Аутист и аромат любви.


Назара всегда нервировало то, что ему не удавалось быстро и легко запоминать необходимые вещи. Еще больше его раздражала невозможность забывать все, от чего возникала жгучая дрожь во всем теле, а внутри появлялось ощущение вечной мерзлоты. Неприятное событие всплывало перед глазами в виде чередующихся картинок или воспроизводилось в голове как аудио диск на плеере, или то и другое происходило одновременно. Воспоминания захлестывали сознание, словно неудержимый водный поток, и Назару казалось, будто его затягивает бездонный мутный водоворот. В такие моменты он, мотая головой, ходил из стороны в сторону до тех пор, пока обессилено не падал на пол или диван. И погружался в тягучую дрему.

Сегодня неожиданно память явила ему эпизод двадцатилетней давности.

Пятилетний Назар сидел на полу в своей комнате и скручивал из голубого пластилина маленькие шарики. Они непременно должны быть одинакового размера. За таким занятием он обычно мог провести ни один час.При этом мальчик слышал все, что происходило вокруг, но не терпел резких и громких звуков. Неожиданно его слух, словно ядовитым копьем, пронзил звонкий высокий голос, и судорожная дрожь пробежала по щуплому напряженному телу.

Мама пришла с работы раньше времени и возбужденно разговаривала с бабушкой Аней, которая, стараясь не шуметь, стряпала на кухне.

– Мама! Ну, как ты не понимаешь?! Такое может случиться только раз в жизни. Такой шанс нельзя упускать! Стефан – миллионер! Мне кажется, что я сорвала джек-пот!

– Тише, Анжела, Зорика напугаешь. Он сегодня такой спокойный…

– Кстати, Стефан не знает, что у меня есть ребенок, да еще и недоразвитый…

– Как ты можешь так говорить о собственном сыне? Да, Зорик не такой, как все, с ним не просто, но мальчик он умный и уже многому научился. Постой… Ты что, его бросить хочешь?

– Из-за него меня Кирилл бросил! Но я не собираюсь ставить крест на своей жизни. Тем более что меня ждут Швейцария, богатый красавец и роскошная жизнь!

– А крест на сыне, значит, можно поставить? Сначала он остался без отца, а теперь и матери не нужен… Я ради Зорика с любимой работы ушла, но ни дня не пожалела об этом.Ты просиживала на сайте знакомств до полуночи, но это еще не значит, что все будет так, как ты себе напредставляла.

– А что тут знать? Он намного старше меня, но какие письма писал! Говорил, что давно мечтал о русской жене и влюбился в меня с первого взгляда. У него дом на берегу озера. Он уже и билет на самолет выслал.Через месяц я улетаю в Швейцарию. И ничто меня не остановит. А Назара… я могу в интернат сдать, чтобы тебе легче было.

– Что ты несешь?! Как это в интернат?! Я не отдам Зорика! Пока жива, он со мной будет, и я сделаю все возможное и невозможное, чтобы он научился жить в этом мире. И бога буду молить за него… и за тебя. Хоть сердце не на месте, но препятствовать не стану. Поезжай, дочка, может, и правда счастье тебе улыбнулось. Только нас не забывай.

– Ааааааааа! – истошный детский крик заставил пожилую женщину вздрогнуть, и она тут же поспешила в комнату внука.

– Мама, выведи его во двор, я так устала! – крикнула вдогонку Анжела и, сладко потянувшись, плюхнулась в мягкое кресло.

Анна Сергеевна завернула дрожащего ребенка в свою вязанную пушистую кофту и взяла на руки. Крепко и нежно прижимая мальчика к себе, она вышла в сад. Безмятежную тишину наполнял душистый летний воздух. Присев на скамейку, бабушка тихонько покачивала внука, приговаривая:

– Смотри, Зорик, какое красивое розовое солнышко. Слышишь, мелодию, похожую на перезвон хрустальных колокольчиков? Это птичка поет. Вон она, маленькая с оранжевой грудкой.Это малиновка, а еще её Зарянкой называют, потому что петь птичка начинает на вечерней заре.

Природа и ласковый бабушкин голос всегда действовали на испуганного Назара благотворно. Он расслабился и притих, втягивая сморщенным носиком воздух. Затем протянул руку и, пальчиком указывая на цветы, похожие на сиреневые звездочки, прошептал:

– Вкусно, сладко.

