Рождество на Руси



Праздникъ Рождества Христова на русскихъ земляхъ имѣеть глубокое значеніе, которое съ незапамятанныхъ временъ нашло свое отраженіе въ бытовыхъ особенностяхъ, связанныхъ съ нимъ обрядовъ.
Къ зимнему празднику «білой радощі», какъ его називають на Волыни, русское село начинаетъ готовиться еще задолго до 25 декабря.
Канунъ праздника—24-го декабря, на селѣ называется «сочельникомъ», «виліей» и «богатой кутьей». Въ южныхъ областяхъ сочельникъ называютъ также «святымъ вечеромъ».
Есть примѣты: если ночь подъ Рождество звѣздная,—въ наступающемъ году будетъ урожай. Дѣвушки узнають имя суженаго, выходя за ворота и спрашивая перваго встрѣчнаго объ его имени. Девушки, сидя около окна хаты, приговариваютъ: «суженый, ряженый идетъ у окна». Если кто-нибудь въ этотъ моментъ пройдетъ мимо,—значитъ предстоять счастливое и долгое замужество.
Хозяинъ въ сочельникъ озабоченъ, чтобы ни одна его вещь въ этотъ день не была въ чужой избѣ—не хорошая примѣта. На Волыни въ этотъ день всѣ деревья обвязываютъ соломеннымъ жгутомъ, «чтобы хорошо родили».
Еще съ полудня хозяйка (молодица) начинаетъ готовитъ «вечеру» (ужинъ), главнымъ отличіемъ которой въ этотъ день является «кутья» съ медомъ и сахаромъ, иногда съ яблоками, грушами и другими плодами. На Полѣсьи въ уѣздахъ смежныхъ съ Волынью въ блюдо съ кутьей вкладываютъ «руженицу»—яблоко разрезанное на количество кусковъ равное числу дѣтей въ домѣ,—во время ужина каждый ребенокъ получаетъ свою часть «руженицы». Это должно его предохранить отъ несчастья въ наступающемъ году.
Хозяйка, приготовивъ кутью, идетъ въ амбаръ и беретъ оттуда немного ржи. Четное количество зеренъ означаетъ скорое замужество старшей дочери. Нечетное—наоборотъ,— она и въ наступающемъ году останется дома и не выйдетъ замужъ. Вынимая зерна, хозяйка приговариваетъ:
Ой, свѣтлонька нова, свѣтлонька нова
Дай моій донькѣ молодца молодова. . .
Подъ вечеръ хозяинъ дома отправляется на гумно и тамъ, произнося молитву, беретъ связку сѣна и снопъ ржи, или какого-либо другого хлѣба. Хозяйка приноситъ солому. Все это вносится въ хату; хозяйка садится, обкладывается соломой и «квокче»,—это дѣлается для того, чтобы въ домѣ всегда водилась птица. Какъ указываетъ Данильченко, этотъ страшный обычай чрезвычайно распространенъ на Черниговщинѣ и Подольи. На Волыни и въ нѣкоторыхъ областяхъ Галичины сѣно кладутъ на столъ и закрываютъ скатертью, снопъ-же хлѣба ставятъ въ углу комнаты подъ иконами.
Когда начинаетъ темнѣть, старшая дочь въ послѣдній разъ подметаетъ хату. Выметать ее уже нельзя больше всѣ три дня праздниковъ. Хозяйка наводитъ послѣдній порядокъ, и вся семья одѣвается въ праздничное платье. Съ появленіемъ звѣзды всѣ садятся къ столу. Хозяйка обноситъ всѣхъ чаркой, кланяясь въ поясъ и приговаривая:
Поздравляемъ счастьемъ, здоровьемъ
Святымъ Рождествомъ, Іисусомъ Христомъ.
Хозяинъ отвѣчаетъ: «Дай Боже въ добромъ здоровьѣ сіи святки провести та й на пришлый рокъ дождати». Старшая дочь встаетъ и читаетъ молитву. Затѣмъ вся семья приступаетъ къ ужину. Послѣ всего приступаютъ къ кутьѣ. Хозяинъ беретъ полную ложку кутьи, выходитъ на дворъ, выбрасываетъ за порогъ и произноситъ:
«Морозе, морозе ходи до нас кутью ѣсти, а если не идешь, то не йди и на жито, пшеницю и всякую пашню». Въ Здолбуновскомъ уѣздѣ хозяинъ бросаетъ кутьей въ потолокъ и по количеству прилѣпившейся къ потолку кутьи угадываютъ, какъ будуть въ наступающемъ году родится пчелы.
