Сокровище Билли Бонса.


У Александра Сергеевича умерла тетя. Еще в обед она говорила, что нечего плескаться с утра до ночи в горячей ванне, хотя Александр Сергеевич только обмылся по пояс, и что унитаз достаточно смывать только после большого, хотя Александр Сергеевич так и делал. Потом пошла к себе и больше не выходила. Он думал, что она спит. А вечером вернулась из школы жена Натка, зашла к ней что-то сказать, а та уже все. Лежит себе на боку, ручки ковшиком сложила, а глаза прищурены. И главное, ни на что не жаловалась. Ну, так, по-стариковски, все-таки шестьдесят семь годков, или шестьдесят восемь.
Александр Сергеевич немного растерялся. Конечно, от стариков всегда этого ожидаешь, но все же тетя застала его врасплох. Мысли вихрем закружились у него в голове. Вспомнил он тетку школьницей, делающей уроки за круглым столом. А он, Шурик, маленький бутуз, подкрадывается к Надьке сзади и бьет по горбу «чиплейкой». Так у бабушки на Кубани назывался черенок от лопаты с железным крюком на конце, чтобы им цеплять и доставать чугунки из печи. Или вспомнилось, как уже здесь, в Житомире, она ведет его в «Урожай», на фильм про индейцев. Этот фильм назывался «След Сокола». Александр Сергеевич прикрыл глаза рукой. «След Сокола»… И кто теперь будет платить за квартиру – Гойко Митич? Теткина пенсия являлась хорошей подмогой, хотя и была всего тысячу триста восемьдесят девять. Александр Сергеевич получал минималку, у него было слабое здоровье, и он работал сторожем, «сутки-трое». Мерцательная аритмия. Он любил пугать Натку своей сердечной недостаточностью, а она психовала.
- Мурзик! – звонил он. – Я перекрутил на твоей тупой мясорубке мясо, ужасно устал, и теперь у меня аритмия!
- Чтоб ты сдох! – кричала жена. – Опять у него аритмия! Наработается как свинья, и кто-то ему виноват! Придурок старый!
И Александр Сергеевич хохотал, довольный, что жена так за него переживает. А когда, правда, была аритмия, он ложился на диван, закатывал глаза и тихонько постанывал. А тетя, заглядывая в щелочку, говорила: «От, хосподи…» - и на цыпочках удалялась. Она любила, когда кто-то болел. В общем, он не мог работать на полную силу, как ломовая лошадь. Наталья преподавала в младших классах эстетику, и за это получала тысячу девятьсот шестьдесят. Да, слава богу, субсидию дали. А жрать, а лечить аритмию, а что-нибудь купить? Теткина консервация составляла основу их зимнего рациона. «Накушались! – со злостью подумал Александр Сергеевич. – Чтоб ты сдохла! Ах, да, - спохватился он. – Ну, хорошо, а за что ее хоронить, тетю нашу, Надежду Васильевну? Никто не думал, что она умрет. И чего теперь делать?
Не меньше десяти раз в году тетка, трагически поднимая брови, сообщала свою посмертную волю – положить ее рядом с сестричкой. Это с матерью Александра Сергеевича. «Бросить в яму!» - как она выражалась. А что стоит сегодня бросить в яму на старом кладбище, где уже не хоронят, а только подхоранивают и мест нет? Взятка – тысячи две, и копщикам, чтобы подкопались сбоку, - тоже, небось, не меньше. Вот тебе уже почти три пенсии. «А гроб! А ритуальное кафе!» - ужаснулся Александр Сергеевич. Он сел на стул и поглядел на тетку. «Нет уж, Надежда Васильевна, дружочек, похороним мы вас на новом кладбище, за городом, где работает экскаватор».
Наталья перекусила на скорую руку и пришла в комнату.
- Ну, - сказала она, - надо «скорую» вызывать.
- Да погоди ты, - отмахнулся Александр Сергеевич.
Перед его мысленным взором нарисовалась парочка молодых людей с носилками и припухшими синеватыми лицами, похожих на отрабатывающих срок 15-суточников. Таких пусти в квартиру… Неизвестно, откуда у Александра Сергеевича взялось такое предвзятое мнение, но потом он вспомнил. Такие припухшие молодые люди, забирая труп Анатолия Папанова, украли из шифоньера весь его гонорар за «Холодное лето 53-го». Вышло, что артист, кумир миллионов, даром спел свою лебединую песню. Вдова Папанова рассказала о краже журналистам с благородной сдержанностью и христианским смирением, но Александр Сергеевич представлял себе, что творилось в ее душе и что она сказала, когда полезла в шифоньер. Но Папанов, конечно, не тетя, там нашлось за что похоронить…
Тут же дело было вот в чем. В последнее время, годика с два, Александра Сергеевича не оставляло смутное ощущение, что тетка потихоньку откладывает. Он часто обсуждал это с женой. Каждый приличный пенсионер первым делом копит себе на похороны, чтобы, не дай Бог, не быть обязанным этим засранцам, детям и внукам. «У советских – собственная гордость!..» Конечно, как человек деликатный и интеллигентный, Александр Сергеевич не спрашивал у тетушки напрямую, а только так, в плане шутки – куда это, мол, она девает деньги и не собирается ли забрать их с собой на тот свет? Раньше – да, вопросов нет – вся пенсия уходила на квартиру. Но теперь, когда государство дало субсидию, треть пенсии должна была оставаться, а летом, без тепла – и все полпенсии! Вопрос – где деньги? Питалась тетя простой крестьянской пищей – хлеб, картошка, халва. Вещи сроду не покупала, лекарства тоже. Не пила, не курила, в рулетку не играла. Добрых тысяч пять, а то и шесть – должны были осесть на ее счетах!
