Парижские сумерки Годара и алая роза, понятная на любом языке






Посвящается Л.А.Н.



«На самом деле у этой истории не будет

конца, поскольку начало во мне».



( Из репертуара группы«Патриархальная выставка»)









За точку отсчёта моей «взрослой» жизни можно принять 1986 год. Я родилась в январе 1965, по знаку - «Козерог». Те, кому не нравятся автобиографии всех видов, перестаньте даже просматривать это, в подобном случае , на кнопочку «читать далее», если текст выложен не на бумаге, а как вариант для интернета, лучше не нажимать.



Звать меняЗиминаВалентина Ивановна (урождённая Снегирёва), могу добавить о себе, чтоуже старая дама, (и тут же, с гордостью «со следами былой красоты», усевшаяся за монитор писать нужный разве что мне однойавтобиографический опус, из соображений , что считаю нужным оставить после этой обыденности, где дом, дети, муж, магазины и быт хотя бы чего-нибудь ещё, а мемуары это видите ли не воровство денег или столового серебра, не подсматривание в замочную скважину за чужой жизнью, (впрочем, откуда в нашем, занимающим почти весь участок на шесть соток частном доме с мансардой ей взяться, этой самой замочной скважине?), хотя дверной глазок, конечно – же есть, но я ни разу не видела, чтобы кто-нибудь из домашних в него заглядывал. В нашем доме есть замки, но нет замочных скважин, в которые можно было бы что -нибудьразглядеть.



Человек, приносящий платёжки, виден в камеру видеонаблюдения. Сейчас модно доверительно сообщать читателю, что история, дескать, вся выдумана, а таких персонажей не существует. Однако зачем читать историю, которая от начала до конца придумана, прототипов нет вовсе, и не было даже в помине, но я ,к сожалению ли, к счастью ли, далеко не Урсула Ле - Гуин, ибо мне не интересно сочинять истории про волшебный ветер, магические мечи или скажем вампирские саги. Имена кое –где изменены, хотя далеко не все, события (за редким исключением) имели место быть, а все герои имеют реальных прототипов, многие из которых здравствуют по сей день. Географические названия, названия улиц, хронология событий, почти не подвергалась авторской трансформации, но кое -что возможно было и не так, потому, что память – тот ещё художник – сюрреалист. Я нарочно не хочу называть город, где всё происходило иначе как Энск. Я дерзнула написать именно то, что мне хотелось,а главное, как мне этого хотелось, поскольку это моё личное произведение, которое выражает мою же собственную, пускай достаточно заурядную,однако имевшую место быть экзистенцию, - это мой опус, мой рассказ, моя повесть, созданный в соответствии с моими замыслом и воплощением. Пикассо же можно было рисовать женщин, у которых вместо ушей глаза. Не хочу оправдываться и не буду.





Уборку в доме я делаю каждую субботу, потому, что по воскресеньям по нашей улице проезжает мусоровоз сбодрыми, молодыми, трудолюбивыми парнями- узбеками и надписью «Экологистика.»

Вы ничего не подумайте, я очень даже люблю узбеков, потому, что благодаря их упорству и трудолюбию в нашем городе Энск появляется всё больше прекрасных больших, многоэтажных зданий, а улицы становятся всё чище. Они никогда не разговаривают громко в маршрутке и никогда не ходят по городу пьяными.

По воскресеньям они со специальных, в основном сделанных при помощи электросварки приспособлений, снимают пакеты с мусором и бодро бросают их в недра мусоровоза. Мне хочется напоить их чаем и угостить домашней шарлоткой. Где-то в далёких городах Узбекистана у них мамы, детишки, друзья, к тому жея заметила, что они почти всегда хорошо делают то дело, за которое берутся.

Только эта книга не об узбеках, не о том, как муж покупал шлем «хамелеон» для того чтобы «Ресантой»,(это такой сварочный аппарат), наваять перед домом нечто, напоминающее скульптуру Эрнста Неизвестного и такое большое, что соседка тётя Тома приходит к нам и тоже вешает свои пакеты. Он сказал, что это такой «арт объект», а не просто вешалка для мусора, называется « древо чистоты» и выкрасил это древо в ядовитый ярко – зелёный цвет.

