НА РЫБАЛКУ, часть 1


НА РЫБАЛКУ, часть 1

Я наживляю мой крючок
Трепещущей звездой
Луна — мой белый поплавок
Над чёрною водой.
Сижу, старик, у тихих вод
И тихо так пою,
И солнце каждый день клюёт
На удочку мою.
Владислав Ходасевич

* * *

В записных книжках, роясь, нашёл запись: «Детству следует оказывать величайшее уважение»[1]. Задумался... Оказал ли я своё уважение ему?.. Смог всё сказать о нём, и возможно ли это? наверное, нет... Это такая веха в жизни каждого человека, где формируется целый мир и отправляется во взрослую жизнь. О детстве своём я немало написал в первой своей книге,[2] и мне поначалу показалось достаточно... Однако частенько меня что-то беспокоит, тревожит, усовестляет... Что?.. Наверное, то, что я как-то старался упустить напоминания о друзьях, что бок обок провели со мною это увлекательнейшее время. Да! я это делал умышленно, есть причина... Слово сказать надо!.. А как сказать?.. Упоминал, в общем, не касаясь кого-то конкретно. Если описать каждого, если обрисовать какими мы были, можно впасть в ошибку и неправильно дать чей-то облик, характер... Значит, выглядеть в чьих-то глазах неблагодарным, не достойным нашего бесшабашного времени детства... Поэтому я не намерен описывать, какими были, а хочу поведать, что мы делали и как мы делали, ведь были не просто мальчишками, мы были друзьями...

С ними, великолепными ребятами, пробегало время в бесконечных играх и походах. Проводились часы, не замечая их, время сворачивалось в тугой сгусток, не по линии своего хода, а по особому плану, вернее нашему плану, проскакивая мигом. Миги детства потому и запоминаются на всю жизнь, в них сконцентрированы впечатления, эмоции без всяких взрослых примесей... Создавалось своё пространство, свой космос, где понятие времени относительно... При этом мы не только всегда уживались миром, но и ссорились, потом мирились, сплачиваясь ещё крепче между собой... Мы дружили! Тогда мы умели дружить, считаться с особенностями рядом находящегося, с его странностями, чертами, которые не всегда были идеальными. Мы и сами были далеки от совершенства, впрочем, об этом мало задумывались... Для нас главное было, что Колька, это Колька, Сашка это Сашка, и они рядом... Свистни и где-то покажется рожица, довольная и тихо прошипит: «Щас-с, тихо, а то родители заметут...».

Через годы и годы, когда многому можно подбить итоги, я благодарно склоняюсь всему процессу детства, куда входят не только родители и сёстры, но и друзья... Есть среди них те, что уже Ушли от нас. Я не люблю слово «умерли», так как смерти нет, есть переход в другую форму жизни, говорил об этом [3] и буду повторять. Им ушедшим особый поклон и молитвенное слово, чтобы шли они по Небесным тропам, а возможно когда-нибудь через какие-то миллионы лет, мы встретимся опять на тропах другого не менее бесшабашного детства... Кто знает?.. Форма нашей жизни так сложна и нами, человечеством, катастрофически не изучена, но придёт и этому время. А пока о дружбе пару строк, не утомились?..

Дружба это особая сторона жизни нашей и не каждый, не всякий может похвастаться, что он может дружить... Дружба это труд, жертва, самоанализ действий своих... Дружба это ноша и порою нелёгкая через годы, но приятная, радостная. Дружба это смирение, понимание, соболезнование, чувствование рядом и далеко живущего... Дружба это общие интересы, взаимная симпатия и привязанность, духовная близость, это помощь в любой момент, быстрый отклик на горе... Повторю – дружба это труд! Могут ли многие сказать, что владеют набором качеств, описанных выше...

Как иногда необходимо знать,
И как порой необходимо верить,
Что людям этим можно всё доверить...[4]

* * *

Мы, как могли, так и «трудились» на почве дружбы, товарищества. Разнообразные были стороны такой «работы»: футбол, хоккей дворовый, лапта, «выжигалка», «чижик», городки, казаки-разбойники и это далеко не все области нашей «многопрофильной деятельности». Забыл упомянуть лыжи и коньки, как видите, не скучали, а жили и дружили... В круг наших интересов бесцеремонно вторгалась и рыбалка, не как смысл жизни, а как повод выброса за пределы посёлка, где отсутствует глаз взрослых, но присутствует движение в природу, в естественную неомрачённую ничем среду...

