Этот счастливый мир...


Этот счастливый мир...
Ирка шла по знакомой с детства улице. Не терпелось, выбежать на песок и с разбегу прыгнуть в море. Она всегда знала, что московский сырой сентябрь не имеет ничего общего с сентябрем крымским. Осенний месяц в этих местах - обычное продолжение лета. Только не того оголтелого, поджигающего пятки, а ленивого, по-детски нежного и ранимого.

Чайки кружились над волнами, играя в лучах сумасшедшего дерзкого солнца, которое, по всей вероятности, забыло, что лето две недели назад закончилось.

В полдень народу на пляже было так много, что, казалось, сезон в самом разгаре.

Заведения общепита на все лады убеждали туристов в самом что ни на есть качественном обслуживании. Только вся подобного рода реклама умещалась лишь на стендах, объявлениях и вывесках и, к сожалению, не очень соответствовала настроению работников системы обслуживания.

Девушки и молодые люди мило беседовали, обсуждая новости, флиртовали, не замечая тех, кто зашел утолить голод.

Малыши и взрослые сидели в море до тех пор, пока родители не решат, что время водных процедур закончено. И тогда маленькие ихтиандры тут же устраивали скандал, и рев стоял на все побережье.

Кара-Даг прятался за воздушной дымкой, нехотя подставляя шершавую спину под горячие поцелуи солнца. Хамелеон – тот вообще отстранился от мирской суеты и слился с окружающей обстановкой, еле-еле проявляя свои формы в горячем мареве накалившегося за день воздухе.

Ирка тронула калитку.

- Кто там?

- Свои!

- Ирка!

Тетка, молодая, сороколетняя женщина, бросилась навстречу племяннице и расцеловала ее упругие кудри.

- Как я рада, моя Лялька!

- Лялька! Скажешь тоже!

- Давай под душ и к столу! Я в беседке накрыла!

Минут через десять родственницы сидели в тени фруктовых деревьев и наслаждались встречей.

- Теть Саш! Ну, ты дала! – Ирка обвела глазами ломившийся от разных угощений стол.

- Ляль, - улыбнулась Саша, - давай врежем за то, что тебя мать родила! И у меня есть такая радость!

- Тоже мне радость!

- Нет, Ирка! Это – даже не радость! Это – счастье!

- Кстати о счастье… О нем родимом мой новый проект – «Этот счастливый мир». И где, как не в твоих райских кущах, его искать!

- Ничего себе! Круто! Идея уже есть?

- Неа… С тобой посоветоваться хочу.

- Обсудим!

- Давай, сначала выпьем, потом обсудим!

Женщины подняли бокалы с вином.

- А теперь! За мою единоутробную тетку – самую любимую тетку в мире! Урррряяяя!!!

Жара стояла невыносимая, но в беседке было всегда прохладно.

В этом уютном уголке можно было провести целый день и даже не заметить.

Дом Александры находился на горе, с которой, как панорама, открывался вид на бухту. Для художника такое расположение жилища было на вес золота, но сам хозяин, видимо, посчитал, что такие излишества ему ни к чему, и, лет десять назад, дезертировал с заезжей красоткой в неведомый край. Потом, правда, искатель романтических приключений очнулся от грез, вспомнил жену, носившуюся с его средненьким талантом, как курица с яйцом, морской пейзаж перед самым носом, пейзаж, который мог бы приносить доход круглогодично, не будь он дураком, и запросился назад.

Сашка была хоть и младшая дочь в семье Демидовых, но по силе характера могла противостоять даже отцу – морскому офицеру в отставке. Потому обратно к семейному очагу любимого Григория она не пустила. С ясным умом обсудив детали развода, с задетым самолюбием жена приобрела статус «брошенки».

И к умнице и красавице Александре потянулись мужички всех рангов в надежде заполучить такую ценную подругу жизни. Но невеста однажды и навсегда дала всем понять, что замуж больше не собирается и имеет всех ввиду.

Женихи для проформы походили некоторое время, как коты вокруг сметаны, да плюнули. Как говорил один из героев Зощенко: «Нету нынче романтизьму!»

Сашка в помощи мужской братии не нуждалась, так как сама недурно рисовала и писала разного рода литературу. А о чувствах никто из них даже не заикался.

