Планета Х. Пурга.


Планета  Х. Пурга.
Первый день пурги.

12:00. Еще не Конец Света, но уже близко. Выхожу на улицу. Красные флаги над Райкомом и Райисполкомом трепещут на ветру, как паруса в шторм. Народу на улицах мало. Гордо бреду в библиотеку. Нашу библиотеку курирует Новосибирское отделение Академии наук СССР. В ней легко найти книги по квантовой механике и ядерному синтезу, которые, скорее всего, интересуют только коряков. Поздоровавшись с библиотекарем Софочкой, упертой девственницей, подхожу к стеллажам. Соня провожает меня невинным взглядом и говорит:
- Агату Кристи принесли, будешь брать?
Отрицательно качаю головой и иду к более серьезной литературе. Беру 4-й том Сочинений Аристотеля, "Александрию" с комментариями доктора исторических наук NNN, интересно, какое отношение имеет еврей NNN к греку Александру? Чтобы прояснить этот вопрос беру "Иудейские войны" Иосифа Флавия и "Жизнеописание 12-ти Цезарей" Транквилла.
Соня недоуменно перекладывает книги перед собой.
- Давно хочу спросить тебя,- говорит она,- Саш, ты - дурак?
- Такой же, как ты - лядь! - огрызаюсь, и прошу принести ещё и "Золотого осла" Апулея. Софочка, кутаясь в оренбургский пуховый платок, из недр библиотеки приносит книгу, быстро записывает что-то в формуляр.
- Иди домой, Соня! - говорю на прощание, - на улице никого нет, разве что пара ездовых собак забегут к тебе за Агатой Кристи!
Софочка грустно смотрит в заметенное окно и говорит:
- Пожалуй ты прав. Что, будем пурговать?
- Нет, лядствовать! - говорю на прощание. Над Софочкиной девственностью подтрунивает весь поселок! Особенно, почему-то, женщины.
Восточный ветер усиливается, чувствую это по толчкам в спину. В "Хозмаге" беру 10 пачек стеариновых свечей. Сколько продлится пурга - никто не знает, а темнеет быстро. Добираюсь до своего подъезда уже по колено в снегу. Когда строился поселок мало кто думал о Розе ветров, а зря! Между домами такое завихрение,что мама не горюй!

15:00. Вот я и дома. Начинает темнеть. Света нет. И не будет. А хочется пожрать чего-нибудь горяченького. Это в Америке в такой ситуации все начнут ломать руки и орать: "О, май гад!!!" Наши люди, в крайнем случае скажут: "Ну, ни х... себе!" - и возьмутся за дело!
На каждой кухне в домах стоит чугунная дровяная плита на случай ядерной войны. Красивая такая плита, с клеймом "Кемеровский чугунолитейный з-д" на дверце топки. Многие, как и я, используют ее как стол или тумбочку, накрыв полосатой клеенкой. И никто не топит ее дровами или углем, согласно инструкции. Снимаю клеенку, открываю дверцу стерильно-чистой топки, и коварно улыбаясь, ставлю в нее подарок Японского милитаризма, купленный в нашем "Рыбкоопе", - бензиновый походный примус "Фудзи"! Именно с него наши гениальные советские конструкторы "содрали" примус "Шмель", но в худшем исполнении. Свой аппарат я любовно называю "Фудзи-сан", и он (или она), одаривает меня ответной косоглазой любовью!
Заправляю "Фудзи" бензином (20-литровая канистра стоит в коридоре), ставлю примус в топку и легко разжигаю его. Шипение и гул примуса перекрывают свист ветра за окном. Дальше снимаю вьюшки с плиты и ставлю на гудящий примус кастрюльку с водой. Закрываю дверцу и операция по энергозамещению закончена! "Фудзи-сан" мощнее любой газовой горелки, и практически не дает дыма и угарного газа! Продукты горения вытягиваются в трубу плиты, а в кухню поступает только пар от кипящей воды! Забрасываю в воду штук 20 пельменей, соль-перец и лавровый лист! Через пять минут пельмени готовы! Тушу примус, вытаскиваю кастрюльку и закрываю все вьюшки и дверцы! Бензиновые пары вылетают в трубу, пельмени на столе, водка в холодильнике! В поллитровую стеклянную банку, вместо подсвечника, ставлю стеариновую свечу и создаю на темной кухне романтическое настроение.
На улице - свист и гул, а дома - робкий свет свечи, горячие пельмени, уксус, перец и сливочное масло. Ну и конечно же, зеленая бутылка "Снежинки", из начатого "пургового ящика"! И первый тост: "За тех,кто в пути!"