Рыбалка для одних это заядлое хобби, без неё они не могут долго обходиться. Для вторых, просто вылазка на природу, но и не без того, чтобы выудить какую-либо рыбёшку. А третьи ездят просто с товарищами покрутиться, поболтать, словом потусоваться, их не интересует, вообще, рыбалка, их интересует только круг друзей. Рыбалка - это азарт, эмоции, повод выскочить из домашних условий и, наконец, сменить свой привычный образ жизни, пусть на краткий миг, но полный эмоционального вдохновения, да и подзарядиться на природе естественной необходимой энергией. Здесь я совсем не беру тех, кто заряжается не энергией, а известно чем... Для меня выбор пал бы скорее на вторую компанию, я не был азартным рыболовом, но и не был равнодушным, хотелось подержать удочку и вынуть пару троек пескариков, да гальянчиков... На это я был способен и даже мог поддержать компанию заядлых рыболовов в разговоре... У них всё крутиться вокруг улова; кто, где и сколько поймал рыбы. А если зайдёт речь, какую поймали по размеру, здесь без споров не обойтись, каждый возносит себя на пьедестал. Пусть возносит, это не вредит ни ему, ни окружающим...

«Удочка и уженье - слова магические, сильно действующие на душу,[5] — так написал замечательный писатель, чьи творения не вошли в ряд великих произведений, но вошли в классику, которая и зовётся – русской... Далее он продолжает, — Природа вступит в вечные права свои, вы услышите ее голос, заглушенный на время суетнёй, хлопотнёй, смехом, криком и всею пошлостью человеческой речи!», — написаны почти два века назад, но разве не о нашем времени, почти точная копия... На то и зовётся классикой... Услышите голос природы! Слова, врезанные в историю навечно, просто и прочно... Кто называет себя рыбаком, у кого мысли и дела большей частью направлены на уженье рыбы, обратитесь к классике, написанной сочным, доступным языком, и с великой любовью к природе.

Тогда в детстве многое воспринимается не осознанно, машинально, в силу малых лет и быстроменяющихся моментов, «декораций» естественного природного театра, а мы в нём талантливейшие артисты, согласитесь, фальши нашей игры в детстве не было... Мы как под началом художественного руководителя, режиссёра принимали на себя различные роли, во многих играх и, если бы снять кино, то плохой, ненатуральной игры вы бы не увидели на экранах детства... А ведь интереснейший, прямо захватывающий сериал мы там сыграли... Будете спорить!? Вот и хочется порою написать какую-либо серию, связанную с рыбалкой. Описать так, как мы тогда видели её, как чувствовали, каким образом двигались, с кем общались и, наконец, как именно происходило всё... Попробую...

Многие моменты живо встают в памяти, прямо фильмом, в котором мы двигаемся, что-то кричим, беседуем, а некоторые стёрлись из активности и только с помощью друзей с трудом, но восстанавливаются... Знаю, что ничего не стирается в матрице памяти, просто есть там активные ячейки, куда «подаётся ток» и пассивные, требующие ремонта подводящих деталей, как в радиоприёмнике. Эти детальки «ремонтируются» часто простым словом, звуком, песней – вот прозвучало... и за ней, за ним встаёт из закоулков памяти то, что как –будто забыли напрочь. Но нет! всё живо...

* * *

Условились с вечера - едем на рыбалку... Вопрос куда, на Горчаки или Крутой? Решили сделать вылазку на крутовские озёра. Рыба в них водилась, знал не понаслышке, по собственному опыту... Возьмём удочки, они были у каждого, главное, чтобы климат не подвёл... Между тем, погода стояла чудная, словно всё сговорилось, выбросить нас в природу: и погода, и отсутствие домашних дел, которых было полно особенно в огородную и сенокосную пору, и наша разудалая пора детства. Мы были быстры на подъём, приём решения, на сборы и на сам процесс выброски, на исполнение намеченного нами плана... С тем и разошлись по домам, и как будто ничего никому не запрещало утром выехать... Вечер стоял тёплый, уютный, пахло в воздухе созревающими ранетками, черёмухой и смородиной. Стоял громкий стрёкот кузнечиков,к вечеру они особенно становятся активными и создавали они какую-то особую звуковую атмосферу именно дивного вечера. У нас быстро темнеет, поэтому уже в десять вечера небо всё светится звёздами, а если луны нет, то темень стоит, хоть «глаз выколи». Пока доберёшься домой наспотыкаешься...