Ярко зелёный цвет, такой же как у платьямоей подружки Тани Гузеватой которая купила его на «еврейском базаре» ,в далёком 1986 году , в нашем городе был такой район «Еврейская колонка», там компактно проживали горские евреи, и они по утрам продавали «фирменные» вещи, Танюшкапошла на этот рынок и купила за головокружительную сумму зелёное платье австрийского производства, не припомню сейчас, как назывался такой материал, может «шифон» но я точно не уверена, что именно то платье было из шифона, а вот за цвет ручаюсь, и ещё купила набор косметики «Пупо» и позволяла мне краситься с помощь него тоже, точнее она как живописец воплощала на моей, тогда ещё очень даже привлекательной мордашке самые смелые творческие взлёты начинающего

визажиста.





За точку отсчёта я приняла окончание лета 1986 –так захотела рука.Явственно помню утро, когдапосмотрела на себя в большое зеркало на большом трюмо, которое стояло во времянке,- оказалась вполне удовлетворена, невысокая, но и не маленькая, скорее худая, очень ровные ноги и очень красивой формы, копна светло русых волос, полные губы от природы (сейчас стало модно накачивать силиконом, а у меня от природыименно такие ради которых некоторыесовременные модницы ложатсяпод скальпели пластических хирургов ) и реально огромные глаза, как у Найив советском фантастическом фильме тех времён, два раза посмотренном один раз в кинотеатре «Восток» и во во второй раз в кинотеатре «Победа», он назывался «Через тернии к звёздам», ресницы только подкачали, они не длинные, не выразительные, и их трудно накрасить, трудно придать объём.



Кончились каникулы, мы с лучшей подругой Танюшкой Гузеватой работали всё лето в бюро экскурсий и путешествий, том самом, что в те годы находилось прямо за детской поликлиникой.



На предыдущем курсе мы с Гузеватой поступили на факультет общественныхпрофессий и получили весьма удобную и перспективную профессию, не мало важную в нашем курортном городе общесоюзного значения - стали экскурсоводами.



Как только сдали экзамены и начались летние каникулы, мы начали проводить экскурсии. Вы глядело это так. У нас есть в городе такая площадь, не официально её зовут Мария. Мария она называется потому, что там стоит памятник Марии Темрюковне Идаровой, которая, как сообщают нам историки, была женой Ивана Грозного. Точнее одной из его жен. Одним словом русской царицей в какой – то период Истории Государства Российского именно эта женщина и была.



Вокруг этого памятника стоят фонтаны из красного армянского туфа. Возле этих фонтанов чуть прохладнее, чем просто в городе, и есть лавочки. На этих лавочках собирались граждане, оплатившие экскурсию, дожидаться сбора экскурсионной группы.



К автостоянке перед театромподъезжали раскрашенные в белое и синее автобусы «ЛАЗ» с большой буквой «Л» спереди, как там это правильно называется, капот?



У этих автобусов возле водителя было специально оборудованное, повёрнутое к салону автобуса кресло, в нашем случае всегда обтянутое белым чехлом. Ещё рабочее место экскурсовода было оборудовано белым микрофоном, чтобы экскурсанты могли слушать о достопримечательностях нашей Республики.



Мы с подругой Гузеватой накупили рубашек с сеточками ( писк летней моды 1986 года,( он состоял в том, чтобы в одежде хоть где –то был какой - нибудь вырез и туда была бы вшита сеточка), накупили кроссовок на липучках, потому, что в 1986 году в моде были белые кроссовки и чтобы обязательно на липучках и стали проводить экскурсии.



В основном это были экскурсии в Приэльбрусье, реже на Голубые озёра.

Мы обе с Танюшкой нормально сложенные, джинсовые, одетые и накрашенные вполне так «комильфо», обе не замужем, обе двадцатидвухлетки, летом памятного столь присно года 1986 на короткое время стали звёздочками у всей автобазы «Турист».

Но вот маленькая печалька, мы обе влюбились в одного и того же персонажа- зрелого, женатого но элегантного и красивого мужчину по имени Саша Леденёв.



