И ОБЫЧНЫЕ НОЧИ БЫВАЮТ НЕОБЫЧНЫМИ - Глава из романа "Страна"Чудесных Дураков"


И ОБЫЧНЫЕ НОЧИ БЫВАЮТ НЕОБЫЧНЫМИ.

***

Как обычно, ближе к ночи в квартире Человечка чаще стали раздаваться телефонные звонки, появились поздние гости, больше стало голосов на кухне и вообще звуков стало больше, больше движения по квартире.
Человечек любил засыпать под эту суету, звуки которой, хоть и слабо, но доносились через стенку. Это была приятная для него кутерьма, словно, в их квартиру врывалось больше жизни. Он даже завидовал взрослым, что их день всегда оказывался длиннее, чем у него. И очень любил когда, уложив его в кроватку, папа с мамой поочереди рассказывали ему сказки-рассказки. Мама обычно рассказывала сказки, которые, кроме Человечка, никто не знал. Она их придумывала прямо на ходу и сама. Но когда Человечек просил её повторить какую-нибудь, сделать ей это было трудно. Она их забывала. Ей легче было придумать новую, что она и делала. Папа рассказывал классику, как говорила мама. В арсенале его рассказок были «Винни-Пух» и «Колобок», «Муха-цокотуха» и «Конёк-горбунок», «Барон Мюнхгаузен» и « Золотой ключик». Эти сказки Человечек знал на память. А еще папа часто рассказывал всякие истории про воинов, рыцарей, полководцев или истории из собственной университетско-армейской жизни и жизни своих друзей.
Как всегда Человечек, сунув ладошку под щечку, ловил правым ушком звуки за стенкой. Но онипостепенно становились тише, глуше и он начал быстро проваливаться в сон.
Ольванна рассказывала Ольвик, что их сына невозможно усыпить сказками. Он никогда не засыпал, не дослушав их до конца. Но если засыпал раньше, то лишь когда его день оказывался для него, избыточно перегружен событиями и эмоции зашкаливало. А еще они замечали, что после того, как они покидали его комнатку, Человечек тихонько что-то там сам себе говорил, рассказывал. С Ваньванычем они даже пытались записать его разговор на диктофон. Но разобрать запись им так и не удалось. Сейчас, заглянув в комнатку, папа и мама поняли, что сегодня ничего рассказывать им не придётся. Сынишка уже спал.
-Кажется, микроскоп поглотил всю его энергию - сказала Ольванна и вытолкала Ваньваныча вон из детской, чтобы не гудел своим «шёпотом», как фагот из подземелья.
На кухне их дожидались бывший начальник, дядя Сережа и хозяин Шустрика.
Бывший начальник собирался вновь стать начальником нового предприятия, а еще и начальником Ваньваныча.
Будущими его подчинёнными становились также и дядя Серёжа с хозяином Шустрика. Ещё двое друзей юности были «на подлёте», то есть где-то рядом и с минуту на минуту должны появиться на пороге. А один друг детства и юности на подлёте был в буквальном смысле слова,и самолёт, в котором он летел на встречу с друзьями, уже заходил на посадку. Несколько лет тому назад, всех их разбросала судьба по разным не только предприятиям и институтам, но и по разным городами даже странам.
И вот теперь, зажатые в тиски обстоятельств новых времён и перемен, друзья вновь объединяли свои силы. То, что все они практически одновременно попали в патовую ситуацию, указывало на то, что сейчас нечто свыше (высшие силы, бог, положение звезд, карма – несведущему человеку трудно определить руководящий источник) требовало от них единения.
Каждому по отдельности, но почти одновременно всем пришла неожиданно мысль о единении, и это был ещё один подтверждающий фактор правильности их совместного итогового решения. А когда потом, уже позже, они заглянули в свои сотовые телефоны, стало понятно, что друг другу они все звонили в одно время. По понятным причинам им всё же пришлось поговорить друг с другом по очереди и в разное время. Но некоторым из них помогла конференцсвязь.
В пользу этого единения говорил и такой факт, что все они вместе и каждый по отдельности с индивидуальными и совместными способносте-возможностями, представляли гармонично подобранную команду.
Один обладал качествами лидера и руководителя. Он всегда умел сплотить людей вокруг какой-нибудь достойной идеи, а из самой «разношерстной компании» сбить единую команду. И что странно. Даже когда на улице у него просил какой-то незнакомый бродяга сигарету, он мог обратиться к нему: «Слышь, начальник!» Его такая кличка не обижала. Он говорил, что быть начальником почетно. Ведь не каждый готов взять ответственность за начало какого-нибудь дела, став его начальником. Друзья называли его еще просто Санёк. А вот на работе он был только Сан Санычем.