17-00. Заканчиваю обед. На завтра осталось грамм 150 водки. Поправить глаз.

19-00. Мыл посуду. Водки не осталось. Пришлось начинать следующую бутылку.

19.35. Решил приобщиться к прекрасному. За окнами дует по-взрослому. Разложил диван-кровать и постелил постель. До конца пурги постель убирать не буду. На табуретку возле дивана поставил банку с догоревшей свечой, зарядил её новой свечкой и зажёг. Стало по-домашнему уютно. Разделся, залёг под одеяло, взял в руки ”Александрию”.

19.30-20.45. Читаю. При дрожащем свете свечи ощущаю себя А.С. Пушкиным или Н.В. Гоголем. Читается хреново. Или шрифт мелкий или засыпаю. Скучно! Дошел до семейной жизни родителей маленького Александра Великого. Стало интересней! Прочитав, сделал вывод: чем больше у тебя жен,(а у отца Сашеньки их было 7 штук, и он со всеми ними жил одновременно, как Турецкий султан) - тем больше у одной из жен возникнет непреодолимое желание прогуляться вечерком по берегу моря, где ее и встретит здоровенный кудрявый петлюровец, в жовто-блакитном хитоне с трезубом в руках! Плотоядно оскалившись, он сразу сообщит Олимпиаде Эпирской, что в постели он - Бог Посейдон, и сходу предложит слиться в экстазе. Обделенная мужней любовью Олимпиада, радостно соглашается и происходит божественное соитие, под аккомпанемент сладострастных песен местных нимф и разнузданных плясок козлоногих сатиров! ( Девчонки! И далеко не факт, что у вас от этой грешной связи родится Владыка мира - Александр Македонский! Скорее всего от этого курчавого петлюровца у вас появится ребенок, который вырастет в здоровенного тупого балбеса, и всю оставшуюся жизнь будет петь народную македонскую песню: "Гоп! Кума! Нэ журыся! Туды-сюды повэрныся!" А вместо благородного греческого Сиртаки будет отплясывать отвязный Гопак!) Папа-рогоносец, македонский царь Филипп 2-ой продолжал и дальше издеваться над своей верной женой Олимпиадой Эпирской, за что и был зарезан (по мнению историка NNN) сыном Александром, проверившим на родителе остроту своего бронзового меча. Мораль: "Не лядуй, ссука!"

22.30. Свеча догорает и гаснет, выпустив в потолок струйку густого дыма. По комнате разносится аромат деревенской церкви. Слышится пение ангелов. Из алтаря, распахнув резные двери, выходит Отец Дьякон Никанор и древнегреческий философ Аристотель. Оба смотрят на меня нехорошим взглядом.
"Не пей, дитя!" ласково говорит Аристотель, а дьякон Никанор добавляет: "А то, как на..бну тебя кадилом по дурной башке!"
С этим милым пожеланием я и засыпаю...

Второй день пурги.

8-00. По привычке просыпаюсь и, виляя на ходу, бегу в туалет. Затем на кухню к окну. Опочки! А посуду-то я вчера не домыл! В вихре снега не видно соседнего дома. Либо еще сплю, либо еще темно. Ныряю в постель дальше досыпать.

