Колибри на земле Франца Иосифа (глава 18)


Глава 18
РОДНАЯ КРОВЬ?

В ту ночь тоже шпарило. Дескать, нечего вам… Распустились!..

И всё равно, как положено – выпускной.

Он и не собирался с Римкой. Сама прицепилась: «Идём, что ли?»

От дождя затащила в какую-то будку. Тут уж – само собой… К тому же оба как следует приняли – Наташа Ростова со Штирлицем…

На другой день мамаша её нагрянула. Ему бы уж спать так спать, из балагана и не высовываться. А он – по виктории: «сладка ягода». И окно, как на грех, приоткрыто.

Дёрнуло ближе подойти.

- Я что тебе – поп? Ты мне грехи рассказываешь…

Это мама с нею: ту и не слыхать.

- Кольке своему расскажи, от кого нагуляла… Знает? Хорошо. А мне зачем?.. Какой ещё Кеша?.. Пускай Геша… Галю не трогай! Она абортов не делала, как ты…Что – пионервожатый?.. Ты мне хоть с Гитлером…

- Вы меня поняли.

Это Римкина мать – напоследок.

Он вошёл, как только та ушла. При ней не хватило духа.

- Бесстыжая!

Маме было не по себе – он видел.

- Не связывайся ты с ними! Мать полоумная, и дочка, поди, в неё. Яблоко от яблони…

«Это правда?» Он хотел напрямую: дескать, всё слышал. Не смог.

Закрылся у себя, курил, как наркоман, до одури.

Получается, они с Римкой… Всё равно как…

Нашёл, кого слушать! Баба мудрит, как Троцкий. Ежу понятно: хочет, чтобы никаких романов, чтобы учиться, учиться и учиться… А там и подходящую партию подберёт – «барина-боярина», и чтобы в Москве…

Вот она на него и катит: где был, да с кем его видели. Накрутила – не перепрыгнешь. Римка, дурочка, всё ему слово в слово. А это – нет слов!..

Зачем он только?.. Может, почудилось?

Нет: он видел, слышал. И Римка с ним была – вплотную. Как присосалась.

«Ты что делаешь, сукин сын?»

И по уху съездили.

«Пошла домой, проститутка! Шкуру спущу!»

Он даже не успел. Только как в детском кино… Всё он помнит. А вот как дошёл и кто проводил – глухо.

Пусть думают, что хотят. Он-то знает. В первый раз как будто. Он слыхал – и она… Мало ли треплются?

А если бы и вправду – родная кровь? Что, ничего бы не почувствовал? Как со всеми? Мог бы точно так же – в ночи, по пьяни?.. Если бы даже...

Лучше повеситься. Или через перила на «Москвиче», чтобы с гарантией. А сперва – кирпичом в окно Римке с матерью. Красного петуха им – за всё!

… Он ничего такого делать не стал. Всё бросил, начал зубрить: «Вас ист дас, плюс к вам футурум…»

Хотел доказать – им всем. А то, мол, с его аттестатом – разве что на физвос. Куда ж ещё, если ты не еврей и не ещё из каких «братьев меньших».

А вот вам – нате! Поступил. Не МГУ Ломоносова? Сойдёт. Хотели вдвоём – по призванию.

Отбой! Что теперь без толку? Было – не было? Забыть – и всё.

А вспомнишь – так всего наизнанку. И ни «тпру!», ни «но!». Хоть к бабке Дегтярихе за консультацией. Говорят, знала заговор насчёт секса. Жалко, сгорела на работе – в буквальном смысле: клиент поджёг.

* * *

- Вот куда надо было!

Эхо подхватило, пошло греметь. С высоты сорвался свежий ветер.

После грозы свежо. Дыши всей грудью!

Он умылся дождевыми каплями – живой водой. Что значит – горы!

Воздух целебный. И притяжение неземное: работал – не устал.

Настроился на победу.

Чего там! Просто не думал – и всё.

