НЕНАПИСАННЫЕ РАССКАЗЫ О.ГЕНРИ


НЕНАПИСАННЫЕ РАССКАЗЫ О. ГЕНРИ



НЕСЧАСТНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

С РАЗЪЕЗДНЫМ АГЕНТОМ



Никогда прежде мистер Трилби не испытывал столь явного неудобства от всего, что с ним происходило, хотя, в сущности, происходило с ним самое обычное — он влюбился.





Мистер Трилби служил разъездным агентом в фирме «Кук и Компания. Мебель для дома», а служить в ней могли лишь те, кто горячо и самоотверженно любил своё дело. Это непременное требование к сотрудникам, какое бы положение они не занимали, обеспечивало фирме «Кук и Компания. Мебель для дома» нынешнее и, хочется надеяться, будущее благополучие, а мистеру Трилби и иже с ним — право гордиться принадлежностью к столь успешному во всех смыслах бизнесу.





Наблюдая со стороны, как мистер Трилби добывает средства к существованию, могло показаться, будто мистер Трилби священнодействует, хотя на самом деле всё обстояло гораздо проще икуда менее таинственно. Мистер Трилби исповедимыми / и не очень/ путями выведывал, где, когда и кому сдаются под заселение дома и квартиры, а затем сваливался на головы новосёлов, словно промысел Божий, хотя автор и осознаёт, что некоторым, до щепетильности, религиозным особам подобное уподобление может показаться непристойным. Но даже пуристы не станут отрицать того факта, что имя Божие, взятое вне контекста нашего бытия, не отменяет ни нужды в мебели, ни усилий мистера Трилби по её доставке.





Замечено / и, кажется, впервые именно разъездными агентами/, что новосёлы обыкновенно весьма податливы к внешним влияниям, а посему уговорить их приобрести спальный гарнитур, оборудовать кухню по последнему «стону моды» или украсить гостиную «под старину» стульями на витых, как табачный дым, ножках было для мистера Трилби скорее делом техники, чем искусства. Поэтому, когда мистер Трилби поднялся на второй этаж пахнущего свежей краской дома на 37-й улице и позвонил в квартиру номер пять, он не был обременён никакими дурными предчувствиями.





При звуке отворяемой двери мистер Трилби машинально придал своему слегка выдающемуся вперед, как у боксёра, подбородку елейную улыбочку, называемую им про себя «наживкой для дураков», и изготовился к диалогу, как изготовляется опытный актёр броску на сцену, на много слов вперёд зная, что скажет своему визави, в данном случае, счастливому владельцу квартиры, и точно так же на много слов вперёд зная, что услышит от него в ответ.





Но произошло непредвиденное. Столь тщательно, казалось бы, спланированная речь замерла на устах мистера Трилби, как замирает осенний лист на мокром от дождя стекле. Представшее перед ним создание требовало каких-то иных слов и образов, которым мистер Трилби не был обучен, и к которым, по правде говоря, не питал особой склонности. То была ГРАЦИЯ во всей прелести неполных восемнадцати лет, до такой степени не вяжущаяся с окружающей её обстановкой, что мистер Трилби растерянно огляделся, явно пытаясь сообразить, попал ли он именно туда, куда намеревался попасть. Отделяло ГРАЦИЮ от внешнего мира лёгкое светлое платьице из задорного ситца, перетянутое в талии чёрным лакированным ремешком. На мистера Трилби вопросительно глядели глубокие, похожие на озёра Эри и Онтарио /мистер Трилби использовал для себя это сравнение, поскольку был родом их тех неблизких мест/, голубые глаза, а рыжие кудряшки, скатывающиеся на миниатюрный лобик, смешно подпрыгивали в такт произносимым словам:





– Что вам угодно, мистер…





– Трилби. Чарльз Трилби, мисс, разъездной агент фирмы «Кук и Компания. Мебель для дома».– И он протянул девушке визитную карточку.





– О нет, нет! – девушка сделала испуганный отстраняющий жест. – Ни в коем случае!







– Почему? – удивился мистер Трилби. – Приняв мою карточку, вы не свяжите себя никакими

обязательствами, зато я становлюсь вашим покорным слугой во всём, что касается

приобретения мебели у нашей фирмы. Простите, что не сразу поинтересовался, с кем имею

честь…





–Мисс Скинер, – представилась девушка. – А проще, Ванда.