Послѣ перваго кушанья въ нѣкоторыхъ областяхъ хозяйка обливаетъ кутью молокомъ, чтобы коровы хорошо доились. Хозяинъ, закрывъ глаза, вытаскиваетъ изъ сѣна стебель; если онъ окажется длинный то будетъ хорошій урожай, въ противномъ случаѣ плохой.
Послѣ кутьи всѣ идутъ въ церковь. По возвращеніи домой поютъ Рождественскія пѣснопѣнія. Въ ночь на Рождество Христово въ постель кладутъ сѣно и еловыя вѣтви. Скоту дается обильный кормъ.
Въ нѣкоторыхъ областяхъ въ сочельникъ, въ иныхъ въ первый день праздника идетъ коляда съ «козой».
«Козой» называется группа колядниковъ, одѣтыхъ въ маски различно, кто какъ. Стараются одѣваться такъ, чтобы выглядеть возможно смѣшнѣй. Среди масокъ, однако, обязательно должна быть коза. Коза дѣлается изъ вывернутаго наизнанку кожуха и маски, изображающей козу. «Коза» обычно ведется на цѣпи. Входя въ домъ, колядники спрашиваютъ позволенія, можно-ли колядовать. Получивъ согласіе, колядующіе начинаютъ пѣть:
Го-го-го, коза, го-го-го, сіра
Ой розходися, розвеселися,
При свому двору, при господару.
Де коза ходит, там жито родит,
Де не бувае, там вилягае;
Де коза туп, туп,
Там жито сім куп;
Де коза рогом,
Там жито стогом.
Де коза хвостом,
Там жито кустом.
На горі коза з козенятами
У долині вовчок з вовченятами,
Вискочив вовчок, за козу чок-чок,
А вовченята за козенята.
Вискочив заяць,
Став козу лаять:
«Дурная коза, не розумная,
Своім діточкам не господиня,
Своіх діточок не покормила.
Вхопила-б серпок, побігла в лісок,
Нажала травиці з овсяний стожок,
Своіх діточек да й покормила,
В чистім озері да й напоіла».
Ой устав наш козел,
Ой пішов наш козел,
Да на ноженьках, да на роженьках,
Да микаючи, да рикаючи,
Господина в домі да питаючи.
Щоб сьому господину і коровки були,
І неврогливі, и молочливі,
І овес самосій і ячмінь—колосій
О, дай Боже.
Въ болѣе южныхъ областяхъ русскихъ земель мотивъ коляды съ козой пріобрѣтаетъ болѣе живой темпъ и становится близкимъ плясовому напѣву. На Волыни встрѣчаемъ (въ записи Стецкаго) такую коляду:
Гоп, гоп, козуню,
Гоп, гоп, сіренька,
Гоп, гоп, біленька
Ой росходися,
Розвеселися,
По свому дому
По веселому’
Ой поклонися
Свому господару
И жінці его,
И дітям его.
Гоп, гоп, козуню
Гоп, гоп, сіренька,
Гоп, гоп, біленька.
Послухай козуню,
Де в звони звонят,
Де в бубни бубнят,
Де в скрипки грают
Гоп, гоп, козуню,
Гоп, гоп, сіренька,
Гоп, гоп, біленька.
Иногда мотивъ коляды непосредственно переходитъ въ мотивъ великорусской плясовой пѣсни:
У нашей козеньки,
Четыре ноженьки. . .
Въ рукописномъ сборникѣ колядъ Кулиша находимъ коляду очень родственную по своему построенію галицкой колосмыйкѣ и великорусской частушкѣ:
Я по ряску ходила,
Я запаску сгубила
Ой коза, коза, коза.
А хтось йшов
Запащину найшов.
Ой коза, коза, коза.
Рефренъ совсѣмъ въ духѣ нынѣшняго времени:
Чоловіче сыну вражий
Верни мою запащину. . .
Иногда задаетъ загадки. Сохранилась еще до нашихъ дней старинная русская колядка, задающая слушающимъ гостямъ загадки. Исполняется она слѣдующимъ образомъ: коза жалобнымъ голосомъ, на дьяковскій распѣвъ читаетъ нижеприведенные стихи. Послѣ каждаго стиха хоръ отвѣчаетъ: — Ой, дай Боже.
