Гортоп


Гортоп

В середине ноября ночью ударил мороз. Льдом сковало пруд на окраине села, а стволы и ветви деревьев,с которых облетела желтая, багряная и пурпурная листва, засверкали хрустальным инеем в холодных лучах солнца. Взирая на этот цвет и блеск , ветеран комтруда Никита Савельевич Дубко, подумал: «Надо бы прикупить полторы тонн угля, чтобы хватило для обогрева дома до апреля, а то ведь дров не напасешься. Они быстро перегорают в печи и тепло вместе с дымом уходит в трубу.. Если прикрыть заслонку, то есть риск угореть, не дожить до утра. Таких трагедий в домах с печным отоплением немало».

Глядя на трубу на гребне крыши своего дома,из которой курился жидкий дымом и ютились воробышки, он вслух промолвил:

— Придется срочно ехать в гортоп, что в поселке городского типа, вблизи железнодорожной станции.

Никита Савельевич взял из резерва деньги из расчета, чтобы хватило на покупку угля, оплату его погрузки и доставки из райцентра в село, расположенное на расстоянии семи километров. В полдень на рейсовом автобусе прибыл в поселок и, не мешкая,отправился в гортоп. Через ворота прошел к одноэтажной конторе с вывеской «Гортоп». На огражденной бетонными плитами увидел громоздкие черные и слегка буроватые кучи угля. В отдалении замер автопогрузчик с ковшом. Тишина нарушил лишь стук колес на стыках. Машинист маневрового тепловоза вытолкнул на эстакаду три товарных вагона с углем.

Зашел в кабинет начальника гортопа Марка Борисовича Захарина и с порога в лоб заявил:

— Отпустите ветерану комтруда с сорокатрехлетним стажем, ударнику пятилеток полторы тонны угля «орешек». Пламенный для доменных печей не надо, он быстро перегорает. Также бурый, прессованный, слишком дымный не годятся.

— Ты, бывший ударник, а ныне отставной козы барабанщик, права здесь не качай. Какой уголь есть, такой и продаю, — заявил начальник.

—В наличие у меня осталось лишь полтонны, хватит только до конца года, а на дрова надежды мало, — продолжил увещевать Дубко. —Тяга у печки хорошая, дрова горят красиво, но слабо греют. Того гляди, вместе со своей бабкой околеем или задубеем в лютый мороз.

— Это ваши проблемы, — сухо ответил Захарин, разглаживая на столе листы накладных. — Угля для частных потребителей, пока нет.

— Как это нет? — опешил ветеран. — Зрение у меня хорошее, без очков нитку в ушко иглы с первого раза вставляю. Перед тем, как войти в контору, оглядел двор. Он завален углем разных марок. Погляди в окно. При мне машинист подогнал три вагона, а это не меньше, чем сто восемьдесят тонн.

— Капля в море, — усмехнулся начальник и пояснил. — В поселке и селах района живут более двадцати пяти тысяч человек. С учетом того, что в каждой семье в среднем четыре человека, то более 6 тысяч семей. Если на каждую отпускать по две тонны угля, то более двенадцати тысяч тонн. А ведь еще надо обеспечить топливом котельные госучреждений, предприятий и разных контор… Не вовремя со своей заявкой появились.

— Не вовремя, а когда еще, ведь зима на носу? — возразил пенсионер.

— Есть такая поговорка: готовь сани летом, а телегу зимой, — напомнил Марк Борисович. — Можно еще басню о Стрекозе, которая «лето красное пропела, оглянуться не успела,как зима катит в глаза» и о запасливом Муравье вспомнить. Так и с топливом. Летом надо было обращаться. Теперь, когда зима не за горами, жареный петух клюнул, все галопом помчались вгортоп, мол, выручи, обогрей.

Осознавая его правоту, Дубко молчал, а Захарину доставляло удовольствие внушить клиенту мысль о важности своей конторы.

— Уголь есть, но в первую очередь для котельных госучреждений, обогревающих здания райкома партии, райисполкома, милиции, прокуратуры, больниц, школ, домов культуры, предприятий и разных контор социальной значимости,

— По вашему, значит, что я, будучи на пенсии, для государства не имею значимости, отработанный материал, подлежащий утилизации?. По милости бюрократов обречен со своей супругой околеть и задубеть? — возмутился Никита Савельевич. — Может, прикажите, как в послевоенные годы, обогревать жилье кизяком, хворостом, соломой и бурьяном перекати-поле?

