Пикник с артистами


Пикник с артистами
Глава из романа «Саркома»

В автомобилях артистов доставилик насосной станции, расположенной на берегу Северо-Крымского канала, облицованного железобетонными плитами. Старые ивы с зелеными плетями ветвей отражались в зеркале воды.
Старшина Тарасюк вместе с двумя помощниками, добавляя в варево специи и соль, колдовали у котлов, стоявших на треногах над оранжевым огнем. В них закипала тройная уха из рыбы, выловленной в канале и Сиваше, а также шурпа из баранины. Рядом в нескольких мангалах над лилово-оранжевыми углями на стальных шампурах поджаривались кусочки мяса вперемешку с помидорами и луком.
— Как дела, шеф-повар? — подтрунил над Тарасюк начальник ГОВД Вячеслав Калач. — Пробу уже снял?
— Снял, через пять минут будет готова и уха, и шурпа.
— Ну, гляди, не подкачай, гости должны остаться довольны.
— Не впервой, товарищ подполковник. Пальчики оближут.
Между тем, гости расселись за длинным столом, сооруженным под тенистой кроной высокого клена. Уже догорел закат, смерклось и на водной поверхности канала отразились блики костров. В воздухе кружились чайки, ощутившие очаг пиршества. Стол ломился от блюд, деликатесов, фруктов, ягод, салатов из овощей и напитков, раздобытых майором Леонидом Спесивым.
Весомую долю продуктов в виде мяса, масла, свежих овощей и фруктов внес любитель застолий председатель колхоза «Промiнь» (Луч) Тихон Миронович Заруба — массивный мужчина внешне похожий на знаменитого итальянского тенора Лучано Паваротти.
Этой схожестью он гордился, внушив себе мысль, что если бы не связал свою жизнь с земледелием и животноводством, то обязательно бы прославился в качестве оперного певца. Именитых артистов он воспринял, как равных себе коллег. До их приезда, дегустируя блюда, он успел выпить несколько стаканов водки.
Заруба встретил именитых артистов, как давних друзей, заключил их вмедвежьи объятия. Гнатюк и Соловьяненко были удивлены слишком теплым, купечески щедрым приемом. А резвый Валерий Леонтьев, прытким козленком отпрянув в сторону, избежал лобызаний.
— Молодо-зелено,парубок еще не нагулялжирок, — пожурил Заруба лауреата.
— Дорогие гости, не смущайтесь, Тихон Мироныч, большого сердца и широкой души человек. Пока всех не перецелует, не успокоится.. Будьте снисходительны к его причудам, — попросил Калач и продолжил уже в роли тамады.
— Замечательные артисты театра и эстрады — гордость и слава Отечества. От всего сердца приветствуем вас на крымской земле, в этом дивном месте. Благодарим за прекрасное исполнение песен и арий из опер. Тысячам слушателей, в том числе и работникам милиции, вы доставили истинное наслаждение. Буду краток и лаконичен, потому что рюмка не микрофон. За ваше здоровье, творческое долголетие и вдохновение!
Все сдвинули наполненные золотистым шампанским бокалы. Раздался тонкий чистый звон хрусталя. Посуду взяли напрокат из ресторана, что у автомобильной трассы Москва — Симферополь, возведенном к Олимпиаде-80. Игры, состязания спортсменов прошли, а объекты остались, привлекая любителей крепких напитков.
Дружно выпили, закусили деликатесами.
Ответный тост провозгласил Дмитро Гнатюк:
— Дорогие друзья, я и мои коллеги признательны вам, нашей доблестной милиции, за гостеприимство и порядок во время концерта. Здоровья вам и добра! Будьмо!
Снова выпили, закусили. Заруба, лукаво усмехнувшись, спросил Гнатюка:
— А песню исполнить не хило?
— Так ведь нет музыки, оркестра.
— Давай акапелло, — велел председатель колхоза и разрешил. — Можешь сидя, в ногах правды нет.
— Сидя не получится, — ответил артист и вышел из-за стола. Глубоко вдохнул воздух и запел: «Два кольоры мои, два кольоры: червонэ, то любовь, а чорнэ, то журба… Он допел до конца и под аплодисменты возвратился за стол, где в тарелках уже парила ароматная шурпа.
— Отрадно, что в любой ситуации артист остается верен своей профессии, радует талантом своих поклонников, — отметил подполковник. Голова колгоспу, крякнув от удовольствия, одним залпом осушил бокал с водкой.
