СТОЛЬНИК



Сашка вышел из избы на раскалённое от солнца крыльцо и, переминаясь с ноги на ногу, чтобы не так жгло подошвы, порадовал пустынную деревенскую улицу веселым взглядом своих голубых глаз.
Губы расплылись в широкой улыбке, раздвинув в стороны веснушчатые щёки, а оттопыренные слегка уши, от такой улыбки, постарались плотнее прижаться к голове, спрятавшись в золотых, цвета соломы, непослушных волосах.
Улица действительно была пустынной в обе стороны села до самых последних дворов, если не считать старых, разбитых тракторов и другой, такой же «убитой» сельской техники, сиротливо разбросанной вдоль деревни и доставшейся селянам в обмен на «свободу» после «смерти» совхоза, в котором Сашкина мать работала дояркой, а отец скотником. Отец, от скуки, совсем спился, и однажды утром, мать нашла его мёртвым во дворе возле стайки. «Сгорел от самогона…» - говорили люди, а Сашка не мог понять: «Как это - сгорел? Ведь батя лежал на земле целым, в одежде и от него даже и дым-то не шёл, не то, что огонь?»… Было это два года назад. Сашка ещё и в школе-то не учился. А этой весной он закончил первый класс и перешёл во второй. Он считал себя уже большим, но почему-то все продолжали называть его пацаном, а не парнем, как этого хотелось бы ему.
Где-то тихо играло радио и кроме него ничто больше не нарушало этой звенящей раскалённой июньской тишины. Даже птицы, поющие наперебой поутру за окном Сашкиной комнатёнки, сейчас куда-то попрятались и молчали. Казалось, что деревня вымерла, или всё живое покинуло её.
Но нет, не всё. Сашка посмотрел на противоположную сторону, где у дома Кудряшовых под пустой телегой спасались от жары овечки да чей-то маленький пёстрый телёнок, не ходящий ещё в стадо, подперев боком забор, дремал стоя, в тени огромной раскидистой
черёмухи. И только куры, как ни в чём не бывало, будто эта жара их не касается, ходили рядом со своим петухом и всё время что-то клевали.
Сашка с презрением поглядел на них:
« Дуры! Ходят, ходят каждый день по одному и тому же месту и не могут себе наклеваться. Чё там клевать-то? За все годы уж почитай всё склёвано. Ан – нет! Всё ходят и долбят своими глупыми башками дорожную пыль».
Он вновь посмотрел вдоль улицы и вздохнул.
Мать только что вернулась из магазина и раскладывала на столе у окна пакет. Сашке это было не интересно. Он знал, что сегодня она купила только хлеб, потому, как на большее, нынче в доме денег нет! Был конец месяца, и деньги, которые мать получала от инспектора районной биржи труда, приезжающего в Марьевно в один и тот же день один раз в месяц, чтоб раздать селянам причитающуюся им «гуманитарную помощь», как называла эти деньги мать, уже кончались, а до очередного приезда кассирши ещё не скоро.
«Гуманитарная помощь» составляла всего тысячу рублей, и эту тысячу приходилось делить аж на тридцать дней. Так, что ни о каком «Сникерсе» или о «Хубе-Бубе», или хотя бы даже о «Чупа-чупсе» уже и не мечталось.
В день, когда мать приносила домой «зарплату», Сашка с нетерпением ждал её на крыльце, и они вместе шли в магазин. Тогда мать немного баловала его, и каждый раз покупала ему что-то новенькое, до селе не пробованное. А сегодня… только хлеб.
Потому-то Сашке было в избе не интересно, и он вышел на крыльцо, доверив матери одной разбирать принесённое.
«Был бы батя жив, так мне бы покупалось бы в два раза больше. Уже всё бы перепробовал, что там продаётся», - с горечью подумал Сашка и вздохнул. Он дал себе слово, что когда вырастет, то обязательно так и сделает: придёт в магазин и купит всё по одной штуке, а потом принесёт тяжёлый пакет домой и съест всё его содержимое за раз. Иногда, уже лёжа вечером в постели, Сашка мечтал, с чего начнёт свой пир. Порой он даже не замечал, как начинал жевать пустым ртом воздух, но потом стыдливо спохватывался, закрывал рот и незаметно засыпал.
