Школьник Просиков. Повесть. Глава 3




                                                                                       К нам приходит практикант

     У мамы сегодня день рождения. Когда я проснулся, она уже ушла на работу. Папа завтракал в одиночестве, и я появился вовремя.
     - Папа, это же моя горбушка! - закричал я негодующе.
     - Да, да, конечно, - виновато сказал папа. - Извини. Кстати, надеюсь, что ты не забыл про мамин день рождения.
     - Как же я мог забыть, - удивился я. - Ведь сегодня будет большой, нет, огромный торт и много всяких других пирожных.
     - А как насчет подарка, чем ты собираешься порадовать маму?
     - Это тайна. Хотя тебе могу сказать. Нет, пусть это будет сюрприз.
     Мы договорились с папой встретиться во второй половине дня, чтобы купить цветы и что-нибудь вкусненькое к праздничному столу. А потом папа отправился на работу, а я в школу.
     
     До начала урока оставалось еще достаточно времени, и мы с ребятами с жаром обсуждали на школьном дворе достоинства и недостатки команд "Зубило" и "Шайба", но к единому мнению никак не приходили. Недалеко от нас два переростка усердно лупили друг друга, а несколько первоклашек подбадривали их. Они еще совсем дети, эти первоклассники! Игорь Сабельников тоже с удовольствием смотрел на дерущихся и жевал конфеты.
     - Ты, конечно, угостишь меня конфетой? - спросил у него Сережка.
     - Нет, - решительно отказал Сабельников.
     - Ладно, не очень-то и хотелось, - с напускным равнодушием сказал Сережка. - Я больше люблю зефир.
     - Ну и ешь свой зефир.
     - А почему ты ухмыляешься?
     - Я и не думал.
     - Смотри, пожалеешь.
     - Это вряд ли.
     И вот здесь, показывая ребятам, какую огромную рыбу поймал мой папа прошлым летом, и, растопыривая руки как можно шире, чтобы они могли представить ее невероятные размеры, я совершенно случайно задел переростка Дубякина по прозвищу Барракуда - это такая рыбья тварь, которая жрет кого не попадя, и у нее большие и острые зубья-крючки. Так вот: у Дубякина зубы точно такие же!
     Дубякин, он же Барракуда, тут же сжал мою руку своей лапищей и вкрадчиво поинтересовался, как меня зовут. Я ответил, что меня зовут Боря Просиков.
     - Так вот, юный и неловкий Просиков, ты глуп как сало!
     - Сало? - удивился я. - А разве сало предмет одушевленный? Это человек - одушевленный.
     - Я поражен и глубоко тронут твоей непосредственностью, - проникновенно сказал Дубякин. - Но послушай меня внимательно малоразвитое, неуклюжее дитя, а перед тем захлопни рот, пожалуй: глядишь - музи не залетят, и комар интереса не проявит. Итак, запомни: сало - это не предмет, а еда! И потом - кто тебе сказал, что ты человек...  Ты - юный бабуин! И друзья твои - тоже относятся к эти славным приматам.
     Мне стало обидно - и за себя, и за своих друзей. Я вздохнул.
     - Придется обо всем рассказать брату. Вряд ли ему понравится, как меня обзывают.
     - А кто твой брат? - насторожился Дубякин.
     - Он - чемпион мира по боксу! - Никакого брата у меня и в помине не было. Зато имелся значок, найденный мной на улице, и еще недавно принадлежавший обладателю третьего юношеского разряда по легкой атлетике. Значок был так себе, прямо скажем - неубедительный значок. Особенно им не похвалишься. Вот если бы иметь значок с надписью "Чемпион мира!!!" - тогда совсем другое дело. Такой значок хорошо принести в школу - тогда бы все боялись и восхищались мной: "Да, у него отличный удар левой, помнишь как он врезал тому-то..." И никакой переросток не посмел бы придираться  ни ко мне, ни к моим товарищам.
     - И я тоже брату скажу! - вклинился в разговор Колька Сестренкин. - Знаешь, какой он у меня? Он такой, что... что... что... Да!
     Да, он такой, это верно, брат Сестренкина. Я даже поежился. И сам-то Сестренкин ничего себе такой. А подрастет, точно станет таким, как старший Сестренкин.
     Дубякин сразу поскучнел, занервничал даже, и, немного помявшись, сказал, что вышло недоразумение.
     - Друзья ваших братьев - мои друзья, - значительно сказал он. - То есть братья ваших братьев, то есть вы ваших братьев...  - тут он окончательно запутался. - Ну, в общем, мы поняли друг друга.