Другому ещё в детствеприклеили кличку «Финансист». Но иногда его называли Кот, потому что он был Константином. И если бы не Кот, то многие из его друзей «вообще бы никогда не выбирались из долговой ямы», как любил говорить папа Человечка. Многих из них легко было «надуть», кто-то просто не умел распоряжаться мудро деньгами, кто-то не в состоянии был, трудясь в поте лица, заработать лишнюю копейку. Поэтому часто среди друзей товарищей можно было слышать фразу «А давай Финансисту звякнем?»
Третий обладал невероятным даром отличать правду от фальши. Никому и никогда из окружающих людей не удавалось его обмануть, подсунуть липу, фальшивку или скрыть злой умысел. В университете ему дали кличку «Третий глаз», а ещё «ОТК», что означало отдел технического контроля. Он абсолютно не умел считать ни свои, ни чужие деньги, но обмануть его было невозможно. Поэтому, если Финансист оказывался в зоне недосягаемости, тут же вспоминали про ОТК – Олега Терентьевича Кротова.
А ещё среди них был прирожденный «Снабженец» Порой казалось, он способен из-под земли доставать, всё, что необходимо было на данный момент. Про него шутя, говорили: «Что? Снега среди лета? Это к Серёге!» Это именно он сегодня подарил микроскоп Человечку.
Так как все они были в какой-то степени безалаберными людьми, то, тот, который сейчас, очевидно уже обозревал огни вечернего мегаполиса через иллюминатор лайнера, прекрасно компенсировал их общий недостаток своей педантичностью, аккуратностью, умением разложить все по полочкам и наличием феноменальной памяти.Студенты в университете прозвали его «Органайзер». Друзья и коллеги - Тим, Тимка, Тимоха. Но только друзья и, дружелюбно настроенные, коллеги. Другим людям он казался слишком серьёзным и официальным. Для остальных людей он был Тимофей Кондратьевич.
Был среди них и «Левша». Во-первых, его звали Лёвой. А во-вторых, он действительно был левшой. Это из-за него его друзьям вечно приходилось всё под него подстраивать и переделывать. Перекладывать столовые приборы, если он приходил в гости. На всякий случай иметь дома ножницы особой заточки. Решили однажды подарить гитару, поняли, что её надо делать на заказ, чтобы гриф был справа. Купили на день рождение редкий на ту пору перфоратор, и тут же сообразили, что нужно что-то делать с рукояткой, уж слишком точно он был пригнан под правую руку. А в-третьих, их друг вполне оправдывал свою леворукость. По мастерству исполнения его всегда сравнивали со знаменитым Левшой. А ещё о нём многие говорили «золотые руки у нашего малыша» за его искусные руки и огромное тело. Он-то и был хозяином Шустрика!
Что касается Ваньваныча, то с детства его звали Кулибин, за страсть к изобретательской деятельности и Останкинской башней за его рост. Мама иногда называла его еще забавнее «Два метра плюс кепка».
В эту ночь они должны были срочно собраться все вместе:

Начальник – Сан Саныч, Санёк,
Финансист – Костя - Кот,
ОТК, Третий глаз, он же Крот – Олег Терентьевич Кротов,
Снабженец - Серёга,
Органайзер – Тим, Тимоха, Тимофей Кондратьевич,
Левша, Малыш – Лев Валерьянович, Лёва и
Кулибин – Ваньваныч, Иван.
Перечислить остальных было сложно, потому что они постоянно, то откуда-то прибегали, то куда-то убегали.
Конечно, все они любили яркое солнышко, дневной свет, шум городских будней. Но, вынуждены были полюбить и ночи. Единственное время суток, когдавсе были свободны от служебных и общественных дел.
Можно только догадываться, с каким трудом этим людям приходилось, после таких плодотворных ночей, вытаскивать себя из постели по утрам. Однако без этих ночей, вряд ли бы деятельность всех этих людей была бы для общества настолько плодотворной и полезной.
К двум часам ночи крошечная кухонька была забита людьми. Можно было, конечно, собраться в гостиной, однако она была рядом с детской, а потому шумом боялись разбудить Человечка. Но, как говорят, в тесноте, да не в обиде.
До самого утра обсуждался генеральный план создания собственной компании. Главным идеологомбыл, конечно же, Ваньваныч. Его друзья знали, что у Кулибина идей-фикс никогда не бывает, а потому внимательно слушали всё, о чем он говорил и даже делали записи.
Конечно, Ваньваныч не стал говорить друзьям о тех чудесах, которые с ним происходили. Но, его удивило то, что его друзей не удивляла точность его расчетов, выветренность планов по развертыванию их деятельности и даже готовая смета по воплощению новой идеи, прерогатива всё же Финансиста, а не инженера конструктора.
