Войска заката СССР. Часть 2. 1988г


Войска заката СССР. Часть 2. 1988г

АРМЕЙСКИЕ ПРОВОДЫ

1

Повестку «лично в руки» принесла Алексею хрупкая немолодая женщина, служащая военкомата. Попросив его расписаться в журнале напротив своей фамилии, женщина передала повестку и торопливо удалилась. «…Приказываю Вам явиться на призывной пункт Аксайского Райвоенкомата 30 ноября к 8-00. При себе иметь…».
«Лучше было бы хоть прямо назавтра… – возвращаясь в дом, подумал Алексей. – Чем теперь заниматься в эти предстоящие до конца ноября две недели?»
Но делать нечего, решения комиссара не оспаривают.
Заняться и впрямь нечем. Со стоматологом тепло попрощались ещё в прошлую пятницу, мать изо дня в день на работе, младшие братья в школе. На смену пасмурным дням и частым дождям, пришли ясные дни «бабьего лета». Под мало согревающими лучами осеннего солнца Алексей подолгу прогуливался по двору, курил. Взявшись починить повисшую на единственной петле хлипкую деревянную калитку, он в сарае отыскал ножовку, молоток и гвозди. Но опоры и притвор калитки подгнили, и прибивать к ним гвозди, и что-либо крепить бесполезно, тут же отвалятся. И пройдясь вдоль всего покосившегося забора, ощупав его на прочность и в большинстве обнаружив лишь безнадежную гниль опор, Алексей удовлетворился лишь заменой щеколды на калитке.
Дому матери Алексея лет пятьдесят, а то и больше. Ежегодная побелка извёсткой стен, покраска окон, ставен и железной крыши, – обряд обычно весенний и в этом году уже был. По сути же дому помочь уже почти нечем; лучше бы его снести и построить новый.
Но к Армейским проводам следует кругом навести порядок. Во дворе обрезать разросшиеся ветви винограда, в огороде собрать и сжечь сухую листву. В доме нужно получше закрепить покосившиеся на кронштейнах гардинные карнизы, починить давно не работающий светильник и на крыше поправить телевизионную антенну, – изображение на экране телевизора безобразно. И кое-как крепя к слабым стенам карнизы, обрезая виноград или прибираясь во дворе, Алексей ощущал все большую отчужденность от всего этого и скучал, пребывая в каком-то новом состоянии невесомости – настоящие дела виделись уже в прошедшем времени и казались неинтересными, будущие армейские дела неизвестны и оттого что неизвестны – тоже неинтересны.
После занятий в училище, почти каждый день приходил в гости жизнерадостный Слон, иногда с приятелями, и становилось веселее. Нехороший случай на проводах Матвея он воспринял побуждением к делу, еще интенсивнее увлёкся спортом, кроме тренировок в секции бокса, решил заниматься в борцовском клубе мастера Козлова.
– Я тут подумал, – объяснил Алексею своё решение Слон, – ведь в боксе воспитывается сила и правильность удара, а гибкости мало. В уличной же драке нужна решительность, гибкость и выносливость, а у Козлова как раз тренировки в решительности и гибкости.
Алексей не противоречил, так оно и есть.
К девчонкам Жанне и Лене в общежитие больше не ходили, и Алексей не собирался приглашать их на свои проводы. После вечеринки у Матвея к ним установилось отчуждение и равнодушие, точно в том случае они уличены были в чем-то непристойном, или подхватили какую-нибудь постыдную болезнь.
Но, прогуливаясь как-то в городском сквере, Алексей и Слон случайно увидели девушек. Те их вначале не замечали, сидя на лавке между собой не разговаривали, скучающе смотрели в разные стороны, и вид их был грустен. Делать нечего, подошли.
– О-о! Рыба, Слон… – будто родные после долгой разлуки девчонки подскочили со своих мест, и радостно обхватив руками шеи ребят, крепко расцеловали.
«Ого! – удивился про себя Алексей, – однако, вот оно как!»
Наперебой, Жанна и Лена принялись расспрашивать, что известно о Матвее, где и как тому служится, пришла ли повестка Алексею и как идут тренировки у Слона. Дивясь теплоте, искренности, с которой девушки обо всем расспрашивали, ребята присели рядом на лавку, шутя, отвечали, что «Матвея нет и хрен с ним, мы и без него женихи хоть куда!» до поздней ночи шутили с ними и веселились. Под морозной луной провожая девушек, как и прежде, пошли с ними до общежития, и в дверях Алексей предупредил: «Послезавтра мои проводы. Обязательно ждем».