     Я хотел сказать, что ничего не понял, но тут Колька пихнул меня в бок. И правда, палку перегибать тоже не стоит. Дубякин-Барракуда значительно здоровей и старше нас. Но я сделал важный вывод: если какой-то Дубякин старше тебя, то это совсем не значит, что он такой же умный как ты.
     - Уф! - выдохнул Витька Меднис, как только ушел Дубякин. - Я уже думал, что мы сегодня будем сильно биты, а с перебитыми ногами и руками совсем непросто решать арифметические задачи.
     - День еще не закончился, - угрюмо сказал Сабельников.

     В класс учительница вошла вместе с завучем Юлием Цезаревичем. Завуч очень серьезен и сообщает, что сегодня урок природоведения проведет студент-практикант.
     - Дети, обещайте мне, что будете послушными. Не подведете? А то у нас с вами возникнут сложности.
      Разумеется, мы обещали.
     - А теперь я посмотрю вам в глаза, и если встречу честный и открытый взгляд, то я вам поверю.
     Первым завуч посмотрел на меня и... встретил честный и открытый взгляд. И на кого бы он не посмотрел, повсюду взгляды выражали честность и открытость.
     - Невероятно, - сказал Юлий Цезаревич, но вид у него все равно был недоверчивый. - И еще, - добавил он, - сидите так тихо, чтобы даже вашего дыхания не было слышно.
     - Мы не можем не дышать. Иначе превратимся в кучу покойников, - возразил Ленька Трахтергенц. - Это не понравится нашим мамам.
     А Вовка Брусникин заявил:
     - А у меня во рту полипы, и я дышу ртом и громко.
     - Кто-то что-то сказал, или мне послышалось? - грозно нахмурил брови завуч.
     Все молчали. Никто не дышал. Даже Вовка с его противными полипами. Юлий Цезаревич еще раз печально посмотрел на нас, вздохнул и вышел, сказав на прощание учительнице, чтобы она была с нами построже.
     Затем появился сам студент-практикант, Гумбольдт Евсей Евсеевич, и урок начался.
     - Евсей Евсеевич, а за кого вы болеете - за "Шайбу" или за "Зубило"? - спросил Женька Лисицкий.
     - Я болею за порученное мне дело, - ответил несколько опешивший студент.
     - Лисицкий,  еще один глупый вопрос, и я отправлю тебя из класса, - вмешалась Нина Федоровна.
     Поначалу было заметно, что Гумбольдт Е.Е. немного волнуется, но потом ничего, разошелся и рассказал нам про тропические леса и озера, про огромные стада зебр и антилоп, про красных слонов и львов-людоедов, про вулканы и гейзеры. А когда речь зашло про морские глубины и их обитателей, стало совсем интересно.
     - А кашалот - это млекопитающее или рыба? - вдруг перебил его новенький Сашка Скоков.
     - Глупый, кашалот - это рыба, - сказал Генка Тарлович. - Говорят: рыба-кит.  А что кашалот, что кит - один черт. Значит и кашалот - черт, то есть я хотел сказать - рыба.
     Он у нас здоровяк, этот Генка, и нам порой крепко от него достается, но товарищ он отличный!
     - Нет, кашалот - это морской зверь! - заявил Вовка Брусникин.
     - А у меня есть две рыбы в банке, - сказал я.
     - Они вкусные? - спросил Сабельников.
     - Да откуда же мне знать! Я не для еды их держу.
     - А для чего же? - искренне удивился Игорь.
     - А коза? - оживился Сережка.
     - Что коза? - спросил практикант.
     - Коза - млекопитающее или млекодающее? А в Парагвае козы водятся? Вот у моей бабушки в деревне Кошкарово - водятся. Да и в соседней деревне Лопатино их не мало.
     - Хватит! Довольно! - закричала учительница. - Я еще раз вас прошу, ребята, перестаньте шуметь и задавать дурацкие вопросы! 
     Студент Гумбольдт улыбнулся и сказал, что сам с нами справится, на то он и учитель, чтобы отвечать на всякие вопросы; и еще он сказал, чтобы Нина Федоровна не волновалась, поскольку он умеет обращаться с детьми. Но очень скоро Евсей Евсеевич улыбаться перестал.
     - Интересно, слон здоровее носорога... - задумчиво протянула Ленка Семочкина.
     - Думаю, что здоровее, - сказала другая Ленка - Цветочкина.