10-00. Теперь окончательно просыпаюсь от громкого крика в подъезде:
- Через полчаса всем выйти с лопатами! Будем откапываться!-
Кричит мой сосед по лестничной клетке напротив Чертков Анатолий Филиппович! Его никуда и надолго не пошлешь! Он - Председатель нашего Райисполкома и, как ни странно,мужик Правильный и Хороший. Смотрю на книгу, упавшую на пол. Интересно, что я вчера читал?
Быстро одевшись и, перехватив на завтрак стопку водки, выхожу в подъезд. Соседи встречают меня тепло и радушно.
- Все в сборе?- спрашивает Председатель,- если все, то пошли!-
Гуськом, друг за другом, с лопатами в руках мы спускаемся на 1-ый этаж, где нас почтительно встречают обитатели еще трех квартир нашего подъезда. Как везде на Севере, входные двери открываются ВНУТРЬ! Наружу - их просто не открыть! Председатель с усилием тянет дверь на себя, она распахивается - и перед нами сплошная стена утрамбованного ветром снега!
Радостными междометиями мы встречаем это зрелище!
Выстроившись в ряд друг за другом, как сталевары в доменном цеху, мы принимаемся за работу! Вырезаем из снега большие бруски и относим их под лестницу первого этажа, работа знакомая и никто не мешает друг другу. Забив до потолка подлестничное пространство делаем перекур.

11-00. Глядя на припухшие глаза моих соседей, я понимаю, что Аристотеля вчера читал не я один!
Начинаем работать.Теперь снег сбрасываем на брезент, и взявшись за четыре угла, тащим его на лестничную площадку между этажами. Будь это третий или четвертый день пурги, снег пришлось бы тащить к нашим дверям на втором этаже, и лишь потом на площадку между этажами! Несмотря на то, что подъезд не отапливается, нам тепло и радостно от коллективного труда.

12-00. УРА! Пробились наружу!!! В подъезд хлынул свежий ветер, вперемешку со снегом! Теперь дело пойдет веселее! Снег складываем на ступеньки лестниц, делая из них снежные горки! Снаружи снег уже кидаем на огромные сугробы. Особых усилий не надо! Просто поднимаем лопаты со снегом и ветер тут же его уносит вдаль!

12.35. Прокопали коридор и все вышли наружу подышать свежим воздухом, как подводники ночью на незаметно всплывшей лодке!
Теперь начинаем на брезенте выносить снег из подьезда и вываливать его под ветер. Чувствуя, что работа заканчивается, вкалываем по-Стахановски! Вверх, вниз! Вверх, вниз! А наши женщины начинают подметать ступеньки, приводя их в божеский вид! Вот почему в подъездах нет отопления! Слегка подтаяв, снег превратился бы в лёд и спускаться вниз по ступенькам можно было бы только на коньках или санках, нещадно отбивая копчик!
Всё! Внимание! Двери закрываются! Следующая станция - Завтрашний день! Завтра все начнется сначала! А пока "усталые, но довольные туристы" расходятся по домам разводить примусы.

13.20. Раздевшись и умыв лицо, иду на кухню. Твою мать! Холодильник потёк! Начинаю его разгружать. Нахожу в морозилке кусок оленьего мяса, вернее мощи Северного оленя. Подпахивает псинкой, как любая оленина, но свежей! Спрашиваю организм - хочет ли он спать? Организм отвечает, что хочет стопку водки и рвется в бой! Удолетворяю желание организма и решаю из мощей лепить пельмени. Алгоритм известен и хорошо отработан: замачиваю в миске сухой лук и начинаю делать тесто! А хрена его делать? Мука, вода и соль! Все три ингредиента соединяю в миске /в другой/ и начинаю яростно вымешивать, подсыпаю муку и вываливаю ком теста на стол! Грязную посуду отставляю в сторону и бью тесто о стол со всей ярости по отношению к пурге. Тесто готово! Накрываю его полотенцем,которым только что вытирал лицо (полотенце должно быть слегка влажным) и берусь за мясо! Мясорубка у меня, как и у всего Снежного, Кемеровского чугунолитейного завода! Наверное, шла в комплекте с дровяной печью. Ножи тупыыые! Кручу, подбадривая себя матами! Засыпаю замоченный лук, ищу специи. Специй у меня до хрена! Вот это самое "до хрена" я и высыпаю в равных долях в сухую миску /последнюю/, перемешиваю и обильно посыпаю коричневый фарш! Фарш явно краснеет /от паприки/ и приобретает презентабельный вид! Нюхаю фарш. Чихаю. Запаха "псинки" не чувствуется! Блеск!
Организм канючит еще стопку водки, так как половина дела сделана! Нагружаю его с запасом и начинаю раскатывать тесто.