Ой з — за гори високоі
Відти іде три колясочки:
Перша колясочка багровенькая,
Друга колясочка червоненькая,
Третя колясочка золотенькая.
А в тій багровенькій, сиділи сі служеньки
А в тій червоненькій гречная панна,
А в тій золотій еі миленькій.
Зажди, зажди, гречная пані,
Загадаю тобі три загадки,
Як вгадаешь, то моя будешь.
Перша загадка: Що без коріня росте?
Друга загадка: А що цвіте без насіня?
А що горит без горіня?
Коляда тутъ-же даетъ и разгадку мудреныхъ загадокъ:
«Камінь росте без коріня
Папороть цвіте без насіня,
Огонь горить без жаріня».
Ой коза, коза, коза.
Дай-же Ти Боже.
Бувай здорова з батьком, з матерью,
И со всім родом,
И з русским народом.
Ой, дай Боже.
Рефренъ «Из русским народом» вообще очень часто попадается въ колядахъ, свидѣтельствуя о высокомъ національномъ сознаніи народныхъ массъ.
Особенной мелодичностью и торжественностью отличаются старинныя галицко-русскія коляды. Въ Золочевскомъ уѣздѣ Головацкимъ записана такая коляда:
Ой підо Львовом, на оболоню,
Грай коню, грай, кониченьку,
Під молоденьким паничем.
Там Івасенько, коником грае,
Коником грае, лук натягае,
Лук натягае, на злоту башню стріляе;
Вийшли до него та три вірмяне,
Та три вірмяне, самі міщане,
Винесли ему мису червоних,
А він на тое ні поглядае,
А не дякуе, а не приймае.
Ой підо Львовом, на оболоню. . . (и т. д.)
Винесли ему хліб та шабельку (и т. д.)
Ой підо Львовом, на оболоню. . . (и т. д.)
Вивели йому гречную панну,
Ой, а він на ню мило заглядае,
Мило заглядае, до себе приймае.
Та відо Львова четь відступае. . .
На Полѣсьи уцѣлѣли такъ называемый «библейскія» коляды. Близкія по своему сюжету странническимъ «духовнымъ пѣснямъ», они обычно черпаютъ свое содержаніе изъ священнаго писанія.
Добрий вечер, пане господару.
До тебе Бог дав сына на вечеру.
Застилай столы бѣлой скатертью,
Прійдет Іисус с Пречистой Матерью.
Не поспѣла Панна Марія к вечерѣ,
Заспѣвали райскіи пташки под небесами,
Там поставили Божого Сына витати.
На Ордани тиха вода стояла,
Там Панна Марія Божого Сына купала,
Искупавши в тонкій ясельци вложила. . .
Въ окрестностяхъ Почаевской лавры, на Волыни, колядка пріобрѣтаетъ специфическій мѣстный характеръ:
В Почаевѣ монастыри,
Породила Мати сына,
Породила и вповыла,
На престолѣ положила.
Взяли ангели читати,
Якое ему имя дати?
Дали ему святый Петро:—
Матирь Божа не злюбила,
А всю землю засмутила.
Дали ему святый Павло,—
Матірь Божа не излюбила,
А всю землю засмутила.
Дали ему Ісус Христос,—
Матирь Божа излюбила,
И всю землю звеселила. . .
Въ Галичинѣ особой популярностью пользуется колядка о «русскомъ королѣ». На ней особенно явственно отразился перюдъ борьбы Галицко-русскаго княжества съ завоевателями края.
Ой на толоці, та на муравиці,
Ой раненько.
Там король Русскій коником грае,
Коником грае, вісько збирае,
Турського царя все визирае:
Ой виідь, виідь ти, турський царю
На ту толоку, та на мураву,
Покажи славу, ти турський царю.
«—Як-би я не знав, війска не збирав.
Ой, все наш панок коником грае
Так як его узрів, то й мечом ізвів:»
Як панок наш тяв, то Тур царя стяв.
«Ой взяв же его по-підле коня,
А повіз его, а в ческу землю,
А в ческій землі короля нема:
«Ой-ти паночку, господаречку,
А в ческій землі королем будешь.
А взяв же его по пужареви,
Чорний пужарець ноженьки коле,
Ноженьки коле, все під бужае,
Що сліду кровьця все заливае,
А чорный ворон все залітае,
А з слідів кровцю все випивае,
Ой наш паночку, господаречку.