— Почему бы и нет? Надо использовать все, что горит и дает тепло. Те же ветки и виноградную лозу после обрезки или сухие коровьи лепешки».

— От «лепешек» запах, как в хлеву.

— Знаю, что не духи, но лучше нюхать, чем замерзать, когда зуб на зуб не попадает. Видите, из любой ситуации есть выход, — властно изрек Марк Борисович. — Пока не обеспечу поставки госучреждениям, частным клиентам — ни одной тонны. Наберитесь терпения и ждите своей очереди.

«Хрен его знает, может,набивает себе цену, вымогает взятку? — подумал Дубко. —Тогда это бесполезная затея, кукиш он от меня получит. Никогда никому взяток не давал и сам не брал. Наоборот, крохоборов уличал в алчности и выводил на чистую воду». Пристально уставившись проницательным взглядом в черные зрачки начальника, строго произнес:

— Не вижу, чтобы на площадке работа кипела. Где машины под погрузкой, почему водитель автопогрузчика дремлет?

— Временное затишье, обеденный перерыв, — нашелся с ответом Захарин и утешил. — Не околеете, не задубеете. Синоптики прогнозируют потепление и, даже дождь. Вот тогда, сразу после дождя приезжайте, выкрою вам, как ветерану труда, уголек.

Обнадеженный этим обещанием, ветеран отбыл в родное село. Синоптики не ошиблись через два дня прошел затяжной, назойливый дождь, который принято называть затяжным, просеянным через решето.

На следующий день спозаранку Никита Савельевич прибыл в гортоп. Подойдя к воротам увидел, как выехал груженный до верха самосвал ЗИЛ-130, услышал гул механизмов. На площадке, заваленной углем, кипела работа. На фоне черных и буроватых куч сновал оранжевого цвета автопогрузчик. Обычно при погрузке и разгрузке угля черная пыль стоит столбом, но на сей раз лишь зыбкая серая пелена. «Дождь насквозь пропитал влагой уголь и пыль, завалы просели, спрессовались, — предположил ветеран труда и встревожился. — При таких ударных темпах на мою долю может угля не хватить. Куй железо, пока горячо!»

Поспешил в контору. Едва переступив порог кабинета, приветствовал Захарина и дружелюбно произнес:

— Пришел, как вы велели, после дождя.

— А-а, ветеран, который боится околеть и задубеть, — оторвал Марк Борисович взгляд от стопки накладных.

— Мне бы полторы тонны антрацита «орех», — заявил посетитель.

— А кто будет «семечко» и «штыб» покупать?

— «Семечко», а тем более «штыб», проваливаются через колосники в поддувало. От такого мелкого угля и пыли мало тепла, одна морока, — посетовал Дубко.

— Никто не хочет брать мелочь, всем подавай антрацит крупных фракций, — упрекнул Захарин. — Куда прикажите девать мелкий уголь, пыль, их на усушку и утруску не спишешь. Все подсчитано до килограмма. Не дай бог, недостача, сразу ОБХСС* возьмет за горло. Желающих на мое место нет, зарплата низкая, а дело хлопотное, ответственное. Охотно бы уступил преемнику. Ладно, с учетом трудовых заслуг, отпущу «орех».

— Ой, спасибо, век не забуду.

— Загоняй порожний грузовик на весы, потом под загрузку. Скажешь водителю автопогрузчика, чтобы загрузил полторы тонны. У него глаз-алмаз. Если и ошибется, то в сторону увеличения. Потом снова на весовую и с накладнойи деньгами ко мне.

— У меня нет грузовика, — Никита Савельевич развел руками

— Разрешаю колесный трактор с прицепом.

— Трактора тоже нет.

— Что же у вас есть, может, телега с лошадью или ослом? По полтонны загрузим и управишься за три ходки. Все клиенты используют свой транспорт, гортоп не располагает автопарком.

— Не знал, что нужен свой транспорт, — признался клиент.

— Теперь будете знать.

— Что же делать?

— Выходите на обочину дороги и останавливайте водителей порожних грузовиков, — посоветовал Захарин. — Обязательно, кто-нибудь из них за плату согласиться завезти уголь в попутном направлении.Не скупитесь, быстрее решите проблему.