Но, друзья считали, что их товарищ давно готовился к тому, чтобы созвать их для нового дела, а поэтому всё детально продумал, просчитал и по этой причине встретил их во всеоружии.
В квартире стоял гул от их «шёпота», вытяжка не справлялась с тем смогом, который стоял в кухне от курения, мама едва успевала пополнять водой и подогревать чайник. Но, нужно отдать всем должное, соседям трудно было бы догадаться, что в соседней квартире собралась уйма народу.
А кто не знает, что происходит даже с чуть подпившими людьми? После первой рюмки голоса крепчают, страсти накаляются, посуда звенит громче и уже через некоторое время всем в доме становится понятно, что у их соседей застолье.
В этой квартире был и коньяк, и красное винцо для Ольванны, но не было пьяного балагана, не было боя посуды и брани, разговора на повышенных тонах и разборок, и никто ничего не ронял на пол. Это если слушать из-за стен.
Но если бы кому-нибудь довелось заглянуть тайно в окошко, то его взору предстала бы более живописная картина, чем, если бы тот же сюжет был передан в звуко-музыкальном варианте.
Во-первых, все рыдали от хохота, пытаясь смеяться в рукав, в ладони, в согнутые колени, в чьё-то плечо, лишь бы хоть как-то приглушить свой смех. Во-вторых, в центре кухни стоял их Малыш Левша и пытался, словно актер театра «Мимики и жеста», беззвучно передать суть драматических событий, повлекших за собой нежелательный, для него самого и их компании, переезд в новый район. Он то, сдерживая свой смех, зычно икал, то надолго затягивал, не по его габаритам, тоненькое «Иы-и-и-эиы-ии….» От его пантомимы и жестов едва успевали уклоняться те, кто был рядом. А кому-то приходилось периодически на лету отлавливать падающие предметы, которые он невольно задевал при взмахах своих огромных рук.
Кто-то из них был ещё в парадных костюмах, в белых рубашках с расстегнутым воротом и при галстуках, от которых была видна лишь петля, так как сам галстук прятался где-то под животиком. Кто-то сидел уже просто в рубашке. А на ком-то не было уже даже майки, но остался забытый на шее галстук.
Все это зрелище представляло собой в визуальном варианте - некое броуновское движение, в варианте аудио – пчелиный рой после зачистки ульев медведем.
На холодильнике, микроволновке, подоконнике, на полу и даже на уголке раковины белели, пестрели бумаги, папки, рулоны, блокноты. Штаб-кухня вмещала в себя не только всех, но и абсолютно всё, что могло разместиться, в другом случае и при нормальных условиях на площади в сто квадратных метров.
Что касается Человечка, то какое-то время он думал, что заснул и спит. Однако, полежав немного и не заметив никаких диссонирующих деталей, решил, что даже если уже засыпал, то теперь проснулся. Он чувствовал, что уже очень поздно. На кухне гудел пчелиный рой голосов, значит, к папе с мамой пришли ночные гостинчики. Вот только теперь ему вспомнились все события ушедшего дня.
Вспомнив, как он кричал с зараженной агрессивками скамейки на девочку, ему стало не по себе. Но, вспомнив о примирении, ему стало легче. Когда попытался вспомнить Бобку во гневе, то сделать это было сложно. Словно, то был другой пёс, а не Боб. Настолько непривычным был для миролюбивой собаки злобный вид и грозный рык. Кстати, когда позже Боб весело бежал мимо этой странной скамейки, он невольно замер.
Так Человечек понял, что собаки обладают крепкой памятью. А когда Боб еще и обошел эту скамейку стороной, сомнений не осталось, совесть у собак всё же имеется.
Постепенно он припомнил и то, как они с Ольвик пересели на другую скамейку, и как изменилось мгновенно их настроение. Он вспомнил, как Боб миролюбиво стал заигрывать с голубем, и так жалко ему стало ту, которая еще долго и горько плакала.
Внезапно он будто вновь обо всем забыл. Он видел только глаза. Да, да! Глаза! Они такие красивые! И сейчас, вспоминая глаза девочки, Человечек тихо прошептал:
-Незабудки….
Калейдоскоп воспоминаний закружился, замелькал, вызвав бурю чувств и ассоциаций. Так постепенно он вспомнил сон о том, как попал к Валюшке в гости, как позже катался на качелях, как познакомился с Голосом и как тот сказал ему о том, что он может летать.
Последнее из воспоминаний заинтересовало его.
Что же имел в виду Голос, когда говорил о возможности полетов? То, что летают птицы, он видит постоянно. Но, чтобы летали люди, такого он ни разу не видел. Если не считать, когда люди просто падают. В этих случаях многие говорят: «Я сегодня так полетел, что набил на лбу большую шишку».
Может быть, Голос имел в виду, что он может упасть с качелей?