Однажды туристы спросили у Таньки про название одной из промелькнувшей в окне автобуса горных вершин, на что весёлый водитель Леденёв не долго думая крикнул в Танькин микрофон-«эта гора –знаменитый пик пик графа Леденёва, названый так, потому , что будучи в составе русского географического общества он первый организовал туда экспедицию и покорил эту безымянную до тех пор вершину, о чём вы можете прочитать в сентябрьском выпуске журнала «Вокруг света» за август 1907 года, но для этого вам надо будет посетить Ленинскую библиотеку в столице нашей Родине городе Москва.



Если верить Таньке, то публика была просто опешившей от таких глубоких познаний водителя в краеведении.

После этого мы с подругой Таней стали сначала звать его граф Леденёв, а потом просто Граф.



Не могу сказать, что Граф был эталоном мужской красоты, рост чуть выше среднего, слегка волнистые волосы, одевался так, что трудно было бы придумать название его стилю в одежде, вещи всегда отглажены, выстираны, всегда опрятен(может быть заслуга жены- Леденёв был женат, просто я влюбилась в него до беспамятства, запретный плод – в саду полно фруктов, а мне до дрожи внизу живота хотелось именнояблоко.



Я влюбилась в Леденёва,так,что у меня подгибались ноги при его виде, мой голос дрожал, когда я проводила экскурсии, я даже научилась накрашивать веки, чего обычно не делала вовсе.



Волосы, которые трудно было мыть каждый день, из за неудовлетворительных бытовых условий дома, где я обитала, я постригла в парикмахерской, коротко, но по тем временам стильно.



Мог бы, в том моё двадцватидвухлетнее лето, случится лихой ролевой адюльтер, но случилось так, что Танюшка Гузеватая тоже влюбилась именно в Графа, ну надо же- не в доброго с задорными глазами Бориса, к тому же отслужившего в армии и во вполне так пригодного в женихи ибо холост молодого человека из той же автобазы «Турист» - моя Танюха Гузватая тоже втрескалась в Графа.



А один раз в Тырныаузе видела Вениамина Гроцкого из параллельного класса.Гроцкий после школы поступил в Харьковское художественное училилище, потом служил в армии и мы о нём ничего не знали. Гроцкий образца 1986 года был очень худ в бёдрах, плечи имел не то чтобы очень широкие но жилистые, был загорел до чёрно- коричневого состояния(такими бывают люди которые буквально не спускаются на равнину из высокогорья, имел длинные волосы, почему –то тонированные чем то красноватым, вроде красящего шампуня, на нем были сине –желтые кроссовки «Адидас», какая-то немыслимая соломенная шляпа, а из кармана торчала пачка сигарет, я успела прочесть “Cabinett”, когда он приблизился, чтобы поздороваться, табачный запах резанул нос в знойном тырныазском воздухе, очевидно парень очень много курил.



Разговор наг был не долог. Мне казалось, что Вениамин подошёл продемонстрировать импортные вещи, в которые был одет и похвастаться, что работает в гостинице «Иткол» и что благодаря нашей английской спецшколе его по трудовому соглашению взяли на целое лето работать со шведами – в качестве инструктора по горному туризму, он с такой гордостью говорил, что закончил школу инструкторов, как будто это был Московский Государственный Институт Международных Отношений.



Мы с Гузеватой учились как раз на ФРГФ, то есть факультете романо -германской филологии. Для того, видимо, повыделываться перед нами-девочками, он вдруг начал говорить по английски.

Вениамин говорил довольно быстро, с каким-то нездешним ацкентом,употреблял какие-то «гота» и «гона», смотрел на меня пристально, бесцеремонно, сказал (по русски и как то внимательно , до бесцеремонностименя рассматривая «Валька, какая же ты стала красивая» и побежал к точно такому же сине белому «ЛАЗ»у как наш, только с надписью на боку «Интурист».



Танюшка, вернувшаяся с мороженным, спросила, кто это был? Вениамина она не знала, они учились с ним в разных школах. Хотя выпускной бал у нас был в одном и том же году в 1982.



