Поворот не туда


– Среди нас один юнец, второй раненый. А скажут, что нас было четверо – кряхтел Дениска по кличке Жеглов, скептически осматривая неподвижные туловища своих товарищей.
В эту секунду он один помнил, для чего и как мы оказался на ночь глядя в этой глухомани. За триста километров от дома. Я со скрипом в пояснице тоже поднялся. Серёга храпел около холодильника, обнимая гитару. Кум, радушный хозяин деревенского дома, в который мы нежданно нагрянули, невозмутимо спал за столом. Жегловым называли мы Дениса с тех пор, как в девяносто пятом он стал капитаном милиции. Салагой, малолеткой и черпаком по привычке ещё с университета дразнили меня. Потому что я единственный из друзей не был в армии, и, разумеется, минимум на пару лет младше остальных. Ну а раненый у нас Серёга – гастрит, артрит, что-то ещё в рифму, в общем, пить ему нельзя совсем, поэтому он и накачался больше всех.

– Дай-ка сигарету! – потребовал Жеглов. Я умел всегда сохранить заначку, и, вздохнув, протянул ему «мальборо»:

– Стреляй, Глеб Егорович.


Мы с ним затянулись и попытались собраться с мыслями. Всё началось сегодня утром. Вернее, сама идея отправиться на рыбалку пришла к нам давно и казалась довольно простой. Делов-то, взять и поехать. Но потом то одно, то другое, то несостоявшаяся женитьба Виктора, то рождение первенца у Серёги, то чемпионат мира по футболу. В общем, выбрались только через несколько лет, даже не скажу, через сколько. Это ведь в школе третья четверть длится вечно, а в нашем возрасте два-три года просто погрешность при воспоминаниях.

Короче, этот день мы приближали, как могли, и вот он настал. И даже закончился. А мы неведомо где, в старенькой восьмёрке с пустым баком и полным багажником снастей, наживок, резиновых сапог и ещё чёрт знает чего. Потому что по пути Серёга уговорил заехать в гости к своему куму. Которого сто тысяч лет не видел. Огромный крюк в далёкую деревню где-то то ли под Полтавой, то ли над Полтавой. Помните, как Дмитрий Донской – перед Куликовым полем свернул на юго-запад, чтоб отпугнуть Ягайло, который мчался на помощь Мамаю. Наше пробуждение тоже напоминало Мамаево побоище. Денис Иванович, как всегда, был самый трезвый, если этот эвфемизм в принципе применим к нашей компании. Мы, кажется, совсем не печалились, что так и не попали на водоём. Впрочем, я попытался растолкать Серёгу, и мне это удалось. Тот долго стонал «поднимите мне веки», потом не мог понять, что вообще происходит. И откуда огромный деревенский стол, заставленный закусками и домашним первачком. Начатую бутылку которого Серёга крепко сжимал в руках.


Это не моё, это мне подбросили, – спросонок он то ли пошутил, то ли попытался оправдаться. Надо сказать, что главным условием, с которым жёны отпустили нас на выходные впервые порыбачить вместе, была полная трезвость. И мы свято собирались это выполнить. Если б, конечно, не этот злополучный крюк в деревню. Кое-как приходя в себя, мы соображали, что делать дальше. Весёлый розовощёкий хозяин дома предложил продолжить застолье, его крепко сбитая дородная жена поддержала идею. Она по случаю приезда нежданных городских гостей нарядилась, как для похода в райцентр. «В платье цвета морской болезни», – сделал ей сомнительный комплимент капитан милиции. Радушный хозяин деревенского дома уже нёс нам пледы и подушки.

– Эх ты, буржуин, – укорил его Денис. – Великий Суворов и то на подушках в походах не спал. Впрочем, вы ж тут почитатели предателя Мазепы, откуда вам про Александра Васильевича знать

– Тю, Александра Васильевича Маслякова, чи шо? – уточнил деревенский добряк.
Он совершенно не обижался на беззлобные острые шуточки от нас с капитаном. Благодушно принимая наше превосходство в остроумии, он всего-то разок возразил, мол, головы у вас будь здоров, зато я руками справно работаю и рано встаю. Двор у него и в самом деле был добротный, загляденье. Скотинка всякая, там грядки, там два гектара земли. «При распаёвке досталось», – уточнил кум. – Это такая прихватизация в нас, ну типа как и у вас в городе.
Кум поведал, что, конечно, и лучшие земли, и вся техника доставались местным верхушкам, председателям колхозов, парторгам и просто ушлым дельцам.