Тем не менее, он решил выбраться из-под одеяла и попробовать хотя бы сделать себя чуточку легче. Он нащупал ногами тапочки, сунул в них ноги, поправил сползшее одеяло и стал прислушиваться к гулу в своем теле.
Сначала он подумал о том, какой он тяжелый и неподвижный. Тело стало наливаться свинцовой тяжестью. Человечек обратил внимание на то, что до этого его руки и тело немного покачивались. Сейчас оно замерло и стало неподвижным. Даже дыхание не раскачивало тело. Оно замерло, застыло, как будто одеревенело.
Теперь Человечек попробовал почувствовать себя воздушным шариком, который поднимается в воздух. И о чудо! Он мгновенно ощутил внутреннюю тягу вверх, словно всё, что было у него внутри, устремилось вверх. Точно также вперёд устремляется всё внутри, когда собираешься шагнуть вперёд или падаешь.
Пока он размышлял, тело незаметно всплыло и зависло на уровне кроватки. У Человечка перехватило дыхание. Сначала он испугался. Но, спустя несколько секунд, ему понравилось висеть в воздухе и видеть всё, что было за окном. Однако решил проверить, сможет ли он опуститься плавно вниз? А вдруг рухнет на пол с такой высоты? Тело плавно, почти незаметно, опустилось на прежнее место.
Это открытие вызвало в Человечке бурю эмоций. Он решил полетать по комнате, и не успел подумать, как тело плавно взмыло вверх, но теперь уже прямо под потолок. Стало не по себе, и Человечек вновь опустился вниз, но не на пол, а на кроватку. Управляемый полет ему пришелся по душе. Поэтому, придя в чувства, он вновь взмыл вверх уже прямо с кровати. Попробовал сделать круг, и круг удался.
Теперь он смог рассмотреть все, что было на шкафу. Но на шкафу, кроме пыли, интересного ничего не было. Человечек порадовался, что сегодня никто не задернул штору. С улицы светила яркая реклама, фонари, фары машин, а потому в комнате было достаточно светло.
Человечек знал, что другим детям на ночь зажигают светильники, чтобы они не боялись темноты. Для него этого делать не приходится, так как света всегда достаточно за окном. Штору задергивали, но только утром, чтобы не слепило солнышко.
Человечек решил подлететь к книжной полке без поворота, но с ужасом подумал, что сейчас он, наверное, заденет люстру. А люстра хрупкая, может и разбиться. Но пока он соображал, люстра оказалась уже перед ним, и этот факт говорил о том, что он проплыл прямо сквозь плафоны! Человечек был в шоке:
-А это еще как так получилось?
Он спланировал на кровать и, задрав головку, пытался понять, почему плафоны целы, звуков не было, но и телом он не заметил касания к плотному телу! Тогда он решил попрыгать на кровати, как любил это часто делать. У него получилось. Потрогал одеяльце, спинку кровати, подушку, собственный животик. Все ощущалось так, как обычно. Но люстра!? Она даже не качалась! А сомнений в том, что он проплыл сквозь нее, и быть не могло. Он ведь сдал точно назад, проплыл сквозь нее, и она оказалась перед его носом!
Сейчас он ничего не понимал.
Он хотел, было полетать еще, но подумал о том, что если кто-нибудь войдёт в комнату в то время, когда он будет болтаться где-нибудь под потолком, человек может помереть от страха. Поэтому Человечек положил в кроватку своего огромного мишку и накрыл его одеялом так, чтобы со стороны казалось, что это он, укрывшись с головой, спит «без задних ног». Вряд ли кто-то станет гладить Человечка по головке, чтобы разбудить его среди ночи. Увидят, что спит и уйдут. А сам он в это время спрячется на шкафу.
Критически оценив свою работу по маскировке, Человечек остался доволен. Теперь можно продолжить свои исследования по изучению своих новых возможностей.
Первое, что он сделал, так это подлетел к люстре и постучал по ней своим перламутровым ноготком. Плафон качнулся, приятно поцокав, а палец ощутил его плотность. Но вот Человечку что-то пришло на ум, и глазки засияли от приятного возбуждения. Он медленно и осторожно начал подвигать палец к плафону. Двигал он его так, словно плафон мог неожиданно укусить или ударить током. Вот палец почти коснулся плафона, а вот уже мягко вошел в сам плафон. Человечек двинулся вперед, и тело благополучно проплыло сквозь плафон, будто тот по заказу превратился в голограмму. Но кто знает, может быть, оно так и есть?Убедившись в том, что тело уже никак не пересекается с люстрой, а значит, и нет опасности, её разбить, Человечек сделал круг и постучал пальчиком по плафону. Теперь он тихонько звякнул.
Несколько раз Человечек то стучал по нему, то водил рукой так, словно на этом месте было пустое место. Оказывается, по желанию Человечка вещи могли становиться не только видимыми, но и бестелесными, теряя плотность. И по его же желанию вновь обретали плотность.