–Весьма приятно, мисс Скинер, – галантно поклонился мистер Трилби. – Неужели моя визитная

карточка способна внушить какие-то опасения?





– Что-либо принимать от незнакомых мужчин неприлично. И вообще, мои родители считают,

что молодая девушка должна избегать случайных знакомств. Для своей же пользы.







– И они безусловно правы! – горячо поддержал родительское мнение мистер Трилби. –

Лучшего совета не смог бы дать своей дочери даже я, будь у меня таковая. Но, увы, пока этоневозможно. Я холостяк. Что же касается ваших родителей,я уверен, они не имели в виду

фирму «Кук и Компания. Мебель для дома». Они…





– Они, к сожалению, слишком далеко, – мотнула головой девушка, отчего каштановые её

завитушки энергично подпрыгнули, – а без их помощи, в которой в данный момент остро

нуждаюсь, чувствую себя потерянной.





И глаза девушки снова напомнили мистеру Трилби озёра его родины, но уже не в ясную погоду,

а после проливных дождей. Не окажись, по счастью, под рукой у мистера Трилби носового

платка с монограммой, кто знает, не пришлось бы ему спасаться вплавь.





Прошло не менее часа прежде, чем девушка успокоилась. За это время мистер Трилби

незаметно, но существенно расширил плацдарм своей деятельности, перекочевав с лестничной

клетки в маленькую прихожую, откуда в ещё меньшую по размерам кухоньку, а оттуда

в гостиную, служившую, по всем признакам, по совместительству спальней. На эту мысль

навела мистера Трилби одинокая девичья кровать, накрытая покрывалом такой же

незамутнённой белизны, как и намерения гостя.





– Мило, – сообщил своё мнение мистер Трилби, оглядев квартирку взглядом профессионала. –

Почти так же мило, как в Версальском дворце под Парижем. Вы когда-нибудь бывали

В Париже?





– Нет, – призналась девушка.





– Побываете, – пообещал мистер Трилби. – Но сначала предстоит изменить кое-что у вас, дабы

иметь возможность сравнивать с ними. Например, кровать я бы заменил тахтой или диваном,

буфет поставил бы здесь / небольшим шагом отмерил он часть стены на кухне/, а у входа

непременно положил бы циновку из китайского камыша, наша фирма получает их прямиком


из Австралии.





– Но ведь для этого нужны страшно большие деньги! – воскликнула мисс Скинер с таким видом,

скаким Пифагор выкрикнул на весь мир свою знаменитую «эврику».





– Чепуха! – отмёл её испуг мистер Трилби. – Фирма «Кук и Компания. Мебель для дома» не

просто поставляет самую практичную, современную и модную продукцию, но и делает это,

в отличие от конкурентов, с учётом возможностей клиента. Для молодой девушки, имеющей

низкооплачиваемую работу, прямой смысл доверить обустройство своего гнездышка именно

нашей фирме и никому другому. Разве у других мебель? Дрова! К тому же не всегда сухие.





– Но я нигде не работаю, – сказала девушка, слегка покраснев.





– Позвольте в таком случае поинтересоваться, каковы ваши планы?





– Стать актрисой.





– Понимаю, понимаю! – стремительно отреагировал мистер Трилби, за неполные десять лет

службы у «Кук и Компания» повидавший немало тех, кто начинал свой жизненный путь

со схожими надеждами, а завершал его полной их утратой. Иногда из такого материала

вырастало и кое-что дельное, подобно самому мистеру Трилби, но исключение лишь

подтверждало правило, что склонность к романтическому бреду — недостаток, с годами лишь

усугубляющийся.





– А на какие, позвольте узнать, средства вы живёте? – поинтересовался мистер Трилби, отгоняя

при этом непрошенные мысли, – коль скоро не только не испытываете нужду, но и снимаете

не скажу шикарную, но ведь и не дешёвую квартирку?





– Мне помогают родители, гордо сказала девушка. – Мой папа крупный фермер в штате

Кентукки. У нас полным-полно всякой дичи. Одних овец несколько тысяч.