Зато у меня ставок прям в огороде, – прихвастнул кум, и действительно, это было волшебно. Когда твой собственный огородик переходит в твой собственный прудик с камышом, карасями, лягушками и одноногой цаплей. Я в детстве и мечтать о таком не мог. Тем более, в моём детстве-то собственный пруд не полагался. В общем, хозяин сельского подворья уговаривал нас порыбачить прямо у него в огороде. Но не для того мы несколько лет серьёзно готовились. Чтобы единственную поездку на рыбалку провести на каком-то прудике с карасиками. Мы ехали добывать огромного зеркального карпа! И чем больше было выпито, тем сильнее нам верилось в предстоящий рекордно-фантастический улов.

Тем временем Денис продолжал наседать на кума:

– Великий Суворов отличался непритязательностью и аскетизмом. И во всех походах спал, наряду со всеми солдатами, просто на земле. И под голову клал любимое полено! Знаешь, для чего?

– Шоб нэ вкралы? – понимающе поинтересовался кум.

Все развеселились и проснулись окончательно. У деревенского обывателя откуда ни возьмись оказалась очередная бутылка самогонки в руках.

– Серёга, сгоняй за пивом, – попросил кум.

– Куда? – испугался наш товарищ.

– Та в холодильник, – улыбнулся собеседник, и принялся нас увещевать, внезапно забыв свой полтавский суржик. – Друзья, задумайтесь, ведь этого не повторится никогда, такая встреча, таким тёплым коллективом!

– Ещё бы, – невесело ответил я. – Конечно не повторится. Жёны нам такое устроят...


Серёга грустно кивнул, Дениска злорадно хмыкнул. Он-то был холостой. Поэтому рыбалка для него действительно была рыбалкой. Не то, что для нас. Опьянённых свободой и деревенским самогоном. Ну да ладно, выпили, разумеется, на посошок, потом ещё куда-то, потом уже за коня, в общем, совсем запутались в ритуалах. Гостеприимный кум наливал чарку за чаркой, приговаривая, будто в детстве приговаривают: ложечку за папу, ложечку за маму. И хотя нам давно уже было пора, мы снова увлеклись пересказами занятных случаев из своих не очень пока длинных, но у некоторых весьма интересных жизней. Речь, конечно, о нашем оперативнике Дениске. Который всегда умудрялся во что-нибудь вляпаться. На прошлую встречу выпускников он припёрся с пристёгнутым к правой руке бандитом. Прям так, скованные наручниками, они и заявились. Денис Иванович решил совместить – и удачное задержание, и вечеринку с друзьями. Урка так и просидел с нами за столом, слева от Дениса. Разумеется, мы его и накормили, и напоили, и даже немного подружились. Наутро Денис Иванович отвёз его в райотдел.

Ещё наш друг-милиционер поведал об ушлом директоре теплосетей, который за один день и при помощи двух накладных стал долларовым миллионером. Обычная история, такое было сплошь и рядом с начала 90-х. Короче, этот пройдоха зарегистрировал кооператив, продал этому кооперативу все запасы трубы областного предприятия по остаточной стоимости. То есть за сущие копейки. Потом тут же купил обратно ту же самую трубу, только теперь по сумасбродной цене. Впрочем, когда цены росли вдвое каждую неделю, то ли никто не спохватился, то ли кто надо получил долю. Ну в общем, при этом, разумеется, пресловутые трубы даже не покидали территорию склада. А чинуша обменял огромный барыш на доллары и мгновенно исчез в Израиле.

– Блажен, кто ворует, – резюмировал я печально.


