Алеша




                                                                                                                                                                                                            От души своей
                                                                                                                                                                                бежал я, как зверь недужный,
                                                                                                                                                                                 без оглядки бежал...

                                                                                                                                                                                  Исикава Такубоку

     Как славно жилось летом в деревне, Алеше!
     Уже в первых числах июня отец отвозил его к тетке, какое-то время оставался вместе с ними, потом уезжал обратно в город, оставляя сына на попечение сестры покойной жены, и забирал в конце лета.
     Они всегда привозили с собой целый чемодан игрушек. Отец баловал Алешу. После смерти матери мальчика он во всем старался угодить сыну. Тоска грызла обоих - и большого, и маленького. Но так уж ведется в мире - смерть своевольничает как хочет. Никто ей не указ, и только по своему желанию она выбирает своих подданных.
     Отец с грустной улыбкой смотрел, как играют ребятишки. Пусть забавляются , как можно дольше. Все проходит... Пройдет и жизнь, и она возьмет свои проценты.
     Алеша не был жадным мальчиком. Он охотно делился игрушками со своими сельскими сверстниками и радовался, наблюдая, как горят у них глаза при виде игрушек.
     Так продолжалось три года. А потом мальчик тяжело заболел: двустороннее воспаление легких. Наверное, что-то было упущено. Алешу срочно положили в больницу.
     - Папа, похорони меня в деревне, - однажды попросил хриплым и свистящим голоском вконец измученный болезнью мальчик.
     - Что ты, что ты, Алешенька! - испугался отец, стискивая зубы, чтобы не разрыдаться. - Ты еще съездишь туда - и не раз.
     - Нет, папа, не съезжу. Так ты выполни мою просьбу. Обещай мне.
     С тяжелым сердцем отец обещал.
     И как не старались врачи, спасти мальчика не удалось. Алеша умер.
     Отец сдержал обещание и похоронил сына на деревенском кладбище. Поставил временно простой деревянный крест, прикрепив к нему фотографию мальчика.
     Проститься с Алешей пришло немало местных жителей, особенно много среди них было детей. Приехали и из города. Он оставил по себе добрую память, хотя и немного прожил.
     И с тех пор по ночам стал Алеша часто являться отцу во сне. Сон всегда был один и тот же. Вздыбливалась земля на могиле, мальчик вставал из гроба в белом саване, стряхивал с себя прилипшие к нему сырые комья, освобождался от покрывала, подходил к отцу, клал ему на грудь ледяные руки и говорил:
     - Папа, приезжай. Поиграем. Я здесь не один. Только сначала был один. Но потом появился Петька, ну  ты помнишь - сын председателя, мама еще у них все время в городе в больнице лежала. Затем Колька пришел... Мишка... За ним остальные... Нас сейчас здесь много. Приезжай, папка, и привези игрушек. Вот игрушек нам не хватает.
     Эти ночи были ужасны. Словно огромная тяжесть давили отцу Алеши на грудь, не давая свободно вздохнуть. Изнемогая от тоски и накапливающейся беспрерывной усталости, весь мокрый от пота, метался он по кровати, боясь опять сомкнуть глаза, но вдруг снова проваливался в какой раз повторяющийся сон. Ночь казалось бесконечной.
     И однажды в том же самом сне он сказал Алеше:
     - Не хочу быть в долгу перед тобой. Я приеду. И тогда, может быть, ты отпустишь меня.
     - Поторопись, папа. Мне скучно без тебя, - сказал мальчик.
     На следующий день он уехал.

