Мандельштам. Три стихотворения


       У меня есть миниатюры, состоящие из стихотворений, которые я помню наизусть. Сегодня речь об Осипе Эмильевиче Мандельштаме (1891 – 1938).

       Осенью 1972 года я вернулся из-под Красноярска в Москву после незабываемой стройотрядовской эпопеи. Учился я тогда на четвертом курсе филологического факультета Педагогического института. Каким-то образом (сейчас не помню – каким) мне передали на несколько дней для прочтения большой том произведений Мандельштама, изданный ИМКА-Пресс. Это эмигрантское издательство было антисоветским и запрещенным. Кстати, уже в следующем году в СССР выпустили первый сборник стихотворений Мандельштама в Малой библиотеке поэта.

       Вот первые строки, которые мне в ту осень пришло в голову выписать, выучить и переложить на незатейливую мелодию:

За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей
Я лишился и чаши на пире отцов,
И веселья, и чести своей.

Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей,
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей.

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
Ни кровавых костей в колесе,
Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
Мне в своей первобытной красе.

Уведи меня в ночь, где течет Енисей
И сосна до звезды достает,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьет.

       Я исполнял получившуюся песенку в узком кругу, и она имела некоторый успех. Слова мне казались красивыми, но над их смыслом я не задумывался. Что такое «гремучая доблесть грядущих веков»? Мне до сих пор до конца не ясно. К этой «доблести» надо положительно относиться или отрицательно?

       А «век-волкодав»? Мандельштам, как известно, был христианином. В Евангелии ученики Христа называются агнцами, Его противники – волками. Нет ли тут предположения о том, что в XX веке силы тьмы ждет итоговый крах?

       При такой постановке вопроса текст не выглядит трагическим.

       Вторым стихотворением, выписанным мною из упомянутого тома и выученным, был «Александр Герцович». Вот оно:

Жил Александр Герцович,
Еврейский музыкант,
Он Шуберта наверчивал,
Как чистый бриллиант.

И так, с утра до вечера,
Заигранную в хруст,
Одну сонату вечную
Твердил он наизусть.

Что, Александр Герцович,
На улице темно?
Брось, Александр Сердцевич, –
Чего там? Всё равно!

Пускай там итальяночка,
Покуда снег хрустит,
На узеньких на саночках
За Шубертом летит.

Нам с музыкой-голубою
Нестрашно умереть,
А там – вороньей шубою
На вешалке висеть.

Всё, Александр Герцович,
Заверчено давно.
Брось, Александр Скерцович.
Чего там! Всё равно!

       В стихотворении нет особого мрака, оно иронично и музыкально.

       Детство и юность Мандельштама были на удивление легкими, богатыми и беззаботными. Он, между прочим, учился в университете Гейдельберга (там, по версии Шекспира, изучал науки принц Гамлет) и в Сорбонне.

       Перед революцией Осип Эмильевич стал известен в петербургских поэтических кругах. Стихотворцы Серебряного века были в основном известны сами себе и варились в собственном кругу. После переворота приобрели популярность лишь Есенин, Маяковский, немногие другие, а такие таланты, как Гумилев, Ахматова, Цветаева, Волошин, оставались в тени.

       То, что Мандельштам боролся с Советской властью, – преувеличение. То, что Мандельштама преследовал лично Сталин, есть еще большее преувеличение. Но то, что он не вписывался в новую систему, был ей не нужен, – правда.

       В апреле 1934 года был написал донос на Мандельштама Николаю Ежову – «сумасшедшему карлику», который, как теперь уверяют, проявлял «личное рвение в деле уничтожения всяких умников». По инициативе наркома НКВД Осип Эмильевич был отправлен в ссылку на Дальний Восток, где скончался от тифа…

Я скажу тебе с последней
Прямотой:
Всё лишь бредни, шерри-бренди,
Ангел мой.

Там, где эллину сияла
Красота,
Мне из чёрных дыр зияла
Срамота.

Греки сбондили Елену
По волнам,
Ну, а мне - соленой пеной
По губам.

По губам меня помажет
Пустота,
Строгий кукиш мне покажет
Нищета.

Ой ли, так ли, дуй ли, вей ли –
Всё одно.
Ангел Мэри, пей коктейли,
Дуй вино!

Я скажу тебе с последней
Прямотой:
Всё лишь бредни, шерри-бренди,
Ангел мой.

       Третье стихотворение в моей подборке именуется «В Зоологическом музее». Он находится на Большой Никитской неподалеку от Кремля. Туда в 1931 году приходил к друзьям Осип Эмильевич и во время дружеского застолья написал сей остроумный текст об иллюзорности нашей текущей жизни.

19.11.2020



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Миниатюра
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 15
Опубликовано: 19.11.2020 в 20:38
© Copyright: Михаил Кедровский
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1