ЛЮБОВЬ НЕЗЕМНАЯ


ЛЮБОВЬ НЕЗЕМНАЯ

Вадим Николаевич снял очки, устало потер переносицу. Подходил к концу поистине сумасшедший день. Как обычно, профессор был измотан не столько физически, сколько морально, ведь каждый посетитель, каждый пациент нуждался в подробнейшей консультации или просто доверительной беседе. Такова была специфика его работы.
– Итак, вас тревожит состояние дочери. Простите, как вас по имени-отчеству?
– Елена Леонидовна, – сухо, без тени улыбки, представилась очередная, тринадцатая по счету, посетительница.
Очень миловидная, лет около сорока. Одета в деловой костюм синего цвета, на ногах изящные ботильоны, у ножки стула покоилась серая кожаная сумка-портфель.
Профессор безошибочно охарактеризовал психотип этой симпатичной блондинки. Ему достаточно было увидеть, как та вошла: стремительно и уверенно, широко распахнув перед собой дверь. Выраженный сангвиник по Гиппократу или экстраверт по Карлу Юнгу – это был тип сильной женщины, которая привыкла руководить и решать свои проблемы самостоятельно.
Эдакая современная бизнесвумен. Она не пришла бы к врачу просто проконсультироваться, как это делают многие. К нему ее мог привести только исключительный случай. В другой обстановке профессор с удовольствием наговорил бы поистине «Прекрасной Елене» кучу комплиментов.
– Сколько лет вашей дочери?
– Семнадцать.
– У нее есть какое-нибудь хобби, увлечение, она что-нибудь коллекционирует? – поинтересовался психиатр.
– Нет.
– А молодой человек?
– Она даже не смотрит в сторону мужчин, избегает всяческих знакомств.
– То есть?! – вопросительно взглянул он на женщину.
В его советском прошлом известие о том, что юная красавица сторонится мужчин, только прибавило бы ей авторитета среди знакомых, а о таком понятии как лесбиянство знали разве только из древнегреческих мифов.
Но в последние десять лет гомосексуальные отношения «вышли из тени». Кстати, их «обнародование» предрекал еще папаша Фрейд. С развитием демократических процессов в обществе, уверял он, этот аспект человеческой натуры будет воспринят обществом вполне лояльно. И ученый был прав: современное общество не просто смирилось с подобной «откровенностью», но и организовало целое движение за ее легализацию.
Но как ученый, придерживающийся традиционных методов, Вадим Николаевич привычно апеллировал к фактам – результатам исследований, которые показывают, что человеческий суперорганизм, конечно, может давать сбои в своей программе, но в незначительных количествах, иначе это может привести к вырождению вида. По этой причине, считал он и многие его сторонники, не стоило бы бороться за распространение этой «болезни», сознательно придавая ей размах эпидемии.
Видимо, Елена Леонидовна, как человек, воспитанный в лучших советских традициях, была слишком далека от подобного рода подозрений в отношении своей дочери.
Поэтому она переспросила:
– То есть что?
Профессор не решился ранить и без того растревоженное материнское сердце прямым вопросом и, вздохнув, начал задавать наводящие.
– У нее есть близкая подруга?
– Ну как подруга… можно сказать, что уже нет. Она увела у Инночки парня, и они больше не дружат.
– Давно это случилось?
– На Новый год в десятом классе. Да она уже давно забыла об этой истории!
– Значит, ваша дочь просто сидит в своей комнате в полном одиночестве и подавленном состоянии… - картина начала вырисовываться, и в голосе профессора наметились раздражительные нотки, он действительно устал и хотел поскорее закончить этот разговор. Вадим Николаевич открыл свой журнал и начал там что-то записывать.
– Это-то меня и пугает, – Елена Леонидовна не обратила внимания на его тон. - Обычно подавленной и неразговорчивой дочь бывает с нами. А в комнате как раз, наоборот, весела и очень даже разговорчива.