Сашка поглядел на безоблачное небо, затем ещё раз пробежал взглядом вдоль дворов в надежде хоть кого-то увидеть.
«Куда они все подевались? Долго ещё их ждать, что ли?»…
Сзади тихо приоткрылась дверь и на крыльце появилась мать.
-Что, «дежуришь»? – тихо спросила она и пристально оглядела дорожку, ведущую к калитке.
-Мам, а можно я один пойду купаться?
-Ну, конечно… Так я и отпустила тебя одного.
-А если никто не пойдёт сегодня, то… - Сашка сделал кислую рожицу и, стараясь придать своему лицу страдальческий вид, заглянул матери в глаза, - тогда что?
-Посидишь один день дома, без речки.
-Ага-а…- заныл он.
-Спать надо было меньше. Все уже давно купаются. Время-то сколько уже?
-Мам…
-Ну, вот сиди и жди, когда кто из старших пойдёт. Без присмотра тебе ещё рано ходить на речку. Ещё чего худого – закупаешься. Ты вчера с кем ходил-то?
-Со Светкой и Федькой Мелиховыми.
-Не со Светкой и Федькой, а с тётей Светой и дядей Федей, - поправила мать, – Они старше тебя на много лет. Дядя Федя уже армию отслужил.
-Ма-ам…
-Одного не отпущу! И не просись! – она потрепала Сашку по золотым вихрам и ушла обратно в дом.
«Ну вот…, - у Сашки начало портится настроение, - а вдруг и вправду никто не пойдёт сегодня на Яю…».
Соседский петух, водивший за собой кучу своих жён по улице, во всё горло прокричал своё коронное: «Ку-ка-ре-ку…», после чего те сразу же бросились к нему. Он же, важно отошёл в сторонку, а куры начали лихорадочно искать на том месте то, чего ради их позвали, но досталось это «то» только одной. Она схватила клювом, не весть откуда взявшегося, очевидно заблудившегося, большого рыжего таёжного муравья, и бросилась бежать с ним прочь. Несколько её подруг бросились за ней вдогонку, намериваясь отобрать добычу, но после нескольких метров отстали от неё и продолжили долбить клювами деревенскую улицу.
- Дуры-ы…- процедил Сашка и, видя, что одна из них приблизилась вплотную к их ограде, решил отогнать её в сторону.
Он спустился босиком с крыльца и пошёл по досчатому тротуару к калитке. Открыл её и замахнулся на курицу босой ногой.
-Пошла отседа!
Та, взмахнув подрезанными крыльями, бросилась с недовольным криком прочь. Петух, возмущённо, глядя на обидчика своей подруги, недовольно произнёся: «Ко-ко-ко…» замер на секунду, но, видя, что инцидент уже практически исчерпан, занялся своим прежним делом.
Сашка посмотрел на свои босые ноги – мать всегда его ругала, когда он ходил по двору босиком, и заставляла обуваться. Он перевёл взгляд вначале на дверь в избу, потом на окно кухни, где сейчас скорей всего находилась мать, но не увидел её ни там, ни там. Значит, она не знает, что он стоит босой на улице. Увидит – не поздоровится! Он вновь посмотрел на свои босые ступни и вдруг замер. Рядом с левой ногой, буквально в полуметре от неё лежали деньги. Аж целых сто рублей!
У Сашки перехватило дыхание. Он стоял не двигаясь, словно загипнотизированный и не моргая, глядел вниз. Сто рублей были свёрнуты пополам и ещё раз пополам, как обычно их кладут в небольшие кошельки.
Сколько времени так простоял Сашка, он и сам бы после сказать не смог, но настал тот момент, когда надо было приходить в себя. И Сашка пришёл. Он медленно поглядел вначале в одну сторону деревни, потом в другую. Улица, как и прежде, была пуста – ни одного человечишка. Рука сама потянулась к деньгам, колени подогнулись, и Сашка медленно, словно брал без спроса чужую вещь, поднял с земли сто рублей. Он поднёс их к лицу, развернул и стал рассматривать так, будто видел их впервые в жизни, хотя не раз ходил с такой бумажкой в магазин за хлебом. Но то были не его деньги. Потому и были они ему не особо интересными, и он не проявлял к их рисунку большого любопытства. Рассмотрев их один раз, Сашка уже не возвращался к этому занятию. А тут… Настоящие сто рублей! И не чьи нибудь, а его – Сашкины! Раз он их нашёл, значит, они его - законные! Поэтому и казались они ему самыми красивыми из всех денег, которые он когда-нибудь видел. Он готов был рассматривать их и гладить пальцами всю жизнь.