Торжественнымъ — замедленнымъ темпомъ отличаются коляды, распѣваемыя на окраинахъ б. Россіи. Почти эпической строгостью исполнены, напримѣръ, эти строки:
Із вечора син Божій народився
Той, которий неба и землю сотворив;
Народився із Маріи Дівиці,
Из святой Богородиці. . .
На Йордані тиха вода стояла. . .
Въ галицко-русскихъ колядахъ не разъ встрѣчаемъ «тугу» (тоску) о прошломъ. Эта неясная народная тоска о старыхъ временахъ тѣмъ болѣе показательна, что восходитъ она къ временамъ Галицко-Волынскаго княжества. Охваченный тоской галицко-русскій народъ даже въ день радостнаго Рождества Христова поетъ:
Чому-ж так нема, як було з давна
Ой, дай Боже.
Дальше слѣдуетъ примитивный, но знаменательный разсказъ о томъ, какъ было когда-то и какъ стало теперь:
—Як було здавна,
А з первовіку?
А з первовіку, з первопочатку? —
— вопрошаетъ колядникъ и самъ-же отвѣчаетъ:
—Лихо ходит по русскій землі:
Святим Николом пиво не варят,
Святим Рождеством служби не служат,
Святим Водорщам Тройци не сучат.
вмѣсто этого:
Ой брат на брата мечом рубае,
Сестра сестриці чари готуе,
Ой кум на кума все воругуе,
Сосід сосіда збавляе хліба
А донька матір все проклинае,
А син на вітця право тягае. . .
Какъ созвучны въ своей основѣ эти галицко-русскіе мотивы съ поистинѣ странными въ своей повседневной жуткости мотивами современной коляды, распѣваемой теперь на Кіевщинѣ.
(Запись Н. Слобожанского)
Що в Киіві, да на риночку,
У свому садочку.
Руські люди кости садили.
Добрий вечір.
Ой, выростуть яблуні буйнесенькі
Будуть на них яблучка красненькі.
Кровь християнська, кровь пролитая
Скаже до неба: «Марія Діво Пресвятая.
Дай нині щасте руському народу.
Дай ему щасте дай ему свободу.
Добрий вечір.
Сів Ісус вечеряти.
Прийде до Него Божа Мати:
Покинь Синку вечеряти,
Треба щастя на землі дати,
Щоб руські люди несварились,
Щоб поміж собой вони не бились.
Добрий вечір.
И какъ-то не вяжется съ жуткой правдой этой пѣсни ея обычный рефренъ:
А тобі господар,
Не сам с собою,
С своею женою
Вечір добрий.
Сравнимъ эту коляду съ болѣе старой, имѣвшей до войны распространеніе въ томъ-же округѣ. Сразу бросается въ глаза разность настроенія колядующихъ:
Через наше село
Везли клен-дерево. . .
Ой дерево, клен-дерево,
Дрібне, зелененько.
А с того деревця
Висока церковця.
Ой дерево и проч.
А в тій церковці
Штире-три хороговці.
Ой дерево и проч.
Перша хороговця
Івана молодця. . .
Стій, калиночко, стій,
Недалеко чути дзвін. . .
Друга хороговця
Василька молодця;
Стій и проч.
Третя хороговця
Григорка молодця.
Стій и проч.
Четверта хороговця
Клима молодця.
А у тій церковці
Три свічі ясних:
Перша свіча ясна—
То Гануся красна;
Друга свіча ясна—
То Фросина красна;
Третя свіча ясна—
То Эринка красна.
А у тій церковці
Три дзвони голосні:
Перший дзвін голосні—
То Хведорко красний;
Другий дзвін голосні—
То Андрійко красний;
Третій дзвін голосні—
То Захарко красний.
Ой дерево, клен-дерево,
Дрібне, зелененьке.
На Волыни встрѣчаемъ несомнѣнно занесенную изъ Галичины эпически-библейную коляду съ болѣе ясно выраженнымъ вліяніемъ библіи записана въ селѣ, гдѣ много сектантовъ):
Рожденная мати, небеська царице,
Радуйся, пречиста, прекрасна царице,
Дѣва бродованная Христа породила,
Из-за Еви, из Адама сидьбимя (?) ходила,
Выплачала за нас грѣшных, як мати едина,
Плакала, рыдала по мѣстам крулевским,
Выплакала за нас грешных в Каменцѣ-Под.,
Ти красная панна з високого маку. (?)
