что ищет позабытую здесь вещицу. Юлька в безмолвном негодовании ушла на кухню. Думала про себя: «Хорошо, что я тут всего на неделю…»
Только что она вышла из комнаты, Илья закрутил головой из стороны в сторону, нет ли чего-нибудь, что можно вынести под одеждой на улицу и по дешёвке толкнуть. На глаза попалось бордовое полотенце - раскрытая книга лежала поверх него. На паркетном полу возле койки - зарядка от айфона, кипа бумаг. На журнальном столике - рота пузырьков да флакончиков с кремами, лосьонами, духами и скрабами. На подоконнике скомканный валялся халат и ещё какое-то бабье шмотье. И там среди этого шмотья Илья заметил вдруг профессиональную фотокамеру с длинным объективом… «За такую и посадить могут» – мелькнуло у него в голове. Но в комнату, за спиной снова, неслышная, вторглась Юлька, и Илья сразу начал перебирать стопку ещё советских эстампов, создавая деловой вид.

Илья не нашёл, что искал, попросил прощения за напрасное беспокойство и спустился во двор. День шёл на убыль. Жар надмирного пламени оскудевал, обещая несколько часов отдыха после чехарды будничных дел и хлопот. У песочницы, меж турников да качелей появились дети, повели псов на выгул собачники. Развалившись на лавке возле подъезда, Илья достал сигареты и курил их одну за другой. В его устало-озабоченном, мутном взгляде кипела ненависть – к праздным мамашам, к их детям, к озарённым балконам старых пятиэтажек, обступавших двор. Он смотрел на гуляющих и видел мерзость и пустоту. Он обращался умом к родным и знакомым и изливал на них чёрную желчь. «Какого хера эта сука там забыла посреди дня?! Шла бы на пляж или на работу или куда там ещё все ходят в такую духоту!..» Провинциальное запустение отзывалось такой невыносимой скукой, такой безысходностью, что он почти физически ощущал в сердце занозу забвения; жажду уйти, скрыться, отгородиться от мира. Но он помнил - всё мгновенно изменится, если достать горстку мелочи, полбанки лака или бензина. «Да не будет же она весь остаток дня на хате сидеть. Короче, понаблюдать, когда она свалит, и по-быстрому вынести, да… да…»
Он перешёл к соседнему подъезду и решил ждать.
Вскоре на парковку позади него въехала легковушка – тот самый ниссан, когда-то взятый Ильёй в кредит, а после отданный банку. Машина остановилась под черёмухой. В салоне курили двое: Чубаров – давний приятель Ильи – расположился в водительском кресле, а рядом с банкой пива в руке восседал его шурин, заплывший жиром молчун, по фамилии Тяг. Его Илья тоже знавал ещё в школе.
С первого же взгляда Тяг понял, чья фигура маячит невдалеке. Растекшись в улыбке, он сделал указующее движение головой:
- О! Смотри-ка… Только не пались.
Сняв тёмные очки, Чубаров оглядел улицу:
- Ага-а… Нашёлся, уёбище.
- Чё делаем?
Чубаров потянул в себя сигаретный дым, потёр висок и произнёс, интонируя работу ума:
- Сейчас спросим с него… Спокойно подходим… Эх, жалко, народу здесь дофига!
Он потыкал окурок в пепельнице и, аккуратно отворив дверцу, ступил на асфальт. Тяг последовал за ним. Вдвоём они молча направились к лавке. Прятавшаяся от зноя дворняга, видимо, почувствовала что-то воровское в их жестах, выскочила из кустов и залилась звонким лаем. Это заставило Илью обернуться. Движимый инстинктом, он тут же бросился к своему подъезду. На ступеньках крыльца он свернул ногу и как подкошенный ударился о бетонный косяк - ногу тут же пробрало судорогой. С гримасой боли на лице Илья влез в коридор. Железная дверь захлопнулась прямо перед носом Чубарова, почти уже схватившего Илью за рукав. В запасе – он знал – оставалось не больше минуты, потому что любой подросток в Гагарине достаточно хитёр, чтобы обмануть домофон. Вздыхая, загибаясь и матерясь, Илья допрыгал до третьего этажа, когда позади услышался писк отворяемой двери. В бешеной пляске рук, перебиравших ключи, казалось, минула целая вечность, так что, когда он, запыхавшийся, наконец, повалился на пол прихожей, позади уже громыхали шаги преследователей.