     - Думают в Думе, - буркнул Сестренкин.
     - Евсей Евсеевич, расскажите нам про Думу!
     - Евсей Евсеевич, не надо про Думу рассказывать.
     - У слона - клыки, у кита - усы, а у змеи усы бывают?
     Студент-практикант слегка побледнел, но держался еще молодцом, и даже стал рассказывать про огромные пропасти и карстовые пещеры.
     - А что такое карст? - спросила Ритка Сурикова.
     - Карст - это легко выщелачиваемая порода.
     - Легко - что?
     - Ну как бы вам это попроще объяснить...
     Но объяснить он не успел, так как Сашка Прохоров спросил - почему у попугая две ноги?
    - Дурак ты, Сашка, - ответил ему Васька Бегалов. - С четырьмя ногами он был бы кошкой или собакой, только с крыльями.
     - А если три?
     - Что три?
     - Три ноги.
     - Три ноги не бывает.
     - Нет, бывает!
     - Бывает четыре, восемь бывает у осьминогов. 
     - Тише, тише! - вновь заволновалась учительница. Но у нас накопилось столько вопросов, что они требовали немедленного ответа.
     - А у гусениц сколько ног?
     - Надо считать.
     - Акула вообще без ног, а осьминогу за здорово живешь накостыляет.
     - Нет, осьминог ее сожрет.
     - Всех сожрет медведь - он самый сильный!
     - Белый или бурый?
     - Плюшевый.
     - Ну не сильнее же слона!
     - Сильнее!
     - А слон затопчет крокодила? А двух крокодилов?
     Вопросы сыпались со всех сторон.
     У студента нервно задергалось веко, и он стал озираться по сторонам, вздрагивая при каждом вопросе. Мы и не подозревали, что он такой пугливый.
     - Вы что-нибудь потеряли, Евсей Евсеевич? - участливо спросила Ритка Сурикова.
     - По-моему, он нервничает, - заметил Сабельников.
     - Мама говорит, что все болезни от нервов, - вздохнула Катька Лепилина.
     - А моя мама говорит, что от всего помогает диета и правильный образ жизни, - сообщила Цветочкина.
     - Ты думаешь, что Евсей Евсеевич ведет себя неправильно?
     - Да ничего я не думаю, - ответила Ленка.
     - Как всегда, - прыснула Ритка Сурикова.
     - Ничего вы в этом не понимаете, - заявил Димка Крайников. - Мой папаня говорит: надо выпить стакан-другой успокоительного - и о нервах можно забыть. Никаких нервов - только глубокий и освежающий сон.
     - Спать  на уроке нельзя, - наставительно сказала Тонька Акимова.
     - Нет, на уроках хорошо спится, сладко так... - не согласился Славка и зевнул.
     А за нашими с Сережкой спинами разгорался нешуточный спор. Славка сказал, что есть такая птица -секретарь, и она ловит змей. На этом основании он утверждал, что мама Женьки Лисицкого - птица.
     - Она у меня ученый секретарь! - возмутился Женька.
     - Ну и что. Значит, она - ученая птица!
     - Так что же, она и змей ловит? - заинтересовался Сестренкин.
     - Насчет змей не знаю, - признался Славка.
     - Но это уже слишком! - завопил Женька. - Наверное, у тебя мозги совсем жиром заплыли, Гречнев!
     Раздался звук оплеухи... Звук такой радостный для сердца настоящего мужчины. Женька зарыдал. Но торжествовал Славка недолго. Женька влепил ему не менее звонкую оплеуху. И они еще раз обменялись ударами.
     - Немедленно в угол - оба! - закричала Нина Федоровна. - Вы сорвали урок и будете наказаны!
     На шум прибежал Юлий Цезаревич. Вид у него был очень сердитый. Он долго говорил, что  нормальные дети так себя не ведут, что ему очень стыдно перед Евсеем Евсеевичем, и совсем не о таком поведении мечтали наши мамы и папы, отдавая нас в школу. Они надеялись, что мы будем прилежно заниматься и хорошо себя вести, и верили, что мы станем замечательными парикмахерами, юристами, бухгалтерами и бизнесменами, а мы, вместо этого, ведем себя неподобающим образом, шалим и нарушаем дисциплину, и все это может кончиться... Завуч не договорил, но было понятно, что нас ждет нечто ужасное, о чем вслух и говорить-то тяжело и неприлично.
     - Я думаю, что дикари Новой Гвинеи охотно приняли бы вас в свою компанию, - заключил Юлий Цезаревич.