15-00. Продолжаю раскатывать тесто и вырезать из него граненым стаканом аккуратные кругляши. Леплю пельмени, добавив в фарш соли и немного воды. Пельмени получаются маленькими и аккуратными. Темнеет.

17-00. Стемнело. Зажигаю свечку и заканчиваю лепку пельменей. Готовый продукт обильно посыпаю мукой, перекладываю в полиэтиленовый пакет и выставляю за окно в заранее подготовленную сетку-авоську. Черех полчаса пельмени замерзают.

18-00. Все. Слепил! Уговариваю организм немного повременить с принятием пищи. Организм сопротивляется. Приходится его ублажить еще одной стопкой! Ох, до чего же я люблю пургу, ребята! И вас всех тоже! Начинаю разжигать примус. "Фудзи-сан", как и положено японке, "заводится с пол-оборота". Вода закипает и пельмешки ждут своей участи. Хлопает входная дверь и слышится голос Председателя Райисполкома Черткова Анатолия Филипповича.

18.30. -Ты дома?- спрашивает Филиппыч, проходя на свет.
- Нет, на Луне!- отвечаю я.
- Что, керосиновой лампы нет?
- Не люблю запах керосина. А лампа есть. И керосин тоже.
Председатель проходит ко мне на кухню.Тянет носом.
- Пельмени, - коротко констатирует, - водка есть?
- Обижаете, начальник! - говорю я,- только что собрался пригласить вас за стол, как же без водки?!-
- На кухне будем?- по-деловому спрашивает Филиппыч.
- Как можно?! Первая пурга! Праздник! Конечно в комнате!
Отодвинув 100 кг председательского мяса к стенке, прохожу в комнату, зажигаю свечи, складываю диван, засунув постель в ящик и приглашаю Филиппыча к столу.
- Сейчас скатертью накрою,- говорю я.
- А может и так сойдет?- спрашивает Председатель.
- Никак нельзя! Праздник! - говорю строго.
Из встроенного шкафа, немного порывшись, достаю праздничную скатерть. С ней у меня вышла маленькая неувязочка! В прошлогодние морозы на меня вдруг напал Демон Чистоты и я постирал скатерть в стиральной машинке, и не просто постирал, но еще подсинил и накрахмалил. Демон, твою мать! Скатерть я отжал через вальцы стиральной машинки и решил просушить ее на морозе! Свежести, блин, захотелось! На следующий день пошел снимать ее с веревки. Щааас! Морозы были под 50 градусов и скатерть превратилась в белый кусок фанеры с синими разводами, выдерживающая удар пули 12-го калибра. Снять ее было невозможно, я срезал веревку и потащил "фанеру" по снегу в подьезд. В дерь она не проходила, как я ее только не крутил, хорошо подошел мой сосед, который почему-то хотел домой, но скатерь застряла в двери намертво! Общими усилиями мы вытащили скатерь из двери и захотели ее согнуть, зря старались! Сталь не гнется! В общем, мы кое-как сломали ее пополам и я потащил половинки домой. Скатерть долго отходила от мороза, наполняя комнату неземным ароматом свежести, а когда отошла - превратилась в мокрый комок материи странного цвета! Ну, прям, хамелеон, твою мать! Когда она высохла на стульях, я выгладил ее шипящим утюгом и разложил на столе. А получилось, в общем, ничего! Мой друг, художник Толя Ефремов, приглядевшись на синие разводы, сказал:
- Б....дь! Полнейший абстракционизм! Пикассо отдыхает!
Вот эту самую скатерть, вернее бОльший кусок от нее, я разложил на обеденном столе. Филиппыч, погладил скатерть рукой и сказал:
- Красиво, Иваныч, где ты ее купил?
- Привез с материка. - ответил я честно.
- Ааа,тогда другое дело! Всё-таки умеют делать на материке красивые вещи!
Пельмени сварились. Я выложил их в миску /пришлось мыть из-под фарша/, положил сверху последний кусок сливочного масла, налил в стакан уксус, поставил соль и черный перец - в общем сервировал стол по высшему разряду! А как украсила стол бутылка "Снежинки" и два граненых стакана! /один тоже пришлось мыть/.
От миски с пельменями валил ароматный пар! Мы разложили пельмени по тарелкам, налили по полному стакану водки.
- За первую пургу! - с чувством произнес Председатель, и мы с легкостью опрокинули стаканы в глотки!
- Хороша, собака! - сказал Филиппыч и крякнул.
- Хороша! - согласился я и тоже крякнул.
Пельмени так и просились в рот. Подув для приличия, я смело закусил пельменем. Б....дь! Во рту у меня что-то взорвалось, разорвав уставший язык надвое, осколки повредили глотку и пошли дырявить пищевод! Организм тонко взвыл, выбив из глаз слезы! Сука! Я вместо сладкой паприки насыпал в фарш полный пакет красного жгучего перца! Вытирая слезы, я робко посмотрел на Председателя. Филиппыч, удовлетворенно качая головой, ел уже третий пельмень.
- И пельмешки хорошИ! - сказал он,- запаха оленины вообще, не чувствуется! А водку как отбивают! Правда...- Председатель немного помолчал, - недосоленные немного! Надо, чтобы ты рецепт моей жене дал, она так готовить не умеет!
- Это специальный пельмень, - сказал я сдавленно,- называется "Пельмеш Отрезвляющий"!
- Кстати...- Филиппыч явно обрадовался,- наливай!