- Сто-ольник… - прошептал он. – Ни фига себе… – Стольник! - уже громче и уверенней произнёс он, всё ещё держа перед лицом мятую временем купюру.
У Кудряшовых в ограде послышалась какая-то возня и детский голос. Сашка узнал в нём голос своего друга – Валерки, с кем проводил всё свободное время и с кем сидел в школе за одной партой. Кудряшовы жили лучше, чем Сашка со своей матерью, ведь отец у Валерки не сгорел ещё от самогона, потому как вообще не пил: ни его, ни водку, ни даже пиво. Они держали много скотины и жили за счёт её, продавая на рынке в районе, куда возили по субботам и воскресеньям, яйца, молоко, сметану и мясо. Поэтому Валерка чаще, чем Сашка, выходил на улицу с «Чупа-Чупсом» во рту или с жевательной резинкой за щекой. «Жвачку» он всегда жевал чавкая, чтоб показать другу, какая она вкусная и классная. Валерка не был жадным и иногда делился с другом «лишним куском», чего не мог себе позволить Сашка, потому как этого «лишнего куска» у него просто пока ещё не водилось. Но если вдруг он появиться, то Сашка тот час же вызовет Валерку на улицу и честно разделит с ним то, чем будет богат.
Шум за оградой Кудряшовых стих также внезапно, как и появился.
Сашка вглядывался сквозь штакетник в надежде увидеть своего дружка, но кроме цепного пса Мухтара, лежащего возле конуры в позе дохлой собаки, ничего рассмотреть не мог.
«Наверное, Валерка тоже выскочил во двор босиком, и мать загнала его обратно домой», - подумал Сашка и перевёл взгляд на свою находку.
Теперь наступило время, когда нужно было подумать о том, что делать с найденными ста рублями.
Сашка в последний раз полюбовался стольником. Вначале с одной стороны, затем с другой, положил его на левую ладонь, разгладил пальцами правой руки, и медленно свернул пополам, затем ещё раз пополам, и стольник стал таким, каким Сашка подобрал его с земли. Он сжал ладонь, и спрятавшийся в ней стольник стал незаметен.
«Сейчас же пойду в магазин и наберу всего!» - весело подумал он.
Магазин находился за десять дворов от Сашкиного дома, и Сашка мог пролететь это расстояние в одну минуту. Но что-то ещё сдерживало его на месте. Он и сам не знал: почему ещё стоит здесь, а не в магазине.
« Так. Куплю: «Сникерс», «Баунти», два мороженных… нет лучше - три, нет - четыре, «Колу» - большую бутылку, жвачки – всяких разных, - Сашка не заметил, как медленно двинулся вдоль ограды в сторону сельмага – ещё чипсы, кириешки, бомбашки - всё это по две пачки, шоколадки маленькие - тоже всех по одной…».
Тут он, к своему удивлению, вдруг обнаружил, что не может вспомнить, что там ещё лежит на прилавке, хотя десятки раз, а может и сотни, разглядывал содержимое застеклённой пёстрой витрины.
« А-а…, ладно! Приду, там всё и выберу! – настроение у Сашки было превосходное. Он побежал вприпрыжку, высоко подпрыгивая, напевая простую мелодию: «Ля-ля-ля, ля-ля-ля…», - как вдруг что-то больно кольнуло пятку.
Сашка вскрикнул и остановился. Посмотрел вниз и ужаснулся.
«Босиком! Мать же убьёт…».
Виновником «ранения» оказался острый камешек. Сашка потёр больное место, и сев на траву поглядел на магазин, до которого оставалось совсем немного.
«Сейчас зайду, подам ей сто рублей и начну выбирать… Не… – сначала она спросит зачем я пришёл? А я ей начну тыкать пальцем в разные вкусности…- он вдруг осёкся. – А если она спросит, откуда у меня эти деньги?
Сашка опешил. Ведь продавщица знает, что они с матерью перебиваются с воды на хлеб и с хлеба на воду, и что мать никогда не даст ему сто рублей на сладости. Да к тому же она только что вернулась из магазина, где купила только один хлеб.