     Светка Панина засмеялась, а практикант тяжело осел на пол; веко у него продолжало дергаться, а прежней веселости как не бывало.
     - Вы не садитесь, Евсей Евсеевич, вам скоро выходить - сейчас звонок прозвенит! - сказал Сашка Скоков.
     Ошарашенный студент вскочил, потом сел... И опять вскочил.
     - Так! - сурово произнес завуч. Его взгляд остановился на Вовке. - Это уже чересчур, Брусникин.
     - Это не Брусникин, - сказал я.
     - Молодец, что признался, - растрогался завуч, потеплев взглядом. - Это мужественный поступок. Значит, вы не совсем безнадежны.
      - Еще чего, это не я! 
     Завуч помрачнел.
     Конечно, я знал, кто это сказал, но я не выдаю своих товарищей.
     - Сейчас мы все выясним! - повысил голос завуч. - Я просто посмотрю вам в глаза. Уверен, что виноватый выдаст себя и покраснеет.
     А так как он стоял рядом со мной, то первым делом внимательно посмотрел на меня. Я не разочаровал его... и покраснел. Но когда завуч перевел взгляд на Сережку, то и тот немедленно покраснел. Юлий Цезаревич обошел класс и всем внимательно смотрел в глаза. Все краснели.
     - Да-а-а... - протянул он озадаченно.
     Кто-то фыркнул.
     - Если ваше поведение не изменится в лучшую сторону, ваше будущее видится мне печальным, и боюсь, что тогда вам будет не до смеха. - Завуч пожал плечами и с недовольным видом вышел.

     А на перемене чуть не пострадала Сережка. И если бы не спасительный звонок, прозвеневший как нельзя кстати, ему пришлось бы худо. Целая толпа разъяренных товарищей гналась за ним по школьному двору совсем не с добрыми намерениями. А случилось вот что. 
     Сережка спросил у ребят: не загадать ли им загадку?
     - Попробуй, - сказали они и нахмурились.     
     Тогда он выразил сомнение, разгадают ли они ее. Товарищи спросили - не издевается ли Сережка над ними и не считает ли их за идиотов?
     На вопросы он не ответил, и загадал загадку.
     Разгадать они не сумели, а потому сильно разозлились и велели загадать еще.
     Сережка опять загадал. Они снова оплошали и, конечно, разозлились еще больше. Лица их запылали.
     - Давай снова! - злобно заверещали они.
     Выражение лиц при этом у них было нехорошее, прямо надо сказать, некрасивые были лица - тяжелые, даже зловещее что-то в них проглядывалось. Но Сережка не обратил на это внимание. А зря. Он ответил, что они ребята туповатые, и сколько им не загадывай, все равно не отгадают, и предложил такой вариант:
     - Если сможете точно повторите за мной три предложения...
     - Только жалкие придурки не смогут, - сурово ответили друзья.
     - Что ж, давайте проверим. Если сможете, значит у нас ничья. Согласны?
     - Согласны!
     - Тогда начали: "Мы отличные и незлобивые товарищи..."
     Они повторили.
     "...гордимся, что такой товарищ, как Сергей Томилин учится в нашей школе". 
     С зубовным скрежетом они повторили и эту чудовищную фразу.
     - Все, вы уже проиграли.
     - Почему?! Ведь было только два предложения!
     - Ничего подобного! Вы не повторили за мной третье, когда я сказал, что вы проиграли.
     - Ты обманул нас! - взревели товарищи. - Грязный и недостойный нашего общества тип! Ну держись, игрун!
     Серега скоренько рванул к школе. И как я уже говорил, от расправы его спас только звонок.

     Следующий урок - физкультура! И это замечательный урок! Побольше бы таких, а то зря тратим время на всякую арифметику. И физрук наш, Ганнибал Ильич - он отличный!
     В самом начале урока он пообещал сделать из нас - лентяев и мелких прохиндеев - чемпионов Европы. Правда, не уточнил по какому виду спорта.
     - Ну что, малыши-коротыши, начнем, - сказал физрук и, взяв мяч, швырнул его в кольцо. - Итак, кто из вас умеет играть в баскетбол? До кольца кто-нибудь мяч добросит?
     Я смело шагнул вперед.
     - Мой папа был чемпионом мира по баскетболу!
     Все застонали от зависти.
     - Ты врешь! - закричал Лисицкий.
     - В каком году? - поинтересовался физрук.
     Я сказал.