– Она разговаривает, уединившись в комнате, сама с собой. – профессор, казалось, не был удивлен. Женщина в который раз тяжко вздохнула. – И о чем она говорит, если не секрет?
Елена Леонидовна неопределенно пожала плечами.
– Да обо всем. Рассказывает, с чего начался день: например, как стояла на остановке, как подъехал автобус, как она опоздала на занятия, по каким предметам ее спрашивали и все в таком духе, в самых мельчайших подробностях.
– Простите... – Вадим Николаевич поиграл ручкой. – У вас или у вашего мужа в роду кто-нибудь страдал шизофренией, психическими расстройствами?
– Нет, нет, я точно знаю, Бог миловал.
Вадим Николаевич, подперев рукой обвислый подбородок, внимательно посмотрел на свою собеседницу. «Никто не знает, кого из нас и когда замкнет», – вспомнил слова коллеги профессор, сочувственно глядя на Прекрасную Елену. Представил себе, как она той же стремительной походкой, но в другом настроении, заходит в его сопровождении в знакомый ресторан…
– Значит, вы, мать, не знаете причин всех этих перемен в дочери? Никаких версий?
Елена Леонидовна подалась вперед:
– Да, да, я хотела как раз рассказать… Но это только мои догадки…Просто случай совпадает по времени – это произошло как раз полгода назад…
- Что именно?
- Однажды утром Инночка ворвалась в кухню, очень возбужденная, на глазах – слезы... «Мама, мама, что я вам расскажу!» Она начала рассказывать, перескакивая с пятого на десятое. Затем расплакалась... «Нет, вы меня не понимаете»… мы с мужем и, правда, ничего не поняли из ее сбивчивого рассказа… но, мне кажется, именно после того случая дочь словно подменили. Я долго мучилась догадками, пока не осмелилась прочитать ее дневник. Вчера, наконец, нашла ключ. Боюсь, если дочь узнает, она просто возненавидит меня.
Елена Леонидовна дрожащими руками раскрыла тетрадь.
– Здесь она описывает тот свой злополучный сон.
Женщин подняла на Вадима Николаевича глаза с застывшим в них отпечатком невыносимого страдания, заставившим профессора устыдиться своих плотских фантазий на ее счет.
– Значит, вначале она рассказывала, как вы говорите, с пятого на десятое, – профессор начал рассуждать вслух, - пыталась передать свое очень яркое впечатление от пережитых во сне ощущений. И только отразившись на бумаге, записанный в дневник, ее рассказ обрел связанный сюжет, расширенный и приукрашенный при помощи фантазии… Ваша дочь, чувствуется, яркая, впечатлительная натура!
– Да, очень впечатлительная. – Елена Леонидовна протянула записную книжку профессору. – Прошу вас, доктор!
Вадим Николаевич растеряно пошарил на столе, нащупал очки и водрузил их на нос, привычно потерев перед тем переносицу.
– Не преступаем ли мы границ нравственности, ведь чтение чужих сокровенных мыслей, говорят, поступок не совсем этичный, – без улыбки пошутил доктор, с неохотой принимая дневник.
– Вадим Николаевич, – с жаром начала оправдываться несчастная мать, – я готова на все, даже на кражу со взломом, лишь бы спасти свою дочь...
– Понимаю, понимаю... Итак… – Вадим Николаевич начал читать слух. – «Я видела сон! Нет, это был не сон, это была реальность, я помню последовательность событий и все свои ощущения в мельчайших подробностях»...… «встреча»..., так, ага…»прекрасный незнакомец», прелестно, «похитил»... как романтично!... «что-то мне подсказывало, что он не может причинить мне зла»... наивная душа!…
Чем ближе профессор знакомился с тайнами чужой души, тем больше иронических ноток появлялось в его попутных замечаниях.
–Так, а это уже интересно: «то, что испытала я впервые, невозможно передать словами. Он не любил, он словно чувствовал меня», - невольная улыбка осветила усталое лицо профессора.