Не дай же нам загинуть з великого страху.
Какъ въ галицко-русскихъ, такъ и въ волынскихъ колядкахъ особенно ярко отразился русскій культъ святителя Николая. О немъ говорится во многихъ колядахъ. Говорится съ уваженіемъ. Этого момента нѣтъ въ колядахъ западныхъ областей, гдѣ культъ святителя Николая вытѣсняется культомъ святого Петра.
Святий Николай сидів конец стола,
Алилуя, алилуя,
Господи Боже помилуй.
Головойку склонив, слезойку вронив.
«Святый Николай, чого ся смутиш?»—
Будемо мати троякі гості:
Перший гостейко,—ясне сонейко,
Другий гостейко,—ясний місячок,
Третій гостейко,—дрібний дождейко.
Ясне сонейко мовит: «Як я освічу
Як я освічу в неділю рано,
Розвеселятся люди по селах,
Люди по селах, церквах, костелах».
Місяць мовит: «Як я освічу,
Як я освічу темноі ночи,
Розвеселятся люди в дорозі
Люди в дорозі,і воли в возі»
Дождейко мовит: «Як я спаду
Якже я спаду три раза в маю,
Розвеселятся жита, пшениці». . .
Постоянный сношенія южной Руси съ сѣверной, конечно, должны были оставить свой слѣдъ и въ колядкахъ. Вотъ одна изъ такихъ колядныхъ пѣсенъ записанная въ сѣверныхъ уѣздахъ Черниговской губерніи:
Учора, з вечора з Москви приіхав,
Соколе ясний, паничу красний, Іване.
Ой привіз же він три радощі в двір:
Першую радощь—зелений жупан,
Другую радощь—золотий пояс,
Третюю радощь—боброву шапку. . .
Было-бы ошибочно, однако, предполагать, что этотъ Иванъ пріѣхавшій изъ Москвы—оттуда-же родомъ. Про него въ другой колядѣ поется:
Ой панич гордий, молодий Іване,
Святий вечір.
Роду гетманского, роду руского.
Будь-же ти здоров молодец Іване,
З руским народом, з Ісусом Христом,
Ми тебе уважаем,
Святим Рождеством поздоровляем.
Святий вечір.
Подъ вліяніемъ историческихъ пѣсенъ, а также малороссійскихъ думъ сложились колядки изъ такъ называемаго «атаманскаго» цикла. Поются онѣ въ отличіе отъ другихъ напѣвомъ близкимъ къ великорусскому, занесеннымъ съ Приволжья. Иногда запѣвалѣ аккомпанируетъ гармонія или даже гитара. Въ мѣстахъ повѣствующихъ объ нескончаемой удали героя берутся срывчатыя верхнія ноты:
Ой із-за гори, з-за зеленоі
Виходит-же нам чорна хмара,
Але не е то чорна хмара,
Але есть то напередовець,
Напередовець руський отоман.
Ой-же він красний молодець
Заперезався чорною ожиною,
З тою ожиною, та три трубоньки;
Перша трубонька та роговая,
Друга трубонька та золотая,
Третя трубонька та жубровая.
Та як затрубить та в роговую,
Та врадуются всі звіри в полі;
Та як затрубить та в золотую,
Та врадуе ся вся риба в морі
Та як затрубить та в жубровую,
Та врадуе ся весь мір на землі.
Наиболѣе популярными, однако, какъ на Волыни, такъ и въ Галичинѣ являются примитивныя, простыя коляды въ родѣ общеизвѣстной «Дивная Новина». Въ простыхъ словахъ такая коляда повѣствуетъ непосредственно о благостномъ событіи.
Дивная новина.
Нині панна сина,
Породила в Ефлеемі,
Марія едина. . .
Не в царских палатах,
Не у сіножатах,
А в ясні, у пустині,
Треба о тім знати. . .
Такой-же популярностью въ массахъ пользуется колядка «Нова Рада».
Нова Рада, Нова Рада
Світу ся зявила:
Да чиста Панна сина породила,
Да в Офлеевім місті дуже рано.
Звитали пана пастирі,
Звитали его миром и кадилом
Дали заплату: покори, злато.
А ірод тому дуже засмутився,
Що Бог Предвічний з Пани народився;
Казав жовнирам землю спльондрувати—
Нарожденного нігде не піймати.
