Инстинкт общительности


…И я думал об этом вопросе, когда нашел в речи русского зоолога профессора Кесслера, произнесенной на сьезде русских естествоиспытателей в 1880 году, новое, превосходное понимание борьбы за существование. Взаимная помощь, - говорил он, - такой же естественный закон, как и взаимная борьба; но для прогрессивного развития вида первая несравненно важнее второй. Эта мысль, которую, к сожалению, Кесслер доказывал в своей речи лишь весьма немногими фактами, явилась для меня ключом ко всей задаче - Из книги: П.А. Кропоткин. Записки революционера (впервые 1899 англ. изд., 1902 - русское)
***
...познакомившись с лекцией «О законе Взаимопомощи», прочитанной, на съезде русских естествоиспытателей в январе 1880 года профессором Кесслером, бывшим деканом С.-Петербургского университета, я увидал, что она проливает новый свет на весь этот вопрос. По мнению Кесслера, помимо закона Взаимной Борьбы, в природе существует еще закон Взаимной Помощи, который для успешности борьбы за жизнь, и в особенности для прогрессивной эволюции видов играет гораздо более важную роль, чем закон Взаимной Борьбы. Это предположение, которое, в действительности, явилось лишь дальнейшим развитием идей, высказанных самим Дарвином в его «Происхождении человека», казалось настолько правильным и имеющим такое громадное значение что, с тех пор, как я познакомился с ним (в 1883 году), я начал собирать материалы для дальнейшего развития этой идеи, которой Кесслер лишь слегка коснулся в своей речи и которой он не успел развить, так как умер в 1881 году.
Лишь в одном пункте я не мог вполне согласиться со взглядами Кесслера. Он упоминал о «родительских чувствах» и заботах о потомстве (см. ниже главу I), как об источнике взаимного расположения животных друг к другу. Но я думаю, что определение того, насколько эти два чувства действительно содействовали развитию общительных инстинктов среди животных и насколько другие инстинкты действовали в том же направлении, — составляет особливый, очень сложный вопрос, на который мы теперь едва ли в состоянии ответить. Лишь после того, когда мы хорошо установим самые факты взаимопомощи среди различных классов животных и их важность для эволюции, сможем мы отделить, что принадлежит в эволюции общительных инстинктов родительским чувствам, и чтó — самой общительности; причем происхождения последней, очевидно, придется искать в самых ранних стадиях эволюции животного мира, — быть может, даже в «колониальных стадиях» [Я имею здесь в виду те стадии, когда самые низшие животные, вроде Volvox globator, или Сальп, соединяются в группы. См. о колониальных стадиях: Огюста Конта, очерк биологии в «Politique positive», где он резюмирует свою «Philosophie positive»: «Основы Биологии» Спенсера и особенно сочинение «Животные Колонии», Перье (Perrier)].
Вследствие этого, я обратил главное внимание на установку, прежде всего, важности Взаимной Помощи как фактора эволюции, оставляя дальнейшим исследователям задачу о происхождении инстинктов Взаимной Помощи в природе. - Из книги: П.А. Кропоткин. Взаимная помощь как фактор эволюции (впервые 1902 англ. изд., 1907 - 1920 русские прижизненные редакции)

...В течение 1872—1886 годов было напечатано несколько крупных работ относительно смышлености и умственной жизни животных...и книга Луи Бюхнера, «Liebe und Liebes — Leben in der Thierwelt»...Что же касается до работы Бюхнера, то хотя она наводит на размышления о роли Взаимопомощи в природе и богата фактами, я не могу согласиться с ее руководящей идеей. Книга начинается гимном Любви, и почти все ее примеры являются попыткой доказать существование любви и симпатии между животными. Но — свести общительность животных к любви и симпатии, значит сузить ее всеобщность и ее значение, — точно так же, как людская этика, основанная на любви и личной симпатии, ведет лишь к сужению понятия о нравственном чувстве в целом. Я вовсе не руковожусь любовью к хозяину данного дома, — которого я часто совершенно не знаю, — когда, увидав его дом в огне, я схватываю ведро с водой и бегу к его дому, хотя бы нисколько не боялся за свой: мною руководит более широкое, хотя и более неопределенное чувство, вернее инстинкт, общечеловеческой солидарности, т.е. круговой поруки между всеми людьми, и общежительности. То же самое наблюдается и среди животных. Не любовь, и даже не симпатия (понимаемые в истинном значении этих слов), побуждают стадо жвачных или лошадей образовать круг, с целью защиты от нападения волков; вовсе не любовь заставляет волков соединяться в своры для охоты, точно так же не любовь заставляет ягнят или котят предаваться играм, и не любовь сводит вместе осенние выводки птиц, которые проводят вместе целые дни почти всю осень; и наконец нельзя приписать ни любви, ни личной симпатии то обстоятельство, что многие тысячи косуль, разбросанных по территории, пространством равняющейся Франции, собираются в десятки отдельных стад, которые все направляются к известному пункту, с целью переплыть там реку.