А еще и Ирка!

Она боготворила племянницу. Когда у Кати, старшей сестры родилась дочь, Сашка выпрыгнула из штанов, помчалась в роддом, а потом и вовсе заявила, правда, в шутку, что отныне и присно и во веки веков новорожденная лялька является ее личной лялей, а кто против – того не спрашивают.

Расставание и отъезд дались Сашке нелегко. Утешало лишь то, что жить она будет в сказочном раю с видом на потухший вулкан и загривок Хамелеона.

- И что? И что?

- Что? Что?

Девушки рассмеялись.

- Что там со счастьем-то?

- А… - Ирка отмахнулась. – Будет международная фотовыставка. Она же конкурс, с грантом работы в одном из самых престижных фотосалонов Европы. А у меня мыслей, кроме позирующих бакланов с тупым взглядом, никаких.

- Почему же только бакланов? Тут полно счастливой живности: дельфины, собаки, чайки, коты, представители двуногих человекообразных, к вечеру лежачих, обезьян…

- Теть…

- Ладно. Давай думать.

- Ты у меня – неадекват. То есть – неординар.

- Спасибо.

- Придумай такой ход, чтобы ново и цепануло…

- Время дашь, найду и ход и выход. А сейчас, давай, все в раковину покидаем, а сами купаться? Идет?

- Отлично, мистер Фикс.

……….

Солнце еще пряталось за холмами, когда Ирина вышла с фотоаппаратом на безлюдную набережную.

В голову ничего не приходило. Конечно, пейзажей, вдохновляющих народ на романтические поступки, было в достатке. Но для конкурса международного масштаба такое решение вопроса было бы попросту банальным. Наверняка и так, к гадалке не ходи, среди участников соревнования найдутся товарищи, наивно полагающие, что фотоснимок морской стихии с дельфинами, изумрудной водой и сидящей на берегу парочкой влюбленных, сразит судей наповал.

Ирина прошлась вдоль берега, присела на корточки, чтобы снять близко подошедшего наглого баклана, и почувствовала, как кто-то толкает ее в спину. Она хотела выругаться, но, обернувшись, увидела парочку четвероногих друзей. Щенки весело таскали друг друга по песку, не замечая ничего вокруг.

- Ну, вы друзья – молодцы!

Девушка потрепала одного из барбосов за ухом и пошла домой.

Открывая калитку, Ирка услышала задорный женский смех, способный заставить улыбнуться даже статую Фемиды.

- Теть?

- Я здесь, мой генерал! – Сашка в пижаме стояла на крыльце и продолжала чистить зубы.

- Слышишь?

- Что?

- Что? Что? Смеется кто-то…

- Ну…

- У меня мысль.

Ирка кинула рюкзак в беседку.

- Прикинь, если сделать серию портретов абсолютно счастливого человека, независимого от обстоятельств? Так искренне, как в детстве, когда кажется весь мир в кармане, может смеяться либо полный идиот, либо герой моего романа.

Саша исчезла за дверью и, через секунду, появилась вновь.

- И фотки должны быть только черно-белыми… А клиента я тебе разыщу… Ржет где-то поблизости…

- Только ты это…- Ирина нахмурилась и стала очень похожа на деда – морского волка. – Не переусердствуй. Человек не должен ни о чем догадаться. Иначе будет спектакль какой-то с плохо подготовленными актерами.

- Поучи мамку щи варить, Лялька! – Александра заговорила голосом провинциального старого актера. – Тетя знает свое дело!

………..

Ирина курила в беседке, вспоминая веселую пляжную собачью компанию. Что делать дальше, она представляла плохо.

- Ляль! – Саша дышала, как спринтер. – Чуть не замели…

- В смысле?

- Сука, Тамарка! Хитра, как черт! Чего? Почему? Короче. У нее постояльцы – две бабы с детьми и мужиками. То ли сестры, то ли братья. Одна из теток твоя хохотушка и есть.

- Точно?

- Точнее не бывает!

- Теть… - Ирка расстроилась. – А дальше-то что?