20-00. Догорает третья свеча. Заканчивается вторая "Снежинка", "Пельмени Отрезвляющие" идут на ура! Мы сидим с Филиппычем красные, разгоряченные, с потными лицами. Похмелья завтра не будет! Филиппыч протягивает руку и берет со стола книгу, читает вслух название "Александрия". Долго смотрит на меня. Председатель закончил истфак. Ожидаю каверзных вопросов.
- Иваныч!,- говорит Филиппыч,- ты что, дурак? В пургу читать такую херню?! В пургу надо читать про любовь!-
Я мнусь. Извиняюсь. Начинаю нести какую-то хрень про Древний Египет и его Богов, Может быть Филиппычу будет интересно.
-Стоп! - говорит Филиппыч,- я с института Историю Древнего Мира ни хрена не знал! Что ты меня пугаешь на ночь глядя какими-то Анубисами и Осирисами? Что говорил Ленин ? "Религия - опиум для народа!" А Ильич не ошибался! Ленин - это сила!-
Я обижаюсь.
- А когда он помер - его забальзамировали, как какого-то Тутанхамона! Вот тебе и Анубис!- Филиппыч замолкает, пытаясь вспомнить Пантеон Египетских богов, - Ну, хоть какая-то польза с этого Гамаль-абдель-Нассера!- говорит уверенно и наливает нам по стопке.
Я жду, когда Филиппыч дойдет до кондиции и начнет рассказывать что-нибудь интересное. Мы с ним проводим вместе не первую пургу, чтобы Филиппыч не знал, что из этих стен ничего не выйдет. Можно рассказывать смело. Глаз за очками Председателя наливается сладкой слезой воспоминания, и он произносит сакральную фразу:
- Да! Мы же не сразу стали Руководящими партийными работниками! Когда-то мы были ЛЮДЬМИ!-
Вот она, кондиция! Интересно, о чем будет рассказ? О приключениях на Колыме или о БАБАХ? Но Филиппыча повело, как мне сначала показалось, совсем в другую сторону! Он откинулся на спинку стула, с наслаждением закурил и начал:
- Знаешь, Иваныч, когда я учился на третьем курсе института, в моду у нас вошли "Голубые Огоньки"...
- У нас тоже.- вставляю я.
- Ну тогда ты знаешь: притаскиваются в самую большую аудиторию столы и стулья, в углу ставится электросамовар, а на столы - чашки, заварные чайники, печенье и конфеты! Ну, прям как на телевидении! А на этих "Огоньках" всегда присутствует то зам.декана, то кто-нибудь из Парткома, чтобы никакой антисоветчины! Ну, садимся за столы, наливаем чай. А в заварниках заранее налит "Портвейн 777". Закусываем конфетками, атмосфера дружеская, я бы сказал - теплая...-
Мы с Филиппычем поднимаем стаканы за Советское студенчество и выпиваем.