Был конец июля...

Встали рано... Солнышко, которое должно было уже давно выскочить из ночного плена, на небе не было... Вот те раз!.. Почему?.. Было пасмурно, небо заволокло серыми рваными тучами, они охватили его от края до края... Откуда набежали? Что за невидаль и так мы не договаривались? Однако дождя не было, или пока не было, что заставило задуматься нам, а стоит ли выдвигаться... Вдруг дождь пойдёт!..

«Ну так что!?», — сказали мы с Валерой... У остальных сказались срочные дела или подвёл велосипед, такое часто случалось... Наши двухколёсные были «пожилого» возраста и поломка случалась за поломкой... Врачевали, ремонтировали сами, разбирали, собирали, что заправские механики, до винтика. Тех, кто решился ехать, осталось двое, я и Пончик, так мы звали нашего друга. Кто прозвал его Пончиком, историю умалчивает. Валера-Пончик был на полтора года старше меня, но ростом, сложением и физическими данными на редкость природою одарён... Везде, во всём он был первым, в любом виде игры, в азарте, в увлекательности и, на редкость, порядочным... Мы решились с ним на поездку, хотя многое уже говорило, что дождь будет. Отец пытался отговорить, что не будет клёва рыбы, и вымокнем все, но висела отговорка: «Не сахарные, не растаем...»

Где-то внутри сожаление всё-таки осталось. Ну как же так! ведь ничего не предвещало пасмурность, и за ночь всё поменялось... Когда намечаешь какую-то программку для себя, то внутри происходит её ход, в мыслях что ли... Пробиваешь в пространстве каналы движения, выполнения её. И, если что-то меняется, рушатся намеченные планы, остаётся грустность, досада и горечь... Ах, ты! это ж надо было такому помешать...

Впрочем, отправились в путь втроём... Было ещё одно живое существо, мой Бобка, небольшая собачка, чёрненькая с беленьким галстучком по шее... В рюкзаки кроме снастей для удочек, конечно, взяли еду. Удилища всегда срезали на месте, много росло тальника по берегам речушек, из длинных прямых лозин получались прекрасные удилища, так что надобности везти с собой не было. А ещё часто на берегах разрезов были оставлены чьи-то готовые удилища, которые так и переходили из рук в руки...

Небо и вовсе затучилось, стало более тёмным и надвинулось сверху на землю... По всему было видно - будет дождь, значит, надежды на ловлю рыбы, оставалось совсем мало, но... на небо, посматривая, мы отправились в путь.

Проехав километра два, уже за белой будкой, мы поняли, что есть небольшая проблемка... Какая?.. Мой дружок, коротколапый Бобка, сильно отстаёт, бедняга... Не оставишь, не бросишь. Понятно, что собака не потеряется, всё ж жаль его... А что сделаешь? Пришлось съестные продукты из моего вещмешка переложить к товарищу, Бобку затолкать туда и высунуть только мордочку. Знаю, будет нагоняй мне от Отца, заставит стирать. Ну и что, дружка спасаю... Однако маленький то он маленький, но весит что-то... Быстро устаю... Валера забирает у меня рюкзак, наполненный четвероногим, взваливает себе на плечи и мы уже без остановки скоро были на Крутом. В дороге посыпал слабенький дождь... Всю дорогу он моросил, такой себе моросейка, слабо, мелко посеивал, но одежду успел промочить...

На месте выпустили друга, а сами давай разводить костёр. Надо перекусить и согреться. Костёр развели с трудом, валежник, сухостой отсырели и никак не хотели разгораться, но нашли пару полешек и накрошили лучины. Запалили, и уже пар повалил от нашей одежды. Соорудили нечто вроде шеста над пламенем, чтобы вскипятить и заварить чай... Чай в природных условиях грех заваривать традиционно, надо тем подручным, что имеет природа, а это смородина, как одно из средств... Мне Отец показал как, я пользуюсь... Смородина в диких условиях обладает удивительным ароматом, ягода куда слаще садовой, а пахучесть сломанных веток и листьев, вообще несказанная...