– Это – ночная фиалка, она тоже оживает на закате. Она тебя любит и дарит свой чудесный сладкий запах. Тебе хорошо, правда?

–Тепло как в сказке, – закрывая глаза, пролепетал малыш.

…Назар очнулся и, приподнявшись, оглянулся вокруг. Обставленная старинной мебелью комната утопала в золотисто-сиреневых закатных лучах. Его взгляд остановился на большой бамбуковой корзине с необычным ажурным букетом. Множество вылепленных из голубого пластилина мелких цветочков, закрепленных на сухих веточках и проволоке, казалось, покачивались от его тяжелого глубокого дыхания и будто источали райский аромат. Назар протянул руку к тумбочке у дивана, где лежали блокнот и карандаш.

Каждый день вечером он, смотря на закат, делал зарисовки. Большое окно его однокомнатной квартиры выходило на запад. Через дорогу расстилалось одичалое поле, и ничто не мешало наблюдать за переливающимися оттенками заходящего солнца. Обычно он рисовал свои мысли, или отпускал руку в «свободный полет». После изучал образы и узоры, непроизвольно появившиеся на листе. Сегодня его рука вывела загадочный женский образ, напомнивший ему молодую бабушку, которую он видел на пожелтевшем фото в семейном альбоме. Светлое ласковое лицо стояло перед глазами, пока он не забылся беспокойным сном.

Отрыв глаза с первыми лучами рассвета, Назар быстро вскочил с дивана и отправился на кухню. На деревянном столе ждал своего часа кусок скульптурного пластилина. Парень размял руки привычными кругообразными движениями и принялся вылепливать камею с неожиданно пригрезившимся обликом.

Назару не хотелось ни пить, ни есть, и как пролетело шесть часов, он не заметил. Модель была готова. Назар внимательно рассматривал четко обозначенный овал миловидного женского лица с миндалевидными глазами, тонким прямым носом и небольшими изогнутыми губами. Из зачесанных назад и собранных в пышный высокий хвост волос, выбивалась волнистая прядь и спадала на округлую гладкую щеку. Мягкую высокую шею обрамляло колье из ночных фиалок. Несколько таких же цветов рельефно украшали прическу. Заостренным стеком для миниатюр он сделал несколько уточняющих штрихов и устало откинулся на спинку стула. Взгляд упал на лист бумаги, приколотый над столом. «Чай и каша» – прочитал Назар и встал.

Завтрак, о котором напоминала записка,получился обедом.

Перед тем, как приняться за изготовление формы для отливки камеи, Назар должен прогуляться. ­Так приучила его бабушка, она же и развесила записки-напоминания по всей квартире. Благодаря бабушке он приспособился к этому миру. В свои 25 лет Назар многое знал,понимал и умел себя вести так, чтобы не бросаться в глаза своей необычностью. Смотря на сдержанного высокого худощавого шатена с бледным большеглазым приветливым лицом, люди уже не выражали презрительного или жалостливого удивления. Назару приходилось следить за каждым сказанным словом, что вызывало большое внутреннее напряжение. Вступать с кем-либо в отношения пока не получалось. Легкого и доверительного общения он лишился с тех пор, как умерла бабушка. Единственной возможностью поговорить с подобными себе людьми был интернет, где он многое узнал, в том числе и о своем врожденном расстройстве ­– аутизме.

Из дома Назар выходил только для того, чтобы сделать необходимые покупки, отнести свои работы в ближайший Хенд Мейд магазин и прогуляться вдоль поля, заросшего травой, чертополохом и цветущим бурьяном.

Надпись на входной двери «Свет и газ» заставила парня вернуться в кухню. Осмотрев плиту, он покинул квартиру, предвкушая желанную встречу с бескрайним душистым полем. Выйдя из подъезда и сделав несколько шагов, Назар почувствовал пульсирующую боль в висках. Он опустил руку в правый карман брюк, где обычно лежала пластина Пенталгина, но обнаружил лишь осязаемую пустоту. Необходимость идти в аптеку расстроила его и вынудила изменить намеченный маршрут.

В аптеке у окошка собралась небольшая очередь. Назар, стоя за полной нагруженной сумками женщиной, направил невидящий взгляд на её широкий курчавый затылок.