     Сойдя с поезда, мужчина купил билет на последний рейс автобуса, и вечером был на месте. Уже стемнело. Автобус, мигнув на прощание огнями, растаял вдали. Он поднял чемодан и прямиком направился к тетке мальчика, поскольку в наступившей темноте идти на кладбище не имело никакого смысла.
     В деревне было нехорошо.
     Антонина расплакалась, увидев его.
     За наскоро собранным ужином она торопливо рассказывала ему, что творилось на селе. А происходили вещи страшные и необъяснимые.
     - Ребятишек-то сколько пропало!
     - Как пропало?
     - Ах, язык мой бестолковый! Умерло, умерло - вот что я хотела сказать. За два месяца, что прошли с похорон Алешиных, десять детей умерло. Или еще что...
     - Я тебя не понимаю.
     - Сама ничего не понимаю. И никто не понимает. Только вот с недавних пор дети стали пропадать...
     - Пропадать?
     - Да. А началось все с сына Перминовых... Петьки. Сначала думали, в лес ушел, заблудился. Искали везде. А нашли его рядом с кладбищем. И что интересно... Вот опять не то слово вырвалось. Короче, в руках игрушку он сжимал... Алешину. Ту, которую он ему подарил.
     - Вот как...
     - Дальше-больше. Ребята стали один за другим пропадать. Но уже знали, где их искать. Около кладбища. Или на самом. И вот что я тебе скажу: у каждого при себе была игрушка. Догадываешься - чья?
     - Догадываюсь, - тихо произнес Алешин отец.
     - То-то и оно. Жуть какая-то. Никто не знает, что с ними случилось. Судебные медики установили, что они были перед смертью абсолютно здоровы. Как тебе это? Здоровые мертвецы... Следователь в своих розысках ничего не добился. Похоронили их на том же кладбище, рядом с Алешей. А вчера девочку нашли...
     - Девочку?
     - Да, Аришу, дочь Нины Трусовой, ну та, которая на соседнем порядке живет. Да ты знаешь ее мужика, степенный такой, на все руки мастер, кому что починить - всегда к нему... 
     - Знаю.
     - Да главное, что меня мучает- игрушки Алешины. Никто не докумекал... Ну, игрушки и игрушки. Детвора ведь... А мне как-то не по себе. Дело под надзор столичный взяли. Да все без толку. Все здесь в смятении и разброде. Про родителей умерших детишек я и не говорю. Не знают, что и делать. Похоже, у всех одно на уме - уехать отсюда, дом продать... Да кто же теперь купит! Дурная слава быстро разносится.
     - Эй, Антонина! - донесся крик снаружи.
     Вошла соседка.
     - Я смотрю, Анатолий приехал. Зайти решила... - И после короткой паузы проговорила: - Вот какие у нас дела делаются... - Она вздохнула, доставая из хозяйственной сумки бутыль с мутным самогоном. - Эх, детишек-то кака жаль! А еще Аришка...
     Засиделись за полночь. Говорили шепотом, словно кто их подслушивал. Произошедшие несчастья давили, как темнота за окнами. Пустела бутыль, пустели души, умножалась печаль... В деревне стояла тишина, изредка прерываемая собачьим воем. Наконец, ушла и соседка.
      
     Утром мужчина, даже и не посмотрев на еду, пошел на кладбище. Хмурые и мрачные лица, попадавшиеся по пути, лишь усугубляли тоскливое настроение идущего. Не давала покоя больная и ноющая все больше нога. У самого входа на кладбище он подобрал палку, и тяжело опираясь на сук, подошел к калитке, отвинтил проволоку, распахнул ее и стал пробираться к могиле сына. Стесненный могильными холмиками, как старыми, так и свеженасыпанными, оградами, кустами, буйно разросшимися сорняками, он наконец добрался до цели. 
     Издалека донесся звон церковного колокола.
     - Вот я и пришел, Алеша, - негромко сказал его отец, садясь на деревянную скамейку и с головой погружаясь в воспоминания.
     Перед глазами вставали картины недолгой жизни его сына...Такого же недолгого счастья с женой... Сердце сдавило.
     Взволновав траву, пробежал мелкий зверек. "Мышь, наверное", - равнодушно подумал он.
     В ветвях деревьев на все лады пели птицы. Одна из них вдруг порхнула на рядом росший куст, перелетела на другой... Самозабвенно стрекотали насекомые. Большая белая бабочка с сиреневыми пятнами на крылышках села ему на плечо.
     Опять зазвонил колокол.
     Мужчина вздрогнул. На миг ему показалось, что лицо на фотографии дернулось и губы слегка скривились. Он помотал головой и несколько раз глубоко вздохнул. Все в порядке. Фотография как фотография. На него смотрело улыбающееся лицо сына. "Нервы сдают", - подумал он тоскливо и достал сигареты.
     А колокол все бухал и бухал.
     "Что сегодня, праздник какой?" - спросил он самого себя.
     И вдруг лицо на фотографии резко изменилось. Оно уже не улыбалось, исказилось, стало требовательным; глаза, широко раньше распахнутые в ушедший от него навсегда мир, превратились в узкие щелки, набухшие губы налились красным, раскрылись, и он услышал голос сына:
     - Папа, поиграй со мной! Пожалуйста! Мне тебя так не хватает!
     Мужчину охватил ужас, дрожь пробила все его члены.
     - Ну, что же ты, папка! Давай поиграем!
     Он захотел крикнуть, позвать на помощь, но не мог вымолвить ни единого слова, язык не подчинялся ему. И он побежал, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая, вставая и снова падая. Колючий кустарник царапал ему лицо и руки.
     - Куда же ты, папа! Поиграй с нами. Будет весело! Ты привез игрушки? - догонял его голос.
     В деревне видели бежавшего седого мужчину с почерневшим лицом и безумным взглядом, что-то про себя невнятно бормотавшего. Никто не узнал в нем Алешиного отца.

     Он был смирным, этот пациент психиатрической клиники. Но порой на него находило. И тогда только два санитара могли с ним справиться - брыкавшимся, пускающим слюну, с глазами полными муки и безостановочно кричащим:
    - Игрушки! Отдайте ему игрушки!



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 2
Количество просмотров: 12
Опубликовано: 29.01.2021 в 19:18
© Copyright: валерий искусных
Просмотреть профиль автора

Auska     (02.02.2021 в 01:54)
Нагнали страху... но написано хорошо.







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1