Сказать что возле костра еда вкусная, и малой толики не прошептать, только глаза поднять к небу и промолчать... Как вкусно!.. Представили?.. Вот, вот и я о том же... Ломтик сала, которое дома и под пистолетом кушать не заставят, здесь на прутике шкварчит и просится... А рядом уже и хлеб готов, с хрустцой запечён на огне... На шесте чайник, вот он закипает, и я бросаю в него веточки дикой смородины. Он становиться красным и аромат от него стелется берегом, озеро рядом... Плещется рыбка, оставляет круги по воде, появляется надежда на ловлю, маленькая такая, но надеждою зовётся... Знаем, что плохой клёв в дождливую погоду, не раз убеждались в этом, но надо пробовать, пытаться и тогда делать выводы... Скажут, что не умеем ловить, может быть, но соглашаться не хочется и всё тут... Как это не умеем!?

У Бобки, который шнырял где-то по кустам в поисках нор, что-то не сложилось с охотой, набегавшись, сел подле нас и, высунув язык, при своём «хата-хата» терпеливо ожидал, чем дадут полакомиться... Ему едой шибануло в нос, какая здесь охота заниматься охотой? Дождался!..

— Эх ты!.. Охотничек!.. Не получилось у тебя с добычей, облом...? На вот поешь...

Кусок хлеба, не успев прочертить траекторию пути, был пойман в прыжке Бобкой, потом он лёг и аппетитно съел, держа обеими лапками, собрал все крошки, сладко облизал свою мордочку, чихнул от удовольствия, вновь обследовал место, есть ли крошки, ведь могли остаться и опять уставился на нас, мол: «Давай ещё!»

Огонь костра набрал силушку, в нём успевали подсохнуть отсыревшие дровишки... Они потрескивали, языки пламени взметались всё выше... Костёр получился на славу, чудо, как хорош!.. Люблю!.. Особенно в дождливую пору... Поворачиваясь то спиной, то боком, одежда наша стала быстро подсыхать, от костра и вовсе не хотелось отходить, но водная гладь манила. Вырезали удилища, привязали к ним леску, поправили поплавки, нанизали червей на крючки - всё готово! Взмах!.. И, свистнув в воздухе, крючок с грузилом опустились в воду, поплавки замерли на воде. Вдруг, как клюнет!? Надежда умирает последней, ведь так!?

Закинув удочку, поплавок стал моментально центром вселенной, всё перестало существовать, одна точка сконцентрировала на себя всё... Внимание, взгляд, даже звуки перестали быть слышимы, ты как пружина, в любой момент можешь сжаться и наоборот... Мало малейшее движение уже заставляет реагировать, а когда он, поплавок уходит под воду, то здесь не зевай и ну! подсекай живей, хлёстко дёргай наверх удилище и... И внизу лески на крючке затрепещет, задёргается что-то - есть!.. Какая радость охватывает тебя, когда из воды показывается удача, крутится вся, вертится, трепещет... Рыбка в серебряной чешуйке, блестя своими боками, отправляется в приготовленное ведёрко, там плещется целая стайка таких же,а ты опять сосредоточен весь на поплавке и опять весь мир сжался в точку... Но... Это тогда, когда есть ловля, не сегодня... Сегодня поплавок мирно покоится на глади озера, не живой и у тебя нет в глазах огня.

Ещё в дороге Пончик сказал:

— Зря скатаемся, ловли не будет...
— Ой! да хватит уже!.. Я себе сам надоел таким же сомнением, — но не он, не я назад не повернули, а продолжали крутить педали.

Меняя места, я перепробовал несколько, зная, что здесь-то точно всегда была ловля. Пока глухо, ничего, но надежда теплится, такая маленькая и маячит в отдалении, совсем не уходит... Валера рядом, так же весь в надежде, взгляд заострился на поплавке, крутится неотвязно мысль, вот сейчас клюнет, ну! вот сейчас... Но поплавок мирно покоится на воде...