Нехай ірод марно погибае,
Наш Бог предвічний всіх нас потишае.

Въ центральныхъ областяхъ южной Руси изрѣдка попадаются колядки, рисующія проникновеніе «нѣмецкой» псевдоцивилизаціи въ древнюю Русь. Эти колядки корни свои имѣютъ въ глубокой древности еще со временъ борьбы съ крестоносцами. Первоначально это были историческія сказы. Сегодняшняя колядка—только вырожденіе этихъ сказовъ. Отъ основнаго хода разсказа въ колядѣ уцѣлѣли—запѣвъ и рефрены. Самъ разсказъ утраченъ въ изустной передачѣ многихъ поколѣній:
I сей двор Бог навітав,
Ісус Христос народився,
Всему світу знадобився,
Святий вечер.
Взяла его мати під уста,
Піднесла его мати під небеса
Дала ему мати житяну пужку,
Де пушкою махне,
А там жито росте.
Святий вечер.
А хто дае пиріг,
То спасе его Бог;
Хто не дасть пирік
Озьму вола за ріг,
Я выведу на поріг,
Я викручу ему ріг,
Святий вечер.
Як пішов же той віл
По німецким городам,
По німецким деревням,
Та питав він, та шукав
Государева двора,
А государів двір
На семи стовпах,
На семи воротах,
Святий вечер.
Добрий вечер.
Въ Галичинѣ, если хозяинъ дома, куда зашли колядующіе, умеръ и въ хатѣ господаритъ его вдова, «коза» поетъ такую колядку:
Ей верх Бескида, верх зеленого
Синя мгла, ей синя мгла,
Полонинойки залегла.
Ходит вдовойка, глядает синойка
Ей стрічат еі світле сонейко:
«Бог помагай, Бог, світле сонейко,
«Боже дай здоровля, бідна вдовиця».
Если въ дом із только дочь-сирота:
По горі, горі пави ходили,
Ой дай. Боже (послѣ каждаго стиха).
За н им і ходила гречная панна Розалія
Пірья збирала, в рукавець ховала,
З рукавця брала, на стільчик клала,
З стільчика брала, віночок плела,
Вінок плела; й а в тім вінці
Та й пішла в танець
Прийшов до неі рідний батенько:
«Ходи, Розалія, до дому».
— «Піду, піду, нехай танця дійду».
Танцю дійшла, до дому не йшла.
Прийшла за нею рідная мати:
«Иди, Розалія, до дому».
— «Піду, піду, нехай танця дійду».
Танця дійшла, до дому не йшла.
Прийшов за нею еі миленький:
«Ой йди до дому Розалія».
Танця дійшла, до дому пійшла.
Добрий вечер.
Наоборотъ, если въ домѣ только одинъ хозяинъ-вдовецъ, «коза» низко кланяется и спрашиваетъ:
—Ци дома, сте пане господар?
Просив вас, просив вас, пан Бог
На порадойку, на бесідойку до себе.
Послѣ того какъ колядующіе спѣли одну-двѣ коляды, ихъ одѣляютъ съѣстными припасами, водкой и деньгами. Получивъ награду за свои труды, колядующіе поютъ:
Дай, вам, Боже, дочекати,
В счастю, в здоровлю,
Від Різдва до Нового Року,
Від Нового Року до Богоявленя,
Від Богоявленя до Воскресеня,
Від Воскресеня до сто літ,
Доки пан Бог назначив вік.
—Добрий вечер.
Добрый вечеръ. Этими словами закончимъ и мы нашъ очеркъ. Мы не разсчитывали привести въ немъ исчерпывающіе- справку о колядкахъ. Слишкомъ много колядъ распѣвается русскимъ народомъ на его землѣ и слишкомъ непосильной задачей явилось-бы желаніе прослѣдить хотя-бы главнѣйшія изъ нихъ. Мы ограничились подборомъ тѣхъ, который иллюстрируютъ собой нашъ русскій міръ—отразившійся въ ихъ звѣздно-кристальной чистой душе,—душѣ русскаго народа.
Рождество на Руси — С. Витязевскій. RBO Русско-Американскій Календарь на годъ 1936
http://www.carpatho-russian-almanacs.org/RBO/RBO19...



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Авторская песня
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 16
Опубликовано: 28.12.2020 в 17:19
© Copyright: Игорь Бабанов
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1