Мать девушки в этом месте слегка покраснела, но глаз не опустила и стоически пережила момент, пока профессор не закрыл страницу. Далее он опять продолжил цитировать вслух:
… «Он был послан в составе экспедиции для изучения жизни на нашей Земле... он исследовал меня почти год и потому знал мои мысли и желания лучше, чем я сама»... Он инопланетянин»... хм... – профессор взглянул на посетительницу из-под очков, невольно залюбовавшись ее встревоженным прекрасным лицом. – Вот, Елена Леонидовна, очередной парадокс. Скажем, на мой взгляд, инопланетянин – это нечто омерзительное, ужасное, а юное возвышенное воображение способно его до такой степени облагородить, что он вполне может стать объектом страсти. Вот и все объяснение, - уверенно резюмировал Вадим Николаевич, ткнув пальцем в страницу.
Однако чтение продолжил:
… «Человеческий вирус – любовь – поразил его внезапно... Он перевоплотился в человека, мужчину моей мечты, потратив при этом всю энергию, которая нужна была ему для возвращения на свою планету. И все только для того, чтобы хоть на миг прикоснуться ко мне». Ну как такого рыцаря не полюбить? У вашей дочери, помимо развитого воображения, имеются неплохие задатки сочинительства, - похвалил Вадим Николаевич, возвращая дневник, не дочитав до конца. – Ну, суть данной проблемы мне практически ясна.
Он некоторое время помолчал, собираясь с мыслями. Его первоначальное предположение о лесбийских наклонностях девушки сменилось на почти твердое убеждение в ее умопомешательстве, близком к паранойе. Негативное отношение к близким, отрешение от реальности, неконтролируемый бред…. Больная за полгода не смогла разобраться в себе, «отделить зерна от плевел» – сон от реальности, а напротив, еще больше увязла в своих ощущениях.
Учитывая ее дневниковые откровения, можно предположить так называемую паранойю желания. И психотип (чрезмерная эмоциональность и впечатлительность), и возраст (тепличные условия, отсутствие как такового жизненного и сексуального опыта) вполне располагают к нервным расстройствам. Как бы объяснить потактичней этой женщине, что ее дочь не просто жертва собственной фантазии?
– Кстати! – вдруг вспомнил профессор. – А что все-таки стало с этим иноп-ланетянином? Так сказать, спортивный интерес. Ясно, что, судя по ее реакции, эти сказочные отношения закончились неминуемым расставанием…
Игривый тон профессора никак не передался бедной матери. Она приняла от него записную книжку и словно хрустальную вазу осторожно положила на колени.
– Он растворился в атмосфере Земли, - печально промолвила Елена Леонидовна. - И на прощание пообещал, что всегда будет рядом, что когда-нибудь обязательно вернется... – вконец расстроенная женщина все же не выдержала, и голос ее предательски дрогнул. - Он подарил ей в знак любви обручальное кольцо...
– Видите ли, уважаемая Елена Леонидовна, - профессор постарался говорить как можно мягче, - сновидения бесспорно являются результатом нашей душевной деятельности. Сознание в момент сна как бы выходит из-под контроля и дает волю своей неосуществленной в реальности фантазии.
При этих его словах Елена Леонидовна нервно переплела под стулом свои красивые стройные ноги и замерла в ожидании окончательного вердикта. Вадим Николаевич запнулся на полуслове, но затем продолжил свои рассуждения.
– Часто наши неосознанные или нереализованные мысли получают свое осмысление и реализацию именно во сне. Но бывает и наоборот: увиденное во сне принимается нами за руководство к действию – как предсказание, предначертание всей нашей дальнейшей жизни. И случай с вашей дочерью в этом смысле очень показателен. Немаловажную роль, конечно, сыграл ее возраст. 17 лет. Девушка давно готова к получению первого сексуального опыта, но в силу своих принципов и воспитания она не имеет выхода сексуальной энергии. Один из способов сублимировать, трансформировать эту накопившуюся сексуальную энергию – конечно, сновидения. Это можно считать нормой для особ такого «нежного» романтического возраста. Плохо другое: впечатление оказалось настолько сильным, что обрело форму бессознательной фантазии, граничащей с настоящей фобией - страхом потерять нить с тем, кто подарил ей столько новых непередаваемых ощущений. Вот вам пример, о чем я только что сказал: получение руководства к действию посредством сна. В результате произошло бессознательное отрешение от реального мира, так как в этом мире нет места ее любимому…
Вадим Николаевич уставился немигающим взглядом в одну точку, размышляя над возникшей проблемой.