Он прошёлся по лесу – краешком. Кому ещё доброе дело сделать? Все буки бы вверх корнями повыворачивал. Румынская порода! Букурешти! Бухенвальд по-немецки. Нечего им тут!

«Говорят, вы бяки-буки, как выносит вас земля?»

А их куда вынесло, занесло – да на трезвую голову? Вместо дороги – тропа, чуть в сторону – круча. Вовремя не затормозил, прохлопал – и как не жил.

Надо что-нибудь сделать, пока живой. В кармане ножик, кругом древесина. Ему и сучочка хватит. Лишнее уберём, что останется?

Маленькая Юленька, с Юлькин нос. Ну-ка, глазки, ротик! Вот тут подлинней.

«Сердиться не годится, что цапля не жар-птица». А Колибри – не Степан Эрьзя: никак не выразит, не ухватит. Только ноги – в человечий рост…

- Лучше бы мотор проверил, Данила-ломастер.

Проснулась! И не заметил.

- А можно? У тебя «мадеин».

Он нехотя полез за отвёрткой. Что взять с «дикого Запада»?

- Ты заправляла?

Вопрос не праздный. Вчера не подумали: через запад на восток – на одном дыхании. До старой границы.

- Теперь куда? К румынам?

Она скривилась, он ухмыльнулся.

Хороша страна Румыния! С узкоглазыми, падлы, скурвились, только трусят. Это в кино у них все герои: даки, гайдуки, сын против отца, комиссар полиции – против всех. И пионеры шпионов ловят – наших, само собой. В сказках чего не бывает! Взять хоть наши – про пионеров…

До «царства даков» не дотянуть. А до заправки? Должно хватить: они тут – как светофоры в Киеве.

- В другой раз немножко думай.

Та, не теряя времени, открыла консервы, плеснула ему из термоса.

- Крепче – не обессудь.

Он кивнул: за рулём, понимаем. Сам сбегал к источнику: только уточнили, куда и как, чтобы не съерашился ненароком. Сама позаботилась насчёт огня: вовсю разгорелся, отражаясь в стёклах мотоциклетных фар.

- Техника на ходу, – сообщил Колибри.

Она пропустила мимо ушей, дровец подбросила.

Видать, понравилось на природе. Придётся крепить победу.

Показалось, что она подмигнула ему – в знак согласия.

Повременим!

Расстелив ветровку, он улёгся, вооружённый карандашом и фломастерами. Надо попробовать: горы в отблесках пламени. Пожар, война, извержение? Нет – волшебный огонь. Солнце уберём, за гору отодвинем. Нет солнца – другой свет, тени. И она лучше выйдет – Хозяйка Медной Горы в таёжном царстве.

Его обволокло дымом. Вот, на тебе! В дыму – как привидение. Ещё смеётся. Нарочно так делает, не хочет.

«А я хочу!»

Какой-то один штришок. Кажется, разглядел – поймал такое неуловимое. Не упустить бы.

Что-то вдруг насторожило. Что? И не поймёшь. Вспомнил, как в саду у них горели фото: первый класс, последний. Одну, догоравшую, подхватило ветром – и ему прямо под ноги. Горит и смотрит, рот разевает.

«Сделать хотел грозу, а получил козу». Не впервой.

Он, однако, занервничал. Побегал вокруг костра, разок-другой перепрыгнул.

- Слушай, забываю спросить: твоего отца как звать?

- Хочешь подкалымить на пилораме? Деньги кончились?

Она помолчала, думая, стоит ли отвечать.

- Рабочие на лесопилке зовут Аттилой Иванычем.

- Я серьёзно…

Она извлекла свой студенческий: на, смотри, коль не веришь.

- Дела! – Он прочёл по складам имя с отчеством.

- Дедушку звали Янош. Иванко по-гуцульски.

- Дядя Ваня?

Стало вдруг смешно: Иванко! Иванушка-дурачок!