«Кроссовки хорошие, фирменные, это настоящий «Адидас» прорезюмировала Гузеватая. А ноги кривые, ему такие обтягивающие джинсы не идут».



Я в этот момент не думала о каком-то Вениамине из параллельногокласса, а ела мороженное, купленное в киоске у автовокзала и смотрела на улыбающегося, одетого в клетчатую рубашку с коротким рукавомГрафа, который собственно говоря это мороженное и купил. В Тырныаузе было жарко и безлюдно.

Ушедшийк такому же сине –белому «ЛАЗ»у, но с надписью “Intourist” на боку, Венька дружил с Сашкой Андросовым, один раз в десятом классе в школьном дворе были какие-то разборки, приходил какой-то друг Саши Андросова по имени Вася, была нешуточная драка с применением палок, с синяками, с родителями, Саша сильно отличился в этой драке, порвав кому-то одежду и отходив кого –то деревянной битой, но был десятый класс, никто не хотел портить репутацию школы и историю замяли.



Все знали, что у Серёжа ездит в Долинск на какой –то подпольный кружок каратэ, но Сергей сам никого никогда не задирал, при первой же возможности ускользал в художественную школу, которая тоже была в нашем районе и очень не любил Бринкевича из «А» класса, который в ту же самую художественную школу и ходил. Кстати эта художественная школа, занимающая весь первый этаж многоэтажки на Пушкина, существует и по сей день.



Я знаю, почему точка отсчета 1986 год. Мне было двадцать два года, но это последний год когда я была ребёнком. Да, физически вполне большим, половозрелым, начитанным, но всё же ребёнком. А ещё в нашем доме, только в той комнате, где старенькая бабушка готовит живёт мой брат. Брата зовут Вова. Вова отслужил в армии и работает сварщиком. Он приводит в дом своего друга Витю. Мой брат Вова невысокого роста и щуплый. Витя мускулистый, чуть выше среднего, наверное ему нужна одежда четвёртого роста и пятьдесят второго размера.



И Граф Леденёв и Танюха Гузеватая, и мороженное возле тырныаузского автовокзала( уже выросло целое поколение тех, кто не знает, что там был автовокзал, и кто не знает, что за автовокзалом было озеро, где мы с моей Танюшкой садились и ели мороженное.



Третьего сентября 1986 года по дороге из университета я купила в отделе канцелярских товаровв одном из магазинов на проспекте Ленина, маленький блокнотик, который можно было бы легко прятать, потому, что наш дом на улице Гоголя был более, чем перенаселён, мы жили в одной комнате с бабушкой,а ещё во дворе была саманная времянка, где жила мама со своим сожителем дядькой Мишкой, я всегда его называла «дядька Мишка» и всегда одинаково и стабильно его ненавидела.



Шел теплый тихий сентябрь 1986 года. У меня была педагогическая практика в шестой школе, не в той, которая, там где сейчас бывший октябрьский районный комитет коммунистической партии Советского Союза, и я до сих пор думаю, что это здание так же подходит для школы, как прикроватная тумбочка для разведения пчёл, хотя я не архитектор и могу ошибаться Мнение субъективное, но при плюрализме мнений, оно имеет право на существование.



Итак, 1986 год. Пластинка Высоцкого в простеньком, но стереофоническом аккорде. Беседка во дворе, увитая виноградом, там вся семья обедает и ужинает в хорошую погоду. Мысли о геологе, с которым я познакомилась накануне. Чай с мёдом. В нашем доме нет даже городского телефона. В нашем доме нет ванной комнаты, как у подруги Гузеватой, в нашем доме ужасный черно белый телевизор, с товарищем Горбачёвым, гласностью, перестройкой и, конечно же, ускорением. В нашем дворе асфальт, натасканный старенькой бабушкой по кусочками и кое как спаянный разогретой на костре смолой в какое-то подобие твердого покрытия. В нашем дворе есть наш водопроводный край и не надо ходить на угол республиканской и Гоголя к водорозборной колонке. И ещё у меня есть американские настоящие джинсы, несколько красивых рубашек, есть губная помада, мне двадцать два года и когда я смотрю на себя в зеркало я понимаю, что я так вполне себе ничего.