– Это меняет дело! – мистер Трилби алчно потёр руки. – Такая подмога, поверьте моему опыту,

вполне может стать заменой не только таланта, но и счастья.





У мистера Трилби не оставалось больше сомнений, что если предположить, будто среди

настоящих и будущих звёзд сцены встречаются и такие, кого можно вовлечь в торговые

операции с мебелью без ущерба для фирмы-изготовителя, то это, без сомнения, мисс Ванда

Скинер, чьи глаза-озёра казались ещё прекраснее оттого, что на дне их затаились несметные сокровища папы Скинера. Мистер Трилби вдруг почувствовал себя на коне, безропотно подчиняющегося поводьям и шпорам, а это, как вы сами понимаете, куда приятнее, чем двигаться к той же цели на своих двоих.





Пока мисс Скинер листала предложенный ей мистером Трилби каталог, сам мистер

Трилби нетерпеливо переминался с ноги на ногу и всякий раз, когда взгляд девушки

задерживался на той или иной странице дольше, чем на минуту, мистер Трилби утрачивал

те пределы благоразумия, которые обыкновенно налагает на человека служебное положение,

и очертя голову, кидался в до тонкостей им освоенную игру на повышение.





– Насколько я понимаю, – осторожно изрёк мистер Трилби, – вы у отца любимый и, к тому же,

единственный ребёнок, – и, получив утвердительный ответ, добавил: – Так неужели он не

выделит скромной суммы, необходимой на ваше обзаведение? Да и жених у вас, полагаю,

имеется, и я не допускаю мысли, что он из слишком бедной семьи.





– У меня нет жениха, – кротко сообщила девушка.





– Приятная новость, мисс Скинер, – расцвёл мистер Трилби. – Ничего более приятного никогда

прежде не доводилось мне слышать при исполнении служебных обязанностей.





И, с места в карьер, принялся живописать те преимущества, которые обретает творческая

натура, оказавшись в условиях приближенных к райским. И, чтобы не порождать излишних

сомнений, мистер Трилби поспешил разъяснить, что упомянутые условия намерен воссоздать

для неё самолично.





Разъяснения были приняты с молчаливой благодарностью, и как-то само собой

получилось, что мистер Трилби сначала был приглашён сесть, затем удостоен чашки чая,

возбудительного, как наркотик, а уж затем, вероятно в виде особой милости, взять руку Ванды

в свою. Жест этот, нарушавший предписания папы Скинера, тем не менее, в данной конкретной

ситуации был необходим, ибо позволял мистеру Трилби наиболее убедительным способом

доказать свою правоту, а для мисс Скинер, теперь уже Ванды, проникнуться доводами

собеседника. А затем произошло то, что обыкновенно происходит, когда скромная молодая

особа остаётся наедине с напористым, как шквальный ветер, молодым человеком, поскольку

иной никогда бы не удостоился должности разъездного агента фирмы «Кук и Компания».

Мебель для дома».





Не разевайте в удивлении глаза, дескать, молодёжь утратила стыд и совесть. Эти

понятия придуманы людьми, а не жизнью, не ведающей ни мучений совести, ни чувства

стыда. Жизнь мчит своей дорогой, как поезд по рельсам, и если под её колеса попадут

родительские наставления, запрещающие дочерям заводить опасные для репутации

знакомства, боюсь, никакая медицина не вернёт им хотя бы внешние признаки

жизнеспособности.




Именно потому, что фермерская логика папы Скинера разбилась о несокрушимую

самоуверенность мистера Трилби, произошло то, что произошло. Мисс Скинер, мисс Ванда

Скинер, или просто Ванда, если кому-то так нравится, не скрывая охватившую её сумятицу,

позволила мистеру Трилби, мистеру Чарльзу Трилби, наконец, просто Чарльзу, войти в расходы

и обставить из собственных средств, накопленных за годы беспорочной службы в фирме «Кук и

Компания. Мебель для дома», её гнёздышко, этот уголок Минервы или Авроры /ни Чарльз,

ни Ванда, как выяснилось, не были сильны в мифологии/ по собственному мистера Трилби

разумению.