Дубко так и поступил. Вышел на трассу. Двое водителей автомобиля ГАЗ-51 отказались, а вот разбитной весельчак, водитель ЗИЛ-130 согласился за вполне умеренную плату. Прибыли на площадку гортопа. Загрузили чистым весом 1638 тонн угля. Ветеран дал водителю автопогрузчика трояк на бутылку «Московской» или «Зубровки» и в бодром настроении вошел в кабинет начальника гортопа. Подал ему накладную с указанием веса.

Ловко передвигая костяшки счетов,Захарин назвал сумму для оплаты. Никита Савельевич извлек из внутреннего кармана ватной фуфайки кошелек. Пересчитал мятые купюры и осознал, что денег не хватает. К тому же авансом заплатил водителю пять рублей за доставку груза. Не отбирать же у него деньги?

— Марк Борисович, возникло недоразумение, — посетовал пенсионер. — Полагал, что у вас в гортопе, как в аптеке, сколько заказал уголька, столько и загрузят. Водителя автопогрузчика подвел глазомер, вот он .и насыпал лишние 138 килограммов. Для полного расчетамне не хватает трех рублей и 62 копеек.Я их завезу сам или передам через земляков?

— Завезешь, когда рак под горой свистнет! — набычившись, мрачно произнес Захарин. — У меня не частная лавочка, а солидное госпредприятие. Если я каждому клиенту буду бесплатно раздавать уголь ведрами налево и направо, то набежит недостача в несколько тонн. Действующие нормативы на усушку и утруску на уголь не распространяются. Сколько тонн угля поступило, столько и должен продать. Поэтому вынужден каждый уголек, пылинку сгребать лопатами и метлами в общую кучу.

Марку Борисовичу явно доставляло удовольствие поучать ветерана, который ему годился в отцы, поэтому он менторским тоном продолжил:

—Я — материально ответственное лицо. Отчетность строгая, как в банке. Должен понять седой головой, что шахтерам антрацит тяжело достается, многие болеют сколиозом, до пенсии не доживают. Да и мне не с руки рисковать. Вдруг ревизор или народный контролер, как снег на голову, свалится и выявит недостачу. Кто окажется крайним? Коммунизм, когда все будет бесплатным, бери, сколько унесешь, еще не наступил.Знаю я вас стариков со склерозом,провалами памяти, отвезешь домой уголек и забудешь о долге.

Начальник гортопа поднялся из-за стола и вышел из кабинета. Дубко с виноватым видом последовал за ним к самосвалу, готовому выехать за ворота. Захарин жестом поманил к себе водителя автопогрузчика и когда тот подошел, упрекнул:

— Подвел тебя глаз-алмаз, лишние стокило с гаком «ореха» сыпанул в кузов.

— Так ведь не впервые, пусть старик доплатит и все дела.

— Он посчитал, что у нас здесь, как в аптеке, поэтому не взял денег про запас, — пояснил Марк Борисович. — Давай-ка, отгрузи ковшом полсотни килограммов. Тогда он уложиться в смету.

Водитель подогнал к ЗИЛ-130 автопогрузчики на глазок выгреб из кузова лишний уголь, вывалил его на ближнюю кучу. Никита Савельевич вправе был потребовать, чтобы груженный автомобиль повторно взвесили. Но из гордости решил не мелочиться, дабы не прослытьзанудой. С хмурым видом сел в кабину и велел водителю трогать.

— Скатертью дорога! — язвительно пожелал Захарин. И это напутствие острой занозой засело в сознании ветерана комтруда. Через полчаса груз доставили по назначению. Водитель самосвала с помощью гидравлики в мгновение ока выгрузил уголь на площадке вблизи калитки. Оттуда Дубко предстояло на тачке перевезти топливо под навес, крытый шифером, где хранились поленья дров и остатки угля, купленного в прошлом году у посредников, заехавших на грузовикес углем.Поблагодарил шофера, пожелав ему счастливого пути, ветеран совковой лопатой наполнил ведро мокрым углем.Взвесил на руке и прикинул, наверняка, больше десяти килограммов потянет. Намного тяжелее, чемуголь без влаги.

