Фортепиано Шопена. Циприан Норвид


Фортепиано Шопена. Циприан Норвид
         Фортепиано Шопена

Циприан Камиль Норвид (1821 — 1883)


         перевод с польского

                           I.

Я был у Тебя в предпоследние дни
Непостижимой нити,
Дни, что, как мифа завет,
И бледные, как рассвет,
Коль шепчет конец к изначалию прыти:
«Тех дней не изжить, — совершенны они!»

                           II.

Я был у Тебя в предпоследние дни,
Ты был подобен в тот миг, непрерывно,
Заброшенной лире Орфея,
Где силится вызов для песни надрывно,
Где струны четыре играются, млея,
И где, сотрясаясь попарно с волною,
Бормочут по-тихому между собою:
                 «Не начал ли он
                 Наигрывать в тон?..
                 Не с тех мастеров ли, что мучат игрою?»

                           III.

Я был у Тебя в эти дни, Фридерик!
Рука которого ради признаья
Во всей белизне алебастровой в миг
Пера страусиного с шиком касанья
Мелькала пред оком с клавиатурой
Из кости слоновой, как блик.
И был Ты искусником над партитурой,
Что будто из мраморов твердого лона
Ваяет снова и снова,
Лишая гения слова —
Резца извечного Пигмалиона!

                           IV.

А в том, что играл, что ж в звучании тона?
Хоть с эхом звучание мнится иное,
Чем то, что звучало как слово благое
От рук его в каждом аккорде без фона, —
А в том, что играл, простота идеала
Такая была, что — в эпоху Перикла,
Как будто вошла в сельский дом и сказала
Сама добродетель древнейшего цикла:
«Ах, вот, возродилась я в небе.
Мне арфой в воротах открыта
И лентой — тропиночка к Деве…
Облатку я вижу сквозь жито.
О, видно, уже при соборе
Эммануил на Фаворе!»

                           V.

Была же в том Польша, в зените
Всего совершенства деяний,
Всей радуги ликований,
Колесников поднятой прыти,
Того же самого толка,
Что Польша золото-пчелка!..
(Познал бы ее в сером быте!...)

                          VI.

И эту вот песнь Ты закончил, уж боле
Тебя я не вижу, но… слышу:
Подобное — в детском лишь споре,
А это... рвут клавиши крышу
За невоспетые страсти,
И сотрясаясь втихую
По восемь, по пять от напасти:
«Не начал играть ли? Впустую?..»

                         VII.

О, Ты, — что — профиль любви земной,
Которому имя Всенаполненье,
Что в песнь проникает, формует[1] каменья[2].
Что стилем зовется в искусстве порой...
О, Ты, — что в деяньях зовешься Эрой,
Где всей истории нашей зенит.
Ты Духом зовешься Святым и Литерой,
А то «consummatum est[3]» также на вид.
О, Ты, — совершенное Сверхнаполненье,
И где ж, и каков он, Твой призрачный знак?
В Давиде ли, в Фидии или в Шопене, —
А может быть, также в Эсхиловой сцене?
С нехваткой Тебя не смириться никак!
— Тебя недостаток пятном на Земле:
Всенаполнение — тягостной болью,
И сей недостаток ломает нам волю,
Желая отвергнуть залог при нуле!
— Кометой сей колос взрастает златой,
Едва его веянье ветра коснется,
И дождь уж из злаковых зерен польется
Самим совершенством надежды простой.

                          VIII.

Смотри, Фридерик! То сияет Варшава
Под ярко горящей звездой,
Так странно слепит ее дивная слава…
Смотри же, в Соборе орган и гнездо!
Домов там патрициев старые выи,
И там... Посполитая Речь,
И там площадей мостовые глухие,
И в облаке Зигмунтов меч.

                          IX.

Смотри же!… С заулков гурьбою
Кавказские лошади мчат,
Как ласточки перед грозою
По сто да по сто всё летят.
Дом в пламени, льют в него жижу,
Но снова в огне… под стеной
Я вдов опечаленных вижу,
Прикладами битых весной.
И вижу сквозь дым претуманно,
Как будто меж строем колонн,
Подобное гробу в наклон,
Вдруг рухнуло… фортепиано!

                          X.

Тот, Польшу хваливший, в зените
Всего совершенства деяний
Да гимнами ликований,
Колесников поднятой прыти,
Что пал на брусчатку в граните!
И вот она, мысль человека,
Что в гневе угробили люди.
Так было от века до века —
Всё то, что ко злобе разбудит.
И вот оно, тело Орфея,
Что сонмом страстей раздирает,
А всякая воет, наглея:
«Не я!» — через зубы бросает.
Но ты ли, но я ль? В судном пенье
Прольем: «Да утешься, внук сладкий!..»,
Как будто — глухие каменья:
«Погиб идеал на брусчатке.»

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

[1] формовать — обрабатывая, придавать чему-либо
определённую форму. См. значение в Викисловаре:
https://ru.wiktionary.org/wiki/формовать

[2] каменье (поэт.) — то же, что драгоценный камень.
См. в словаре: https://ru.wiktionary.org/wiki/каменье

[3] consummatum est (лат.) — совершенно (есть).

consummatus — совершенный, законченный,
доведенный до совершенства. См. в словаре:
http://linguaeterna.com/vocabula/show.php?n=10637

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

польский оригинальный текст:

https://pl.wikisource.org/wiki/Fortepian_Szopena
https://literat.ug.edu.pl/cnwybor/098.htm

Cyprian Kamil Norwid (1821 — 1883)

              Fortepian Szopena

                               I.