- Ну, так вот, - продолжает Председатель, который со товарищи когда-то был Людьми,- начинается концерт самодеятельности! Кто поет под баян, кто стихи читает про Партию, в общем - дурдом! Все ждут, когда начнутся танцы! А на эти студенческие "Огоньки" всегда приглашали студентов из других институтов. Приходили, обычно, девушки, а "У чужой жены - сиськи всегда больше!", сам знаешь. Ну мне приглянулась одна...-
Тааак! Разговор поварачивает в нужное русло.
- Стройная, красивая,- продолжает Филиппыч,- волосы черные, как смоль, а кожа белая, как снег. Как позже я выяснил - кличка "Изморозь"!-
Филиппыч нервно закуривает сигарету и говорит:
- Красавица, Иваныч, красавица, но... с призвиздью! Любит по-пьяни делать возле стены стойку на руках, чтобы юбка упала на голову и читать стихи! Это мне уже потом знающие товарищи подсказали! В общем сидим за соседними столиками, поглядываем друг на друга, я за нее пару чашек с "чаем" уже опрокинул и она тоже. Вот тут-то ее призвиздь и проявилась! Встает, улыбнувшись мне и выходит на сцену. Стихи я с детства ненавижу, но тут почему-то запомнил. Уж больно хорошо "Изморозь" читала! Сердечно, с подвывом: "Чьи усталые глаза, Стоят в углу, как Образа..."
Подогретое водкой и пельмешками все мое филологическое нутро тут же негодующе взорвалось!
- Глаза в углу стоять не могут, - говорю строго,- это не костыли!-
Филиппыч задумчиво чешет затылок.
- Значит "висят, как Образа",- предлагает он следующий вариант.
Я отрицательно качаю головой:
- Образа висеть могут, а глаза нет! Это уже садизм! Впрочем, как и "лежат в углу"!-
- Наливай! - командует Председатель.
- Может быть "грустят в углу, как Образа"?- осторожно предлагаю я.
- Твою мать! - радуется Филиппыч,- конечно "грустят"! Говорю же тебе, что стихи с детства ненавижу!-
- А что дальше?- перевожу разговор на старые рельсы.
- А что? Пока она там завывала, друзья мне все про нее рассказали: зовут Оля Коржавых, учится на 4-ом курсе меда, семафор открыт! Переспала со всем курсом и перешла на наш институт. Отметилась на биофаке и инязе, к нам залетела впервые, так, что - Вперед! Что я и сделал! Замутили мы с ней, Иваныч...по полной! И стойку на руках у стены голые делали, и в фонтане на Театральной площади купались, а уж жахались так, что две кровати сломали! В этом деле она была настоящей тигрицей! Все знала, все умела и все любила. Иваныч, честно, я на ней чуть не женился! Во, девка была, ОГОНЬ!