Он растерялся. Что если она и вправду спросит: откуда у него эти сто рублей? Сказать, что нашёл – не поверит. Подумает, что украл. А у кого я могу украсть? Скажет, что украл у мамки. Сашке стало страшно от этой мысли…. Нет. В магазин ему с этими деньгами идти нельзя. Продавщица тётя Надя ему ничего не продаст, а пошлёт за матерью. И плакали тогда все его «Сникерсы» и всё остальное.
Сашка медленно поднялся и поплёлся к дому. Такой катастрофы он не ожидал. Дойдя до своего забора, он присел к калитке, подперев её
спиной и осторожно развернув стольник принялся его разглядывать. Сидел он так минут десять.
«Пойду – обуюсь», - подумал он невесело и пошёл в дом.
Мать сидела за кухонным столом и с усталым видом глядела сквозь занавески на улицу. Она даже не заметила вошедшего сына. Две булки хлеба лежали на столе, а рядом с ними, прямо перед её лицом, лежал вывернутый кошелёк с рассыпанной возле него мелочью.
- Мам, я на улицу, – Сашка старался не смотреть матери в глаза.
- Ступай – тихо ответила она.
Сашка обулся, вышел за ограду и стал думать: что делать ему со стольником? Как купить всё, о чём он так мечтал? От последней мысли он не отказывался, только не знал, как это осуществить.
«Надо кого-то попросить из взрослых. Чтоб они всё купили. Тогда тётя Надя не будет думать, что я украл эти деньги. Но только кого попросить-то? Дядю Володю Кудряшова? А он тоже может спросить: откуда у меня эти деньги? И тоже расскажет матери».
Сашка, перебрал в голове всех, кого знал из взрослых, и пришёл к ужасному заключению, что все они поступят так же. Получалось, что он не может устроить себе праздник.
«Блин! Взрослым хорошо. Их никто и никогда не спрашивает в магазине откуда у них деньги. А может вообще – мамке их отдать?» – подумал Сашка.
-Здорово, Санёк!
Сашка поднял голову и увидел подошедшего Валерку.
-Здорово.
-Ты, чё тут сидишь? На речку, что ль кого ждёшь?
Сашка не поднялся и продолжал сидеть, подпирая спиной ограду. Кулак левой руки надёжно прятал стольник, а правой рукой он демонстративно подобрал с земли обломок тонкой ветки, и начал чертить им на земле какие-то линии. Затем посмотрел Валерке в лицо.У того из за оттопыренной щеки торчала палочка от «Чупа -Чупса».
-А я, Санёк, в магазин ходил за хлебом, так вот на сдачу купил «Чупу». Хочешь? Я тебе оставлю.
Сашка ухмыльнулся. Ему не терпелось похвалиться другу своей находкой. Язык так и чесался. Тем более, что Сашка считал себя должником перед Валеркой и теперь настал его час угощать товарища. Он поднял на Валерку глаза.
- Да я таких «Чуп» могу купить тыщу! - сказал он.
-Чего-о? Тыщу… Да ладно… - Валерка засмеялся.
-А это ты видел! – Сашка вскочил и протянул другу раскрытую левую ладонь.
- Чё там? – Валерка смотрел на свёрнутую бумажку, пока не узнал в ней деньги.
Он перевёл взгляд на Сашку.
-А это ты видел, – повторил тот и развернул купюру.
-Стольник, – растерянно произнёс Валерка – Где взял?
-Нашёл!
-Где?
-Вот здесь! – и Сашка, нагнувшись, ткнул пальцем в тропинку, где до этого подобрал деньги.
-Ни фига себе. А я здесь проходил из магазина, и его тут не было, – опять растерянно и как-то завистливо произнёс Валерка.
-«Не было…» - передразнил Сашка друга, – а где ж он тогда был?
Валерка пожал плечами и тихо сказал:
-Не знаю. Я всегда под ноги смотрю, - Валерка шмыгнул носом. - А на чё потратишь? – он уже сверлил Сашку глазами.
-Чёрт его знает. Хотел накупить всего, но, это…
Здесь Сашка замолчал, а потом принялся рассказывать, почему он не может, как все, придти в сельмаг и купить всего, что хочет.