– Бабушка, этот сироп нужно принимать по столовой ложке перед едой три раза в день, – нежный напевный голос привлек внимание отрешенного парня, и он перевел взгляд на девушку в белом халате. Безмерное удивление охватило его при виде лица, будто сошедшего с вылепленной им камеи. Имея фотографическую память, Назар легко узнавал даже единожды увиденные лица. Эту грациозную русоволосую девушку он видел впервые. На широком салатовом галстуке, свисающем поверх белоснежного халата, приколота карточка «Бережная Анита Денисовна». Читая фамилию, Назар сделал ударение на первом слоге, и приятное тепло разлилось по всему телу.

– Здравствуйте! – с улыбкой обратилась девушка к застывшему перед окошком парню – Слушаю вас, молодой человек.

Обычно Назар избегал смотреть в глаза людям, но сейчас он направил открытый и по-детски доверчивый взгляд на серые с голубоватым отливом глаза и старался поглубже вдохнуть запах, идущий из полукруглого проема в высокой стеклянной перегородке. Он узнал с детства любимый аромат, и слова вырвались сами собой

– Вы окутали меня чудесным запахом.

– Это духи «Ночная фиалка», но как вы их почувствовали ? Их буквально полкапли на блузе под халатом.

– Парень говори по делу, за тобой очередь! – грубый возмущенный мужской голос отрезвил Назара.

– Две пластины Пенталгина дайте, пожалуйста.

Назар медленно шел по направлению к своему дому, глядя себе под ноги. Мысли крутились вокруг образа девушки, пахнущей любовью.

– Назар? Это ты? ­– хрипловатый голос прервал пахнущие фиалкой мечты.

Со скамейки у подъезда встала сухонькая старушка в светлом цветном платке и подошла к нему.

– Я баба Настя из Смородино, где ты с бабушкой жил. Вы в город переехали, когда тебе было года двадцать три, кажется. Помнишь меня?

– Да. Здравствуйте.

– А где бабушка? Я звонила в квартиру, никто не открыл.

– Её нет уже полгода,– Назар с трудом сдерживал подступающие слезы и желание затрясти руками.

– Царствие небесное! Хорошая женщина была. Я тут письмо привезла. Мне его передали те люди, что дом ваш купили. Важное, видать, письмо, из-за границы. Ты уж извини, что не смогла раньше – старая уже, тяжело мне в город ездить. А место хорошее здесь, тихое. Правильно Анна Сергеевна сделала. Дом, он ухода и денег требует, а в квартире тебе легче будет. Ты, я смотрю, справляешься и спокойный стал. Молодец Анна Сергеевна! Ну, бери письмо, а мне надо по магазинам еще походить. Счастья тебе, сынок!

– Спасибо. Будьте здоровы. До свидания.

Голова уже болела нестерпимо. Назар, выпив сразу две таблетки, сел на диван и распечатал конверт.

«Здравствуй, мама!

Прости, что не писала и не звонила. Как ты? Как Зорик? Надеюсь, что у вас все хорошо.

У меня теперь большие проблемы. Умерла первая жена Стефана. Вот уже год как живут с нами два взрослых сына от первого брака моего мужа. Они меня изводят придирками и грубостью. С мужем постоянные скандалы, денег он мне больше не дает.

Мама, я больше не могу так жить и очень хочу вернуться домой. Примешь ли ты меня? Напиши мне, пожалуйста. Жду ответа с надеждой на твое прощение.

Любящая тебя и Назара твоя Анжела.»

Назар, ничего не чувствуя, смотрел в одну точку. Первая пришедшая в голову мысль определила его дальнейшие действия. Он поспешил на кухню, чтобы сделать форму для отливки камеи. К утру гипсовое украшение будет готово для покраски. Назару очень хотелось подарить сиреневую камею Аните и предложить ей вместе смотреть на закат...

В руках он все еще держал лист бумаги с ничего не значащими для него словами. Он оглянулся вокруг, решая, куда его положить. Первой на глаза попалась надпись над мойкой «Мусор». Достав мусорное ведро, он опустил в него письмо и отправился к мусоропроводу.

Головная боль отступила, и Назар вновь ощутил окутывающий тело и душу сладкий аромат любви.




Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 24
Опубликовано: 07.01.2021 в 19:47
© Copyright: Наталина Ос
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1