- Его на войне убили.

- Не понял…

Это не о войне. Ясно – Великая Отечественная. И кто за кого – не новость. У них своя Родина, свой Сталин. Хорти, кажется. Кортик! А война есть война. И папа, и дядя Егор могли его запросто. А он что – жалел кого-нибудь? Они на Брянщине – хуже фрицев. И что теперь?

Смутило другое. Аттила – и вдруг Иваныч! Всё равно, что Мазила Бабашкин – тот самый чудик: физик, химик, ботаник… Спец во всех областях.

- Аттила вроде не венгр. Или он у вас святой?

- Почему святой? Он был королём гуннов.

- Может, ханом?

- Ханы у вас в Канах, – парировала Джульетта. – А его никто ханом не называл.

Обиделась!

- Не всё ли равно? Те же татары.

- Не совсем. Пока они пришли на Дунай, на венгерскую пушту, прошло лет двести. По дороге со всеми перемешались: с мордвой, с сарматами. Не поймёшь, на кого похожи. И вера была другая. Они же сибиряки.

- Наши, – перебил он, представив горы, тайгу и реки, что пришлось им форсировать. Одна Волга-матушка чего стоит.

Зимой, собаки, по льду!

- Говорят, что они разрушители, вандалы. Как будто у них такая идея – ломать, жечь. А им просто земли не хватало, как и другим. Венгрия обезлюдела – вот они и заняли. Была Паннония – стала Гунния. Потом с Урала пришли мадьяры.

- Тоже – покорители дикого Запада?

- Представь себе. В пуште, за Дунаем, пастухи – не хуже твоих ковбоев.

- Им Аттила дорогу показал?

- Не только им. Были печенеги, хазары, половцы – тоже наши предки. От хазар и пошло: хунгары, угры, венгры. Кто как горазд. Потом татары нагрянули. Гунны к этому времени растворились.

- Ассимиляция, – не утерпел, чтобы не показать «образоватость». – У нас в Канах тоже жили язычники, вроде мордвов…

- Не мордвов, а мордвы, – поправила венгерка.

Учить будет!

Он прикинулся, будто изучает её мандаты: никак не разберёт хохлацкой грамоты. А то не видал, не знает! Всю УСеСеРу – по третьему разу, насквозь, мимо «города Кукуева». Примелькалось: «Закарпатська, радянська». Буква И с двумя точками…

Он прочитал ещё раз. Дочь Аттилы! Может, прямой потомок?

- Не дразнят?

- Некому. Это ещё ничего. У нас есть имена: Ласло, Геза, Дьюла, Имре, Эрне…

Как по нотам!

- Мужские?

- Какие же? Бела, Енё, Пишта…

- «Что с тобою? Милый Пишта, что с тобою? – подхватил он в унисон. – Словно крылья за спиною!»

- Ты не заболел? – продолжила как диагноз.

- Поправился.

Пусть не думает, будто Иваны – болваны. Знаем кое-что: хоть Имре вашего Кальмана, хоть «Мафию-фильм» или как её… «Капитан Тенкеш» был не так давно: венгерский «Чёрный Тюльпан». И хитрого Петера не забыли. А уж «Эгей, Кроха!»… Всем миром смотрели – и по телику, и в кино. Взрослым – о детях.

И Пишта где-то был. Девчонки пели.

- Сам понимаешь: лучше без отчества. У нас так: дядя Йошка, тётя Юлишка. Даже в школе.

- Учителей?! «Тётя Юлишка, можно вас?..» Ну, вы даёте!

- Всяк по-своему с ума сходит, – дипломатично заметила Юлия. – В Африке родную мать зовут по имени.

- Да ну!

Его слегка покоробило.

- Это ещё от языка зависит. Наш язык, между прочим, единственный в Европе. Если кто не знает, ничего не поймёт, ни словечка. Что такое нэп?

