Сироты. Циприан Норвид


Сироты. Циприан Норвид
                        Сироты

Циприан Камиль Норвид (1821 — 1883)

             перевод с польского

Видел сирот ты, что вспухнувшим оком
Будят веселье, какое, текучи,
Только блеснет и уж никнет с истоком,
В ложе ныряя от пасмурной тучи?
Бедные дети! Счастливые, если
Кто-то вдруг вспомнит о папе и маме,
Ибо тогда вам сиротские песни
Легче поется при денежной даме;
Ибо тогда в молодые ручонки
Просится солнышком радость такая,
Будто бы лилии, рты раскрывая,
Ловят из облака солнца луч тонкий.
Бедные дети! Так часто над вами
Дурно смеются, а после дурачат,
Мол, хорошо, забавляться часами:
«Так отчего дети глупые плачут?»
Незваным гостем вернется веселье
Иль полевою фиалкой средь терний,
Коли увянет товарищ твой верный,
Что уж дрожит, озираясь по келье,
Только узреть синим оком и может:
Вьются повсюду и плачут на ложе.

Правда, несчастны не все тут сироты,
Видел юнца, что в нужде преогромной
Днями-ночами трудился до рвоты
Ради грошей, что всей ценностью скромной
Мать подкрепляли его в этой жизни.
Нынче ж осталась юнцу только к тризне
Память о том, что пред смертью лихою
Перекрестила увядшей рукою, —
Было ж так мило, как летом с дождями,
Иль будто ангела сердцем коснулся,
Что после ливней больших вечерами
Вдруг при ступенях костела взметнулся.

Видел еще сироту[1] я другого,
Что, проезжавши в удобной коляске,
Громко смеялся всему без опаски
С цацками из материала[2] златого.
Но сиротою он не был, конечно,
А, выражаясь по-новому ныне,
«Неутоленным в любви» безутешно,
Пишут сие в похоронной рутине
И для знакомых, и близких потешно.

Видел еще я иного меж бдений,
Набожных сонм от него убегает.
Если же очи к нему обращает, —
Взор он стоокой толпы принимает,
Будто ста брошенных в душу камений![3]
Был он внебрачным дитятей на горе,
Коли побитый камнями в их взоре,
Чует он каждый и все посчитал бы,
Словно все раны на теле недошлом,
Коли не плакал и коль не был мал бы,
Хоть папу с мамой имеет он в прошлом,
Только не знает их мест пребыванья,
Так что нераз бьет челом во хоромы,
В коем безвестный отец от блужданья
Речи с судьбою ведет про детдомы.
В час свой прекрасный не знает бездельник,
Что мотыльком сын упал в муравейник,
Зря напрягая разбитые крылья,
Зря прилагая к надеждам усилья,
Ведь отовсюду страшилища хают,
Так что при нем и на нем восседают,
И перед ним и за ним возлегают,
Бедную-бедную плоть иссекают,
Бедную-бедную жизнь пожирают.

Странную встретил еще я особу:
Тот по родителям скорби не ведал,
В людях не плакал, не рвался ко гробу,
Хоть никого он как будто не предал;
Часом его подзапавшее веко
Искру веселья к себе возбуждало,
Что, у ресниц с дрожью выстрелив шало,
Блеск от луны для мерцанья прибрало.
Сей человек с первой встречи со светом
Был несчастливым, но духом не падал:
Зрел он на небо, свершая долг следом,
Взор от земли, возносясь, он не прятал,
Был поругаем за мелочи люто,
Точно паяцем был выбран судьбою,
Часто сносил клевету, за собою
Вовсе вины не имея как будто,
Розу срывая, рвал колкие ветки...
Сей человек, сирота, был гонимым,
Шел он с улыбкой святою, как детки,
Словно сиротства нет миром теснимым!

К небу воздел я вдруг взор мой невольно,
Было усеяно звездами небо;
В звездах я вычитал тайну про древо,
Листьями слов открываясь глагольно.
После, вкусивши духовного хлеба,
Всё я не мог оторваться от неба,
Что продолжало тянуть в укоризне
Благоуханным дыханием жизни.

*

Вскоре, взяв в руки розарий[4] мой слёзный,
Кончил в молчанье молитвой серьёзной.