Поэтому плафон словно играл с ним в игру «Я есть» и «Меня нет». Возбуждение было таким сильным, что Человечек даже немного устал, а потому опустился на кроватку. Но, забыв, что сам уложил мишку под одеяло, едва не свалился от неожиданности с кроватки, испугавшись того, что в ней кто-то лежит.
Придя немного в себя, он лег рядом с укрытым медведем, и стал думать обо всем, что сейчас произошло.
Только теперь он услышал, что в кухне сегодня звуков намного больше, чем это бывает обычно. И, несмотря на то, что они были приглушены, нетрудно было догадаться, что гостинчиков, как называли в семье Человечка гостей, в квартире было немало.
Справиться с искушением, заглянуть в кухню, Человечку было очень сложно. Уж очень хотелось взглянуть на гостинчиков, а заодно проверить, сможет ли он пролететь сквозь стены? Смущало лишь одно обстоятельство. Ему было неизвестно, увидят его или нет. А что если всё же его увидят? А что может испытать нормальный человек, увидев, как прямо из стенки появляется ребёнок и летит по воздуху?!
Он несколько раз вставал и садился, решая, лететь или не лететь. И все же решился.
Он медленно поднялся до уровня окна, и ему тут же пришло новое решение. Он направился к окну и почти сразу оказался на улице.
На улице было так светло и шумно, что Человечек по-настоящему струхнул и замер.
В это время внезапно из-за угла появились люди, они шли прямо на него. Невольно Человечек схватился за решетку окна, но рука лишь ощутила пустоту. Этого мига задержки хватило, чтобы люди поравнялись с тем местом, где в воздухе парило тело ребенка. И в этот же миг Человечку стало понятно, что они его не видят! Девушка показывала на окно его спаленки и говорила своим друзьям о том, что у неё дома на окнах такие же красивые решетки, даже стиль узора похож. Она сделала предположение, что автор у этих решеток и тех, которые у неё, наверняка один и тот же. А вот на Человечка никто из них никакого внимания не обратил. В это время из-за спины, с другого конца улицы, появились еще люди, но и они, увлеченно споря о предстоящем футбольном матче, прошли мимо.
Человечек, осмелев, плавно заскользил к окну кухни. Теперь он уже мог заглянуть в кухню без риска оказаться замеченным её обитателями. Что и сделал через несколько секунд.
Однако стоило ему оказаться в проеме окна, истерично залаял Боб. Вот этого Человечек никак не мог учесть, а значит, и не ожидал такого поворота событий. Он ведь не знал, что животные способны видеть невидимое. А Боб, в свою очередь, настолько был обескуражен новой ипостасью своего маленького хозяина и друга, что попеременно: то трусливо поскуливал, то радостно лаял, то на всякий случай незлобно издавал свое «быбп-ббы-ы-быбып» или тихое «р-рр».
Что касается Мурки, то Человечек никогда не думал, что у неё, оказывается, столько шерсти! Особенно теперь, когда вся она стояла дыбом и Мурка стала просто огромной! Ну, прямо, как тот меховой мишка, который сейчас заменял Человечка под одеялом в его кроватке. Её, мирно спящую на холодильнике у окна, разбудил своим лаем Боб. Спросонья в проеме окна ей примерещился кто-то чужой и страшный. На всякий случай Мурка устрашающе зашипела. И только после того, как узнала Человечка, застыла с высунутым розовым язычком, который от шока забыла спрятать даже тогда, когда закрыла свой ротик. Расширенными глазами она смотрела на своего друга, и шерсть постепенно начала «оседать», принимая первоначальный вид.
Все, кто был на кухне, как один и синхронно, переводили свой взгляд то на холодильник, где сидела Мурка, то на пол, где сидел на задних лапах Боб, то на окно, куда, не моргая, смотрели животные.
Человечек зажмурил глаза: «Скорее! Скорее назад! В постельку!»
Он сразу даже не понял, что уже лежит в кроватке, уже чувствует и одеяльце, и подушку, и собственное тело. От испуга, он даже не заметил, как сбросил на пол своего любимого мехового медвежонка, быстренько накрылся одеяльцем и замер. Ему долго еще не удавалось восстановить дыхание. В ушах стоял гул, и гулко стучало сердце, будто оно было не в груди, а где-то не то в горле, не то в ушах. Единственное, о чем Человечек успел подумать, так это то, что ночь, как и день, оказалась весьма необычной.
Но вот, наконец, он расслабился, и ему смертельно захотелось спать. Он хотел еще немного послушать, что делается в кухне, но сон сморилего раньше, чем он успел это сделать.