Валерка понимающе кивал и молчал, хотя мысли в его чернявой голове уже крутились со скоростью электросепаратора.
-Я знаю, кого попросить, - сказал он. - Пашку тракториста…, а ещё лучше Аньку – сеструху мою.
-А где она? - невесело спросил Сашка.
- Не знаю. На речке, наверное, с парнями.
- Чё, её ждать что ли? Она может к вечеру вернётся. На фиг надо!
Тут Сашку посетила нехорошая догадка:
« А ведь если с ним поделиться поровну, то считай, что мне достанется только половина, то есть – всего пятьдесят рублей! Ни фига себе – рот раззявил! Да на фиг он мне нужен. Он и так, почитай, каждый день, что-то жрёт, чего я даже и не пробовал. Всю витрину уже, наверное, съел. Ишь, как языком чешет», – Сашка, занятый своими мыслями, не слышал, что ему говорил Валерка, но последнее слово всё же поймал своими ушами.
-…понял? – Валерка замолчал и уставился на друга.
-Чё-ё? – протянул Сашка и ему стало стыдно за свои мысли.
-Чёй-то вы тут делаете? - вдруг услышали друзья девчоночий голос в стороне.
Они одновременно повернули головы и увидели в нескольких метрах от себя Зинку Арышеву. Та стояла со своим младшим братом и глядела на пацанов. Зинка училась в третьем классе, красилась косметикой, которую соскребала со дна пустых баночек, выпрошенных ею у взрослых подружек, и мечтала встретить рыцаря, который увезёт её в Москву. Двухгодовалый её брат, Ромка, босой, в короткой майке, из под которой выглядывало будущее мужское достоинство, крепко держался одной рукой за полиэтиленовый пакет, который был у Зинки, а указательным пальцем другой руки крутил в ноздре приплюснутого носа.
-Мы?… – Сашка растерялся.
-Ты, Валерка, чёй-то говорил про сто рублей. Мамка что ли дала? – Зинка испытывающе глядела на того.
-А тебе-то чё! Иди, куда шла, овца… - вспыхнул Сашка.
-Чё орёшь-то. Сам баран. Чё спросить что ль нельзя? – Зинка с вызывающим видом подалась вперёд. – Шпана! Вам мамки больше десятки-то и не дадут, а то ещё чего доброго и потеряете их, - тут она гордо задрала вверх голову и пошла дальше.
Сашку такая речь просто взорвала. Такой наглости он просто не ожидал от Зинки. Он рванулся к ней и, выбросив по-боксёрски вперёд левую руку, закричал:
- Да-а… А это ты видела!
Та, увернувшись в сторону от летящей ей в лицо пятерни, заверещала:
- Чё машешь-то клешнями своими.
-Это ты видала? – Сашка уже крутил стольником перед Зинкиным носом.
-Ну и чё. Мамка тебя за хлебом послала, а ты и рад, как дурак.
- Да-а… Если хочешь знать, я их нашёл вот на этом месте, – и Сашка уже второй раз ткнул пальцем в место на тропинке, где подобрал стольник.
-Ври, да не завирайся, – съехидничала Зинка.
-Правда, правда, – подскочил к ней Валерка, - я сам видел, только поднять не успел.
-Да, ну! – опешила Зинка.
-Сюпу, – заныл спрятавшийся от шума за спину сестры Ромка.
-Чё он? – глядя на него, спросил Валерка.
-Да «Чупа-Чупс» просит. Мы в магазин идём за хлебом, - тут Зинка посмотрела на Сашку и спросила: - Саш, а чё ты купишь? На сто рублёв можно много чего купить.
Пришлось Сашке с Валеркой объяснять Зинке что, да как.
Та громко вздохнула и поглядела в сторону сельмага.
-Надо пойти на речку и кого-то позвать из больших девчонок.
Сашке такая мысль сразу же не понравилась.
-Ага! А потом они ещё и запросят, чтоб им чего купить или скажут, чтоб мы им дали жвачек, – сказал он.
-На фиг им твои жвачки – возразила Зинка. - Давай, я пойду и всё куплю. Тётя Надя меня не спросит, где я взяла деньги. Я ведь уже большая. Говори, что купить-то надо, – и Зинка протянула руку к Сашке.
Сашка среагировал молниеносно, и стольник, в зажатой ладони, тот час же исчез у него за спиной.