Во всех этих случаях главную роль играет чувство несравненно более широкое, чем любовь или личная симпатия; — здесь выступает инстинкт общительности, который медленно развивался среди животных и людей в течение чрезвычайно долгого периода эволюции, с самых ранних ее стадий и который научил в равной степени животных и людей сознавать ту силу, которую они приобретают, практикуя взаимную помощь и поддержку, и сознавать удовольствия, которые можно найти в общественной жизни.
Важность этого различия будет легко оценена всяким, кто изучает психологию животных, а тем более — людскую этику. Любовь, симпатия и самопожертвование, конечно, играют громадную роль в прогрессивном развитии наших нравственных чувств. Но общество, в человечестве, зиждется вовсе не на любви и даже не на симпатии. Оно зиждется на сознании — хотя бы инстинктивном, — человеческой солидарности, взаимной зависимости людей. Оно зиждется на бессознательном или полуосознанном признании силы, заимствуемой каждым человеком из общей практики взаимопомощи; на тесной зависимости счастья каждой личности от счастья всех, и на чувстве справедливости или беспристрастия, которое вынуждает индивидуума рассматривать права каждого другого, как равные его собственным правам. Но этот вопрос выходит за пределы настоящего труда, и я ограничусь лишь указанием на мою лекцию «Справедливость и нравственность», которая была ответом на «Этику» Гёксли и в которой я коснулся этого вопроса с большей подробностью. См. также первые главы моей работы об этике, появившиеся недавно в «Nineteent Century»: «Задачи этики» и «Нравственность природы».
П.А. Кропоткин. Взаимная помощь как фактор эволюции. С.-Петербург: Товарищество «Знание», 1907
https://vk.com/doc84086247_489038057 издание 2007
...Из русских же переводов только один, вышедший в 1907 году в издательстве «Знание», был полный, и я, кроме того, внес в него, на основании новых работ, несколько новых Приложений, — частью о взаимной помощи среди животных и частью об общинном землевладении в Англии и Швейцарии.
П.А. Кропоткин. Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса. - Пер. с англ. В.П. Батуринского под ред. автора. Предисловие: П. Кропоткин. Дмитров. Март 1920 -. М.: Голос труда, 1922. XIII, 342с.
https://aitrus.info/node/767

Предисловие автора Лекция Справедливость и нравственность была впервые прочитана мною в Анкотском Братстве в Манчестере перед аудиторией, состоявшей большей частью из рабочих, а также из небольшого числа людей, принимавших участие в рабочем движении. В этом братстве каждый год во время зимы читались, по воскресеньям, содержательные лекции; так что, держась общедоступного изложения, перед этими слушателями можно было разбирать самые серьезные вопросы. Когда именно я читал эту лекцию, я не могу в точности определить. Знаю только, что это было вскоре после того, как известный дарвинист профессор Гексли - главный распространитель мыслей Дарвина в Англии - прочел в начале 1888 года в Оксфордском университете лекцию, удивившую всех его друзей, так как он доказывал в ней, в противоположность Дарвину, что нравственность в человеке не может иметь естественного происхождения: что природа учит человека только злу. Лекция Гексли, напечатанная в журнале Nineteenth Century в февральском номере 1888 года и вскоре затем появившаяся брошюрой, вызвала всеобщее удивление, и произведенное ею впечатление еще не улеглось, когда я готовил свою лекцию о природном происхождении нравственности. Года два или три спустя я прочел ту же лекцию в Лондонском Этическом обществе, слегка дополнив ее в той части, где я говорил о справедливости. Так как у меня сохранились написанные по-английски подробные конспекты, а частями и самый текст Анкотской лекции, а также и дополнения к ней для Этического общества, то я написал ее по-русски и теперь издаю этот текст. За последние тридцать лет я все время, хотя и с перерывами, возвращался к учениям о нравственности, и теперь мог бы сильно развить некоторые из высказанных здесь взглядов, но я решил сохранить лекцию в том виде, как она была приготовлена для Анкотской аудитории, и только дополнил ее тем, что было написано для лекции в Этическом обществе
П.К. Дмитров. Январь 1920 г.
Петр Кропоткин. Справедливость и нравственность
https://web.archive.org/web/20171122065102/http://www.kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_601.htm



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Авторская песня
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 23
Опубликовано: 05.12.2020 в 06:45
© Copyright: Игорь Бабанов
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1