В день проводов забот у Алексея оказалось немного. Мать на работе взяла отгул и с раннего утра занялась приготовлением закусок к ужину: жарить, печь. Скучая, Алексей подумал было составить компанию зашедшему на минутку Слону в поездке в Ростов-на-Дону, в центральный магазин спорттоваров, но передумал.
К вечеру, он отправился попрощаться перед службой к деду и бабушке в соседний район. Потерявший слух дедушка-ветеран с трудом понял причину визита внука. Его громким выкрикам то в правое, то в левое ухо усмехался своим мыслям, чему-то поддакивал, и растерянно поглядывая в сторону бабушки, всё перед ней оправдывался, называя «мамочкой»:
– А?... а-а! ага, хорошо. Да слышу я, мамочка, что он говорит.
– И что тебе Лёша говорит? – строго спросила деда бабушка.
– Говорит, что в армию идти служить собрался…
– И что сказать надо?
– Ну, «до свидания», чего ж еще сказать? – виновато улыбаясь, отвечал дед.
Напоследок, бабушка велела передать матери сумку с приготовленными закусками и предложила посидеть на кухне «на дорожку».
Посидели. Поцеловав стариков, Алексей двинулся домой.
На лавке у подъезда случайно повстречал малознакомую девушку Инну, с ней учились в параллельных группах училища. Поболтали, перекурили, Алексей рассказал, что у него сегодня проводы и ни с того ни с сего, пригласил ее в гости. Инна с легкостью согласилась, и пока она пошла в дом переодеваться и прихорашиваться, Алексей успел пожалеть о своей выходке: девушка была малознакома, и практического смысла приглашать её в гости не было.
Шли под высокой зеленоватой луной, временами поглядывающей из-за рваных клочьев быстро гонимых ветром туч. Взглядывая в небо, Инна говорила, что синоптики обещают сегодня ночью дождь, возможно снег, увлеченно рассказывала о новом преподавателе в училище, каких-то незачетах, двойках, а Алексей, отвечая ей невпопад, всё думал, что таким своим поступком он вряд ли отомстит Жанне за её общение с чеченцами, скорее выйдет неловкость.
В маленьком доме матери гости уже веселятся вовсю: в комнатах ярко горит свет, вкусно пахнет едой. Застолье в разгаре: слышится громкие голоса дядьёв, звонкие женские выкрики тётушек и бабушек. Не в первый раз одна из старушек пытается затянуть народную песню «В солдатской фо-орме//при пого-о-нах//тебе он больше не жених/… Её поддерживают плохо, песня теряется среди гомона голосов, но спустя время опять оживает.
Расположившиеся за другим столом молодые гости в отсутствии виновника мероприятия стеснительно помалкивали, а когда вошел Алексей, радостно завизжали и загикали. Представив Инну, Алексей поздоровался с приглашёнными приятелями по училищу, успевшим послужить пару недель Вадимом Шелестовым, и несколькими малознакомыми ребятами. Взглянув на также присутствующих здесь Жанну и Лену, мельком заметил, что появление Инны смутило их и кажется, немного опечалило. «Так вам и надо…» - подумал он удовлетворенно.
Позже других явился Слон. С дверей, крикнув всем «здорово», на ходу скинул куртку, смахнул шапку, и непривычно долго посмотрел на себя в зеркале у входа. С бормотаньем «у-у черт…» потрогав синяк под глазом, разбитую губу, присел на свободный стул.
– Что это с тобой, Слоник? – наперебой загалдели за столом. – Кто это тебя так?
– Ничего, шрамы казака только красят! – отшутился Слон и залпом махнул рюмку водки.
– Бедненький… – подскочившая вдруг Лена, живо оббежала стол и смешными причитаниями принялась жалеть Слона, приглаживать на голове волос и нежно дотрагиваться до синяков.
– Больно же, – игриво отстранился Слон.
Выпив еще рюмку, Слон предложил выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Как и предсказала Инна, погода переменилась: ветер стих, в воздухе почувствовалась влажность, и по темным крышам, палисаднику, еще не совсем опавшей виноградной листве зашелестел мокрый снег.