-Ты чё? – не поняла Зинка.
- Сам куплю!
-Как?
Сашка молчал.
В это время в доме Кудряшовых громко хлопнула дверь, и на высоком крыльце появились незнакомая женщина, державшая за руки двух мальчиков лет пяти, в одинаковых клетчатых рубашках, в одинаковых голубых шортах, в одинаковых носках и сандалиях. И походили они друг на друга, как два пряника.
Вся компания, кроме Валерки, с любопытством уставилась новоявленных.
- Кто это? - прошептал Сашка и посмотрел на друга.
- А-а…- Валерка махнул рукой. - Родственники приехали погостить вчерась. Из района.
Женщина, тем временем, стащила с крыльца мальчишек, вывела их за калитку на улицу и, показав рукой в сторону собравшихся, широко улыбаясь, громко пропела:
-Коля, Толя, идите вон поиграйте с местными ребятами. Они хорошие.
Коля с Толей не тронулись с места, а когда их мать скрылась во дворе, попятились назад, пока не уткнулись спинами в ограду. Поднявшись на крыльцо, женщина обернулась и, видя, что те стоят без движения у калитки, крикнула:
-Валера, возьми их поиграть.
Валерка вздохнул.
-Эй, идите сюда, – после секундной паузы крикнул он, и поманил братьев к себе. – Двойняшки – объяснил он, глядя на Сашку.
-На фиг они нужны, - Сашка глядел на приближающихся Колю с Толей.
«Какие у них большие рты», - подумал он.
-Да ладно. Купим им по «Чупе». Пусть сосут, – тихо проговорила Зинка.
Двойняшки, не доходя до ребят с десяток шагов, остановились.
-«Чупу» будете? - крикнул им Валерка.
Те молчали, не понимая, чего от них хотят.
Наконец, Толя или Коля, глядя на Валерку, отрицательно покачал головой.
-Ну и ладно – обрадовалась Зинка.
-Чё делать-то? – спросил Сашка, глянув на неё, потом на Валерку.



-Так! – по-деловому начала Зинка. – Значит: мне - помадку и блёски, Ромке - «Чупу», этим двум, – она поглядела на Толю и Колю, – тоже, тебе, Валерка чипсы и жвачки, а тебе, Сашка…- Зинка запнулась, - я прям и не знаю, что ты хочешь? Чё тебе надо?
Услышав и поняв, что речь идёт о сладостях, Толя или Коля, громко и чётко произнёс:
- «Лэйс!»
Валерка, Сашка и Зинка уставились на карапузов.
-Чего? - не понял Сашка. Он глядел на братьев с большими ртами, как на заклятых врагов.
- Чё ты сказал? – в унисон Сашке спросила Зинка.
Валерка молчал. Он тоже глядел на родственничков, свалившихся с неба, видя в них прожорливых конкурентов.
-«Лэйс!» - повторил Коля или Толя.
-Ни фига себе, – только и произнёс тихо Сашка. – А что это такое? - он повернулся к Зинке.
- Да…, это эти, как их… - Зинка развела руки.
-Чипсы такие. Они очень вкусные, – осмелел карапуз в клетчатой рубашке.
-А сколько они стоют, знаешь? - перешла в наступление Зинка – Они стоют тыщу рублей. Где мы тебе их возьмём? Без «Лэса» обойдёшься.
-А я маме всё расскажу.
-Ябеда – карябеда, – Зинка показала язык Толе или Коле.
-Если он мамке наябедничает, то меня загонят домой, – Валерка посмотрел на Сашку. – Чёрт с ними. Купим им одну пачку.
- И ему тоже, – не унимался Валеркин родственник, кивнув в сторону братца.
- Одной хватит, – закричал во всё горло Сашка.
- А я маме всё расскажу.
- Что это вы здесь делите? – спросила не останавливаясь, проходившая мимо Нинка Чичикова. Невысокая, круглолицая с большими губами и монгольскими глазами. Она шла в магазин и тащила на руках свою грудную спящую дочь. Следом, отстав на десяток шагов от своей мамки, семенил её трёхлетний сын Семён. Нинке было семнадцать лет, но она уже успела дважды побывать замужем и родить двух детей, которых никогда не бросала и таскала всегда за собой, даже по компаниям, где она пила, а Семён старался побольше наесться. Когда её видели трезвой, то это означало, что у Нинки просто в данное время нет денег. Залезать в долги она не любила, так как отдавать ей их было нечем, поэтому, не имея возможности похмелиться, долго и мучительно отходила от запоев.