Те же, кто был в кухне, удивленно пожимали плечами, не понимая, что происходит с животными. Еще больше их удивило то, что спустя несколько минут после того, как Боб начал лаять на окно, они с Муркой, словно по команде, сорвались с места и побежали куда-то в комнаты. От толчка задних лап Мурки, с холодильника посыпались листы бумаги и разлетелись по кухне.
Первым заговорил дядя Серёжа, тот, который Снабженец:
-Народ. Вам не кажется, что пора завязывать с курением? Вы посмотрите, у Мурки с Бобом уже от дыма то ли «крыша поехала», то ли «глюки» в глазах заиграли.
-Вот-вот! - подхватила Ольванна, - от вашего дыма, в кухне как в театре теней, чего только не увидишь!
-А что? Здорово! Вы только поглядите, какие из дыма пространственные композиции образовались! Шедевры нерукотворные, да и только! - выразил свое мнение ОТК.
Погалдели, посмеялись, руками помахали, но окурки загасили, пепельницы очистили, помыли и даже дверь входную приоткрыли, чтобы вытянуло смог поскорее. А позже, если и курили, то только непосредственно в вытяжку, в форточку и даже на улицу выходили «свежим воздухом подышать». Благо, первый этаж, далеко идти не надо.
Так никто и не сообразил, почему животные так странно реагировали на окно? И почему они, то гавкали, то шипели, а то дружелюбно хвостиками виляли да лапками довольно перебирали?
Под бой курантов, доносящихся из маленького радиоприемника, все довольные и счастливые засобирались по домам, по делам, по деловым «стрелкам», по родственникам, которых не видели лет сто. Кто-то помогал маме перемыть посуду, кто-то шуршал веником, кто-то еще пока не мог оторваться от бумаг, бубнящим «шепотом» продолжая что-то у кого-то выспрашивать детали недопонятого. Кто-то уже во дворе заводил свою, древнюю по марке и старенькую по возрасту, машину. Кто-то звонил личному шоферу, чтобы тот срочно подогнал свободную машину по данному адресу. Заправлялись рубашки, завязывались галстуки, смачивались под водопроводным краном головы. Под столом велись поиски пропавшей флэшки, которую, скорее всего, куда-то загнала вчера Мурка. Клацали и взвизгивали замки кейсов, барсеток, жужжали электробритвы. Постепенно редела виноградная гроздь из телефонов с подзарядными устройствами, подключенных в одну розетку через уйму переходников. Редели ряды с обувью в прихожей. И уже где-то минут через двадцать в абсолютной тишине кухни метроном отстукивали темп Largo капли из недозакрытого крана. Из-за стенки зудела скрипка Страдивари, словно соседский кран желал попеть в ритме возникшего рядом метронома.
Вскоре на цыпочках в квартиру вернулись Ваньваныч с Ольванной. Они проводили гостей до машин, до такси, до автобусных остановок, и теперь нужно было успеть собраться самим, накормить и выгулять животных, подсыпать корм рыбкам. Ну, конечно же, в первую очередь оба заглянули в детскую, полюбоваться Человечком.
Первое, что бросилось обоим в глаза, так это то, что на полу валялся мишка. А как было известно, Человечек никогда не швырял просто так все то, что хотя бы немного похоже на живых существ. Это настораживало. Странным было и то, что тапочек почему-то был один. Второго нигде не было. А еще оба увидели, что Боб с Муркой всё же просочились в детскую и теперь мирно спали под бочком своего друга-хозяина. Оба «хвоста», почуяв присутствие главных членов семьи, «слиняли» в мгновение ока! Они, словно шелковые шнурки, абсолютно беззвучно и мягко шныркнули в щель приоткрытой двери и растворились в темноте межкомнатного коридорчика.
В это время Ольванне показалось, что хлопнула входная дверь, и они с мужем устремились в прихожую, полагая, что кто-то из гостинчиков что-то забыл и вернулся. Оказывается, уже пришла Ольвик. Так быстро и незаметно летело время. В руках Ольвик крутила детский тапочек. В каждом глазу было по вопросу. И единственное, что сейчас заботило её, так это то, что она могла притащить с улицы по ошибке чужой тапочек. Но, так как он был уж очень похож на один из тапочек Человечка, она решила на всякий случай прихватить, и только потом разбираться: тот, не тот, чужой, не чужой, пригодиться в хозяйстве или выбросить.
Конечно же, это был второй тапочек Человечка.
Ольвик выразила полное недоумение по поводу того, как это тапочек вдруг оказался под их окнами?Неужели, детскими тапочками швыряли из окна и таким образом, разгоняли зевак от окон?
Окна первого этажа всегда являются искушением для прохожих. А потому, нет-нет, да кто-нибудь из них, либо подпрыгивал, либо цеплялся за решетку, заглядывая в окна. Особенно донимали дети и подростки.