- Это при Ленине: новая экономическая…

- Народ! – перебила Юлия. – «Нэп-сабад-шаг» – «Народная воля».

- Террористы?

- Газета в Венгрии. Как «Правда». Нэп-козтарша-шаг – народная республика.

Дают люди! Немцы – и то: «Демократиш републик». Почти по-нашему. И как язык не сломают?

«Сейчас скажет: повтори».

- Знаешь Шандора Рожу?

- Какой-нибудь бандит?

- Венгерский Робин Гуд. Фамилия у него такая.

Нарочно не придумаешь!

- Ты что подумал? Рожа – значит, противный тип? А по-нашему – самый красивый цветок.

- Война Алой и Белой рожи, – сострил Колибри.

По-венгерски хорошо получается. Две хари чего-то не поделили.

- У нас в классе один русин выступал: «Бабы скрызь командувають». Думал, это две королевы, потому что женский род. А в венгерском вообще нет родов.

- Всё равно – что мужик, что баба?

Джульетта взяла нож, повертела перед самым его носом:

- Это что – мужик? Почему «он мой», без мягкого знака?

Колибри пожал плечами:

- Мужики больше пользуются.

- А всякой дрянью кто больше пользуется? Пойлом, куревом? Вам хорошо, вы с молоком впитываете. Только названия надо для школы запомнить: мужской, средний… А ты знаешь, как тяжело язык выучить, если по-настоящему, как мы с тобой?

«С акцентом шпрехает», – заметил он, кажется, в первый раз. До этого чисто.

- С одним венгерским не проживёшь. Если только в ВНР. Поэтому наши радовались, когда Хорти Миклош прогнал чехов.

- За что их так? Братский народ.

Сказав, невесело хмыкнул. «Нас погонят – тоже плакать не будете. Ни вы, ни чехи».

- Их все ненавидели, этих оккупантов, – прибавила Юлия. – Они нас за людей не считали, им что венгры, что негры. Папа говорит: был праздник. Как будто из плена домой вернулись. Костры горели, как на Иванов день. Сразу все вывески поменяли на венгерские – до последней забегаловки. Из Будапешта кинохронику привезли про наших моряков. Народ валом валил. Кричали: «Вернём море!» Все чешские книги сожгли на площади. Даже Закон Божий, по которому в школе учились. Даже пособие для медиков.

- Собаке нечем заняться – она знаешь что делает?

- Ты думаешь, русские не чудили?

Он промолчал, зная, что та права. Зачем далеко ходить? Отец рассказывал: у них в первом классе, в Бугорской школе, учитель по рядам бегал, смотрел, у кого в книжке Троцкий. «Замажьте или глаза выколите!» Плохой дяденька! Был главный герой, портрет рядом с Лениным.

А когда Галя училась, из книг Сталина повыдирали, не говоря уж о Берии.

Это ладно. В Канах было семь церквей да ещё монастырь за городом. Какой-то Сипягин строил после турецких галер, после плена. Ещё до Петра. (Может быть, предок.) А за речкой, где теперь пешеходный мост, – часовенка в честь святого Феодора Тирона. (Деревенские говорят – Фёдор Тырин.) И на пристани было что-то.

Всё сломали. И кто? Не мадьяры, не гунны.

Зачем? Религия мешала, как плохому танцору?.. Мадьярам не помешала: раньше всех метро отгрохали. С попами, с молебнами.

Никому не мешает: америкашки до Луны долетели. А нам «ломать – не строить»…

Представил вид с того берега Суши: вместо Белого дома – собор. Да если на заре, при восходе… Такая была бы красотища! Любо-дорого! Лучше, чем тут, на Западе.

У них, правда, горы. Уж тут ничего не скажем, хоть им, наверно, приелось. Зажрались, не чувствуют красоты.

Если бы ещё море. Как в Крыму – под самой кручей. И тропа к морю. А лучше – море со всех сторон. В море плавучий остров – зелёный айсберг. Бывает такое? От одного берега откололся, к другому причалил. Они тут на айсберге. На берегу. Вся их губерния – Берег: от слова «берг», горы.