– Отказалась от всех контактов с реальным миром. От матери, с которой некогда была очень близка. Замкнулась. И оживает, лишь оставшись с ним наедине! - Елена Леонидовна метнула на профессора недоуменный взгляд, - Да, да, с ним! Ведь растворился, не значит – исчез, значит, где-то рядом. К тому же обещал вернуться. А он ведь не простой человек! - Вадим Николаевич поднял вверх указательный палец, и лицо его осветилось загадочной улыбкой, от которой у несчастной матери внутри похолодело. – Он инопланетянин! Если раз ему уже удалось перевоплотиться во имя, так сказать, неземной любви, кто знает...
– Профессор, умоляю, скажите, наконец, правду. Это паранойя? - с ужасом, почти шепотом произнесла женщина.
– Простите, - профессор растерянно взглянул на посетительницу, словно только сейчас заметил, что в кабинете есть еще кто-то, – я понимаю ваше состояние. Но не будем спешить с диагнозом. Рентген, томография или даже магнитно-нейтронный резонатор, к сожалению, в нашем случае не помогут. Наш материал слишком тонок, неоднозначен и абстрактен. Поэтому для начала мне необходимо с нею встретиться и побеседовать.
– Доктор, еще не поздно все это остановить? - Мать больше не в силах была выслушивать все эти умные речи. Ее волновало только одно: как вернуть дочь к прежней нормальной жизни?
– Полгода приличный срок для того, чтобы оправиться от самого тяжелейшего стресса, а ее состояние, как я понял, носит устойчиво-прогрессирующий характер. – Он опять сощурил глаза и, уставившись в одну точку. Затем вернулся к журналу, начал там что-то быстро писать. - Несомненно, ваша дочь нуждается в лечении. И главное сейчас – это убедить ее в необходимости встретиться со мной для личного, так сказать, контакта. Можно в неформальной обстановке, как вам будет угодно.
На этом профессор захлопнул журнал. Изобразив учтивую улыбку, дал тем самым понять, что разговор окончен.
– Спасибо, доктор... - подавленно произнесла Елена Леонидовна. Она чувствовала себя совершенно разбитой, лишенной всякой надежды, капля которой теплилась в ней еще некоторое время назад, до встречи с профессором. Значит, все-таки лечить...
Профессор с той же полу-улыбкой следил за ее движениями. «Она просто восхитительна», – подумал на этот раз без особого энтузиазма и надежды, просто «констатировал факт».
Подхватив с пола сумку, женщина встала, совсем позабыв о дневнике, и тот, соскользнув с колен, упал на пол. Из дневника выкатилось колечко – тонюсенький обруч из белого металла – и, с гулким звуком прокатившись по ламинату, легло точно в центр описанного им круга.
Профессор тут же поднялся со своего места и, несмотря на грузное тело, довольно-таки ловко подхватил выпавший предмет. Поднес к очкам и внимательно осмотрел находку со всех сторон.
– Судя по всему, это то самое заветное обручальное кольцо, подаренное любимым инопланетянином? – усмехнулся доктор. Он протянул «вещественное доказательство» совершенно измученной матери. – Да, ее фантазия зашла слишком далеко, что и говорить...
Вдруг рука профессора дрогнула. Колечко неожиданно заиграло радугой цвета, поменяло форму и превратилось в сияющий зеленый квадрат.
«Я люблю тебя! ... Я здесь, я с тобой...» - легким дуновением пронеслось по кабинету.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Фантастика
Ключевые слова: любовьинопланетянин,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 20.11.2020 в 11:18
© Copyright: Марина Мурсалова
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1