Но, приглядевшись к лицам супружеской четы, Ольвик поняла, что они и сами ничего не понимают.
Безусловно, никто не понял, как тапочек оказался под окнами, но предположили, что это проделки Боба и успокоились. Хотя, на самом деле, Бобу было больше свойственно притаскивать что-нибудь со двора, чем выносить что-либо из дому. То же самое можно сказать и о Мурке.
Да, кстати! Совсем ещё недавно, чудачка, приволокла в дом живую крысу! Стоит ли говорить о психосоматическом состоянии тех, кто невольно оказался свидетелем её красноречивого жеста благодарности за спасение, и скромной попытки намекнуть домочадцам, что она не собирается быть в этом доме бесполезной нахлебницей.
Бедная Мурка! Она так и не поняла тогда, за что её, несчастную, несправедливо и бесцеремонно вытолкали вместе с крысой опять за дверь, на улицу. Другими словами, выбросили за борт. От отчаяния она даже крысу отпустила, то ли нечаянно, то ли преднамеренно, на волю. Так сказали соседи-очевидцы, которые видели часть драматического эпизода с балкона третьего этажа.
Теперь же, всем троим, нормальным взрослым с высшим образованием, поверить в то, что тапочек на улицу выволок Боб, было куда проще, чем представить их ребенка летающим под окнами дома на одной из центральных улиц, в пижамке и тапочках, наподобие толстячка Карлсона, только без пропеллера.
Когда Ольванна несла крошечный тапочек в детскую, она погрозила Бобу и тихо шепнула:
-Большеникогдатак не делай, дружок, договорились?
Боб, ничего не поняв, буркнул что-то нечленораздельное, вздохнул и спрятал нос под хвост, словно говоря: «А я-то здесь причём?» Войдя в детскую, она обратила внимание на люстру. Ей всегда казалось, что она висит абсолютно ровно, а сейчас почему-то слегка косила.
-Надо Ване сказать, чтобы выровнял, задание как раз по его росту. – Подумала Ольванна и отправилась собираться на работу.
Ольвик с Ваньванычем пили кофе с горячими бутербродами, которые она уже успела по-быстренькому «сварганить». Он живо рассказывал ей о новостях дня и ночи, о своих друзьях и о том, что Боб их всех ночью изрядно перепугал бестолковым лаем.
На что Ольвик сказала, что, такие как Боб, почём зря лаять не будут, очевидно, и впрямь кто-то по окнам заглядывал. В это время она засмеялась и проговорила: «А что это в хрумалке флэшка делает? Неужели решили со зверья всю информацию скачать? Или, наоборот, закачать в них для более надежного хранения?» С этими словами она нагнулась и вытащила из миски флэшку, которую почему-то так и не нашли друзья папы. Оно и понятно. И миска, и крошечный брелочек были оранжевого цвета. Очевидно, туда её положила Мурка, стараясь намекнуть взрослым, что и им, зверям не мешает положить чего-нибудь вкусненького.
Спустя несколько минут к столу подсела Ольванна. Ей тоже захотелось кофейку с гренками и бутербродами. Хоть они и гоняли всю ночь кофеёк с чаями, с Ольвик завтрак казался сытнее. Хотя секрет прост. Она умела так сервировать стол, что даже при скудости ассортимента, он был аппетитно притягателен.
Позавтракав, все дружно справились с утренними процедурами, обязанностями и разбежались, кто куда. Ольвик с Бобом во двор на «горшок», Ваньваныч с Ольванной на работу и по делам, а Мурка в цветник на охоту.
Человечек слышал, как все ушли. Он проснулся и теперь пытался вспомнить то, как во сне летал по дому и улице. Вопросов в его головке был целый рой. Хотелось поскорей узнать, кто был у мамы с папой, действительно ли гостинчиков было так много, а также, не примерещился ли ему ОТК, которого он видел лишь на фотографиях?
Когда Ольвик вернулась с Бобом и Муркой домой, Человечек сидел уже за своим столиком и даже обвернул вокруг своей шеи салфетку. Он довольно улыбался, показывая всем своим видом «Я уже готов. Кормите». Ольвик была приятно удивлена проявлением самостоятельности Человечком. Моя лапы Бобу, она весело кричала из ванной комнаты сквозь шум воды о том, что рада видеть, как быстро растет Человечек и становится самостоятельным. Но, тем не менее, нужно соблюдать порядок в утренних событиях.
В обязательную программу по утрам входили разминки и пробежки.
Разминался Человечек на спортивных снарядах, его и папы, которые были закреплены в прихожей и межкомнатном коридорчике.
