Военкор


За три месяца до окончания срочной службы в армии, то есть демобилизации, которую принято называть коротким словом «дембель» меня, как старшего группы из пяти солдат, командировали в Одессу для работы на складах армейского имущества и снаряжения. Размести в казарме, где размещались три взвода интендантов вблизи складов на обширной территории, по периметру огороженной двумя рядами колючей проволоки с наблюдательными вышками для часовых.
После завтрака, доставленного из столовой в термосах, дружно впрягались в разгрузочно-погрузочные работы. К раздвижным дверям огромного склада подъезжали грузовикиКрАЗы, либо ЗиЛ-157 с коробками металлический контейнеров, в которые я и мои подчиненные грузили дощатые клетки с кирзовыми и хромовыми сапогами, шинелями, бушлатами, гимнастерками, брюками-галифе, нательным бельем, полотенцами, матрацами, одеялами, простынями и прочим имуществом.
Сгибаясь под тяжестью, заполняли контейнеры, которые на грузовиках доставлялись в самые отдаленные войсковые части округа, как я предполагал для обмундирования новобранцев и замены изношенных гимнастерок и обуви. Автопогрузчики применялись лишь при погрузке неподъемных для нас грузов.
Опекавший мою группу майор Аркадий Плющ, каждое утро, проводя инструктаж, заботился о соблюдении правил техники безопасности, под угрозой наказания запрещал курение в огнеопасных местах. На пятые сутки несения вахты я обратился к нему с просьбой:
— Товарищ майор, разрешите на пять часов отлучиться в город?
— По какому делу? — поинтересовался Аркадий и, не дожидаясь ответ, . предположил. —Если решил полюбоваться достопримечательностями: Потемкинской лестницей, памятником Ришелье, Оперным театром или побывать на Дерибасовской улице и знаменитом пивбаре «Гамбринус», то в воскресенье на всю твою группу выдам увольнительные?
— От увольнительной не откажемся, но я хочу в будний день посетить редакцию газеты «Защитник Родины»?
— Редакцию газеты? — удивился и насторожился офицер, предполагая, что я обнаружив недостатки в его работе, накатал жалобу. — Что ты там не видел?
— В газете печатают мои статьи, заметки и стихи о солдатских буднях, сослуживцах. Хочу пообщаться, получить задания, — признался я. — Предложу для печати новые стихи
— Вот оно, что, — улыбнулся Плющ. — Значит, корреспондент и поэт.
— Внештатный, — подтвердил я. —За публикации получаю гонорары.
— Ты бы написал о том, как под моим руководством кипит ударная работа на складах по обеспечению войск округа новым обмундированием.
— Как же военная тайна, ведь по наличию тех же шинелей, бушлатов, шапок и сапог, потенциальный противник определит количество личного состава?
— Соображаешь, — похвалил он. —Обойдемся без цифр, лишь обозначим динамику, темп работ на доверенном мне объекте.
Замысел майора мне был понятен. Он рассчитывал на то, что хвалебную заметку прочитает кто-нибудь из его тыловых командиров и этот факт ускорит присвоение очередного звания, а, возможно, и назначение на вышестоящую должность.
— Мне потребуется время для подготовки материала, — пообещал я без желания восторгаться работой интенданта, но с пониманием важности материально-технического, тылового обеспечения войск. Не мешкая Плющ выписал мне увольнительную.
На следующий день на трамвае я доехал до ближайшей к улице Томаса, где находилась редакция газеты, остановке.Без проблем нашел здание и дежурный офицер, изучив мой военный билет, узнав причину визита, назвал номер кабинета подполковника Виктора Непрокина, заведовавшего отделом культуры.
Я вошел в аскетически скромное помещение с пишущей машинкой и телефоном на столе.За ним сидел офицер лет сорока от роду с двумя большими звездами на погонах.
—Разрешите войти?
— Вы уже вошли, — заметил он с иронией. Я представился.
— А.а,наш молодой военкор, добро пожаловать! — радушно произнес Георгий Непрокин. Поднялся из-за стола с рукописями и папками,крепко пожал руку:
— Товарищ старший сержант, вы ведь служите в понтонно-мостовом батальоне, дислоцированном в молдавском селе Парканы?