«Так вот, где собака зарыта, — осенила его догадка. — Начальник гортопа старается после дождя сбывать уголь, насыщенный водой, что прибавляет в весе.Клиенты вынуждены платить за влагу. Меня, народного контролера, который столько лет наводил ужас на бюрократов-казнокрадов, какой-то мелкий барыга посмел среди бела дня облапошить, обвести вокруг пальца. Надул на несколько десятков рублей, а ведь через гортоп проходят десятки тысяч тонн угля.

Наверное, в знойное летнее время, когда нет дождей, орошает уголек водой из шланга. Еще и жаловался на судьбу, плакался в жилетку,лил «крокодиловы слезы», мол, готов любому уступить хлопотное место.Этот вопиющий факт нельзя оставить без последствий.Следует заявить не только прокурору, но и напишу заметку в журнал «Крокодил». Авось напечатают под заголовком «Вилы в бок!». Уголек ему поперек горла, как кость,встанет, чтобы другим барыгам и спекулянтам было неповадно обманывать честных граждан».

Закипая от праведного гнева, Никита Савельевич ощутил прежний азарт борца за справедливость, наводившего панический страх на расхитителей государственной собственности, разного рода жуликов, аферистов и мелких несунов. Как человек сталинской закалки, он написал заявление прокурору района, а тот подключил к делу оперуполномоченных ОБХСС. Оперативники взяли Марка Захарина в крутой оборот. Выяснили, что при официальной месячной зарплате 110 рублей, у него на сберкнижке скопилось 13255, а у жены-домохозяйки — 8467 рублей. Еще 15 тысяч рублей и ювелирные изделия из платины, золота, серебра с драгоценными камнями в ходе обыска были обнаружены в стеклянных банках в подвале загородного дома.

По тем временам, когда советский рубль по номиналу не уступал доллару США, засумму изъятых денег можно было приобрести три автомобиля ГАЗ-24 «Волга» и два прицеп «Скиф», или шесть автомобилей«Жигули».

На допросе бывший начальник гортопа держался, как партизан, источниковденежных накоплений не выдал. Зато следователь выяснил, что в головную контору, которая находилась в Феодосии, Марк Борисович наведывался, лишь один раз в три-четыре месяца и то по настоятельному требованию главбуха, которая не могла закрыть ведомости по зарплате без выдачи ему денег А это значит, что в дензнаках он не шибко нуждался, всегда имел в карманах наличные на текущие расходы. Не мыкался, как многие работяги, от зарплаты до зарплаты. Ревизоры в приходно-расходных документах финансовых нарушений, недостачи, не обнаружили. Лишь за счет продажи угля, особенно мелких фракций и пыли, с повышенной влажностью он обирал, не только госучреждения, предприятия, но и частных клиентов, но на ветеране, ударнике комтруда, как прочном пне, споткнулся.

За мошенничество в особо крупном размере Захарина приговорили к восьми годам лишения свободы в ИТК* строгого режима, в пользу государства и частично потерпевших граждан, в том числе Дубко, конфисковано его имущество и денежные сбережения. Четко действовал принцип о неотвратимости наказания за совершенное преступление.

По нынешним временам, когда спекуляция квалифицируется, как признаки деловой хватки и предприимчивости, Захарин вышел бы сухим из воды. Напротив, прослыл бы в деловых бизнес-кругах успешным, креативным предпринимателем. Следуя модной тенденции, для престижности и авторитета прикупил бы орден, почетное звание или ученую степень. В период всеобщей коммерции при наличии капитала и связей с влиятельными покровителями в структурах власти и силовых органов, это для Марка Борисовича не составило бы большого труда, так как прейскурант на награды и звания для заинтересованным лиц, не является секретом.

Последователям бдительного обличителя жуликов и крохоборов Никиты Дубко,при нынешних реалиях не позавидуешь.За «клевету», порочащую честное имя чиновника, депутата, сенатора, силовика,бизнесмена или банкира рискуют загреметь на нары или заплатить крупный штраф, на погашение которого не хватит жизни и убогого имущества. Ибо испокон веку известно: доносчику — первый кнут!

* ОБХСС— отдел борьбы с хищениями социалистической собственности.

* ИТК — исправительно-трудовая колония.








Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 15
Опубликовано: 09.12.2020 в 17:11
© Copyright: Владимир Жуков
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1