— С большим удовольствием даю слово соловью украинской оперы Анатолию Соловьяненко, — объявил Калач. — Недаром у него и фамилия соловьиная. Господь щедро наделил бесценным даром.
— Щiро вiтаю и дякую вас моi друзi! Бувайте здоровi жiвiте богато! — и запел, завораживая волшебным голосом:
Дивлюсь я на небо,
Та думку гадаю:
Чому я не сокiл,
Чому не лiтаю…
Отложив бокалы, фужеры, ложки и вилки, затаив дыхание, все слушали соловья, а потом долго аплодировали.
— А что выдаст на-гора наш молодой сокол? — взирая на Леонтьева, спросил подполковник. — Али слабо с мастерами тягаться?
— Не слабо, — отозвался Валерий с заметно повеселевшим от коньяка взором. Черные завитки волос ниспадали на его лоб. На по-цыгански смуглом лице блестели глаза. Он вдохновенно с речитативом исполнил одну из своих дебютных песен о дельтаплане. Едва стихли аплодисменты, как в полный рост поднялся Заруба.
— Эх, вы, артисты-солисты…, — так и наворачивалось сказать «из погорелого театра", но Тихон вовремя прикусил язык. — Мы тоже не пальцем сделаны, не лыком шиты. Умеем не только друзей угостить, хорошо выпить, закусить, но и спеть не хуже знаменитостей. Вот как надо петь, учитесь и завидуйте. Я исполню песню о блохе из репертуара моего любимого певца Федора Ивановича Шаляпина.
Он глубоко вдохнул воздух, расправил плечи и, подражая своему кумиру, густым басом запел:
Жил-был король когда-то,
При нем блоха жила.
Милей родного брата
Она ему была.
Позвал король портного,
Послушай-ка, болван,
Для друга дорогого
Пошей скорей кафтан.
Кафтан блохе?
Хе-хе/ хе-хе…..
Заруба широкой ладонью стер со лба пот и горделиво взглянул на столичных гостей. Те, ради приличия,вяло аплодировали.
— Каково, есть еще порох в пороховнице!? — не столько вопросительно, сколько утвердительно заявил колхозный солист. Но дать оценку его вокальным потугам отважился лишь подполковник:
— Тихон, ты только не обижайся, но не быть тебе солистом, ни Большого, ни Малого театров? А для сельского хора годишься.
— Это почему же? — возмутился председатель колхоза.
— Потому, что ты не поешь, а кричишь, будто режут тупым ножом. Блоха вместе с королем и портным оглохли и околели бы от такого пения, — оценил Калач и продолжил на украинском языке. — Ото керуешь своим колгоспом и никуды не рыпайся, щоб не видгепалы.
Гости рассмеялись, а Заруба насупился. Потом наполнил коньяком бокал и залпом выпил, закусил бутербродом с беконом. Тарасюк поднес к столу котел с ароматным варевом, его помощники —алюминиевые миски и ложки.
— Дорогие гости, мои орлы, — Вячеслав окинул всех отеческим взглядом. — Учитесь, так пить, чтобы непьянеть. Для этого отведайте горячей и жирной шурпы, Она нейтрализую, связывают алкоголь. Под такие блюда не грех и литр коньяку или водки принять на грудь.
Старшина разлил шурпу по мискам, гости охотно последовали совету.
В антракте между застольями, когда одни отправились на перекур, другие встали, чтобы размять ноги, а третьи брали автографы у знаменитостей, Калач подошел ко мне. От него разило коньяком.
— Замполит, почему мало пьешь, харчами перебираешь или не в коня корм? — с подозрением спросил он.
— Я — не любитель крепких напитков, знаю меру, сдерживаю себя. К тому же, какое мнение у гостей сложится о милиции? Подумают, что забулдыги. Следует дорожить репутацией.
— Нет повода для тревоги, — рассмеялся подполковник. — Именитых артистов, которым устраивают застолья по высшему разряду, ничем не удивишь. Им к банкетам и фуршетам не привыкать. Надолго запомнится наше гостеприимство и, особенно «блоха» солиста Зарубы.
Теплым приемом и почестями артисты остались довольны. На банкете в ресторане, они больше пели, чем пили и ели, поскольку насытились на пикнике. Утром, переночевав в гостинице, расположенной напротив железнодорожного вокзала Джанкоя, артисты отбыли в Красноперекопск и Армянск, где тоже засияли «Крымские зори».

На снимке: насосная станция Северо-Крымского канала.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 14
Опубликовано: 05.01.2021 в 12:30
© Copyright: Владимир Жуков
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1