— Так точно! — подтвердил я.
— Что вас привело в Одессу?
— Командировка, уже неделя, как в городе, тружусь на армейских складах.
— Познакомлю вас с редактором полковником Сердюковым, вы положительно оценивает ваши стихи. Их рецензирует и готовит к печати наш молодой сотрудник Василий Сильченко, студент заочного отделения Московского полиграфического института.
Непрокин провел меня в кабинет редактора. Навстречу поднялся высокий мужчина с тремя крупными звездочками на погонах. Поинтересовался моими служебными делами, пожелал творческих успехов и, обернувшись к подполковнику, заметил:
— Мы обязаны заботиться о молодой смене, чтобы ряды военкоров не редели. Поговорите с нашим автором, вдруг изъявит желание посвятить свою жизнь работе в военной прессе?
Взглянул на наручные часы и сообщил:
— Время близится к обеду, угостите, накормите Владимира в нашем буфете.
Разговор о моих перспективах продолжился в кабинете подполковника с участием Сильченко.
— В Львовском военном высшем политическом училище готовят военных журналистов для работы в армейских, окружных, флотских периодических изданиях. А также центральной газете Министерства обороны СССР «Красная звезда» и журнале «Советский воин». Мы навели справки, судя по отличным и хорошим оценкам в вашем аттестате о среднем образовании, есть возможность по нашей рекомендации продолжить учебу во Львовском военном училище.После окончания предоставили бы должность в нашей редакции или в газете Черноморского флота «Флаг Родины», чтобы поближе к родному дому.
Это неожиданное предложение меня озадачило. За почти два года службы мне по разным причинам не довелось получить краткосрочный отпуск домой.Поэтому ждал дембеля, как манны небесной.Хотелось увидеть родным людей, мать Марию Климовну, младших сестер-близнецов Лену и Зину, которым к тому времени исполнилось по пятнадцать лет. Если соглашусь на заманчивое предложения, то снова попаду на казарменное положение, где жизнь по уставам и приказам командиров. После дембеля захотелось быстрее снять с себя гимнастерку, сапоги и облачиться в цивильный костюм и туфли, глубоко вдохнуть воздух свободы.
— У вас перспективы стать прозаиком или поэтом, — заметив мою неуверенность, сказал Сильченко. — Берите пример с военкора Сергея Борзенко, отличившегося мужеством в Керченско-Эльтигенской морской десантной операции и удостоенного звания Герой Советского Союза. Или с военкора «Красной звезды» поэта и писателя Константина Симонова, лауреата Государственных и Сталинских премий. Судьба многих других военкоров, в том числе павших смертью храбрых в бою, достойна подражания.
— Военная служба сковывает действия человека, а тем более, склонного к литературному творчеству, — ответил я. — У гражданского человека больше свободы для реализации своих творческих способностей.
— Отлично вас понимаем, неволить не будем. Если измените свое мнение, то можете рассчитывать на поддержку редакции, — подвел итог беседы Непрокин. — У нас есть и другие кандидаты на учебу в военном вузе.
После застолья в буфете, которое по понятным причинам было без крепких напитков, я, оставив в редакции стихотворения «Мужество», «Песня» и «Мост» тепло расстался с гостеприимными и чуткими сотрудниками.
До возвращения в казарму оставалось более четырех часов. Решил прогуляться по городу белой акации, моряков и стюардесс, как это в припеве популярной песни: «Мальчики уходят в капитаны, девочки уходят в стюардессы». Кстати, наверное, с того времени в Одессе ежегодно проходил фестиваль эстрадной песни «Белая акация».
От редакции на трамвае доехал до центра города и вышел на знаменитой Дерибасовской улице с пивным баром «Гамбринус», прославленном в одноименном рассказе Александра Куприна. Заглянул в подземный с арками полуосвещенный зал, где вместо привычных стульев любители хмельного напитка с кружками в руках и вяленой рыбой, креветками на столах восседали на деревянных бочках.