Начало сентября. Нужно думать о занятиях. Геолог сидит у меня в голове.

Как у Самойлова «когда я на почте служил ямщиком, ко мне постучался косматый геолог, и глядя на карту на белой стене, он улыбнулся мне».



Во дворе слушают «Пинк флойд» на магнитофоне «Снежеть» брат Вова и его друг . Они в шортах и одеты по пояс. Я выхожу во двор и вижу руки этого Вити- они в проколах и дорожках. Я знаю, что это значит. Я знаю, что он хоть и очень красивый парень, разговаривать я с ним не буду. Мне вспоминается геолог, с которым я случайно познакомилась С геологом были разговоры о геологии. И ещё в мыслях Граф Леденёв. По идее я должна думать о педагогической практике и учебно –наглядных пособиях. Я думаю о геологе и мне снится автобус и руки Леденёва на руле. Чистые с выделяющимися мышцами. И ещё вспомнились руки Вениамина Гроцкого, на нём была выгоревшая синяя майка, мышцы были рельефные, сухие, руки были сожжены солнцем, но ни одной наколки, только руки.



Витя попытался завести со мной разговор. Я резко оборвала его, сказала, что знаю что значат шрамы на его руках и скажу маме, с кем связался мой старший брат.Во дворе были сумерки. Я прошла через дворы пятиэтажек, прошла мимо единственного барака или как там назвываются такие многоквартирные одноэтажки с одной кухней на несколько комнат, барак почему то носил название целой улицы и назывался переулок Громовой, села в Икарус цвета красноватой охры(не хотелось бы смущать читателя тем, как я по другому обозначаю такой цвет и поехада в Александровку- район частных домов и грецких орехов к однокурснице Татьяне Гузеватой.



Мы пили чай со вкусной выпечкой от её мамы, с нами сидел Толик, её младший братишка, Толик спаял цветомузыку из радиоконструктора, который выпускал наш местный завод «Телемеханика» и вечер был теплым, и над вареньем кружились пчёлы и играло какое –то хорошее диско в магнитофоне «Маяк-205».



А вот шестого сентября я всё же поехала в Приэльбрусье. Меня уже не отчислят из университета- не для того тянули до старших выпускных курсов!



Потому, что жизнь это не только школа, университет, красный бабушкин борщ, американские джинсы, чехословацкие кроссовки, автобус летящий в Приэльбрусье, шерстяной рынок в Жанхотеко, на котором закупают теплые вещи туристы, зима близко, диплом не за горами, распределение по которому хочется поехать, чтобы вырваться отсюда. Я не хочу быть учителем английского языка! Я хочу как мама ездить на электровакуумный завод и работать там. Никто не спрашивает, чего я хочу. Я хочу, чтобы в меня влюбился косматый геолог. Геолог даже видется со мной не хочет. Мне не нравится, что Таня Гузеватая тоже влюблена в графа Леденёва. Но это удерживает. Это удерживает, удерживает и удерживает. Это удерживает от того, чего нельзя хотеть. Потому, что правильно хотеть свадебный кортеж. Куклу на капоте желательно «Чайки», но и «Волга» вполне подойдёт. Музыка в ЗАГСЕ на проспекте Ленина. Этого хотеть, конечно же можно.



А ещё можно наблюдать спорадические ссоры мамы и её сожителя дядьки Мишки. Можно наблюдать за жизнью женатого братца Володи. Можно удивляться, как мы все выживаем на этом крошечном клочке земли без удобств. Я пошла и постригла вполне нормальные и длинные волосы, потому, что не могу, как Танюша Гузеватая каждый день мыть голову под душем. Я даже купаться каждый день не могу, потому, что у нас даже летнего душа нет. Потому, что ненавижу мыться в общественной бане. Потому, что устала от всей этой нищеты. Потому, что мне не нравится, что к моему брату приходит этот Витя и каждый раз пытается заговорить за мной. И я плетусь на остановку двойки,компостирую талон и я живу у Гузеватых, завидуя в глубине души, какая у неё хорошая семья. Брат подарил мне фотоаппарат «Вилия авто». Фотоаппарат никуда не годный, фотографирует вопреки законам оптики. Брат сделал мне во дворе из каких-то натащенных со свалок за высокими домами в нашем районе из шифоньеров, досок, кусков шифера, старых столов и тумбочек лабораторию для фото. Он провёл свет в эту фавеллу. Через много лет я увижу нечто подобное в Интернете, в Кении, в районе Киберра. Я не была в Кении и не буду. Но мой Энск находится на одном меридиане с Найроби.У нас какая-то тайная связь с Кенией. Мы живём в одном часовом поясе.