- Уууу, - пропела тетка. – Что? Что? У нас этот вопрос прямо герой сезона… Ир, поселок наш с гулькин, извиняюсь, хрен! Сядешь на пляже в засаду и жди… Тамарка меня чуть не запалила, когда я про пляж ее спросила. Говорит, на детский, где воробью по колено, ходят. Сидят там за бетонной стеной, чтобы деток не продуло.

- Ну ты… Ты!.. Да ты – Джеймс Бонд, теть Саш! Как есть! Точняк!

……

Ирка долго делала вид, что ей совсем не жарко, пока не услышала знакомый смех. Она выглянула из засады и увидела две семейные пары с тремя детьми – двумя мальчиками трех-четырех лет и парнишкой лет десяти. Взрослые живо о чем-то спорили. «Хохотушка» же брюнетка, с завязанными в хвост волосами и большими солнцезащитными очками на лице, при этом, так искренне, без лишнего кокетства и наигранности разговаривала и смеялась, что Ирина не могла глаз от нее отвести.

- Деточка, а что это Вы делаете?

Интеллигентнейшая старушка, которую и старушкой-то назвать было нельзя, так как выглядела она просто великолепно: седые, ухоженные волосы, собранные в пучок, накрашенные губы, выразительные глаза и осмысленно-проницательный взгляд, неожиданно возникла за Иркиной спиной и добавила шепотом:

- Я давно за Вами, деточка, наблюдаю…

- Простите… Как к Вам можно обратиться?

- Ольга Михайловна.

- Я, Ольга Михайловна, фильм готовлю о поселке, и хочу, чтобы люди выглядели естественно и непринужденно. Манекены – не очень хорошо.

- Восхитительно… А можно, меня в Вашем фильме показать?.. – бабушка замешкалась.

- Почему нет? Если хотите – пожалуйста!

- Спасибо, деточка… А то ведь, так и помру без покаяния…

Собеседница посмотрела на удивленное лицо режиссера и откланялась.

- Ну… Работайте. Не буду Вам мешать… Найдется на бабушку минутка, поговорим…

Дама легонько хлопнула Ирку по плечу и с достоинством, каким, должно быть, ходили героини Л. Н. Толстого, вернулась под свой зонтик.

Партизану из засады удалось сделать много великолепных кадров и, оставшись незамеченным, он вернулся домой.

- Ну… Кажи дитына, шо наробила?

Ирка, закуривая, присела в беседку.

- А чей-то Иванушка наш не весел?

- Саш… Мне кажется, все-таки чего-то не хватает…

- Тети!

- Какой тети?

- Ты обычно меня «тетей» называешь. А, когда дело «дрянь», «тетя» отсутствует.

- Да нет! Оно не «дрянь». Но, чую, чего-то не хватает. Будто человек вышел прогуляться и забыл одеться.

- Да… Лялька! Ну и сравнения у тебя!

Александра присела рядом с племянницей.

- Ляль, нужно снять твою героиню в другой обстановке, не на пляже. Наверняка эта компания вечером выходит на променад. Тут других вариантов нет. Давай, кудрявая голова! Взбодрись!!! Я сейчас…

Тетка отлучилась, вернулась с бутылкой вина и поставила ее на стол.

- Это поможет найти выход!

- Лакрима Кристи! Ну дают! – Ирка повертела бутылку. – Ладно. Наливай. Надеюсь, Христос не обидится.

Солнце разошлось не на шутку. А ветер, видно, заснул где-то в горах и забыл вернуться к своим обязанностям.

- Она похожа на Одри Хепберн… Какая-то по мальчишески искренняя и юная. Муж ей прям в отцы по виду годится. Хотя, если по мальчику судить, ей приблизительно тридцать два-тридцать пять. Я давно не слышала, а, скорее даже никогда не слышала, чтобы люди так открыто себя вели. Еще эта дама причудливая, как фея-крестная…

- Какая дама?

- Не знаю. Ей восемьдесят с лишним, а старухой ее назвать язык не повернется… Красивая… Светлая какая-то… Место тут что ли особенное у вас? Чудесно-сказочное какое-то?

- Ага. Из сказочного - пока только мужики по феям разбегаются, как мыши по норам. Пойдем в дом! Устроим сиесту! А вечером пойдем твою Одри ловить.

………….