На шум из кухни явилась Юлька. Выбежала и замерла, не зная, что думать о происходящем. Держась за ногу, Илья катался по полу и стонал. На перекошенном лице застыло страдание:
- А-а-а!.. Бля-а-ать!..
Снаружи продолжали барабанить и пинать ногами. Юлька робко шагнула к двери.
- Не открывай! – вскрикнул Илья, останавливая её.
- Почему?
Вместо ответа Илья снова схватился за ногу, застонал:
- Ф-с-с! Я, кажется, ногу повредил… Найди мазь - там в аптечке в-вроде…

Удары в дверь скоро прекратились. В аптечке нашлись кое-какие лекарства, старая простыня послужила бинтом, Юлька исполнила роль врача-травматолога, а Илья - ассистента. Вместе они соорудили на голеностопе компресс - теперь, то и дело потирая ушибленное место, Илья пил в кухне налитый Юлькой чай. Он чувствовал неловкость из-за того, что случилось, но ещё больше из-за роскошного тела собеседницы. Подсознанием Илья уже чаял сумрачные надежды её выебать.
У Юльки возникли затруднения с текстом. Она сбросила на электронку главреда несколько вопросов и дожидалась распоряжений, а пока с видимым раздражением выспрашивала у Ильи подробности стычки, свидетельницей которой стала. Илья, запинаясь, рассказывал - рассказывал честно и обстоятельно:
- Короче получил я кредит на машину, в «Авто-Гранде» взял себе ниссана 2003 года… думал: ну, пока в сервисе работаю - погашу… Сначала-то всё нормально шло, ну, первые полгода. Потом один раз я забухал после праздников, чё-то перепились с пацанами, сидим уже к ночи, и Ромчик, - ну с Вологды один там - короче говорит: давай ёбнем порш?! У нас там порш на ремонте стоял… Пристал - давай ёбнем, ну, ночью покататься просто!.. Сели, короче, я его до дому довёз, а сам думаю, ща круг по городу мотану и назад… и тут - в Гагарине меня гаишник тормозит - опа!.. а документов нету! И я влетаю на сороковник! Короче… звоню, блять, начальнику в сервис, помогите, туда-сюда… Он такой приезжает, мусору сразу на лапу сунул, а мне говорит: месяц теперь пашешь бесплатно, понял? Ну, понял… И короче месяц я дорабатываю, он говорит - всё, бывай, типа! Мне таких мудаков не надо… и на зарплату кинул ещё… Ну, остался я сидеть на шее у матушки, она сперва помогала с кредитом… Ну, я побухал там одно время… Кредит вообще нечем платить… а долг-то растёт, как жопа мамонта… Уже звонить с агентства начали, эти, коллекторы… Ну, я стал продавать тачку… Вот Вадику Чубарову, ему и продал, короче, приятелю школьному моему… Деньги он перечислил, и я заплатил с них кредит, последний… Ну, там оставалось пятнашку сраную ещё доплатить… Сижу дома, ищу работу… Ну, побухал тут одно время… Долг, короче, опять стал расти… и вдруг - бля-я! - оказывается ниссан там в документах банка прописан как залог, ну, на случай невыплаты кредита! Вадик звонит мне: ты чё, типа, давай возвращай деньги за машину… Нихуясе, а где у меня деньги-то? Я за кредит всё отдал уже…
- Стой-стой! А как у тебя машина в залоге за кредит, если ты кредит для того и брал, чтоб купить машину?