- Погоди ты со своей «скорой», - повторил Александр Сергеевич. – Разобраться надо…
Наталья открыла дверку шифоньера и равнодушно заглянула под жиденькую стопку белья. Александр Сергеевич кашлянул, вышел на балкон и закурил. Пока по углам не начали шарить соседки, теткины подруги, надо было искать. Смущала мысль, что тетка держит кассу под матрацем, то есть в диване. Но прикасаться к ней, тем более кантовать – нет, это было выше его сил. Он даже не мог себя заставить закрыть теткины глаза, и Наташа накинула ей на голову чистую салфетку. Из-под салфетки выглядывал седой узелок волос.
- Ну, чего там? – спросил Александр Сергеевич.
- Не видно, - сказала Наталья.
- Может, на кухне?
Жена посмотрела иронически:
- Да, такая она дура…
«Ладно, - подумал Александр Сергеевич, - придется запускать «скорую» и ментов. Только надо поглядывать в четыре глаза, крутиться рядом, а потом, пока не налезли соседки, особенно Вера Фоминишна, хорошенько поискать в диване».
- Я звоню, - сказал он.
- Давай…
…Поздней ночью Александр Сергеевич с женой, приехавшие из морга, сидели на кухне и поминали тетю.
- Нет, кроме шуток, - в который раз сказал убитый горем племянник, - где деньги? Завтра с утра ехать, заказывать, потом в ритуальное, оркестр – хрен с ним, и без оркестра хорошо, батюшка тоже – хрен его знает, где их берут, неизвестно…
- Потом молебен закажем, - сказала Наталья.
- Нет, кроме шуток, - повторил Александр Сергеевич и опять пошел в теткину комнатушку.
Он попинал щелястые плинтуса, заглянул за чеканку на стене, с полуголой застенчивой девушкой, - раньше любили такие чеканки на стену; пощупал подкладку тетиного пальто и устало сел на диван. Он вспомнил разгладившееся, упокоенное лицо Надежды Васильевны и грустно покачал головой: «Эх, тетя-тетя…»
Жена встала в дверях и подперла косяк.
- Может, и не было ничего, - начала она.
- Тихо-тихо-тихо, - вдруг забормотал Александр Сергеевич и вскочил, как бы подброшенный мощной пружиной.
По какому-то, что ли, наитию, в каком-то, можно сказать, трансе он двинулся к книжной полке, сиротливо висевшей на стене. Она была заставлена разной старушечьей дребеденью. В углу полки притулилась теткина библиотека – «Батый» В. Яна и «Остров сокровищ» Стивенсона. Эти две книги Надежда Васильевна любила читать в молодости и других потом никогда не читала. Книги напоминали ей о родине. На штампах так и стояло: «Школьная библиотека. Станица Ярославская». Всю жизнь книги путешествовали вместе с ней по разным заводским общагам.
Александр Сергеевич взял Стивенсона и развернул. Между страниц было вставлено множество 500-гривневых купюр. Александр Сергеевич выдохнул и с видом хирурга, отходящего от операционного стола и пускающего ассистента зашивать, сказал Наталье:
- Посчитай, - и отдал книгу.
Потом, пошатываясь, вернулся к полке, взял и развернул Батыя.
- Ну, я так и знал, - сказал он и поставил В. Яна на место.
- Девять тысяч пятьсот, - объявила Наталья и прижала рукой банкноты. – Пусть не думает, что ее деньги кому-то нужны. Я возьму только столько, сколько надо на похороны, а остальное отдадим в церковь на молебен.
У жены были возвышенные, хотя и смутные понятия о молебнах. В голове у Александра Сергеевича что-то щелкнуло и замкнуло. Он поглядел на деньги, на вытертую зеленую обложку «Острова сокровищ», что-то такое вспомнил и визгливо засмеялся.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 10
Опубликовано: 07.03.2021 в 12:49
Свидетельство о публикации: №1210307410535
© Copyright: Сергей Зельдин
Просмотреть профиль автора


Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1