Под Берегом ещё четыре страны – социалистические.

Что толку-то? Была одна – Австро-Венгрия, с Карпатами, с морем.

Чего их, южан, попёрло на наши севера, под самый полюс? Завидно стало: все хоть что-то, да открыли, кто с морем. Не белые люди, что ли? И ведь доплыли, чёрт возьми! Пробились сквозь льды на шхуне туда-обратно. Русским Иванам носы утёрли. И память оставили о себе – царя-короля своего. На карте его обозначили – всю эту землю…

Они-то хоть своего. А наши солдатики? Дед Захар – не такой уж далёкий предок – кровь пролил за эту сволочь. Венгритосы взбунтовались, сам не сладит – наших ему на помощь. Жалко, что ли?

И никуда не денешься – пойдёшь. Так и эти Яношки, Йошки, Ферешки. Им сказали – они пошли: хоть к полюсу, хоть с немчурой «нах Москау». Не хочешь – заставят.

Вот если бы все сразу: нет – и хрен тебе!

Дождёшься! Тут даже в институте: не стреляют, не вешают никого. И не сажают. А попробуй – скажи, если что не так, не по справедливости. Поддержит кто-нибудь? Что ты: в армию заберут! На курсе половина парней – из-за кафедры: можно «хорошую школу» заочно кончить. В «партизанах» пару месяцев– и готово: «товарищ лейтенант». Лейте нам!

У отца за эти звёздочки два навылет, всю войну – где пешком, где на чём. Под самый конец присвоили старлея.

- Кто же думал, что будет такая война? – как бы сама с собой рассуждала Юлия. – Хотели своё вернуть, половину хотя бы, что было при Франце Иосифе.

- Не там искали своё, – отозвался без злорадства, но не без гордости.

Что ни говори, а это наша земля. Не надо ни перед кем унижаться, выпрашивать, как если бы в ту же «народную» Венгрию. Нужна она тыщу лет! Тут как дома. Сидишь на границе – ноги свесил. На перевале вроде была граница с Галицией, где Львов: австрийская половина. При королевской власти таможня работала, с таких, как они с Юлькой, подать брали за проезд.

Придурки! Одна же страна…

Сейчас – милое дело. Никаких тебе виз, никакого досмотра. Взял билет, сел, поехал. Были б «мани» в кармане. Должно хватить, если не засидишься на Берегу. А то – хоть в Москву звони. Соединят! И у русского в России есть хотя бы одна привилегия – больше ни у кого…

Есть, пока не начался «дойчшпрахе».

Да провались! О плохом – ни слова. Грех! Только хорошее. Такая природа: волшебный лес, живая вода.

И Юлька – волшебница.

Если бы только знала!.. Ещё та получилась бы Юдифь: «Я что тебе?..» Скальп сняла бы – самое малое.

Ещё кто кому! Говорят, знание – сила. Он сильнее: был у них в «логове», на краю земли. А что – нет? Всё здесь сходится: наше и не наше, небо, тайга. И эти «айсберги».

Он всё видел. А ей никогда – ни бугра, ни Поповой горы, ни Барского сада. И озера Братина не увидит, где монашки своих новорождённых топили. (Из-за этого будто бы монастырь провалился: был пруд – стало озеро. Как Лох-Несс.) И не покажет никто, где можно с берега, с кручи вниз головой. А где лучше не пробовать, если не хочешь, как один в позапрошлом году, только что с армии. До больницы не довезли. Как всегда – кто одно, кто другое.

А тут на берегу можно запросто. На то он и Берег.

… Когда спускались с гор, он любезно уступил даме: «Правь, Британия!»...

Продолжение следует






Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 14
Опубликовано: 12.01.2021 в 18:48
© Copyright: Михаил Евгеньевич Струнников
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1