- Да я хрен его знает, они там намутили сами с бумагами… Ну, и вот - он стал на меня наезжать, типа, у тебя кредит не погашен, а машина в залоге у банка… Другана ещё подтянул… Ну, вот это они оба щас и были, короче… А тут недавно приёбали сюда такие, типа отдавай бабло нахуй, а металлолом свой назад забирай… Сломали мне зуб, избили, а у меня же и так пластина железная в башке-то! – Илья нагнулся и продемонстрировал шрам на полголовы – Это один раз меня отмудошили до реанимации, ещё давно… В общем, метнулся я к матери, у ней живу там, типа, на даче… Вот они и гоняются за мной… Только ты не болтай матери моей, она типа не знает про это… Лады?
- Ага. Ясно… Я теперь понимаю, почему она просила никому не рассказывать, если будут интересоваться…
- Она просила?
- Да…
Юлька повернулась к прихожей, вздохнула.
- Ну, что, может они ушли?
Илья пожал плечами. Вместе они осторожно подошли к входной двери, прислушались. Юлька прильнула к глазку. На лестничной клетке звучал приглушённый говор. Юлька спросила:
- Это они?
- Не знаю…
- Так. И что я делать буду? Я вообще-то есть хочу. Мне надо за покупками идти, за сигаретами - тоже.
Юлька с показным недовольством сложила на груди руки. Илья попросил:
- Бля, не надо, не выходи пока. А продукты это… ща погоди, я Глоду попрошу.
- Кого?
- Да с-сосед мой… - робко улыбнулся Илья - Он это… ёбнутый мальца… с рождения.
- А он дома? Так всё равно нужно на лестницу выходить - как ты его попросишь-то?
- Он всегда дома. Он мне за опохмелкой бегал, когда я с утра встать не мог. Счас по балкону постучим. Денег дашь ему, короче… Пойдём.
Нахмурив брови, Юлька поглядела Илье вслед - Илья захромал к балкону, жестом зазывая квартирантку с собой. На балконе он вытащил из угла старую бамбуковую удочку, высунулся на улицу и постучал ею в окно соседской квартиры, позвал:
- Глодыч! Эй! Глода!.. - и повернулся к Юльке - Чего купить-то?
Юлька стояла в растерянности, заглядывая за плечо гостя. Ситуация ей казалась невероятной. Хрустнула и поддалась створка остекления на смежном балконе, а из-за неё вылезла совершенно гладкая, лунообразная физиономия соседа с несходящей улыбкой. Склонив голову набок, сосед всё время подскакивал и налезал грудью на перильца, как будто балансировал на увечной табуретке, отчего Юлька мгновенно догадалась: дяденька чрезвычайно мал ростом.
- Привет Иля! - замахал Глода руками - Я вчера на рыбалке, я вчера судака поймал, судака и сорогу, я поймал…
И он быстро зачастил дефектным говорком про свои приключения. Илья бросил ему несколько дежурных слов и обернулся к Юльке с затаённым вопросом во взгляде. Та сразу же спохватилась:
- Я счас составлю список.
- Давай – кивнул Илья и добавил вдогонку - Деньги не забудь.
- Глода, слушай сюда, ты счас выйдешь к подъезду, посмотри - там моя машина ещё стоит?.. Понял?.. Ну, которая у меня была машина, помнишь?
Глода кивнул раз и два. Его застенчивый взгляд перебегал с места на место.
- Посмотри она во дворе или уже уехала? Посмотришь?
И Глода кивал головой.
Скоро Юлька принесла деньги и список покупок. Илья завернул всё в пожелтевшую газету и на удочке передал дураку, а он сейчас же убежал в магазин. Юлька с Ильёй снова перешли в кухню. Илья искал способа протолкнуть свой интерес:
- Кстати, у Глоды бабка спиртовые настойки делает на жень-шене… Семьдесят градусов. Я, когда без денег с бодуна просыпался, у Глоды вымарщивал… в долг… Можно взять у него. Ты будешь?
- Что? – отсутствующим взглядом Юлька скользила по экрану ноутбука.
- Я говорю можно у Глоды настойку взять женьшеневую… У него бабка делает… Посидим, поболтаем, м-м?