– Представляешь, выхожу я из магазина с новыми боксерскими перчатками, – едва вышли, оживленно заговорил Слон, – подваливают четверо: «Откуда?». Я говорю «Аксайский». «Чё, боксер? – спрашивают. – А чё, говорю, не видно?» «Ну, тогда гони бабки». «Бабок нет, – говорю, – на те, что мать утром дала, вот перчатки купил». «Тогда снимай куртку». Ну, в общем, пошло-поехало… Я вырвался, убежал, а сумку с перчатками выронил, с сумкой ведь неудобно руками махать. Вот и досталась им сумка. Мать дома орала невозможно.
– Эх, черт… – вздохнул Алексей.
– Угу, отличные были перчатки, кожаные...
Вышедшая во двор молодежь жалела Слона. Все допытывались, где и как с ним такое приключилось, и Леня нехотя опять рассказал все вкратце. Побывавший на службе Вадим, важничал, и, заявляя что «з-за т-акое нужно об-язательно нак-казать, перчатки в-вернуть», сильно заикался, предлагал завтра же ехать в Ростов к злосчастному магазину и дожидаться «гоп-стопников», они наверняка «пасутся там не первый и не последний день».
– Я завтра поехать не смогу, у меня дела, – пошутил Алексей, и все засмеялись.
К полуночи водку допили, (то ли мало запаслись, то ли взрослые переусердствовали) и заскучали. Осознав, что выпить больше нечего, большинство из гостей засобирались домой. Алексей провожал до калитки, выслушивал обычные напутственные поучения и обещал «ни в коем случае не обронить чести донского казака».
Ощущая неловкость в малознакомой компании, враждебность к ней девушек, Инна скучала, грустила, и в конце концов незаметно задремала в кресле. Бодрствующим Алексею и Жанне, Слон предложил пойти прогуляться к аксайской речной пристани, и те охотно согласились.
По присыпанной первым снегом тропинке спустились к Дону; по гулким железным мосткам прошли к переделанному из грузовой баржи пассажирскому причалу. С едва освещенной маленькой лампочкой одинокой лавки у кассовой будки сгребли снег и, подложив под себя вязаные шапки, сели. Скупо подсвеченная продолговатая поверхность палубы уже убелена снегом, – чисто, и безупречно гладко переходящим от света к тени. Слышался мягкий шелест падающего снега, мерные всхлипывания о борт мелкой волны. А за перилами баржи властвовал пахнущий селедкой, плотный и влажный мрак.
– Мне кажется, идут другие времена, новые… Моя специальность слесаря-механика мало кому понадобится… – задумчиво заговорил Слон. – Предстоит большая борьба, много драк… Куда более толковую перспективу для себя вижу в тренировках. Буду сильным – будут бояться. Будут бояться – будут деньги платить.
Алексей не отвечал. Глядя как поднявшаяся Жанна по снежной глади палубы выводит мелкими шажками слова «С Л О Н», «Р Ы Б А», он вдруг осознал, что давно и безнадёжно влюблен в нее, пытаясь не подавать вида тайно ревнует, и даже теперь неравнодушен к выведенному ею первым имени Слона. А случай на проводах Матвея лишь подхлестнул эту болезненную ревность.
Вспомнилось вдруг, как однажды минувшим летом весело отдыхали здесь неподалеку на городском пляже. Как, скинув платье и оставшись в купальнике, Жанна стеснялась своего ещё не вполне сформированного обнаженного тела, и за неё почему-то стеснялся и сам. От воспоминаний лета где-то под сердцем шевельнулось и забурлило нечто тёплое и мягкое. Захотелось сказать Жанне что-нибудь хорошее и по-взрослому убедительное. Например, решительно сообщить, что Инна никакая ему не невеста, всего лишь случайная знакомая, и вышло так от обиды, а невестой хотел бы видеть ее, Жанну.
– Давай, письма будем писать друг другу, – вдруг решившись, крикнул он Жанне. – А вернусь из армии, поженимся.
– Ишь, чего захотел… – игриво крикнула в ответ Жанна.
– А чего, – продолжал Алексей. – Знаешь ведь, как я к тебе отношусь.
– Как? – подойдя близко, с вызовом спросила Жанна.
– Хорошо отношусь… – вдруг застеснявшись присутствия Слона, Алексей сказал не то, что в ту минуту думал и сник.
– Можно мне тоже что-нибудь такое сказать? – шутя, вставил Слон.
– Не можно, – посерьезнев, ответила Жанна и с женской рассудительностью обратилась к Алексею: – А ты, иди, служи себе на здоровье. Наши девчонки вон ждали-ждали своих женихов, а те уже давно поженились, там, где служили.
– Как можно, о наших парнях такое говорить… – с пафосом возмутился Слон, но тоже смолк, и разговор незаметно увяз.