Я отчетливо помню последние дни детства. Мы ездили на три дня на турбазу в Ташты Тала. Там жила Зайнаф Забакова – наша однокурсница. Она организовала нам три замечательные дня, это был всё тот же 1986 год, только погода там была не важная. Мы были там три подруги-Зайка, Таня и я. Мальчишки жарили нам в лесу шашлыки на огромных деревянных прутьях. На Тане были синие вельветовые длжинсы с белыми никелевыми заклепками, у неё была совсем ещё девичья фигура и они ей очень шли. Мы двадцатилетние, играли в ручеёк и в кошки мышки, прыгали через скакалку и устроили дискотеку. Эта была лучшая дискотека в моей жизни, бал Золушки, бал Наташи Ростовой, я даже не знаю, с чем можно всё это сравнить! Три дня счастья абсолютно незамутненного, полного, безмерного счастья.



«Ум всегда в дураках у сердца»

(Ларошфуко).



Я сделала себе странный подарок на двадцатитрёхлетие – на свой день рождениязанялась любовью с человеком, которого как я была уверена- любила, с парнем с исколотыми венами и руками, обезображными дорожками на обеих руках от попусканий, это была неистовая связь с наркоманом, который был под дозой. Я точно помню, что это был мой день рождения- 17 января. Я точно помню, что меня мучало желание, инстикт, я хотела именно его, (и очевидно) не давал покоя и что я этого хотела. От Игоря шёл запах сигарет, дома была Ольга –его младшая сестра-первоклашка.Всё происходило на красивой деревянной кровати, старой и чистой,( на ней его мама скорее всего сделала младшую Ольгу), потому, что дл Игоря она выгляделаела слишком современной и новой.

А потом на следующий день лежала весь день дома, сказавшись, закрыв глаза, вспоминала каждое мгновение, касание, слово, жест и млела от счастья. Впервые это стало случатся именно с ним. После первогобыло немного больно и страшно. Дальше хорошо, потом обалденно.



Мама работает в ресторане «Эльбрус» официанткой, она приезжает в работы поздно на «моторе», всегда чуть –чуть под шофе и бросает деньги, не считая на полку серванта.



Утром она их убирает, но Игорь ворует понемногу, но деньги не маленькие и на дозу довольно быстро набирается.



И в результате этой великой любви у нас народятся маленькие наркоманчики с красивыми и чистыми глазёнками. Я знала, что мой организм сделал мне подарок перед днём рождения. Ещё чуть - чуть кровило, но он подумал, что так всегда расстаются с девственностью. Так что если его волшебная палочка не принесла чего –нибудь венерического, то всё обойдётся нормально. Я продумала и решила больше не встречаться с волшебным деревом без ветвей и листьев. Пусть произрастает себе в рыжих густых травах. Я была влюблена до и поняла, что абсолютно не люблю сразу же после.



Игорь завёлся в моей жизни, как заводятся приблудные коты. Он просто пришёл к нам в гости вместе с братом, вместе с его другом Витей. Просто Игорь был другой. И смотрел на меня по- другому. Вероятно, ребенок так смотрит на дорогую игрушку, которую родители не могут или не хотят ему купить. Он не лез с поцелуями. Он был рад коротким прогулкам по нашему району. Один раз он пригласил меня к себе домой – эта был давно не ремонтированный дом в Александровке за поликлиникой и там был заросший сад.



Игорю удалось сделать то, чего не удавалосьдо него никому: он научился входить в мои сны. Я радовалась ему в снах, там он не был нарком, там он был просто парнем, младше меня на три года, с ещё не убитой иглой статью.