*

Нынче ж, узнав столько нового с шоком,
К вам я бегу с правдой жизни реальной,
К вам, бедным детям со вспухнувшим оком,
Что одиноки в толпе погребальной,
И одиноко на крышку глядите,
Что вам сердца поглотила, как сила,
Что сократила ток[5] жизненной нити
И всё на свете пред вами закрыла!
Вы, как цветки у судьбы-сердцеедки,
Скручены, свиты на общей могиле,
Муками всеми с венками на жиле,
Дабы украсить там дикие ветки.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

[1]   слово «сирота» — общего рода (может согласовываться
с другими частями речи как мужского, так и женского рода).
См. пояснение в словаре: https://ru.wiktionary.org/wiki/сирота

[2]   слово «материал» с огласовкой [рья]. См. в пояснении:
https://slovarozhegova.ru/word.php?wordid=13987

[3]  камений — род. падеж от нач. формы «камение»; также
при варианте род. падежа «каменьев» от формы «каменье»*.
См. табл. форм: https://how-to-all.com/морфология:камений

*        каменья (мн. ч., устар.) — «камни»; в собирательном
значении встречается склонение во мн. ч. по схеме 6*а(2).
См. под таблицей форм: http://ru.wiktionary.org/wiki/камень

[4]  розарий — четки с распятием. См. пояснение в словаре:
https://ru.wiktionary.org/wiki/розарий

[5]  ток (перен.) — течение времени. См. значение в словаре:
https://ru.wiktionary.org/wiki/ток

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

польский оригинальный текст:

http://literatura.wywrota.pl/wiersz-klasyka/37064.html
http://www.wyczytaj.pl/wiersze/cyprian-kamil-norwid
https://literat.ug.edu.pl/cnwybor/002.htm

Польский оригинальный текст ниже приведен
согласно изданию «Cyprian Norwid. Poezje»
Wydawnictwo Poznanskie, Poznan 1986, str. 22,
© Copyright by S.W. «Czytelnik», Warszawa 1979,
ISBN 83-210-0430-X

Cyprian Kamil Norwid (1821 — 1883)

                            Sieroty

Czy widziałeś sieroty, co w nabrzmiałym oku
Gwałtem budzą wesołość, a ta, wysilona,
Na chwilę tylko błyśnie i po chwili kona,
Zanurzając się w łoże chmurnego obłoku?
Biedne dzieci! szczęśliwe, jeśli przy nich czasem
Ktoś o zmarłych rodzicach napomknie nawiasem,
Bo wtedy w młode serca taka lubość płynie,
Jak w lilie, które zaraz otwierają usta,
Skoro promień słoneczny spod chmur się wywinie.
Biedne dzieci! z was często zamożna rozpusta
Wyśmiewa się bezkarnie; a starsi tłumaczą,
Że to dobrze: «bo czemuż głupie dzieci płaczą?»
I znów wchodzi Wesołość, jak gość nieproszony,
Lub jak polny fijołek zagmatwany w cierni,
Gdy zwiędną wkoło niego towarzysze wierni,
A on drży, patrzy, blednie, bo na wszystkie strony,
Dokąd tylko błękitnym okiem dojrzeć może,
Wszędzie wiją się, plączą, kolczyste obroże.

Lecz nie wszystkie sieroty są tak nieszczęśliwe...
Ja widziałem młodzieńca, co w okropnej nędzy
Dniem i nocą pracował, by dostać pieniędzy,
Pieniędzy! które swoim przeważnym ciążeniem
Przytrzymywały jego matkę na tym świecie.
Teraz zaś młody człowiek sam został, z wspomnieniem,
Że gdy matka konała,
Jego czoło uwiędłą ręką przeżegnała;
I tak mu było błogo jak po deszczu w lecie,
Lub jak gdyby przechodząc dotknął się anioła,
Który wieczorem stawa przy wschodach kościoła.

Widziałem jeszcze potem innego sierotę,
Jak w wygodnym powozie przebiegał ulice,
Śmiał się do wszystkich głośno, miał rumiane lice
I różne cacka złote.
Lecz on nie był sierotą; on w języku nowym
«Nieutulonym w żalu» się nazywa;
I tak to zwykle piszą w liście pogrzebowym,
Który krewnych, przyjaciół i znajomych wzywa.