Мне-то особо нечем было хвастать. Летом 91-го у меня родился ребёнок, и беззаботная студенческая юность моя закончилась, практически не начавшись. Пелёнки-распашонки, детское питание и всё такое. Я и не придал особого значения, что теперь я, оказывается, украинец. И живу я, оказывается, в стране Украина. О чём я, оказывается, мечтал испокон веков. Как-то это всё было наспех и казалось невсамделишным. Да только вот наступившая разруха была вполне настоящей, и пришлось мне расстаться с мечтой о докторской диссертации. Что было мелочью, ибо миллионы оказавшихся за бортом сограждан расстались с мечтой о докторской колбасе. Взять хоть односельчан из бабушкиной деревни. Всегда было тридцать восемь дворов, потому что именно столько коров отродясь было в деревенском стаде. Я же помню, лично пересчитывал в детстве. Да вот в последние годы осталось два подворья. Остальные заброшены и разрушены. Не только деревенских коров не стало – опустели многотысячные коровники. Вот, думаю, загадка – раньше стада были огромные, а молока не хватало. Сейчас молоко есть, а коров нет. Фокусы-покусы, понимаешь. Вспомнился мне только один смешной эпизод из моей карьеры директора гастронома. Я и сам первое время был в шоке, пойти торговать колбасой после преподавания в университете. В общем, был у меня грузчик-разгильдяй. Добрый, наивный, но ленивый до ужаса. Я его жалел-жалел, но однажды психанул и велел писать заявление по собственному желанию. Он что-то долго мусолил на листке бумаги, высунул язык. И протянул мне корявые строчки: прошу уволить меня по собственному желанию моего директора.


Впрочем, вернёмся в нашу компанию, которая давно и безуспешно пыталась покинуть щедрый деревенский стол нашего нового друга. Серёга опрокинул очередной стакан и оптимистично встряхнул наполовину полную трёхлитровую бутыль маринованных помидоров. Наивный – попытался аккуратно запить прохладным рассолом. Хвалёный технократический мир к середине 90-х создал массу непостижимых, но сомнительных фиговин. Компьютер. Пейджер. Маленькая плоская дискета, которая вмещает все книги домашней библиотеки. Адронный коллайдер, чёрт знает, что это такое. А перед одной простой, но важной проблемой цивилизация бессильна, как и много десятилетий назад. Когда пьёшь рассол из банки с помидорами. Вроде аккуратно и постепенно наклоняешь бутыль в позе горниста, и вот-вот сделаешь первый глоток волшебного напитка… но каждый раз именно в последнее мгновение помидор вдруг ляп!!! – и вся морда в рассоле.

– Вперёд! В будущее! – бодро призвал Серёга, вытираясь рукавом.


И мы начали телопортацию. Деревенский кум вывел нас в тёмное поле под звёздами и долго объяснял дорогу к заповедным озёрам. Где рыбы, по его словам, не просто дохрена, а значительно больше. Он рисовал на пыльной дороге какие-то линии, на которые я смотрел слева, Дениска справа, а Серёга снизу, потому что уже примостился поспать на сочной сельской травке. Кум благословил нас на дорожку и добавил:

– И помните! Якшо довго сыдиты на берегу реки, мимо проплывэ рыбинспектор.

– Ты гля на него. Тоже мне, Ширвин и Державиндт нашёлся, – беззлобно пробурчал Серёга своему старому, а нашему новому деревенскому товарищу. У Серёги снова заплетались язык и ноги, в общем, он опять был готов. Денис в сердцах забрал у него бутыль первака и с фразой «так не доставайся же ты никому» высушил одним махом. Но на удивление, заросшие камышом пруды мы искали недолго. Сложнее было в кромешной тьме найти в камышах прогалину, чтоб забросить спиннинги. Поскольку всем хотелось спать, приняли нестандартное решение кидать снасти поверх камыша, а утром будь что будет.


Что было утром, мы не узнали, потому что проснулись в полдень. Все шесть спиннингов, по два на каждого, аккуратно были заброшены в кукурузное поле. Тёплый летний ветерок шумел в листьях. Кажется, всё только начиналось.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Юмор
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 16
Опубликовано: 13.01.2021 в 01:54
© Copyright: Сергей Падалкин
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1