Я не рискнул приобщиться к пиршеству, так как, еще до посещения редакции, уже был остановлен военным патрулем во главе с капитаном-артиллеристом. Как положено отдал честь и представился. По требованию офицера предъявил военных билет и увольнительную. Капитан придирчиво оглядел мой внешний вид и, не найдя нарушений, без претензий отпустил. «В огромном городе это не единственный патруль, —предположил я. — Наверняка, еще раз наткнусь, если учуют запах пива, то доставки в комендатуру и посадки на губу не избежать. Поэтому подальше от соблазнов».
Ориентируясь по ранее изученной схеме Одессы, с Дерибасовской улицы я направился к зданию оперного театра, а затем к памятнику Ришелье и Потемкинской лестнице. По ее широким ступеням спустился к морскому вокзалу.Был наслышан о рынке Привоз, где огромный выбор товаров на любой вкус и цвет. Судя по популярной среди моряков,и особенно одесситов. Песне о Косте, который «шаланды полные кефали в Одессу привозил», наверняка он сбывал дары черного моря и на Привозе. Решил посетить это культовое оживленное место во время следующей увольнительной. Конечно, ради любопытства. Грешно, будучи в Одессе, не побывать на Привозе. Не ради торга и покупки, ибо «солдату лишнего имущества не надо», так как на казенном обеспечении и скромном денежном довольствии, а чтобы увидеть изобилие товаров, ощутить атмосферу оживленной торговли.
В тяжелых кирзовых сапогах много не погуляешь. Ощутив усталость, я на трамвае (благо проезд для солдат бесплатный)я возвратился на ближайшую к казарме остановку.
— Докладывай, познакомился с красивой одесситкой? — пристали ко мне сослуживцы.
— Увы, времени не хватило, — развел я руками. — Пока рассматривал достопримечательности, оно истекло, как песок в стеклянных часах.
— Эх, ты, увольнение для того и предоставляют, что знакомились с девчатами и служба была не в тягость, — поучал меня бывалый ефрейтор. — Следовало познакомиться с девушкой и пригласить ее в кино или в кафе. С этого начинаются дружба, а потом и любовь. На родину возвратился бы с невестой, а может, и женой.
— Спасибо за совет. Покажи личный пример и я ему последую.
Когда я доложил майору о прибытии из увольнения, Плющ поинтересовался:
— Побывал в редакции "Защитника Родины»?
— Побывал, встретили дружелюбно. Побеседовали с редактором полковником Сердюковым и начальником отдела культуры подполковником Непрокиным, — не без гордости произнес я.
— Обо мне спрашивали, что сказал? Замолвил ли доброе слово?
— Об этом не было речи, говорили о творчестве, стихах и статьях.
— Жаль, — огорчился Аркадий.
— Товарищ майор, если еще раз предоставите мне увольнительную, то обязательно загляну в редакцию. Военкоры меня пригласили, — прибег я к хитрости. — Расскажу о том, какой вы заботливый и требовательный командир.
— Не все коту масленица, — усмехнулся он. — Другие воины тоже имеют право на увольнительные, ждут своей очереди. Напиши статью об интендантской службе, о моем личном вкладе, чтобы не с пустыми руками появился в редакции.
Следовало на предложение ответить «Так точно!», но я промолчал. Подумал, что в погрузке, разгрузке сапог, шинелей, бушлатов и другого армейского имущества нет и доли романтики, которая бы вдохновила на прозу и поэзию.
Переписка с Сильченко продолжалась, когда я, отслужив, возвратился домой. Его советы по литературной части, честный критический анализ моих стихов, оказались полезными.
В течение года я проработал на виноградниках совхоза, а потом был принят в штат районной газеты «Приазовская звезда», поступил на заочное отделение Одесской высшей партийной школы. Таким образом, продолжилась моя журналистская карьера. Был шанс стать военным корреспондентом и, возможно, дослужится до звания полковника, но я его упустил. Хотя в течение двух лет, пока сотрудничал с редакцией «Защитника Родины», ощущал себя военкором. Сожалею ли о том, что выбрал другую стезю? Нет, ведь, как говорят, все, что не делается, к лучшему.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 7
Опубликовано: 24.03.2021 в 10:52
© Copyright: Владимир Жуков
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1