Филиппыч так разволновался, что мне пришлось это Пламя Неугасимой Любви пригасить полным стаканом водки! Я хотел перевести тему разговора на отсутствие тушёнки в магазине, но Председателя было не свернуть. Откашлявшись после пельмешек, он продолжил:
- Наша компашка собиралась на хате Сашки Флягина! Предки его уехали на Север зарабатывать пенсию, оставив этому шепелявому балбесу трехкомнатную квартиру. Денег у Сашки никогда не было и наша компания подкармливала и подпаивала его, благодаря нам он и институт закончил! Так вот, лежим мы как-то с Ольгой у Сашки в спальне. Ольга, только что так орала, что ребята на кухне со смеху покатывались, а теперь угомонилась и отдыхала у меня на плече. А за окном лупила такая гроза, что в спальне было светло! В мае у нас часто бывали такие грозы, окно было открыто, а внизу были заросли жасмина. Запах обалденный, а тут еще дождь льет стеной! Романтика, одним словом! Ольга стихи немножко почитала а потом и говорит:
-Хочу букетик жасмина!
Квартира Флягина была на первом этаже, но этаж был высокий, цокольный. Попробовали достать с подоконника- хрен нате!
-Ты меня за руки придержи,- говорит Ольга,- я букетик нарву, и ты меня назад втащишь!-
И, как была голая, так и сиганула в окно! Я же говорю, с призвиздью! Букетик-то она нарвала, а вот назад - никак! Я и так, и сяк - никак! Эта призвизднутая, мне и говорит:
- Вылазь вниз! Подсадишь! А заберешься и сам!-
Вот, что алкоголь с людьми делает! Я и выпрыгнул из окна. Стоим с Ольгой на отмостке под окнами - мокрые, голые, пьяные и веселые! От других домов нас жасмин скрывает, но молнии шарахают все время - светло, как днем! Могут и увидеть! В общем, Иваныч, что мы ни делали, а забраться назад в окно не получается! Рост не позволяет! После того, как Ольга ободрала сиськи о штукатурку, решили обойти дом и войти через подъезд! Май месяц у нас прохладный, а дождик-то ледяной! Взяли этот ёханый букетик и обошли дом. А во дворе горят три фонаря, и фонарь возле подъезда! Мы, как на ладони! Да хрен бы с ним, но под козырьком подъезда стоит влюбленная парочка и ЦАЛУЕТСЯ! Твою мать! В три часа ночи! Мы обратно за дом, постояли, подождали, думали - прощаются, выглянули - хрен там! ЦАЛУЮТСЯ!
-Нет, б.дь, мне это уже надоело,- говорит Ольга,- да и замерзла, как собака! Пошли! Не обращай внимания!
И вот мы выходим из-за дома, абсолютно голые и мокрые, Ольга нежно берет меня под руку, прижимает к плечу букетик жасмина и мы, не спеша, в ногу, направляемся к подъезду. Эти чудики-мудики под козырьком, как увидели нас - так и прилипли губами друг к другу, а глаза, как скосились на нас - так и остановились.
Мы поднимаемся по ступенькам подъезда и я еще в шутку говорю: - Здравствуйте, дорогие товарищи....-

В этот момент мы слышим вежливое покашливание. Оборачиваемся и на секунду замираем! Увлекшись рассказом, мы не заметили, как в комнату входит законная жена Анатолия Филиппыча, зав.Терапевтическим отделением нашей районной больницы "Со Святыми упокой!", Черткова Наталья Юрьевна!!! Не изменившись в лице, и даже не поперхнувшись, Председатель жестом приглашает ее за стол и говорит:
-Проходи, Натусик! Сейчас доскажу Иванычу конец истории и отметим первую Пургу!
Он откашливается, вспоминая, на чем остановился, и не меняя интонации, продолжает:
- Здравствуйте, дорогие товарищи! Вы, наверное, удивлены, что мы начинаем наше собрание именно с этого вопроса?! Но Партия и Советское правительство недаром уделяет огромное внимание Капитальному строительству в условиях Крайнего Севера!!!...

Что сказать? Учиться мне еще и учиться у старших Товарищей, "которые когда-то были ЛЮДЬМИ"!



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Ключевые слова: Камчатка, пурга, быт,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 14.03.2021 в 14:42
© Copyright: Александр Кузнецов-Софос
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1