Солнце скрылось за горизонтом. Вершины Кара-Дага растворились в вечерних сумерках. Луна медленно пробиралась на свое место, откуда ежедневно подглядывала за людьми, соблазняя их невероятным зрелищем.

Ее многоликое отражение расплывалось серебром по водной глади и, качаясь на волнах, переливалось перламутровыми осколками жемчуга.

Набережная, подсвеченная фонарями, шумела музыкой и дурманила ароматами свежеприготовленных блюд.

Ирка сидела на одной из лавочек, когда увидела тех, кого ждала уже битый час.

Брюнетка в изумрудном платье и лакированных черных босоножках выделялась не столько внешне, сколько вообще. Как будто она жила на другой, своей «счастливой» планете, и теперь прилетела поделиться счастьем с нами, вечно недовольными, жителями Земли.

Ее муж – спокойный, самый обычный мужчина, ничем особенным не выделялся, просто шел рядом, иногда поддерживал беседу.

Блондинка же, наоборот, была чрезмерно активна, эмоционально жестикулировала и явно любила посплетничать.

Супруг этой красавицы был оригинальной, чуть более молодой, копией своего приятеля. Из этого Ирина сделала вывод, что они братья.

Когда Ирка закончила работу по преследованию «жертвы» на набережной и в таверне «Камышовый рай», она подошла к парапету, чтобы полюбоваться лунной дорожкой.

- Как Ваше кино, деточка?

Ольга Михайловна была хороша, как голливудская звезда в летах, нечаянно попавшая в советскую действительность.

- … Так вот… Может, он увидит меня и простит…

На глаза женщины навернулись слезы.

- Ведь он всю жизнь думает, что я его предала, а, на самом деле, все не так. Не так, деточка… Я не хотела ссорить его с сестрой… А потом… Потом семья, дети… Не могла я сломать жизнь его любимым людям… Не могла… Я хочу… Мне надо, чтобы он знал… Пока жив… Пока еще есть время… Чтобы знал… Мой… Мой единственный… Что я любила и люблю его всю жизнь… И никогда бы не позволила в его сторону не то, что предательства, а даже слова худого.

Растроганная рассказом женщины, пережившей личную трагедию, но сохранившую нежные трепетные чувства к возлюбленному, Ирка, не стесняясь, заплакала.

- Ну-ну, деточка… - Ольга Михайловна обняла девушку. – Не плачь… Не плачь… Счастье – оно ведь разное. Мое – такое…

- Я… - Ирка рыдала. – Я соврала Вам про кино… Простите меня…

Теперь заплакала Ольга Михайловна. Заплакала спокойно, достойно и искренне.

- Нет! – закричала Ирка так, что гуляющие парочки обернулись. – Не смейте! Не смейте плакать! Я найду его! Слышите? Обязательно найду! А Вы напишите письмо! А я его найду! Слышите?

……

Домой Ирка пришла вдребезги пьяная и заплаканная.

- О! Устин Акимыч! Где это Вы так нализались?

Ирка икнула и легла на скамейку беседки.

- Сань… Она всю жизнь… Всю жизнь… Понимаешь?

- Понимаю, Ляль… Понимаю…

Саша укрыла племянницу легким покрывалом и заплакала.

……

Ни свет, ни заря Ирка разбудила Александру.

- Теть… Саш… Пойдем купаться?

- А надо?

- Очень…

Когда девушки нарезвились в теплой и нежной, как бархат, воде, тетка спросила:

- Лялька, у тебя все в порядке?

- Угу…

- Ты помнишь, надеюсь, что я – твой верный друг и раб лампы… Если что…

Ирка поцеловала Сашу и прижалась к ней, как к матери.

- Сашка!.. Вот ты – дура! А я так тебя люблю, что убью любого твоего обидчика!

- Не надо, Ляль! Пусть живут! Скажи лучше, как дела с Одри твоей?

- Все отлично, Саш. Только я решила ей рассказать о выставке, а то некрасиво как-то. Будто ворую.

- А если…

- Если будет против – прекрасно! У меня есть теперь другая цель…

- Как это?

Ирка посмотрела за горизонт.

- Я поняла, что ничего не понимаю ни в жизни, ни в счастье, ни в людях… На хрена мне эта выставка помпезная? Разве в регалиях дело?