— Фу ты..., я ж говорил, что не будет ловли, — сплёвывает раздосадованный Пончик.
— Слушай, Пон, мама мне говорила, плевать нельзя, ты плюёшь в природу, а она будет отвечать тем же.
— Да?! Не слышал... Может враки это? А?.. И что ты совсем не плюёшься? — спрашивает Пончик, недоверчиво посматривая на меня...
— Бывает, когда забываюсь, а вспоминаю, то стараюсь не делать этого... У тебя клюёт! Тяни! быстрей подсекай!.. — ору ему, поплавок его загадочно утянуло под воду...

Валера спохватывается, резко тянет удочку и рыбка, описав в воздухе сальто, плюхается назад в воду.

— Плевать нельзя, плевать нельзя!.. Вечно ты тут со своими нравоучениями лезешь... Чудило, ты!.. Прозевал из-за тебя, — досады у него нет предела... Досаждать его дальнейшими разговорами, словами сейчас не надо, пусть остынет...

Были моменты, когда в пылу игры Пончик, а он был во всём первым, чем-то так выводил меня, причём со смешком язвительным, что я свирепел и кричал ему бесстрашно: «Япондзя Ивановна!», обзывая его так, чтобы достать посильнее, и непонятно почему этим выражением... После чего надо было улепётывать, не просто во весь дух, а стремительно, с космической скоростью. Не на что не реагировал Валерка так, как на это... И почему? не понятно было..., не знаю и я, откуда взялось это «Япондзя»... Видимо само сочетание у него вызывало помутнение разума. Пончик менялся в лице мгновенно, багровел, словно ничего обиднее в свой адрес не слышал. Убежать от него было бесполезно, он догонял, и снега за шиворотом у меня было больше чем в природе самой. И что вы думали? Какое-то время спустя, мы уже играли, как ни в чём не бывало, а расходились по домам друзьями, ещё более тесными, ведь снега за шиворотом у меня уже не было, и был он для меня самым хорошим Пончиком.

Минут через пять я выудил рыбёшку, маленькую такую, курам на смех... Услышал опять тот язвительный смех от друга, который терпеть не мог:

— Ты что, хочешь услышать от меня любимое выражение? — сказал я ему, однако не высказал, опасаясь реакции, — Потом попробуем в заводях порыбачить, может там будет клёв...

— А-а всё одно, вряд ли и там будет ловля...

Пробыли мы ещё с полчаса за ужением, поймали совсем ничего, по паре мелких гальянчиков, смеяться было над кем, каждый над собою...

Потом перешли на речку, в заводи, где течение было медленное. Река делала повороты, образовывая тихие места, где в хорошие солнечные дни всегда можно было видеть косячки рыбёшек, что резвились в своей стихии. Ничего! Результат тот же...

— Ладно, нарыбачились, пошли к костру греться, потом домой, — предложил Валера, и я охотно согласился...

Дождь не переставал моросить, стал крупнее, по всему было видно, что переходит он в обложной. Сколько будет продолжаться по времени - кто знает? Тучами обложило весь небосвод, они снизились и придавили своей влажностью землю. Краски посерели, стали блёклыми, всё кругом замокрело. Дальний лес за пеленой дождя потерял свои очертания, зачернел вдали просто полосой бесформенности. Неуютно, сыро, зябко стало... Пора возвращаться...

Мы погрелись возле костра, который до этого поддерживали, чтобы дождь его не притушил, затолкали в рюкзак Бобку и двинулись в путь.

Точно сказал друг, нарыбачились...



[1]Ювенал Децим Юний- древнеримский поэт-сатирик
[2]Речь идет о книге МОЗАИКА ЖИЗНИ
[3]В рассказе ПЕРВЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ
[4]Строки из стихотворения Лукьян Ирины
[5]Аксаков Сергей Тимофеевич ЗАПИСКИ об УЖЕНЬЕ РЫБЫ

Иллюстрация к рассказу: Художник Николай Петрович Богданов-Бельский. Мальчики на рыбалке



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Ключевые слова: воспоминания,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 14
Опубликовано: 08.02.2021 в 15:18
© Copyright: Леонид Куликовский
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1