Зинка посмотрела ей вслед и сказала:
- Нинка, а твой Семён уже далеко отстал от тебя.
-Догонит – бросила та, не оборачиваясь.
-Слышь, Нин, а Сашка сто рублей нашёл, – не унималась Зинка.
Нинка прошла по инерции ещё три шага, и встала, будто наткнулась на преграду. Обернувшись, она посмотрела на Сашку.
- Покаж.
Сашка поднял руку, из пальцев которой торчал стольник.
Нинка медленно двинулась обратно.
К ребятам, она и её Семён подошли одновременно, но только с разных сторон.
-Покаж ещё, – она подошла к Сашке вплотную и, удостоверившись, что её не обманули, повернулась к Валерке.
-Он нашёл, а вам чего надо? На халяву пожрать захотели что ли? Ты Сашка с ними не ходи. Они тебя «раскрутят» и обманут. Пошли лучше со мной. Я тебе чего-нибудь куплю вкусненького. Сам выберешь, – и она обняла Сашку как родного брата. – Пойдём, Санёк.
-А я маме всё расскажу, – грозно закричал тот, что заказывал «Лэйс».
-Нинка, так не честно. Это мы нашли деньги, – подхватила Зинка и вцепилась в Сашкину руку, пытаясь вырвать его из объятий этой нахальной девахи. Она уже пожалела, что сказала ей про найденные сто рублей.
-Сюпу – заревел Ромка.
-Сёма, не отставай, – сказала Нинка, и потянула Сашку за собой.
Через секунду на помощь Зинке присоединил Валерка, и они вдвоём пытались освободить Сашку из плена.
-Чё вцепилась-то, как клещ, – закричал Сашка на Нинку, сжав, что есть силы кулак со стольником и отведя руку за спину.
-Отпусти его. Отпусти сейчас же – орала Зинка и вдруг плюнула Нинке в лицо. – Вот тебе!
-Сюпу… - топал ногами Ромка, а Семён показывал ему язык.
Уже невозможно было разобрать, кто и что кричал. Только шум у ограды Сашкиного двора стоял такой, что, услышав его, из дверей Кудряшовского дома высыпали все взрослые, и ничего не понимая,
смотрели, как рвут на части Сашку, а родственница из района подумала, что «хорошие местные дети» напали на девушку с грудным ребёнком.
«Ну, и воспитание…» - покачала она головой, и вдруг увидела, как Коля с Толей тоже бросились в кучу-малу и отчаянно заколотили своими кулаками по Нинкиной спине.
Родственнице стало дурно и она, что-то пробурчав, тихо осела на ступени крыльца.
Ромка, тем временем, подошёл к Семёну и вцепился ему в волосы обеими руками, отчего тот громко заревел и повалился на траву, потянув за собой своего соперника.
Сашкина мать, услышав шум, тоже посмотрела в окно. Она увидела, как Сашка, вырвавшись из кучи тел, бросился во двор. Ещё в сенях он закричал во всё горло:
- Мам! Ма-ам! – и залетев в комнату, закрыв за собой дверь на крючок, продолжил - Мам, я сто рублей нашёл!
-Ну, слава Богу! – мать облегчённо вздохнула. - А где?
-Там! – Сашка показал рукой на окно.
-А я то думаю: где я их могла обронить?
Сашка сел на порог и поглядел на мать. Лицо его вдруг стало некрасивым, а из глаз покатились крупные, как виноград, слёзы.
-Ты, что, Саш? – мать удивлённо глядела на сына, – ты чего плачешь? Ведь это же хорошо, что ты нашёл эти деньги. Радоваться надо. И домой их принёс.
И тут из Сашкиного горла вывалилось тихое, булькающее мычание, перешедшее затем в громкий рёв. Он сидел на пороге и ревел размазывая ладонями по щекам слёзы, а перед его глазами улетали куда-то в даль «Сникерсы», «Кола», «Бамбашки» и всё остальное, что было так близко ещё несколько минут назад.


* * *



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 11.01.2021 в 16:45
© Copyright: Геннадий Боченков
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1