Он с Витей пришёл ко мне свататься через два дня после события. Расстованиес невинностью это в жизни девушки-событие.



Мама была в шоке. Я не была в шоке и взяла инициативу в свои руки. Я сказала, что никакой свадьбы не будет. Что детей хочу иметь от человека, не имеющего столь пагубных привычек. Он клялся, что прямо с сегодняшнего момента завяжет с этой пакостью навсегда. Так коты клянутся перестать воровать мясо. Так мыши обещают не лазить по амбарам.



Мы встречались с ним. Я завела календарь. Столько то раз до и столько то раз после. Я приезжала в его неубранный дом в Александровку, проходила мимо поликлиники итаращилась на железную змею. Змея обвивала большую железную чашу.



Мама если не знала, то догадывалась.



Один раз я увидела как это, когда у человека ломка. Мне кажется, разум попадает в ад, а телу уже ничего не остаётся, потому, что глаза носителя видят ад.



Я бросила его распростёртым на койке, той самой железной койке, на которой произошло событие.



Все ещё была зима. По второму маршруту всё ещё ездили «Икарусы» с прицепом. Я прокомпостировала талон и думала о ломке.



Я пришла домой, и нашла у мамы бутылку водки, оставшуюся от какого –то праздника. В бутылке оставался примерно стакан. Я попросила у бабушкичерешневого компота и она принесла мнет из погреба пыльную банку. Оставшись в комнате одна, я разбавляла водку компотом из черешни, пила и заедала тоже черешнями.



Я лежала в темноте и тихо плакала и видела ломку. А потом провалилась, провалилась не в сон, просто выключилась в бессознательное и поняла, что он ушел из моих снов.



В мои сны снова вернулся Леденев.



Кроме всех этих любовных похождений были ещё и занятия в университете. Я отбывала не интересные пары, естественно садясь рядом с Гузеватой, мы вспоминали лето, поездки на автобусах по горам, прибаутки водителей, доброе, обычное студенческое лето. Но это лето осталось целиком Тане, она счастливая. А мне эта странная игорева комната, прокуренная, со скрипучей железной кроватью, с уверенностью, что первоклашка Оленька всё рассказывает маме –официантке из ресторана, а мама добывающая деньги ,знает, что сын катится в могилу со скоростью запущенного с высоты восьмого (как в квартире, где живут старший брат и жена) самолётик, он, самолётик пытается летать, набирает высоту над новым микрорайоном, но потом падает, куда-то во дворики старых одноэтажек «юго –восточной экспедиции».



Мама надеется сбагрить его в Астрахань, мама надеется, что его заберут в Советскую Армию, и его там исправят.



У Игоря всё равно не остается пространства, чтобы меня любить и он ушел из моих снов.



Мы ещё несколько раз были близки, я не считала сколько раз и каждый раз это был неподмытый блуд в грязной комнате со скрипучей кроватью, за такое исключают из комсомола и такие вот скоро будут преподавать в школе и нести разумное доброе и вечное.



Игорь приехалнам домой 15 января и сделал мне предложение. Он был одет в школьный костюм и судя по стеклянному блеску в глазах уже «двинул» в себя дозу храбрости. Мама была в шоке. Я решила этот вопрос быстро и просто, сказав только одну фразу : «Игорь, я не пойду за тебя замуж. Никогда. И меня не интересует, завяжешь ты или нет. Просто не пойду и всё.»



После ухода жениха в нашем доме кричали все, кроме старенькой бабушки.

Мама говорила, что я совсем потеряла совестьи что это ни в какие ворота не лезет.



Брат Вова помалкивал, потому, что Игорь прокрался в жизнь нашей семьи благодаря его «тусовке» тут же сидела его жена Лена и все твердила «ну разве можно?»





Игорь появился в моей жизни из тихих осенних дней бабьего лета, в сумерках, напоминавших парижские в кино режиссёра Годара, которые у нас не показвыали, но я прочитала в журнале «Иностранная литература» стихотворение, где герой является из парижских сумерек Годара.








Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 16
Опубликовано: 23.03.2021 в 20:00
© Copyright: Мастрадей Шанаурин
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1