Пробежки осуществлялись совместно с Муркой и Бобом. Ольвик катила по полу мячик и все как один устремлялись за ним в погоню. Догнать Боба не могли ни Человечек, ни Мурка. Поэтому, как только Ольвик запускала один мячик, за которым мчался Боб, она вслед бросала другой и тут уже начинались настоящие соревнования Человечка с Муркой.
Следующими по списку утренних событий шли водные процедуры. Поэтому, отдав мячики зверью. Ольвик повела Человечка в ванную комнату. Через некоторое время оттуда раздался заливистый смех Человечка и раскатистый хохот Ольвик. Гигиенические и водные процедуры всегда у них, по традициям семьи, превращались в игру и развлечение.
Вышли из ванной оба румяные, мокрые, расточая по квартире душистые запахи шампуней, эфирных масел, кремов и всего того, чем они там мылись, мазались и растирались.
Вот теперь можно и позавтракать. Но пока Ольвик готовила новые порции гренок и бутербродов, варила какао и терла сыр, Человечку была дана новая книжка, чтобы он посмотрел картинки. Так он и сидел за своим столиком, с салфеточкой на шее, книгой перед носом и столовыми приборами по бокам от книги. А в коридоре царил полный «разгуляй». Топали по полу «мамонты», «гупали» об пол мячики «попрыгунчики» и в этих случаях любой свидетель подобных развлечений животных со вздохом говорил: «Счастье ваше, что у вас первый этаж!» И кто-нибудь добавлял: «И соседей тоже».
Книжка оказалась очень красивой и необычной. Листаешь одним способом – есть картинки. Листаешь другим способом – картинки исчезают. Оказывается, она так и называлась «Волшебная книга». Человечек даже про вкуснятинку забыл, как называли в семье завтрак с гренками, которые любили все в доме.
Неожиданно Ольвик заговорила:
-Ты знаешь, Человечек, сегодня иду по улице и вдруг вижу - тапочек! Ну, точь в точь как у тебя. На всякий случай прихватила его с собой, а он и впрямь оказался твоим! Представляешь, какая я умница! А то ведь его позже могли поднять и выбросить дворники, или мальчишки запинали бы его куда-нибудь вместо футбольного мяча.
Человечек остолбенел. Теперь ему стало абсолютно ясно, что ночные приключения не были сном, а значит, он действительно летал и по комнате, и по улице.
-А еще, мама с папой говорили, что твой любимый мишка сегодня утром лежал почему-то на полу и плакал - добавила Ольвик – Мне что-то не верится, что ты его мог вот так бесчеловечно бросить. Может быть, Боб пытался с ним поиграть?
Человечек не любил врать, а потому тихо сказал:
-Ну почему все всейда и всё сваивают на Бобу? Я хотей с ним ночью поежать, а кода заснуй, он и упай.
-Ах, ты мой, золотой Человечек! И как же мы не додумались до этой простой истины! - Ольвик поцеловала ребенка в кудряшки и поставила перед Человечком поднос с завтраком, ловко убрав книжку.
Она не могла не отметить про себя того, что Человечек не позволил взрослым наговаривать на пса, несмотря на то, что Бобу это ничем не грозило.
Человечек эту мысль Ольвик услышал. Его порадовало то, что сумел защитить безвинную собаку, и был по достоинству оценен за этот поступок Ольвик. Однако оставался еще один скользкий момент! Тапочек! Ведь взрослые были твёрдо уверены в том, что его занёс за дом Бобка, а он этого не делал.
Едва закончив завтракать, Человечек побежал к Бобу:
-Бобка, ты прости меня за тапочек. Все думают, что его ты унес на улицу, а это я его потерял. Что же мне теперь делать?
Боб лизнул Человечка прямо в лицо, подпрыгнул весело и сказал:
-Да брось ты из-за ерунды так расстраиваться! Помнишь, как ты меня выручил с косточкой, которую я закопал под ковриком? Если бы ты вовремя её не вытащил из-под него, мне бы точно досталось веником по загривку. Мама с папой как говорят? Один за всех и все за одного! Ну вот. Пусть так и будет.
О, как здорово, что Человечек может понимать своих друзей! Какое счастье! Вот чтобы он делал без этого дара в сегодняшней ситуации? А так, всё разрешилось самым наилучшим образом.
Словно тяжелый камень свалился с души мальчугана. Счастливый и радостный он побежал к Ольвик за волшебной книжкой. Она была такая большая, красивая, интересная и необычная, что ему не терпелось посмотреть ёё. А ещё ему очень захотелось показать эту книжку своей новой знакомой с красивыми глазками. Он спросил Ольвик, сможет ли он и Валюшке показать эту книжку, на что получил утвердительный ответ. А чуть позже Человечек подумал, что было бы хорошо пригласить Валюшку в гости и показать ей микроскоп. Вот удивится!



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Антиутопия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 80
Опубликовано: 07.11.2020 в 10:17







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1