На этом можно было бы завершить историю разъездного агента, вложившего свои сбережения,

приобретённые благодаря фирме «Кук и Компания. Мебель для дома», в процветание той

же фирмы. Но такого рода порывы слишком редки, чтобы оставаться незамеченными. Мистер

Трилби был почтён высшей милостью, какой когда-либо удостаивались служащие фирмы

«Кук и Компания. Мебель для дома», не являющиеся ни держателями акций, ни членами

Правления — вызван в кабинет мистера Кука для приватной беседы.





Не вынимая изо рта сигары, мистер Кук произнёс похвальную речь, смысл которой

сводился к тому, что человек, жертвующий самым дорогим, что у него есть, — деньгами ради

процветания фирмы «Кук и Компания. Мебель для дома», не может не быть хорошим

человеком и, следовательно, замечательным работником. А посему, он, мистер Кук, глава и

фундатор фирмы «Кук и Компания. Мебель для дома», выносит мистеру Трилби горячую

благодарность и надеется, что в дальнейшем у него, мистера Кука, будет немало приятных

поводов для новых встреч с мистером Трилби.





– Желаю вам всего доброго, мистер Трилби!





– Много признателен вам, сер!







И взволнованный Чарльз поспешил к прелестной Ванде, дабы вместе с нею

порадоваться выпавшей на его долю огромной, невиданной удаче. Настолько огромной

и настолько невиданной, что перечувствовать её в одиночестве, не разделив поровну

с любимым существом, было бы выше обычных человеческих сил. Дверь отворил незнакомый

мужчина в пижамном костюме, что, по мнению мистера Трилби, могло означать лишь одно:

у квартирки, принадлежащей мисс Скинер, а после описанных выше событий, в какой-то мере

и ему, мистеру Трилби, появился ещё один обладатель или считающий себя таковым.





– Прошу прощения… растерялся мистер Трилби, усиленно соображая, кем приходится мисс

Скинер несимпатичный незнакомец: для отца он слишком молод, для соседа — слишком

самоуверен, для гостя — слишком подозрителен. – Прошу прощения, но я…





– Меня не интересует, кто ты, – прервал бормотание мистера Трилби пижама.– Зато

хотелось бы узнать, какого чёрта ты здесь рыщешь?





– Нельзя ли повидать Ванду… мисс Ванду Скинер?





– С какой стати?





– Видите ли, у меня по отношению к ней определённые обязательства…





Последовательность дальнейших событий не сохранилась в памяти мистера Трилби,

зато нашла весьма последовательное отражение в протоколе, составленном шерифом Пятого

округа Нью-Йорка. Отметим только, что благодаря случившемуся произошла еще одна встреча

мистера Трилби с мистером Куком, с той, однако, существенной разницей, что не мистер

Трилби явился в кабинет своего работодателя и благодетеля, а именно этот последний навестил

в больнице своего служащего. То была трогательная встреча двух джентльменов, чья

обоюдная привязанность к фирме «Кук и Компания. Мебель для дома» только усилилась

от происшедшей с мистером Трилби неприятностью.





Не вынимая изо рта сигару, мистер Кук сердечно пожал упрятанную в гипсовую трубу

руку мистера Трилби, пошептался с врачом, явно растерявшемся при виде столь важной

персоны, и отправился на собрание акционеров, готовящихся к очередному дележу добычи.





«Ах, если бы мисс Скинер, мисс Ванда Скинер, просто Ванда,– успел подумать мистер Трилби,–

волею провидения смогла бы стать свидетельницей происшедшего, как знать, не оказался бы

на месте наглеца в пижаме сам мистер Трилби, разъездной агент фирмы «Кук и Компания.

Мебель для дома».




Подошёл врач и закрыл мистеру Трилби глаза. Молоденькая сестра, уставшая от капризов

покойного, путавшего её с какой-то Вандой, благоговейно перекрестилась, радуясь тому,

что её обращение к Господу было так быстро услышано. Сопалатники мистера Трилби,

дождавшись выноса тела, вернулись к прерванной появлением мистера Кука игре в фараон.


А мисс Скинер в тот же вечер была избита своим сожителем, хотя не подавала к тому, будучи

в том совершенно уверенной, ни малейшего повода.



/ продолжение должно быть /




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Антиутопия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 15
Опубликовано: 28.01.2021 в 11:25
© Copyright: Борис Иоселевич
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1