Byłem u Ciebie w te dni przedostatnie,
Niedocieczonego wątku,
Pełne, jak mit,
Blade, jak świt,
Gdy życia koniec szepce do początku:
«Nie stargam cię ja, nie, — ja uwydatnię».

                              II.

Byłem u Ciebie w dni te przedostatnie,
Gdy podobniałeś co chwila, co chwila
Do upuszczonej przez Orfeja liry,
W której się rzutu moc z pieśnią przesila —
I rozmawiają z sobą struny cztéry,
Trącając się
Po dwie, po dwie,
I szemrząc zcicha:
                 «Zacząłże on
                 Uderzać w ton?..
                  Czy taki mistrz, że gra, choć odpycha?»

                             III.

Byłem u Ciebie w te dni, Fryderyku!
Którego ręka... dla swojej białości
Alabastrowej, i wzięcia, i szyku,
I chwiejnych dotknięć, jak strusiowe pióro,
Mieszała mi w oczach z klawjaturą
Z słoniowej kości.
I byłeś, jako owa postać, którą
Z marmurów łona,
Niźli je kuto,
Odejma dłóto
Genjuszu, wiecznego Pigmaljona!

                             IV.

A w tym, coś grał i co zmówił ton i co powie?
Choć inaczej się echa ustroją,
Niż, gdy błogosławiłeś sam ręką Swoją
Wszelkiemu akordowi —
A w tym, coś grał, taka była prostota
Doskonałości Peryklejskiej,
Jakby starożytna która cnota,
W dom modrzewiowy wiejski
Wchodząc, rzekła do siebie:
«Odrodziłam się w niebie,
I stały mi się arfą wrota,
Wstęgą ścieżka...
Hostję przez blade widzę zboże...
Emanuel już mieszka
Na Taborze!

                             V.

I była w tym Polska, od zenitu
Wszechdoskonałości dziejów,
Wzięta tęczą zachwytu,
Polska przemienionych kołodziejów,
Taż sama zgoła,
Złotopszczoła...
(Poznał-ci-że bym ją na krańcach bytu!...)

                            VI.

I oto pieśń skończyłeś — i już więcej
Nie oglądam Cię — jedno słyszę:
Coś, jakby spór dziecięcy —
A to jeszcze kłócą się klawisze
O niedośpiewaną chęć,
I trącając się zcicha
Po ośm, po pięć —
Szemrzą: «Począłże grać? Czy nas odpycha?...»

                            VII.

O Ty, — co jesteś miłości profilem,
Któremu na imię Dopełnienie;
To, co w sztuce mianują stylem,
Iż przenika pieśń, kształci kamienie —
O Ty, — co się w dziejach zowiesz Erą,
Gdzie zaś ani historji zenit jest,
Zwiesz się razem Duchem i Literą
I «consummatum est» —
O Ty, — doskonałe Wypełnienie,
Jakikolwiek jest Twój i gdzie... znak,
Czy w Fidjaszu, Dawidzie, czy w Szopenie, —
Czy w Eschylesowej scenie.
Zawsze — zemści się na Tobie: brak.
Piętnem globu tego niedostatek:
Dopełnienie go boli,
On rozpoczynać woli
I woli wyrzucać wciąż przed się zadatek.
Kłos, gdy dojrzał, jak złoty kometa,
Ledwo, że go wiew ruszy,
Deszcz pszenicznych ziarn prószy,
Sama go doskonałość rozmieta.

                            VIII.

Oto patrz, Fryderyku! To Warszawa:
Pod rozpłomienioną gwiazdą
Dziwnie jaskrawa...
Patrz, organy u Fary, patrz, Twoje gniazdo!
Ówdzie patrycjalne domy stare
Jak Pospolita Rzecz,
Bruki placów głuche i szare
I Zygmuntowy w chmurze miecz.

                             IX.

Patrz!... Z zaułków w zaułki
Kaukaskie się konie rwą,
Jak przed burzą jaskółki
Wyśmigając przed pułki
Po sto — po sto...
Gmach zajął się ogniem, przygasł znów.
Zapłonął znowu... i oto pod ścianą
Widzę czoła ożałobionych wdów
Kolbami pchane —
I znów widzę, acz dymem oślepian,
Jak przez ganku kolumny
Sprzęt podobny do trumny
Wydźwigają... runął... runął... Twój fortepian!

                            X.

Ten, co Polskę głosił, od zenitu
Wszechdoskonałości dziejów.
Wziętą hymnem zachwytu,
Polskę przemienionych kołodziejów,
Ten sam... runął... na bruki z granitu!
I oto, jak zacna myśl człowieka,
Poterany jest gniewami ludzi,
Lub, jak od wieka
Wieków wszystko, co zbudzi!
I oto, jak ciało Orfeja,
Tysiąc pasyj rozdziera go w części,
A każda wyje: «Nie ja!...»
«Nie ja!» — zębami chrzęści.
Lecz ty, lecz ja? Uderzmy w sądne pienie,
Nawołując: «Ciesz się, późny wnuku!»
Jękły głuche kamienie:
Ideał sięgnął bruku».

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

в качестве иллюстрации к материалу произведения
представлена картина художника Stanisław Kochanek
https://a.radikal.ru/a04/1908/06/434bc2204add.jpg

© Copyright: Валентин Валевский, 2010, Стихи.ру
Свидетельство о публикации №110060907110



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Поэтические переводы
Ключевые слова: Валентин Валевский, Walenty Walewski, Фортепиано Шопена, Циприан Норвид,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 33
Опубликовано: 22.03.2021 в 20:18
© Copyright: Валентин Валевский (Walenty Walewski)
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1