- Ничего себе!

- Да… Все так!.. Есть что-то такое, что поймать ни руками, ни объективом камеры нельзя. Наверное, это и есть Счастье? Или хрен знает, как еще все это называется?

- О!!! Предлагаю эту мысль обмыть! Думаю, «Лакрима Кристи», как никакой другой напиток, поддержит эту идею!

……

Утром следующего дня Ирка, нервничая, спустилась к пляжу там, где в первый раз устроила засаду. Услышав знакомый смех, она забеспокоилась еще больше.

«Вдруг она разозлится или расстроится, или, что еще хуже, надает мне по мозгам?»

Ирка вздохнула и пошла на амбразуру.

- Здрасьте!

Компания притихла и, в ожидании объяснений, стала рассматривать маленького кудрявого парламентера.

- Здрасьте! Арбуз? Арбуз будете? – брюнетка улыбалась.

- Простите… Я хочу… Покаяться…

Одри прыснула от смеха.

- Самим бы кто грехи отпустил…

- Я – журналист. Готовлю материал для выставки.

- Здорово как!

- Я вас снимала без разрешения…

- Меня?

- Да… Вы не против? - Ирка не договорила.

- Да! Конечно! Конечно же, не против! Как Вас?

- Ирина.

- Ириш, конечно! А эти? – брюнетка кивнула на товарищей. – Не подошли? Так и надо им, негодяям! Знакомьтесь!

Брюнетка по очереди указала на блондинку, мужчин и детей.

- Марина, Игорь, Алексей, Мишка, Илья, Егор и Макс.

Ирка посмотрела на малышей и десятилетнего мальчика.

- А Макс?

Брюнетка кивнула в тень бордюра.

- Макс? Вон он! Красавчег!

Девушка обернулась и увидела лежащего на матрасе парализованного подростка очень похожего на мать.

- Правда, на меня похож? А они все: «На отца! На отца!»

- Правда… - тихо выдавила Ирина и сглотнула слюну.

- Ириш, приходите к нам вечером! У Макса день рождения! Будем пить, гулять и веселиться!

Мать подошла к сыну и поцеловала его в нос.

- Правда, сынок?

Мальчик изо всех сил старался улыбнуться матери.

- Да. Меня Рита зовут. Маргарита. Марго… Мы купим замечательное вино «Лакрима Кристи». Черт знает, почему оно так называется!

- Слезы Христа, - пробубнила себе под нос Ирка.

- Мы только неделю здесь…

- Я знаю…

Не помня, как распрощалась, Ирка ушла домой, зашла по дороге в дегустационный зал, заказала виски и уснула прямо за столиком под тенью акации…

…………….

«Дорогой мой Сашенька… Пишу тебе я – твоя Оля. Пока мы еще живы, хочу признаться тебе и сказать то, что носила в своем сердце все эти годы.

Сейчас не важны ни причины, ни обстоятельства, разлучившие нас много лет назад. Все это не имеет значения.

Главное лишь то, что я ни на миг не забывала тебя – мою первую и единственную любовь.

Я хочу, чтоб ты знал, Саша… Мое сердце всегда оставалось верным только тебе. И, повторись все сначала, я ни на минуту не усомнилась бы в своих чувствах.

Разлука длинною в жизнь – ничто, по сравнению с силой моих чувств к тебе.

Думать о тебе и разговаривать с тобой даже в мыслях, было для меня абсолютным счастьем!

Ты был рядом со мной всю жизнь. Мой друг… Мой любимый Сашка…

Я целую твои пальцы, твои волосы… Обнимаю твои плечи… И навсегда остаюсь верной только тебе, мой дорогой, любимый человек… Твоя Оля»

Девочка дрожащим руками свернула письмо, подошла к сидящему в инвалидном кресле деду, вложила ему в руку листок и поправила плед.

На бумажное послание капали слезы человека, только что нашедшего свой давно потерянный счастливый мир…

20 сентября 2020 года Крым. Феодосия. Рассказ написан по реальным событиям, происшедшим с его автором.












Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Ключевые слова: счастье, любовь, верность, жизнь, люди, мечты,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 9
Опубликовано: 19.12.2020 в 02:20







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1