     - Ну как же, помню. Я сам в этом году пять раз становился олимпийским чемпионом. А сейчас, козявки, смотрите и учитесь, как бросают по кольцу настоящие мастера. Внимание, исполняю два штрафных...
     Первый мяч Ганнибал - так его все зовут в школе - забросил с девятнадцатой попытки, второй - с сорок шестой... Прошло около двадцати минут.
     - Вот так-то! - удовлетворенно пророкотал он.
     Поскольку отведенное для баскетбола время вышло, мы занялись перетягиванием каната. В финале сошлись с одной стороны - Славка, Сережка и я, с другой - троица, возглавляемая Тарловичем. А Генка очень, очень сильный! И грубый. Славка пожаловался физруку, что он оказывает на нас психическое воздействие.
     - А вы не воздействуйтесь.
     - Но он показывает кулак и говорит обидные слова. Очень трудно состязаться в перетягивании каната с психически ущербным Генкой.
     - Бодритесь! - бодро сказал Ганнибал. - Тяжело с психами - легко со здоровыми.
     Мы стали бодриться. Девчонки, в основном, болели за нашу команду.
     - Ну, Сережка, голубчик! Давай, Славка! Борька, вперед!
     Девчачья поддержка придала нам сил. И мы пошли вперед. Вернее назад. Так легче перетягивать канат. Но тут Лисицкий стал дразнить Сережку.
     - Давай, Серенчик! Давай, голубок! Поднажми, лапушка!
     Сережка отпустил канат и бросился на Женьку. Мы тоже не остались в стороне. Ужасный бой! По своему ожесточению он напомнил мне Бородинское сражение. И не знаю, чем бы закончилась эта битва, не вмешайся в нее физрук. Он был очень недоволен, наш Ганнибал Ильич.
     - Я пять лет проработал в колонии строгого режима, - мрачно изрек он.
     - Вы преподавали там физкультуру? - спросил Вовка Брусникин.
     - Я преподавал там историю философии, - с выражением сказал Ганнибал. - Так вот, тамошние обитатели - ягнята по сравнению  с вами.  Но вы у меня еще попляшете! Я научу вас хорошим манерам! Я сделаю из вас настоящих мужчин!
     - И женщин тоже? - пискнула Катька Лепилина.
     - И женщин! Я вас всех настоящими сделаю! Вы у меня побегаете! С полной выкладкой, да по плацу! По полной программе!
     - А что значит - с выкладкой и по плацу?
     - А это значит, что вы меня на измор не возьмете, и не надо строить из меня дурака. Не на того напали! Я все выдержу! Я пять лет кормил хищников в зоопарке...
     - А что вы там преподавали: хорошие манеры или историю философии?
     - Какой вы разнообразный! - восхищенно воскликнула Ритка Сурикова.
     Ганнибал Ильич судорожно провел рукой по лицу, будто ему что-то померещилось; может быть, один из хищников, которых он кормил в течение пяти лет.
     - Всем построиться в шеренгу! - закричал он. - Шаг вперед! Нет, не так! Шаг назад, бестолочи! А теперь - шаг вперед! Опять не так!
     - У нас что здесь - урок танцев или физкультура, - пробурчал Генка.
     - Разговорчики! Все на улицу, марш! Бег на 60 метров - кто быстрее.
     - А мы никуда не торопимся, - раздался голос из шеренги.
     - Мой папа говорит, что если быстро бегать, то пятки сотрешь, - заявил Колька Сестренкин.
     - Я не могу бегать, тем более быстро, - заплакал Ленька, - у меня хронический аппендицит!
     - Когда... - глухо начал Ганнибал.
     - ...я служил ямщиком, - выпалил я вдруг. Даже не знаю, почему. Как-то само собой вырвалось.
     Славка не понял и спросил:
     - Кто служил ямщиком? Ганнибал Ильич? А в каком году это было? Это, когда вы стали олимпийским чемпионом?
     - Что? А?.. Нет, в другом, - раздраженно ответил физрук. - Я смотрю, ты самый умный из всех, Гречнев. Ну раз так - иди и подтянись на перекладине, хотя бы один раз...
     Я, к сожалению,  в учебнике истории видел только одну фотографию настоящего Ганнибала (хотя Ганнибал Ильич тоже вроде настоящий: вот он передо мной - до него можно дотронуться), но, по-моему, он очень похож на нашего.
     А 60 метров так нам пробежать и не удалось - урок кончился! А то бы я обязательно победил!



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Детская литература
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 12
Опубликовано: 10.03.2021 в 19:20
© Copyright: валерий искусных
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1