Potem widziałem znowu młodego człowieka,
Od którego tłum ludzi pobożnych ucieka,
A gdy ku niemu oczy obróci łaskawe,
To całej ciżby tłumne, stuoczne spojrzenie
On przyjmuje jak gdyby rzucone kamienie!
Bo on jest dziecię nieprawe.
On, tymi spojrzeniami wciąż kamienowany,
Czuje wszystkie i mógłby policzyć, jak rany,
Więc gorzko płacze.
A chociaż ma rodziców, nie wie ich siedliska,
I nieraz bije czołem w pałac granitowy,
W którym nieznany ojciec na puchach spoczywa,
I nieraz z Losem wściekłe prowadzi rozmowy,
Gdy ten pięknie wschodzące nadzieje wyrywa.
Nieszczęśliwy! wpadł jako motyl do mrowiska,
Co na próżno wytęża poszarpane skrzydła,
Na próżno chce polepszyć to życie tułacze,
Bo go zewsząd nieznane obiegły straszydła,
I przy nim, na nim, siedzą,
Przed nim, za nim, się wleką,
I biedne ciało sieką,
I biedne życie jedzą.

W końcu spotkałem jeszcze dziwnego człowieka,
Który po swych rodzicach nie nosił żałoby,
Nie rozpaczał przy ludziach, nie chodził na groby;
Lecz czasem tylko jego zapadła powieka
Przyjmowała do siebie promyczek wesela,
A ten tak blado, drżąco spod rzęsów wystrzela,
Jakby się od księżyca nauczył mrugania.
Ten człowiek od pierwszego z światem przywitania
Był bardzo nieszczęśliwy, ale się nie zrażał,
Patrzył w niebo i, pełniąc swoje obowiązki,
Na ziemię mało zważał.
On nawet w drobnych rzeczach był prześladowany,
Jakby go los trefnisiem dla siebie uczynił;
On często cierpiał potwarz, choć nic nie zawinił;
On, pragnąc zerwać różę, rwał ostre gałązki...
Ten więc człowiek, sierota, od nieszczęść ścigany,
Patrząc w górę, ze świętym uśmiechem proroctwa
Mówił do mnie, że nie ma bynajmniej sieroctwa!

Ja zaś jakoś niechcący ku niebu spojrzałem,
A niebo było gwiaździste;
W gwiazdach więc tajemnicę tych słów wyczytałem,
Bo one tam wyraźne były, oczywiste;
Potem, gdy dusza swego skosztowała chleba,
Nie mogłem się już więcej oderwać od nieba,
Które mnie wciąż ciągnęło silnym, wonnym tchnieniem.

                                   *

I wtedy to ja, wziąwszy mój łzawy różaniec,
Zmówiłem na nim pacierz - potężnym milczeniem.

                                   *

Teraz zaś, widząc, słysząc tyle rzeczy nowych,
Do was biegnę, wam prawdy przynoszę kaganiec,
Wam, biednym bladym dzieciom z nabrzmiałą powieką,
Co samotne jesteście w tłumach pogrzebowych,
I samotne musicie patrzyć na to wieko,
Które tak silnie serca wasze przyskrzypnęło,
Które przed wami wszystko na świecie zamknęło!
O, wy jesteście kwiatki, które Los szaleniec
Skręca, plecie, usiadłszy na najświeższym grobie,
Skręca, przędzie i plecie na torturach wieniec,
Aby nim dzikie skronie przyozdobić sobie.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

в качестве иллюстрации к материалу произведения
представлена картина художника Johann Ranftl
https://c.radikal.ru/c04/1907/18/c89b1d5aa22d.jpg

© Copyright: Валентин Валевский, 2010, Стихи.ру
Свидетельство о публикации №110061006160



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Поэтические переводы
Ключевые слова: Валентин Валевский, Walenty Walewski, Сироты, Циприан Камиль Норвид,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 25
Опубликовано: 24.03.2021 в 03:56
© Copyright: Валентин Валевский (Walenty Walewski)
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1