Юлька подняла хитрые глаза на Илью:
- Я не пью, спасибо.
Илья шмыгнул носом:
- Да я имею ввиду компрессом наложить… мне. А то нога вообще не ходит, распухла вся, а мазь чё-то не помогает. Ну, ладно… - он почесал лоб - На автобус, блин, опоздаю сейчас… Последний в семь часов уходит…
Юлька молча пялилась в экран, водила и щёлкала мышкой. Илья со своей стороны не мог видеть, какие сайты она юзает. Молчали. Вскоре по стенке балкона постучали, донёсся голос Глоды:
- Иля!
Илья поднялся, проковылял на балкон и принял из рук соседа пакет с провизией.
- Ну, как там? Стоят?
- Да, Иля, - закачал головой Глода – там стоит внизу машина, твоя, которая была раньше у тебя, стоит…
- Ясно… Глода, принеси настойки с холодильника. Я тебе сигарет дам.
- Я могу только полбутылки, могу только.
- Неси полбутылки…
- Чего, машина ещё там? – спросила Юлька, когда Илья вернулся в кухню с пакетом и бутылкой настойки.
- Да Вадик у тётки по-любому сидит… У него тётка живёт в соседнем доме, он может просто к тётке сейчас зайти и палить из окна за мной.
Илья допрыгал до стула и, держась за ногу, осторожно присел. Каждое неловкое движение причиняло ему боль. Юлька взялась выкладывать продукты на стол. Косо смотрела на ногу Ильи и вдруг спросила:
- Далеко дача от города?
- Сорок километров…
- Ладно, оставайся… Куда ты с такой ногой… Утром довезу до садов.
- Спасибо… - просто и сердечно сказал Илья и потянулся к бутылке – Давай выпьем…
Юлька молча поставила на стол кружку и Илья плюхнул в неё настойки.
В ненавязчивой манере Илья выяснил, кто она и зачем приехала в город. Затем Юлька повела разговор о протестах и записывала рассказы Ильи о его знакомых, которые участвовали в акциях на стороне протестующих. Её интересовали также и житейские истории. Илья охотно рассказывал обо всём, пытаясь шутить и ухаживать за смазливой барышней. Едва он захмелел, ему стало казаться, что Юлька испытывает к нему симпатию и вероятно не прочь лечь с ним в постель, нужно просто разогреться спиртным и позволить стеснённым желаниям преодолеть культурные понты. И чем больше Илья пил, тем больше казалось ему, что он в ударе, что он отлично шутит и ведёт зажигательный разговор и самооценка его поднималась всё выше и выше. И Юлька хохотала громко и заразительно, на него глядя. Её смешило колхозное самодовольство собеседника, его дебильные темы в разговоре, его тупорылые воззрения на окружающую жизнь. Но вместе с тем, Юлька с каждой минутой чувствовала себя всё более раскрепощённой и смелой. И то, что она абсолютная хозяйка положения делало её ещё более смешливой и невоздержанной. На ум приходили пошлые картинки, как Илья, надравшись до беспамятства валится навзничь а, она, достав член, водит им по губам этому ничтожеству, а потом угрозами и пытками понуждает его к соитию.
Настойка, которую они хлестали, имела эффект специфический. Вечер, вся окружающая обстановка постепенно становилась всё более туманной, размытой, удалённой. Юлька хохотала во всё горло, заедала настойку пельменями и ей казалось, что это смеётся не она и не она ест пельмени, и что быдляк сидящий напротив, находится словно на картинке излучаемой кинопроеткором на стену, а она – просто зритель мирно дремлющий в зале и лишь иногда вполглаза обращающийся к видимому на экране. С каждой выпитой стопкой экран уходил всё дальше, изображение тускнело, звуки глохли, пока, наконец, она не уснула совершенно позабыв, кто она есть, где она и зачем живёт на белом свете…




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 7
Опубликовано: 06.04.2021 в 04:09
© Copyright: Алексей Струлев
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1