Утром, пришел попрощаться отец. Крепко пожав Алексею руку, скребнув по щеке трехдневной щетиной, тепло поцеловал его и кратко, внятно выразил напутственные слова, видимо готовился.
– Жизнь в мужском коллективе, когда день и ночь находишься бок о бок с такими же, как сам, – новое для тебя испытание, сынок. Желаю тебе воли и силы духа. Еще помни, что тебя ждут дома, здоровым и невредимым.
Совместная жизнь у отца с матерью не удалась, на проводах он не присутствовал и про честь донских казаков не вспомнил, сам родом из Украины.

У Военкомата гудела такая же развеселая кутерьма, какая была на проводах Матвея. Как и в прошлый раз, истово заливался гармонист. Словно отчаявшийся попасть в штат сезонный сотрудник, он восседал на том же, только теперь присыпанном снегом бордюре. Видом, он все так же рьян и весел, правда заметно истрепался, осунулся, и бутылка с закусками, в тот раз, кажется, были справа от него. Провожающие снуют по осыпавшимся кустам ибиса, палисаднику, а целующаяся пара теперь в заснеженных еловых ветвях. Девица теперь жгуче черноволосая, бритая голова у парня более округлая и свежим синяком подбит его правый глаз.
«Найдите десять различий» – мельком, с подступившей вдруг скукой подумал Алексей.
Неутомимый комиссар зычно велит призывникам пройти в здание. В холле, под тем же плакатом «СССР – ОПЛОТ МИРА» временно установлен стол, и на нем стопка новеньких «Военных билетов». Комиссар выкрикивает фамилии призывников, изымает паспорта, кладет их слева от себя, а справа выдает Военные билеты, и прапорщик что-то записывает. Закончив процедуру, подполковник поднимается и заученно гремит:
– С сегодняшнего дня, с этой самой минуты, вы являетесь военнослужащими вооруженных сил Советского Союза. Вашим непосредственным командиром теперь является прапорщик Котов. Слушать его команду, и только с его разрешения выполнять любые действия. Ясно?
– «Так точно», – выкрикнул парень с подбитым глазом.
– На посадку в автобус, за мной, бегом, марш, – резко оборвал парня прапорщик и первым двинулся к призывно открывшейся двери автобуса.
Внутри потрепанного автобуса «Кубань» тепло и включен двигатель. Как только беспорядочной гурьбой все ввалились в салон, водитель резко захлопнул дверь и транспорт рванул от ворот. Ненароком оказавшись у окна, Алексей увидел ринувшуюся под колёса взревевшую толпу провожающих и испугался: сейчас, кого-нибудь задавят! Но водитель бывалый: ловко сманеврировав мимо толпы, выехал на дорогу и дал газу.
Оглянувшись, Алексей увидел истово машущих обеими руками вослед автобусу мать, младших братьев. Растрёпанная после бессонной ночи Жанна полуобернулась к Лене, и та выговаривала ей что-то сердитое, будничное, уже наверняка не имеющее к нему никакого отношения. Инна, глядя себе под ноги, торопливо удалялась по тротуару в сторону своего дома. А Слон почему-то стоял в стороне от девчонок; зажав в правой руке вязаную шапку, высоко взмахивал ей, левой же рылся в кармане, что-то отыскивая, видимо сигареты.
– Вот и всё, мужики, гражданка кончилась, – браво крикнул парень с подбитым глазом, и прапорщик недовольно на него оглянулся.
Алексей еще раз невольно взглянул назад в окно, но автобус уже повернул, и военкомовская площадь скрылась за углом.

Фото из свободных источников Сети





Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 12
Опубликовано: 29.10.2020 в 09:37
© Copyright: Евгений Карпенко
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1